Чтобы жизнь прошла не даром

      Об этой ситуации ещё долго ходили всякие разные сплетни. К тому же, что удивляло людей даже больше, чем лаборант и интерн в роли опербригады это то, что Канда и Аллен практически полностью перестали пререкаться. Конечно, остались привычные подколы, но всё чаще из уст лаборанта звучало имя Уолкера, а не обидное прозвище.       Почти год прошёл с тех пор, как Аллен появился в новом коллективе. Снова наступила зима, выпал снег, наконец-то сократилось количество вакцинаций и инфекций. Именно в этот момент всеобщего расслабления, выбрал Комуи, чтобы объявить о приближающемся корпоративе. - Товарищи, доблестные мои коллеги! Мы давно не проводили совместных мероприятий и как ваш начальник я чувствую свою вину и беру на себя ответственность. Двадцать четвертого декабря, в честь Рождества и окончания ремонта в орите, мы закроем приём с шести вечера и отменим ночную смену! Я уже арендовал ресторан с караоке, поэтому все возмущения отменяются. Дополнительная информация будет в общем чате в ближайшее время.       Раздались радостные звуки. Кто-то вздохнул, планируя отказаться, так как на носу было Рождество, кто-то наоборот собирался выпросить лишнее приглашение для своей второй половинки. Ординаторская заполнилась смехом. Аллен растерянно улыбнулся, уходя от ответа на вопрос пойдёт ли он на корпоратив и встретился взглядом с Кандой. Тот многозначительно помахал перед ним пачкой сигарет и Аллен кивнул. Они тихо вышли, прикрывая дверью звуки общего возбуждения. - Думал, такой как ты, будет только рад возможности в очередной раз пообщаться с коллегами. - протянул Канда, зажигая сигарету и протягивая пачку Аллену. Аллен повертел её в пальцах, достал сигарету и тоже зажёг. - Такой как я, значит? - Ну. Экстраверт. Или вроде того. Аллен хмыкнул. - Не знаю, Канда. Не думаю, что приду. Зависит от того, насколько мне будет одиноко. - Почему тебе должно быть одиноко? Подумаешь, корпоратив. На следующий день же Рождество - семейный праздник, все дела, соберешься, наверняка с родными, возьмёшь свою девушку, съедите там целую индейку или что нормальные люди на Рождество делают. - Канда старался произносить слова ровным безразличным тоном, как будто ему совсем не было интересно, что Аллен ответит по поводу девушки и своих планов на праздники. Аллен тихо хмыкнул, продолжая пялиться на сигарету, теперь с ноткой грусти и ответил: - Я не знаю, что делают на Рождество нормальные люди. И у меня нет девушки. Родных, кстати, тоже. Канда вертел сигарету в пальцах, но услышав последнее сбился и обжёг руку. - Да, твою ж, - Сказал он неосознанно, а затем обработал информацию полностью, - то есть как нет? В смысле. Блять. Аллен рассмеялся над его неловкими попытками что-то уточнить и сжалился сам: - У меня был отчим. Мана. Он умер, когда мне было пятнадцать. После него за мной согласилась присматривать соседка, ужне знаю с кем она договорилась и как всё оформила, но меня не забрали в детдом. Я был так сильно ей благодарен, что устраивался на всякие не очень законные подработки, где не спрашивали паспорт. Я был официантом, уборщиком, бариста, даже барменом и подставным игроком в казино - выигрывал деньги у пьяненьких богатеев и возвращал обратно в кассу. Поступил на ветеринара, потому что не хотел лечить людей и любил математику больше химии. С первого курса подрабатывал в крупной клинике, больше, чем наша сейчас. Выгорел. После сдачи выпускных экзаменов мне предложили стажировку в Китае, полностью оплаченную государством, так как я сирота. Я согласился. И вот, спустя столько времени, я здесь. А девушки нет, потому что... Не важно. Просто нет. И не будет. Аллен улыбнулся одной из своих фальшивых улыбок, за которые Канде вечно хотелось ему врезать. Но не сейчас. Сейчас это была защитная реакция и даже человек вроде Канды с эмоциональным диапазоном табуретки, мог это понять. Он немного помолчал и затем сказал: - Теперь я как будто тоже должен тебе отплатить откровенностью. - Я рассказал это, потому что захотел. Мне не нужна твоя жалость, советы или вопросы. Просто... Аллен не стал продолжать, еговнимание вернулось к тлеющему кончику сигареты, которой он так ни разу и не затянулся. Поэтому заговорил Канда. - Я и не собираюсь тебя жалеть. Я в курсе, что жизнь то ещё дерьмо. Ты не заслужил этого дерьма, но то, что ты вылез из него таким, какой есть сейчас, очень много говорит о тебе. ЛицоАллена посветлело и он хихикнул. - О, неужели грозный Канда Юу сделал мне очень завуалированный комплимент?. - Засранец. Нарываешься или границы прощупываешь? - Лениво уточнил Канда после того, как услышал своё полное имя. - А что если и то и другое? - в глаза Уолкера вернулась привычная хитринка и Канда неосознанно расслабился. - Да ничего. Приходи на корпоратив, расскажу тебе, почему не стоит называть меня по имени. Аллен рассмеялся. Только Канда мог пригласить кого-то на корпоратив таким странным образом. - Хорошо, я подумаю. - Ты не думай. Просто приходи. Канда прищурился, глядя на улыбающегося Уолкера и перевёл взгляд на его руки. Те снова были в перчатках. - Мне кажется, или я никогда не видел тебя без перчаток? Аллен смотрел как огонёк сигареты тускнеть, доходя до фильтра. После озвученного вопроса, он зябко поежился, словно вспомнил, что на улице вообще-то зима и уставился на свои руки в синих смотровых перчатках, будто впервые их видит. - Я... Потом расскажу. Хорошо? Он как-то беспомощно посмотрел на Канду, что тот стушевался. - Да ладно. Можешь не рассказывать, если не хочешь. Мне всё равно, что у тебя там - чёрная метка или плохой маникюр. Просто заметил, что ты даже на обеде перчатки не снимаешь. Руки охренеть как потеют, наверное. Аллен пожал плечами. - Я привык.