Сказочный марафон

Едва сошли на причал, Кощей деловито огляделся. — Чего ты? — заметил его суету Славка. — Никогда не был в Стамбуле? — Какой ещё Стамбул? — отмахнулся тот. — Мы в Царьграде. — Так это же одно и то же, дебик, — влез Фаллен. — Опять название из иномирья? — сразу понял Кощей и скривил губы. — Вечно там всё не как у людей, даже названия городов. — Бля, вы нормально общаться умеете? — Ваня закатил глаза. — На пустом месте срач разведут, что за люди. Лучше давайте соображать, куда нам дальше топать. И похавать купить, жрать охота. Все посмотрели на Кощея. Тот наморщил лоб, собираясь с мыслями. — Куда — примерно понятно, — ответил он. — По моим сведениям, нужно от Царьграда идти почти строго на юг, где-то там и есть волшебные пещеры. А ещё соляные озёра невиданной красоты и, наверное, всякие другие заморские чудеса. Только вот добраться непросто — кругом пустыня, гиблые места. — М-да, а квадроциклов ещё не изобрели, — почесал затылок Ваня. Поймал непонимающий взгляд Кощея и пояснил: — Такие специальные средства передвижения по пустыне — там, в нашем мире. — Совсем забыл свои корни, Иван, — покачал головой тот. — Всего сто лет в Лукоморье не жил, а уже мозги новомодными штучками проквасил. Здесь, если ты не помнишь, тоже существуют средства передвижения. — По пустыне? — иронично прищурился тот, пропустив мимо ушей оговорку. — Верблюды, что ли? Мы заебёмся их искать. — Даже если найдём, — вмешался недовольный Фаллен. — Сотни кэмэ по жаре без кондея — жесть, я на такое не подписывался. — Так пиздуй пешком, — огрызнулся Кощей с досады. Обвёл всех упрекающим взглядом. — Я имел в виду ковёр-самолёт. На белом свете их осталось не так много, но Царьград их родина, именно здесь и больше нигде ткут их лучшие мастерицы. Надо только обнаружить. — Ну да, побегаем по городу с трусами на палке, — пробурчал Фаллен. — Авось отыщем парочку: это текстиль и то текстиль, на живца, так сказать. — Идиот, — заключил Кощей почти с удовлетворением. — Но я про другое: сердце любого города — торговая площадь. Здесь это базары. Идём на базар, потолкаемся там, разведаем обстановку. — Заодно едой затаримся, — потёр руки Славка, благоразумно молчавший всё это время, чтобы не вмешиваться в бесконечные склоки Кощея с Фалленом. * * * — Пахлава! Хумус! Имам-баялды! — Чай! Вкусный чай! Покупайте ча-ай!.. — Хайдари! Балык-экмек!.. — Свежие китайские яблоки!.. (1) Вопли разносились со всех сторон, создавая невообразимый галдёж. Торговцы активно зазывали покупателей на свой товар, ревниво следя, чтобы те не уплыли к соседнему прилавку, отчего орали ещё громче. — Так, понятно, здесь продуктовые ряды, — констатировал Ванька. — А нам нужна мануфактура. — Ванёк, ну какая тут, бля, мануфактура? — хохотнул Славка, с любопытством осматриваясь. — Обижаешь, братан, наверняка всё ручная работа. Я бы и от обычного, нелетающего, турецкого ковра не отказался, в Питере натуральных уже не найти, а если и откопаешь, то цена как за крыло самолёта. — Сувениры потом, — со смешком осадил его Фаллен. — Мы здесь по делу. Только давайте сначала похаваем, тут такие запахи, я скоро слюной захлебнусь. От голода я злой и неадекватный, — добавил специально для Кощея, который открыл рот, чтобы возразить. — Ладно, — буркнул тот. — Хотя гораздо дешевле было напроситься к кому-нибудь на обед: за скромную плату и накормили бы, и пустили переночевать. Мы на корабле, конечно, денег подняли, но кошель всё равно не резиновый. Надо экономить. — Жмот, — пробормотал под нос Фаллен, но Кощей уже не слушал, вдумчиво бредя вдоль улицы и внимательно изучая предлагаемые товары. Переглянувшись, парни отправились за ним. Остановились у самого края ряда: на вышитом ковре, расстеленном прямо на вымощенном камнями тротуаре, громоздились на подносах фрукты, овощи, что-то мясное и прочие яства. Кувшины с напитками так и манили утолить жажду. — Эй, ты! — окликнул Кощей флегматичного толстенького мужика в чалме, невозмутимо курившего трубку. — Сколько просишь за свой захудалый товар? Славка бдительно ткнул ненаглядного в бок: — Повежливее! Ты что, не понимаешь? Нас опять пошлют, как тогда, на пристани. Кощей дёрнул плечом. — Это ты не понимаешь, — зашипел тихо. — Здесь принято торговаться, особенно с иностранцами. Если не будем, они решат, что нас можно обманывать. — Что за бред... — Э-э, зачем так говоришь, уважаемый? — отозвался тем временем продавец, приосанился, поправляя чалму. — Я Дженгиз, сын Ибрагима ибн Аяза, что живёт всего в двадцати кварталах от прекрасного сада самого султана! Спроси здесь любого, тебе каждый скажет, у кого лучший товар! Мои дочери встают на рассвете, чтобы собрать самый спелый виноград, мои сыновья варят самый вкусный щербет, мои жёны... — Понятно, понятно, — замахал руками Славка. — Семейный бизнес, все в клане. — Так сколько хочешь за фрукты? — вернул разговор в нужное русло Кощей. — Десять монет, — быстро озвучил продавец, медово улыбаясь. — Считай, задаром, уж больно вы мне понравились. — Че-го? — У Кощея чуть брови на лоб не выскочили, он побагровел, нависая над мужиком. — Ты в своём уме?! За лохов нас держишь? Да я тебя... — Тихо-тихо. — Славка бдительно схватил его за локоть, дёрнул на себя. — Не нервничай, сейчас всё решим. — Он повернулся к продавцу. — Послушайте, гражданин, я всё понимаю, у вас многодетная семья, тяжёлая работа, на солнышке котелок припекает, но вы берега-то не путайте. За кило персиков и гроздь винограда цену зарядили, как будто они в комплекте с проститутками и сауной! — Сауна? — Торговец озадаченно нахмурился. — Хаммам по-вашему, — пояснил откровенно угорающий над перепалкой Фаллен. — С гуриями. — А-а, — расцвёл тот в понимающей улыбке. — Вы желаете не только трапезничать, но и расслабляться? Тогда надо позвать Мехмета, у него самые красивые в городе гу... — Не хотим мы расслабляться! — раздражённо отрезал Кощей. — Так-то расслабон бы не помешал, — рассеянно бросил Ваня. — Хаммам — это круто! Только без гурий, — и покосился на Фаллена, буквально облизывая его взглядом. — Ага, круто, — подтвердил тот и скептически поджал губы. — Только на какие, блядь, шиши? Ваня неуверенно почесал затылок. — Ну, может... как-то... — Надеюсь, мы закончили обсуждать гурий с хаммамами! — безапелляционно прервал Кощей увлекательную беседу. Снова навис над «прилавком». — Короче, дорогой! Две монеты за корзину с фруктами и четыре лепёшки с мясом. И кувшин щербета! — Вы-ы... — Растерявшись от напора, тот возмущённо забулькал. — Ай, совести у вас нет, уважаемые, совсем нет! Две монеты! Нищий мальчишка с портового притона больше заплатит, чем вы! — И то жирно будет, — отрезал Кощей. — Иначе ничего не дадим, поди, другие торговцы не такие жадные. — Идите, идите к другим, — заголосил тот, картинно схватился за голову. — Две монеты! Всего две! Хотят меня обсчитать, по миру пустить! — Он заткнулся, с тревогой наблюдая, как Кощей демонстративно делает шаг от прилавка. — Эй, погоди, погоди! Восемь, — выдал деловито. — Две, — стоял на своём Кощей. Продавец запыхтел, как вскипевший кофейник. — Шесть! Но это моё последнее слово! — Три — и ни монетой больше, — вошёл в раж Кощей. — Грабёж чистой воды! — Вот именно! — Ах так?.. Ваня наблюдал за перепалкой, стоя с парнями в сторонке и не мешая — всё равно никто из них троих не умел торговаться: в современном мире гипермаркетов, онлайн-заказов, доставок, постаматов и прочего контактные оплаты вообще свелись к полному минимуму. А если где и сохранились, никому в голову не приходило сбивать цену: сочтут за полного психа, в лучшем случае — за сквалыгу, считающего каждую копейку. — Вань, — раздался у уха едва различимый шёпот Фаллена, — алё, ты слышишь? — Что? — не понял он. — Если Кощея с этим придурком, то да, слышу. Боюсь, их уже весь базар слышит. — Нет, — отозвался тот, — я тебе говорю — глянь на ковёр. — Какой? — снова затупил Ваня и получил ощутимый тычок под рёбра. Дёрнулся, хватаясь за пострадавшее место. — Ай, бля! Ты ёбнулся, Ванечка? — Тише, — осадил его тот, приложив для надёжности палец к губам. — Смотри на ковёр — ну, на котором вся эта снедь разложена. — И? — Ваня сердито уставился, куда велели. — Ковёр как ко... Ух ты! — воскликнул, внезапно увидев, как угловые кисти ковра самостоятельно приподнимаются, трепеща в воздухе, как живые. Потом ковёр соединил их, будто ладони, отсалютовал парням, но стоило хозяину посмотреть на него — резко распластался на тротуаре, притворяясь мёртвым. Ване захотелось протереть глаза. — Он... нам машет? И шифруется от владельца? — Походу, да, — довольно хохотнул Фаллен. — В душе не ебу, что к чему и почему, но по-моему, это и есть ковёр-самолёт, про который Кощей затирал. Слав, ты тоже видишь? — Вижу, — напряжённо отозвался тот. — Ща. — Он решительно шагнул к распалённым спорщикам, схватил Кощея за плечо, крепко сжимая. — В общем, так, — постановил громко. — Десять монет — и мы забираем всё, что у тебя здесь лежит. Вместе с ковром. — Что-о?! — в два голоса возопили продавец и Кощей. — Десять монет за всё? — Продавец очухался первым. — Да я... — И кое-что в довесок, — быстро перебил его Славка, полез в карман, достал оттуда авторучку и сунул продавцу под нос. — Самопишущее перо, смотри, никакие чернила не нужны. Волшебная вещь! Ни у кого такой нет, а у тебя будет. Ну, по рукам? Заинтересованно сопя, продавец выхватил ручку из его пальцев. Прочертил на ладони линию, восхищённо причмокнул, подул на неё, разглядывая со всех сторон. — По рукам! — объявил наконец и умильно заулыбался, пребывая в эйфории от удачной сделки. Наверное, считал, что отлично облапошил заграничных гостей. «Гости», соответственно, считали наоборот. Все довольны, финита ля комедия. Ваня усмехнулся своим мыслям. — Вы чокнулись? — выпал из ступора Кощей, который всё это время простоял столбом, наблюдая, как хитрый турецкий пройдоха торопливо прощается и сваливает в неизвестном направлении. — Десять монет, когда я почти додавил его на четыре! К тому же на хрена нам столько еды, здесь холодосов нет, на жаре всё к вечеру скиснет. Идиоты. — Остынь, Мирош, — успокоил его Славка. — Пока ты «додавливал», мы заметили одну штуку. Зацени! — Он аккуратно составил блюда к ближайшей стене дома и склонился над ковром. — Эй, поднимайся. Мы всё видели. Ковёр продолжал безжизненно лежать, изображая вялую тряпочку. Ваня недоуменно почесал подбородок. — Может, это фокус? — предположил он. — Торгаш чё-нибудь намутил специально, чтобы нас бортануть, бабки состриг и съебался. Или у нас глюки? — Коллективные? — ехидно выдал Фаллен. — Не думаю, дядь. И на фокусника этот барыга не походил. А ну-ка, дайте я попробую. — Он подошёл к ковру, присел на корточки, внимательно осматривая. Приподнял одну кисточку, вторую, легонько потыкал пальцем в середину. — Харэ притворяться, бро. Тебе этот толстый гондон надоел, я понял, иначе бы ты от него не скрывался. Ну, и правильно, что слинял... то есть, не в прямом смысле, так-то линять не надо, а то станешь облезлый... — Ковёр негодующе взметнул бахромой, и Фаллен виновато погладил его по вышитым узорам. — Прости, братан, хуйню брякнул. — Ты всегда её брякаешь, — не удержался от подколки Ваня, но тот не обратил внимания, продолжая ласково трепать ковёр за кисточки. — Короче, хочешь с нами путешествовать? — Кто-нибудь мне скажет, какого хера происходит? — осведомился Кощей, видимо, устав наблюдать за представлением. — Это то, о чём я догадываюсь? — Мирош, обычно сам сатана не в курсе, о чём ты догадываешься, — без капли иронии заметил Славка. — Хер знает, что в твоей умной черепушке. — Сейчас там всё предельно просто, — в тон отозвался тот. — За десять монет и грошовую пластиковую ручку мы стали счастливыми обладателями ковра-самолёта и уймы провизии в придачу. Заебись. Выглядел он при этом так уморительно серьёзно, что все покатились со смеху. Ваня вытер выступившие слёзы и огляделся, с удивлением осознавая, что на город опускаются сумерки. Базар по-прежнему кипел жизнью, кругом сновали люди, с любопытством озираясь на них, но было заметно, что народу существенно поубавилось. В животе забурчало с утроенной силой. — Давайте жрать, — спохватившись, позвал он всех. — Скоро вечер, а мы с утра голодные. Мироша прав, у нас скоро вся еда стухнет в духоте. — Давайте, — потёр Фаллен руки в предвкушении. — Только где — прям на тротуаре? — В местную чайхану нас со своим питанием не пустят, — резонно выдал Славка. — Хотя бы подальше от базара уйти, — развёл руками тот. — Здесь неуютно, все шмыгают туда-сюда. Я не могу жрать, когда на меня пялятся всякие придурки. Надо выбраться за город. — Ага, и весь этот сухпай на горбу попрём, — сварливо припечатал Кощей. — Ты же маг, блин! — оседлав любимого конька, немедленно заворчал в ответ Фаллен. — Не можешь поднапрячься и переместить их волшебством? Или, там, я не знаю... облегчить вес? Уменьшить, в конце концов. — Не могу! — отрезал тот. — Сто раз говорил, вынь вату из ушей и запомни: у меня ушла волшебная сила, долбоёб! Пусть не совсем, но лежать беспомощным и полдня восстанавливаться после простейшего колдовства я не желаю. Поэтому отвали по... — он осёкся, заметив, как ковёр вдруг приподнялся наполовину, будто садясь на тротуаре, и замахал угловыми кисточками, привлекая внимание. — Чего это он? — Даже текстиль не выдержал ваши ругачки. — Славка отбил фейспалм. Пригляделся повнимательнее. — Кажется, он нам хочет что-то сказать. Словно в подтверждение его слов, ковёр взлетел, зависая в метре от земли, завибрировал бахромой, указывая сначала на снедь у стены, потом на парней, выгнулся дугой. Парни ошалело замерли, пытаясь постичь тайный смысл его послания. Тот заплясал в воздухе с удвоенной силой, выписывая непонятные коленца. Затем, так и не получив реакции, развёл верхние углы в стороны, выражая полное разочарование в умственных способностях своих новых владельцев, подлетел к Фаллену и настойчиво ткнулся кромкой ему под колени. — А-а, — сообразил тот. — Он приглашает нас отвезти на себе. От души, братишка, а то самим дико в лом, — и обрадованно плюхнулся в самый центр ковра, раскинув руки. — Класс! — Чего развалился, хавчик мы одни таскать будем? — Ваня с упрёком воззрился на него, но тот и бровью не повёл. — Ой, прям переломились пару тарелок донести, — отмахнулся с блаженной лыбой. — Лучше полетели быстрее, на нас и так таращатся. Сейчас поужинаем и обсудим, куда нам дальше. Ок? — Ок, — пробурчал Ваня беззлобно, осторожно умащивая блюдо с подвявшими фруктами с краю ковра. — Халявщик. — Я отработаю, — шепнул ему одними губами тот и заговорщически подмигнул. * * * Жгучая однотонная пустыня простиралась на много километров вокруг. Казалось, ей не будет конца и края. Палящее солнце сводило с ума, и Славка уже не знал, куда от всего этого деваться. Благо ковёр-самолёт набрал приличную скорость, и от этого появился хоть какой-то ветерок. — Когда мы прилетим? — в очередной раз спросил у Кощея Фаллен и вытер мокрое от пота лицо краем футболки. — Создатели коврика не предусмотрели, что без крыши над головой очень проблематично путешествовать. — Ага, — кивнул головой Кощей, — а ещё без унитаза, душа и холодильника. — Хрен с ним, с холодильником, — не остался в долгу Фаллен, — мы бы без него отлично прожили, но кто-то волшебную скатёрку проёб, вот это точно зашквар. Славка переглянулся с Ванькой и покачал головой. Они оба понимали, что адская жара, усталость и полуголодное существование — истинные причины, почему их вторые половинки начали сраться на ровном месте. Не то чтобы им самим было легче, конечно, нет, но у Фаллена в крови доставать всех окружающих, если ему хуёво, а Кощей психовал из-за долбаного Тугарина. Знал ведь, какой тот, и очень опрометчиво ничего не предпринял. А потом долго корил себя. Славка успокаивал его, как мог, но самоедство у того тоже в крови. Так что эти двое развлекались вовсю. Неожиданно ковёр дёрнулся и так резко затормозил, что Ванька, расслабленно лежащий ближе к краю, скатился с него и заорал, махая руками. Благо успел ухватится за бахрому, иначе свалился бы с приличной высоты. Кощей быстро среагировал и кинулся к нему на выручку, а следом и Фаллен со Славкой. Когда тот снова оказался на ковре, Фаллен обхватил его за талию и проворчал: — Буду тебя держать, не хочу во цвете лет остаться вдовцом. Парни громко заржали. Откат от случившегося вызвал бурю хохота до икоты и слёз. Пока они успокаивались и приходили в себя, их воздушное судно снова развило приличную скорость, но Славка с ужасом уставился на друзей. — Мы, блядь, падаем! — рявкнул он, и все осознали, что они на всех парах пикируют вниз. Если честно, по-настоящему испугаться никто не успел. Слишком всё произошло молниеносно. Ковёр ткнулся краем в песок, и парни кубарем покатились по песчаным дюнам. — Охуеть! — рыкнул Ванька, кое-как садясь за жопу и выплёвывая песок. — Он что, обдолбался или пару пузырей бухла заглотил, пока мы не видели? — Вряд ли, — пробурчал Фаллен, вылезая на четвереньках из бархана, пятясь при этом задом. — Видимо, чёт поломалось в нашем «чудо-ковре» или бракованный подсунули. Ни одному торгашу верить нельзя, наебут, суки, как нехуй делать. — Нет, он в норме, — почесал затылок Кощей и обошёл ковёр со всех сторон. Тот завис чуть над землёй и норовил взмыть к облакам, но его словно не пускало. — Магию чувствую, кто-то намеренно не позволяет лететь нам дальше, но кто? — Тут вроде никого нет, — пожал плечами Славка и заозирался. Пустыня по-прежнему расстилалась до горизонта. Только сейчас, вблизи, парни поняли, что это вовсе не ровная гладь, как казалось сверху. Забравшись на верхушку бархана, в который врезались, они увидели недалеко нагромождение камней. Вернее, всё выглядело как древний, давно занесённый песком город, и только самые высокие здания всё ещё торчали на поверхности. Но ветер, песок и солнце медленно делали своё дело, каменные постройки постепенно разрушались, превращаясь в груды бесполезных булыжников. Не найдя больше ничего интересного, горе-путешественники отправились к руинам. — Здесь точно кто-то есть, — поморщился Кощей, — магия фонит всё сильнее, причём чужая, незнакомая и очень агрессивная. — Нам угрожает опасность? — уточнил Славка и снова огляделся. — Скорее да, чем нет, — кивнул Кощей, — терпеть ненавижу загадки. — Египетская сила-а, — протянул вдруг Ванька, который шёл впереди и, завернув за очередную глыбу, встал, как вкопанный, — настоящий сфинкс. На многовековом, отполированном песчаными ураганами постаменте вальяжно лежало существо. Его гибкое львиное тело имело человеческую голову. Трудно было сказать, мужскую или женскую, скорее уж бесполую. Славка видел такие на картинках. Древнеегипетские скульптуры очень сильно напоминали того, кто встретился им. — Приветствую вас, путники! — прогромыхало существо на всю округу, и парней чуть не свалило с ног. — Бля-а, он нас силой звука угробит, — скривившись, пробормотал Фаллен. — И мы приветствуем тебя, повелитель пустыни! — крикнул в ответ Кощей. — Но нам хотелось бы продолжить свой путь! — Никто не может последовать дальше, пока не ответит на три моих вопроса! — прогрохотал Сфинкс и быстро поднялся на мощные сильные лапы. — Не сможете дать ответ, на веки вечные останетесь в этих песках. Славку аж передёрнуло. Он представил, что больше никогда не увидит маму и Дашку с племяшом. А как же Лукоморье без них? Страшно стало до чёртиков. Вроде столько уже чудищ и страшилищ за последние месяцы повидал, надо, наверное, привыкнуть, но Сфинкс не выглядел страшным и ужасным. В нём чувствовалась королевская власть, высокомерие и могущество, однако исходящая опасность затмевала всё остальное, настолько явно она ощущалась. — Пиздярики, — выдохнул Ванька, — прикопает он нас в ебучей пустыне, и косточек никто не найдёт. — Вань, на хер ему нас прикапывать, — фыркнул Кощей, — он наши тела по ветру развеет и глазом не моргнёт. Славку от его слов будто ледяной водой окатило. — Мироша, — прошептал он, глядя на мифического монстра, — мы можем эту недоделанную кошку как-то прикончить? — Мечом-кладенцом могли бы, — объяснил тот. — Без него мне не справиться, но ты же первый тогда возмутился и сказал, что будем решать проблемы мирным путём. И с Тугариным мирно всё прошло, и сейчас с этим уродом тоже по-братски разойдёмся, да, Славик? — Беру свои слова обратно, был неправ, — покаялся Славка. — Что делать-то? Сфинкс нетерпеливо переступил с лапы на лапу и угрюмо спросил: — Вы готовы? Ванька, Славка и Кощей замерли, но в этот момент вперёд вышел Фаллен. — Конечно, готовы, — затараторил он, — только у меня небольшое уточнение. Мы должны говорить друг за другом, все вместе или кто-то один? И ещё нюансик: можно брать подсказку друга? — Что-о? — грозно рявкнул тот. — Ничего, — пожал плечами Фаллен, — только мы должны знать все правила. — Отвечает один! — пробасил Сфинкс. — А совещаться можно? — прикинувшись шлангом, продолжил изводить его Фаллен. Славка подозревал, что каменная кошка долго его терпеть не станет, и даже боялся предположить, чем этот цирк с конями, вернее, с котами, для них закончится. — Если можно, то сколько времени — минуту, две? Сфинкс всё же потерял терпение и так шандарахнул по пьедесталу когтистой лапой, что по тому пошли глубокие трещины. — Кто станет отвечать? — Я, — вздохнул Фаллен, — не надо так нервничать, мы готовы. Парни уставились на него, как на самоубийцу. Ванька было рыпнулся, то ли чтобы спрятать его за своей спиной, то ли попрощаться перед смертью, но абсолютно спокойный Фаллен не позволил ему. Он подошёл к исполину ещё ближе и уставился на него. — Тогда слушай внимательно, — начал успокоившийся Сфинкс, но Фаллен неожиданно для всех перебил его самым наглым образом. — Так, уважаемый, — развёл он руками, — уговор был на три вопроса. На первый: «Вы готовы?» я ответил: конечно, готовы. На второй: «Что-о?» вы опять получили ответ. Получили же? — обратился он теперь к друзьям. — Да, да, — закивали те, начиная понимать, куда клонит Фаллен. — Я заявил вам — ничего. И, наконец, третий вопрос: «Кто станет отвечать?». Ребята не выдержали и заорали разом: — Он сказал «я»! — Три вопроса задано, — с самым невинным видом подытожил Фаллен, — три ответа получено. Статуя замерла, удивлённо уставившись на Фаллена. Такого поворота эта зверюга точно не ожидала. — Провёл ты меня, — плюхнувшись на задницу, разочарованно заявил Сфинкс. — Хитрый, зараза. — Благодаря этому и выживаем, — не остался в долгу Фаллен. — Убирайтесь с глаз моих! — грозно выплюнул тот. — Но смотрите, в следующий раз попадётесь, живыми не уйдёте. А сейчас пошли вон, ничтожные людишки! Их не надо было уговаривать. Славка, например, мечтал поскорее найти долбаный коврик и свалить, но произошло непредвиденное. Громогласные вопли существа не успели стихнуть, а путешественники убраться подальше, когда Сфинкс вдруг потянулся, как самая обычная кошка, выгнув спину, и грациозно спрыгнул на землю. Славка не видел лиц друзей, потому что в это время, вылупив зенки, неприлично пялился на ожившую статую, а собственная челюсть чуть о землю не стукнулась. — Пацаны, — самым обычным, абсолютно человеческим, более того, явно женским голосом спросил Сфинкс, — может, у вас что-нибудь сладенькое есть с собой? Шоколадка какая или хоть конфетка. В пустыне так-то норм, но с вкусняшками напряг. А мне тут, почитай, ещё пару недель торчать, совсем загнусь. Не отводя от него охуевшего взгляда, Ванька молча пошарил в кармане и выудил «чупа-чупс» в замусоленной обёртке: видимо, для Фаллена приберёг, да забыл отдать. Протянул леденец существу на раскрытой ладони. Быстро цапнув угощение, тот сдёрнул обёртку и засунул его в рот, точь-в-точь как молоденькие лаборантки у Славки в институте. — Чупик! — блаженно расплылся в улыбке Сфинкс. — Обожаю! Спасибо большое! — Так, уважаемый Сфинкс... — начал Кощей, но тот его перебил, пренебрежительно махнув лапой: — Ой, да ладно вам, все испытания пройдены, на фиг такой официоз. Давайте по-свойски, так сказать, по-людски поболтаем, а то скучно мне тут, пиздец просто. Теперь уже не только челюсть, сам Славка выпал в осадок, и парни с ним вместе. Они таращились на уникальное явление, как конченые дебилы, и не знали, что сказать. Как всегда первым отреагировал Фаллен. — Э-э, что это всё значит? — Опять вопросы. — Сфинкс закатил глаза, прямо как Кощей. — Они у меня уже в печёнках, эти идиотские вопросы. Чё вы так напряглись, не пойму? Я же не охуеваю от того, что вы с Кощеем Бессмертным путешествуете. — Вы знаете, кто я? — Кощей явно устал удивляться, поэтому только фыркнул. — Я вообще-то образованный, в отличие от некоторых, — заявил Сфинкс. — Живу, как и положено, в Египте: мумии, пирамиды, все дела. Статуей официально работаю. Откуда я, думаете, мат знаю и про леденцы? — Он почесал задней лапой за ухом и продолжил: — От туристов, чтоб им провалиться. Чего только не насмотришься и не наслушаешься. А здесь на полставки у Тутанхамона подрабатываю. Через две недели начнётся сезон песчаных бурь, никто больше в пустыню не попрётся, тогда можно будет и мне вернуться. Круто вы меня накололи, прям мне даже понравилось, как ловко получилось. — Обращайся, если что, — предложил Фаллен, — всегда поможем. — Нет уж, — замотал тот головой, — второй раз такой фокус со мной не пройдёт. Фаллен осмелел и погладил статую по пыльной лапе. — Почему ты сразу с нами нормально не разговаривал? Базлал, как иерихонская труба. — Положено так, — объяснил тот, — пока испытание не пройдено, я официальный страж пустыни. А прошли — хер с вами, валите, куда хотите. — А если бы мы не прошли? — не унимался Фаллен. — Не обессудь, — вздохнуло существо, — развеял бы по ветру. Такие условия договора. Славка опять вздрогнул от таких слов, понимая, что им действительно нужно сматываться, похлопал Фаллена по плечу. — Загостились мы у вас, — сообщил он, — пора и честь знать. — Ага, я понимаю, — закивал Сфинкс. — Жаль, весело с вами. Ну да ладно, прощайте. Надеюсь, больше не увидимся. Он одним ленивым прыжком оказался на постаменте. — До свидания, — на ходу пробормотал Ванька, побыстрее утаскивая Фаллена подальше от Сфинкса. — Всего хорошего, — обронил Кощей, и они, усевшись на подлетевший к ним коврик, взмыли вверх. — Фу-у, — облегчённо выдохнул Ванька и вытер пот трясущейся рукой. — Ванечка, ты у меня чёртов гений, но как же я за тебя пересрал. — Н-да, Иван, не ожидал, — усмехнулся Кощей. — И задумка, и исполнение великолепные, но ты сильно рисковал. — «Последнего богатыря» насмотрелся? — улыбнувшись, пихнул его в плечо Славка. — Я всегда знал, что ты вывернешься из любой хуйни. — Да ладно вам, — отмахнулся Фаллен, — пронесло — и заебись, а статуя нормальная, даже чувство юмора имеет. Славка был согласен с ним. И понимал, что у них у всех настоящий отходняк после случившегося. Огромное спасибо Фаллену за то, что он умудрился на ходу сообразить и вытащил их из этой задницы: что-что, а положиться на Фаллена Славка мог всегда, тот никогда не подводил. * * * — Надеюсь, больше приключений нас не ожидает, — устало вздохнул Кощей. — Охота уже заполучить кристалл, поквитаться с врагами и вернуться в родное Лукоморье. — Ну, это вряд ли, — пообещал ему Фаллен, — мы не знаем, как заполучить твой расхваленный девайс, я имею в виду, кристалл. Сам говорил, что добыть его непросто. Вдруг у него есть дополнительные приблуды? У вас в сказке вообще ноль конкретики, всё методом проб, ошибок и тыка приходится проверять. Причём, и это самое поганое, на своей шкуре испытывать. — Разберёмся, — махнул рукой Ванька. — Главное, на самом деле до места добраться. Славка, растянувшись на коврике, положил голову Кощею на колени и задремал. Ему снилось Лукоморье, Кики, собиравшая малину по краю леса, и малышня, которая больше мешала ей, чем помогала. — Что происходит?! — вдруг громко спросила Кики почему-то голосом Кощея. И сразу Славку кто-то затормошил, пытаясь разбудить. — Слав! Славка, проснись! Он вскинулся, непонимающе уставился на парней. — Чего орёте? — спросил, зевая. — Ты туда посмотри! — рявкнул Фаллен. Славка развернулся в ту сторону, куда они летели. — Еба-ать, — выдавил с трудом. Прямо на них надвигалась песчаная буря. Чёрная, страшная, она словно взметнула все дюны и барханы, закружила, завернула их в шквалистый ветер, сметающий всё на своём пути, и, грозно воя, кочевала по пустыне. — Нам пизда, — обронил Кощей, и Славка уже собрался разубеждать его, приводить доводы, что это не так, тем более опасность пока была довольно далеко, но ковёр-самолёт, видимо, решил всё сам. Он резко свернул вправо и рванул на всей скорости. Парни с силой ухватились за края своего транспорта и напряжённо вглядывались в приближающуюся катастрофу. Рокот разыгравшейся стихии становился громче, от скоростных гонок ветер свистел в ушах. — И чё он исполняет? — проорал Фаллен. — Пытается обойти бурю! — отозвался Ванька. Дальше только старались не свалиться и молчали, всем оказалось резко не до разговоров. Сколько времени заняли эти «салки со смертью», никто не знал. Шквалистый ветер кидал в лицо пыль и песок. Они кололи кожу, как тысячи острых иголок, забивались в глаза и нос, скрипели на зубах, не давали возможности ни вдохнуть, ни выдохнуть. Судорожно вцепившись в бахрому, парни пытались хоть как-то прикрыться и при этом не свалиться в бушующий вокруг шторм. Временами коврик резко менял направление, взмывал высоко вверх или, наоборот, летел, едва не касаясь земли. Его дико трепало с каждым новым порывом, и казалось, этот ад никогда не закончится. Наконец ураган остался позади; путешественники задели только самый его край и, измученные, грязные, вповалку завалились спать, а коврик медленно плыл над песчаными сопками. * * * Открыв глаза, Кощей понял, что они живы и по-прежнему парят над ненавистной пустыней. — Мне кажется, мы слишком долго летим, — проворчал он, озираясь. — Не тебе одному, — пробухтел Фаллен. — Смотрите, море! — крикнул вдруг Ванька. — А там, в стороне, город! Вскочив, Кощей долго глядел на высокую кирпичную стену, окружающую неизвестное поселение, потом достал из кармана компас, что-то сверил, нахмурился и наконец легонько топнул ногой. — Я извиняюсь, конечно, — проворчал он, обращаясь к ковру-самолёту, — но вы, уважаемый, куда нас доставили? Это точно не Турция. — У-у, — психанул Фаллен, — летающий палас, в какие ебеня ты нас припёр? Коврик вдруг резко пошёл на снижение и, не долетая до земли около метра, беспардонно скинул их на берег. — Чё творишь? — ударившись копчиком, возмутился Славка. — Мало того, что непонятно куда завёз, ещё и выебываешься! Обиженно вздрогнув, Коврик причудливо изогнулся на несколько секунд, вытянул передний угол и перекрыл его сверху кисточкой другого, красноречиво изображая известную фигуру, затем стремительно взмыл в воздух и пропал из вида. Ванька и Фаллен громко заржали, Кощей прыснул в кулак, и Славка, обернувшись к ним, растерянно спросил: — Эт чё, он нам «фак» показал? — потом покачал головой и тоже рассмеялся. ___________________ (1) Апельсины.