Сказочный марафон

К берегу причалили глубоко за полночь. Вытащили лодку из воды, чтобы не уплыла ненароком, и сбились кучкой, настороженно оглядываясь. Вокруг было тихо и пустынно. — Остров необитаемый, что ли? — озадаченно почесал затылок Славка. — Ну, кроме этого психопата-царя. — Почему психопата? — рассеянно спросил Фаллен, пристально вглядываясь в небольшую рощу поодаль. — А кого? — ответил за Славку Кощей. — Мы о нём ничего хорошего пока не слышали. — Тот ещё мудила, — поддакнула Медуза, вороша ладонью своих змей, будто пытаясь сделать «причёску». Те встали дыбом, недовольно шипя, и она невозмутимо поправила тёмные очки на носу, напоминая то ли экзотического представителя «людей в чёрном», то ли модную инопланетную хтонь. Вздохнув, она снова намотала на голову тюрбан, чтобы не шокировать местную публику. Луна скупо освещала пространство, и они медленно выдвинулись вглубь острова, озираясь и прислушиваясь к каждому шороху, но постепенно разговорились. — И какой у нас план? — бурчал на ходу Фаллен. — Тупо припереться к Ээту и сказать: гони кристалл? С какого б хуя ему нам его отдавать? — Ванечка, у тебя с памятью проблемы? — покачал головой Ваня. — Медея ведь говорила, да и мы книжку про аргонавтов читали, вроде знаем, чего ожидать. — А, зубы дракона и прочая муть, — скривился тот. — Мне вот интересно — а с этим мы как справимся? Я айтишник, а не фермер, пахать на быках не умею, тем более огнедышащих. — Придумаем что-нибудь, — легкомысленно отмахнулся Славка. — Ясон же смог. — Сравнил селёдку с маком! — фыркнул тот. — Он герой, ему по статусу положено. — Мы тоже не пальцем деланные, — возмутился Славка. — Столько, блядь, пережили, аргонавтам с их жалкими подвигами не снилось. Ванёк вообще почти Фредди Крюгером стал, а... — Хуйня, дядь, — перебил его Фаллен, с трудом продираясь сквозь густой подлесок. Создавалось впечатление, что они не по чахлой рощице бредут, а угодили в самое сердце тайги. Не будь путешественники так увлечены беседой, наверняка бы заметили странность, но никому и в голову не пришло обратить внимание на такие мелочи. Фаллен продолжал: — Одна кисть — никакой не Крюгер. И следи, как бы он тебе когтем язык не отчикал, чтоб пиздел поменьше. Он теперь и не такое может. Да, Вань? — и заговорщически подмигнул. Тот улыбнулся, открывая рот, чтобы ответить, но не успел: сбоку послышался причудливый посвист, ветки затрещали, ломаясь под чьим-то могучим весом. — Какого?.. — рявкнул Кощей, выхватывая из кармана складной ножик, и в ту же секунду оказался обезврежен: они слишком расслабились за разговорами, потеряли бдительность, за что и поплатились, когда из кустов выскочили высокие плотные тени и разом повязали всю компанию, потащили за собой. — Вы, блядь, кто такие? — дёргаясь и упираясь ногами, цедил Фаллен, — Убери, нахуй, свои грабли, уродина! — Походу, это стража Ээта, — на удивление спокойно, будто его не волокли в плен, произнёс Кощей. — Больше некому. — Спасибо, кэп! — съязвил Фаллен. — Мы же недоумки, сами не догадались. Эй, вы, слышь? — позвал, неутомимо пытаясь наладить контакт. — Может, договоримся? У нас всякие ништяки есть, не пожалеете. Алё, суки!.. Бесполезно: на слова захватчики не реагировали и пёрли своих жертв вперёд, словно и не замечая сопротивления. Роща закончилась, дальше они пробирались по холмам, пещерам, миновали длинное ущелье и наконец вывалились на крохотную пустошь. Замерли, таращась на вычурный дворец, возвышающийся среди острых горных хребтов. — Вот и штаб главзлодея, — сглотнув, констатировал Фаллен. — Нам крышка. — Наоборот, повезло, — неожиданно осенило Ваню. — Мы просто запаниковали из-за кипиша со стражей, а сейчас до меня дошло: нам так и так надо было к царю, вот нас эти красавчики и сопроводили. Сами бы ещё неделю по острову ползали. — До меня это дошло сразу, — по-прежнему убийственно невозмутимый, заметил Кощей. — Поэтому я просто шёл, не тратя силы на борьбу. — Молодец, возьми с полки пирожок, — кисло огрызнулся Фаллен. — Пирожок бы сейчас не помешал, — согласился Кощей и шевельнул связанными за спиной руками. — Жрать охота. — Шагайте! — прервал увлекательный диалог ближайший охранник, впервые подавая голос, и подтолкнул пленных сзади. Ваня ожидал, что они прямо сейчас попадут к Ээту, но ошибся: вместо аудиенции у августейшей особы их притащили в подвал, заперли по клеткам и смотались, оставив одного стражника на карауле. — Заебись обстановочка, — печально подытожил их незавидное положение Славка. Медуза в соседней клетке ругалась, на чём свет стоит, суля и придурочному царю, и его не обременённым интеллектом слугам самые страшные кары. — ...смотри, гондон, ты меня вынудишь! — пригрозила напоследок — Вам скоро хана настанет. Правда, и мне тоже, — добавила тише и всхлипнула. — Меда, не надо, — окликнул её Фаллен. — Он этого не стоит. Эй, братан, — обратился к их «вертухаю» без всякой надежды, — хоть свет включи, темно, как в подполе. — Мы и есть в подполе, — едко прокомментировал Кощей. — В темнице должно быть темно, в том и смысл её названия. — У тебя поуютнее было, — с ностальгией отозвался Славка, явно вспоминая знаменательные полдня, что провёл в Кощеевой кутузке, когда только угодил в Лукоморье и кошмарил весь дворец своими выходками. — Окошко под потолком, да и с Гришенькой я там познакомился. — Очень интересный экскурс, дядь, — со смешком добавил Фаллен. — А главное — вовремя, сейчас старое-доброе повспоминать самая тема; вдруг до завтра не доживём. Непонятно было, шутит он или нет. — Живой не дамся, — оповестила всех присутствующих Медуза. — Весь остров уничтожу, по хуям на последствия. Славка одобрительно хмыкнул: — Это ты хорошо приду... — Ти-ши-на! — раздался вдруг грозный рык. Видимо, охранник устал от их интеллектуальной беседы и решил вмешаться. — Молчите, негодные, не то пожалеете! — И что ты там сделаешь? — скучающим тоном отозвался Ваня — грозные вопли его не испугали, ведь логично, что, если бы их хотели убить, сразу бы и убили, а не запихнули в дурацкие клетки. Значит, они нужны живыми. — Я хочу быть в покое, а не слушать глупые речи! — заявил охранник. — Вы слишком много болтаете. — Давай так, — мигом сориентировался хитрый Фаллен, — ты нам освещение, мы тебе покой. Иначе будем балаболить до утра, начнём травить бородатые анекдоты, а потом петь песни Бузовой. Нас много, мы сможем. Ты через пару часов сам отсюда сбежишь, отвечаю. — Песни Буз... чего? — озадаченно переспросил охранник. — Хочешь сказать, этот лицедей настолько плох? — Это не он, а она, — деловито поправил Фаллен. — И, по слухам, не простая смертная, а киборг, точнее эта, как её... исчадие самого Тартара, вот. Все, кто слышит её песнь, обречены на адские муки, у них вытекают мозги из ушей, а глаза сочатся кровью. — Поистине страшное колдовство, — поддакнул страшным шёпотом Ваня, еле сдерживая смех. — Хочешь проверить? Некоторое время тишина нарушалась лишь тяжёлым сопением, потом раздалось дробное потрескивание — и в ту же секунду в темноте вспыхнул факел. Охранник поднял его выше, пряча огниво в карман, развернулся к «арестантам», пристально уставился на них. Яркий свет на миг ослепил, и Ваня не сразу понял, что не так. Кто-то в соседней камере изумлённо присвистнул. — Охренеть, он циклоп, — нарушил оглушающую паузу Славка, — настоящий. Хера себе. Циклоп насупился, мрачно зыркая исподлобья. — У меня хоть и два уха, но глаз только один, я не хочу, чтобы он истёк кровью от колдовской песни. Ведь так я стану незрячим, мой господин сочтёт меня бесполезным, а это верная смерть. — Н-да, начальник-зверь — это не супер, — посочувствовал Ваня. — Зачем ты ему служишь? Нашёл бы себе кого получше. — Ты говоришь странные слова, чужеземец, — заявил циклоп. — Как я могу сменить господина, ведь я принадлежу ему полностью, он может высечь меня или продать, может наказать или убить. Нельзя его гневать. — Ты чё, его раб? — догадался Фаллен. — Именно так, — кивнул головой тот. — Господин приказал стеречь вас, однако ничего не говорил про свет, и я решил, что не нарушу приказ, если зажгу факел. — Конечно, не нарушишь, — уверенно подбодрил Фаллен. — Ты всё правильно сделал, чувак. — Кто? — не понял циклоп. — Отличный пацанчик, — «перевела» Медуза. — То есть, отличный циклоп. — Не важно, — вмешался Кощей. — Ты хороший страж и слуга, мы скажем об этом твоему господину, чтобы он был тобой доволен. Как тебя зовут? — Стероп, — представился тот. Задумчиво склонил голову набок. — Вы необычные узники. Одни всегда осыпали проклятьями, другие воротили нос, считая, что не подобает вступать в беседы с жалким рабом, третьи пытались обмануть, убить и сбежать, а вы... — Да, дядь, мы душки, — усмехнулся Фаллен. — И компания у вас диковинная, — продолжал философствовать тот. — Мне не известно ни одно царство в мире, где мужчины бы путешествовали вместе с женщинами, особенно по воде. — Меда необычная женщина, — вставил Ваня. — Она сильная, умная, хитрая, умеет сражаться достойнее любого воина. — Меда, — повторил вдруг циклоп и украдкой кинул взгляд на подбоченившуюся от похвал Медузу. — Довольно приятное имя. Если ты и впрямь так хороша, я с удовольствием сразился бы с тобой. Одолеть твою мощь или погибнуть от твоей руки стало бы честью для меня. Ваня чуть не сделал фейспалм. — Бля-адь, — донёсся сбоку обречённый голос Славки, — подкат обалденный. Вот Меда щас как психанёт... Но, к удивлению, та довольно оскалилась. — Я принимаю твой вызов, Стероп! — изрекла пафосно. — Как только уладим проблему с Ээтом, приглашаю тебя в свой замок для поединка. — Ничего не выйдет, прекрасная госпожа, — печально отрёкся циклоп. — Мой хозяин запрещает мне покидать остров. Иначе смерть. — Чувак, да тебе за любой чих смерть, — цокнул языком Фаллен. — Какого хрена ты здесь забыл, беги куда подальше! — Побег? — ужаснулся тот. — Нельзя! Иначе... — Смерть, да, мы уже в курсе, — закончил за него Кощей. — Но только в случае, если Ээт сумеет тебя изловить и доставить обратно. А это не слишком просто, верно? — и намекающе выгнул брови. Явно потрясённый такими выводами, циклоп застыл в глубокой задумчивости. Похоже, раньше ему даже в голову не приходило, что от жестокого деспота можно слинять и навсегда скрыться из поля зрения. Дверь в углу со скрипом распахнулась, и на пороге возникло несколько фигур. — Стероп, — крикнул один, — господин велел привести пленных! * * * С виду вычурный, внутри замок Ээта оказался обыкновенным. Высокие потолки, каменные стены, всюду свечи, ничего примечательного. Сам владелец хорóм восседал в небольшой зале, окружённый многочисленной охраной. Смерил прибывших под конвоем «гостей» и недобро ухмыльнулся. — С чем вы пожаловали ко мне, юные путники? Или ещё кому-то понадобилось золотое руно? Так у меня больше нет, подлый Ясон сговорился с моей вероломной дочерью и выкрал его! — Его чё, до сих пор колбасит по этому поводу? — бормотнул под нос Фаллен. — Дохулион лет прошло, пиздец он злопамятный. — Тише, — одёрнул его Ваня. — Мы не за руном, уважаемый Ээт, — со своим фирменным высокомерным достоинством выступил вперёд Кощей, будто не обращая внимания на связанные верёвкой руки. Судя по всему, сразу решил обозначить границы и поставить себя, несмотря на плачевное положение. Ээт заинтересованно глянул. — Вижу, вы не челядь и не рабы, — отметил непосредственно. — Значит, я могу вас выслушать. Так зачем вы пришли? Парни переглянулись, ведя безмолвный диалог. Ваня с удивлением осознал, насколько они сплотились в своих скитаниях, что понимают друг друга без слов. Вот и сейчас Кощей посмотрел на них, спрашивая совета, Славка кивнул ему, одобряя, и тот вновь вскинул взгляд на Ээта. — Нам необходим кристалл, который хранится у тебя, — рубанул напрямую. — В нашем царстве завелись опасные враги, и только так мы сможем их победить. Взамен заплатим столько злата, сколько захочешь. Ээт засмеялся, откидываясь на спинку роскошного трона. — Мне не нужно золото, я и сам богат, — сообщил, алчно раздувая ноздри. — Но у меня есть для вас задание. Справитесь — так и быть, заберёте кристалл. — Посадить зубы дракона? — с недовольной миной спросил Фаллен. Помрачнев на секунду, Ээт взял себя в руки, махнул рукой, хищно щурясь. — То пройденный этап, — произнёс нарочито равнодушно. — Хитрецы, неужто вы думаете, я настолько предсказуем? — Теперь уже нет, — снова брякнул Фаллен, за что опять получил от Вани традиционный тычок в рёбра. — Конечно, нет, — подтвердил Ээт, продолжая странно улыбаться, чем конкретно напрягал. Ваня справедливо заподозрил, что их ожидает жопа. Остальные явно думали так же. Ведь не зря этот дебильный царь слывёт кровожадным отморозком. — Что мы должны сделать? — не дрогнув ни единым мускулом, ровно спросил Кощей. Ээт оживился, едва не подпрыгивая на троне, азартно потёр руки, предвкушая забаву. — Ничего сложного, — уверил сладчайшим тоном. — Кристалл находится в лабиринте Минотавра, но я не могу его достать, дверь заперта. После того, как Ясон, чтоб его боги покарали, вспахал поле и засеял его семенами, на том месте вырос густой сад. Я однажды гулял по нему, обронил ключ от лабиринта и до сих пор не нашёл. Справитесь — кристалл ваш, нет — не обессудьте, отрублю головы, сожгу вас на костре, а пепел развею по ветру. По рукам? — Будто у нас есть выбор, — уподобляясь Фаллену, пробурчал Славка. — Когда начинать? — сохраняя присутствие духа, бодро спросил Кощей. — На рассвете, — отозвался Ээт. — А пока мой слуга проводит вас в ваши покои и принесёт еды, чтобы сразу не сдох... чтобы вы набрались сил. Будьте моими дорогими гостями. Во всём буквально кожей чувствовался подвох. С чего бы неадекватному тирану оказывать небывалое гостеприимство? Вдруг он отравит «гостей» ещё до первых лучей солнца, и дело с концом? На лицах будущих героев Эллады читались одинаковые тревога и растерянность, однако выхода действительно не оставалось. Не проронив ни слова, они вереницей потянулись за циклопом, подобострастно склонившимся при виде господина. — Совсем запамятовал, — окликнул напоследок Ээт. Все обернулись в ожидании. Тот властно взмахнул руками. — Женщины к подвигам не допускаются, участвуете только вы, а она, — короткий худой палец указал на скромно молчавшую всё это время Медузу, — будет ждать вас в башне, как женщине и подобает. Та вскинулась: — Ах, ты!.. — Меда, не надо, — торопливо остановил её Ваня. — Мы справимся, а ты лучше с тыла подстрахуешь. — Грёбаный сексист, — припечатала та в досаде, но, слава небу, спорить больше не стала. * * * Слуги открыли тяжёлые ворота сада. Озираясь по сторонам, парни медленно вошли внутрь. Створки за ними бесшумно захлопнулись, и Кощей неожиданно вздрогнул. Ни единого звука не долетало с той стороны из-за каменной стены, которая окружала весь сад. И тишина стояла странная, напряжённая и пугающая. Кощей вдруг вспомнил, как Славка впервые привёл его в Летний сад в Питере. Он тогда аж задохнулся от изысканности. Уютные тенистые аллеи, античные статуи и бюсты, красивые пруды и множество мест, которые Славка называл «боскетами». Такого разнообразия утончённой красоты и элегантности он раньше точно не встречал. Вдалеке негромко играла чудесная музыка, щебетали птицы, шелестел лес, стрекотали кузнечики. Парк жил своей насыщенной жизнью. А сад Ээта казался мёртвым и застывшим. И выглядел он запущенным, жутко диким и неухоженным: почти заросшие тропинки с трудом можно было заметить среди травы. А главное — ярко-красные, даже ослепительно пурпурные цветы возвышались повсюду. Один сплошной цветник. От них шёл тяжёлый, приторно-сладкий запах, и Кощей поморщился, он терпеть не мог такого. Некоторые из цветов вымахали с человеческий рост и выше. При относительно небольшом бутоне, стебель у них, однако, был толстым, мясистым, с красными прожилками, которые напоминали вены под кожей человека. И ведь ни одного деревца, даже самого чахлого, никаких кустиков или обычных цветочков поблизости, везде эти отвратительные гиганты! Кощея они раздражали, пугали и вызывали отвращение. — Фу, — скривился Ванька, — что за гадость. Смердит так, словно тут цистерну с духами разлили. — И не говори, — стараясь прикрыть нос ладонью, согласился Славка, — целый поезд просроченного парфюма. Кощей не мог понять, что задумал коварный царь, что ждёт их в этом странном месте. — Давайте разделимся, — предложил Фаллен, — быстрее найдём — и на хрен отсюда, а то на всю жизнь провоняем. — Нельзя разделяться, — воспротивился Кощей. — Эт почему? — вскипел тот. — Не знаю пока, — покачал головой Кощей, — но чувствую, ни в коем случае не нужно расходиться. Славка по привычке прижал его к себе и, клюнув в висок, зашептал: — Мироша, ну, ты чего? Всё норм будет, что эти кипарисы нам могут сделать? — Слав, — вздохнул Кощей, — это не кипарисы, а опасный незнакомый нам вид растений. — Я согласен с Кощеем... — начал Ванька, но его тут же перебил Фаллен: — Но только в том, что они неизвестны нам и не так просты. Однако если мы разойдёмся, шанс найти долбаный ключ увеличивается в четыре раза. Кощей не стал спорить, лишь внутренним чутьём подозревал, что пожалеет о том, что согласился. Головная боль усиливалась, но он сумел отключиться от неё, сказалась многолетняя практика. Он внимательно смотрел под ноги, логично заключив, что если царь обронил ключ, тот должен валяться на земле. Чудилось, цветы тянут к нему свои мерзкие лепестки, и он отталкивал их: те как будто теряли к нему интерес, и какое-то время он шёл, продолжая искать, затем эти липучки опять начинали его осаждать. — Да отвали ты, зараза! — врезал он ладонью по пурпурному бутону. — Заебали в рожу соваться! Цветы отпрянули, причём все разом, а толстые стебли задрожали. — Бля, мрази, — сплюнул Кощей, — галюны уже от вас. Он собрался покричать парней в надежде, что парк не настолько огромный и те его услышат, но вдруг ему на глаза попался то ли небольшой холм, то ли маленькая горочка, но выглядело это как возвышение. Он осторожно подошёл и понял, что нечто неизвестное покрыто толстым слоем самого обыкновенного мха. Еле касаясь его ладонью, он провёл по поверхности. Мягкость и прохладная роса остались на руке. Кощей тихо рассмеялся. Этот мох словно вернул его в Лукоморье, где они со Славкой валялись точно на таком же под какой-нибудь ёлочкой. Болтали, ржали или любили друг друга. Мох казался инородным растением в этом «цветастом» месте, и Кощей, не удержавшись, глубоко зарылся в него пальцами. И тут же осознал, что под руками у него что-то твёрдое. Он чуть не пнул себя, ведь знал, что мох любит расти на старых деревьях или пеньках, а ещё на камнях различной величины. Кощей аккуратно снял слой мха, и его взору открылась часть большого валуна. Ему пришло в голову, что это тот самый камень, который кинул Ясон в ряды вояк, выросших из драконьих зубов. И, возможно, цветы каким-то образом связаны с погибшими «всходами». Его с детства учили, что всё, имеющее отношение к магии драконов — агрессивное, злое и коварное волшебство. Их Горыныч был редким исключением из правил (да и не совсем он дракон, а змей) — и то сколько люда живого погубил, пока Кощей на него управу нашёл. И если его догадка верна, то всем им грозит настоящая опасность, пока скрытая, но от этого более устрашающая. Он громко окликнул парней, но ему никто не ответил. Кощей замер, вспоминая, в какую сторону ушёл Славка, потом кинулся по его следам. Сколько времени он бегал и звал друзей, Кощей не знал. От суматохи дыхание сбилось, и он остановился, переводя дух. Плохое предчувствие возрастало, ему даже стало казаться, что он совсем один в этом проклятущем палисаднике. На глаза вдруг попалось большое скопление цветов. Он старался обходить такие заросли, но сейчас понял, что в самой сердцевине хитросплетения находится что-то инородное. Он кое-как пролез между стеблями, цветы опять совались в лицо, трепетали, и Кощею начало казаться, что и без того сильный запах усилился: по крайней мере, голова просто раскалывалась. Но он упорно пробивался вперёд, а дурацкие цветы ни сорвать, ни выдрать с корнем не смог, как ни пытался. Наконец он добрался и сразу отпрянул: в зарослях, как в силках, висел человек. Точнее, болталась высохшая, почерневшая мумия. Пустые глазницы, изъеденные червями кости и кожа, тонкая, как пергамент. Казалось, дотронься до покойника — и он рассыплется в прах. Кощей, который мало чего в жизни боялся, испугался не на шутку. Его повергла в ужас не страшная находка, а то, что его с друзьями ждёт та же участь. Вылетев оттуда пулей, он несколько минут пытался дышать полной грудью. Даже не ожидал, что в самом саду будет полегче, чем в жутких кустах. Головная боль тоже слегка отпустила, и он с новой силой принялся обшаривать территорию. К сожалению, он ошибся: сад был огромным, ни конца, ни края, и где сейчас Славка и Ваньки, Кощей не представлял. Паника душной волной окатила с ног до головы. Он не мог снова потерять Славку, только не так. Но где его искать? Он рыскал между толстых стеблей, увеличивая радиус поисков, кричал и звал ребят по именам, а в ответ тишина. Чащобы из цветов попадались на каждом шагу, он больше не пытался пробраться туда, знал, что внутри, и даже научился различать отвратительные останки сквозь сплетённые ветви. Старался обходить такие могильники стороной и, увидев очередное скопление зарослей, уже шагнул в сторону, но вдруг между веток что-то блеснуло. Кощей прищурился, пытаясь понять, что там. В голове прострелило догадкой, и он, прикрыв нос ладонью, снова сунулся в поросль. Матерился, скрежетал зубами и всё равно лез в дебри. Со злости вдарил кулаком по особенно надоедливому бутону, огляделся. Очередной труп в одной руке зажимал костлявыми пальцами большой потемневший от времени ключ, в другой — старый проржавевший меч. — Золотой ключик, блядь, — пробубнил Кощей, спрятал ключ в карман и собрался уйти, но потом оглянулся и вытянул из рук погибшего его оружие. Клинок выглядел совсем дряхлым и, возможно, не следовало его брать с собой, но Кощей рассудил, что, когда у тебя нет вообще ничего, хотя бы такой меч сгодится, и поспешил дальше. Он бежал, не замечая усталости и головокружения, искал и шептал еле слышно: — Лишь бы успеть, лишь бы успеть... — И вдруг, запнувшись, со всего маха забурился в вонючие лианы. Те опять потянулись к нему соцветиями, норовя ткнуться в лицо и облепить со всех сторон. — Суки ебучие! — сквозь зубы проскрежетал Кощей, отмахиваясь и отталкивая их. И в этот момент увидел Славку: видимо, о его ноги он и споткнулся. Вернее, он узнал его по одежде. Тело Славки почти превратилось в мумию: серое сморщенное лицо, ввалившиеся глаза, как у покойника. Одна его рука лежала на лбу, словно он пытался от кого-то прикрыться. Но поражало другое: кожа на ладонях была дряблой, вялой, в старческих пигментных пятнах. Кощей взревел на всю округу, падая перед ним на колени. Ясность покинула его. Он метался над распростёртым телом старца, бормотал всякую чушь, целовал тонкие блеклые губы; затем в истерике схватил меч, зажмурил глаза и щёлкнул пальцами. Он вложил в этот жест все свои силы, всю любовь к Славке и всю ненависть к царю Ээту, цветам и Картаусу с Шамаханской царицей. В его руках засиял гранями булатный клинок, острый, смертоносный. — Суки! Суки! — орал он в голос, глотая слёзы, и махал им направо-налево, срубая ненавистные цветы. Он кромсал их, желая уничтожить, уверенный, что именно они сотворили такое со Славкой. Из истерзанных стеблей вытекала жидкость, похожая на кровь, и через пару минут всё вокруг было залито кроваво-красным цветочным соком. Один из стеблей упал Славке на лицо и коснулся губ. Кощей кинулся убрать его и вдруг понял, что чужие губы еле заметно шевельнулись. — Славка, — прохрипел Кощей, тяжело дыша, снова падая рядом, — ответь мне, хороший мой, ответь. Но тот кое-как облизнул губы кончиком языка. Кощея пронзило подозрение. Он схватил грёбаный стебель и выдавил Славке в рот немного сока. Тот глотал, и чем дольше пил, тем меньше походил на мумию. — Слав, ты как? — Кощей погладил его по нездоровой коже лица. — Жив, — еле вытолкнул из себя Славка и натужно закашлялся. — Эти бляди жизнь из человека пьют. — Я уже понял, — кивнул Кощей, — как тебя увидел, сразу догадался. И так пересрал, что ты умер, пиздец. Он уткнулся носом ему в шею и запыхтел, стараясь удержать вновь навернувшиеся слёзы. — Всё хорошо, я почти в порядке, — обнял его Славка, — лучше Ванек поищи, не хочу, чтобы ты опоздал. Вспомнив про друзей, Кощей вскочил и, расчистив от растений побольше площадь вокруг Славки, подсунул ему ещё один срубленный отросток. — Пей, — велел он, — в этом соке жизнь, что они из тебя вытянули. Ты должен полностью восстановиться. Оставлять Славку одного было страшно, но и Ваньку с Фалленом нужно обязательно отыскать. Он обследовал ту часть парка, где ещё не был, попутно срубая и круша растения-вампиры. Зато мог больше не переживать, что не найдёт Славку: за спиной оставалась широкая кровавая дорога. Обоих Вань он обнаружил чисто случайно: лихо срезал особенно жирные ветви и увидел их. Надо сказать, те выглядели лучше Славки, хотя тоже не айс, особенно Фаллен. Ослабевший Ванька пытался освободить его от цветов, которые обвились вокруг того и почти превратили в кокон. Сам Ванька постарел, но отнюдь не походил на мумию и даже с трудом, но мог сопротивляться этим сволочам. Обрезав ближайший побег, Кощей сунул его тому под нос. — Пей, — велел он и, увидев отвращение на одутловатом, землистом лице, пояснил, — это противоядие. Я пока Фаллена вызволю. Ванька не стал спорить, с трудом кивнул головой. А Кощей осторожно разрезал толстые, как прутья, ветки и думал. У него только голова болела; Ванька, конечно, пострадал, но мог двигаться; Фаллена вон всего в эту хуету завернуло, но и он более-менее похож на себя. Почему же Славке настолько сильно досталось, что он узнал его только по одежде? С этим вопросом хотелось разобраться, но пока было некогда, да и нужно ли? Он ведь так и не сказал никому из парней, что нашёл ключ и что из этих кровавых джунглей пора убираться. Вытащив наконец Фалена, он сразу выдавил ему в рот сок, и тот благодарно прошелестел: — Спасибо. Ванька в это время попытался встать, но у него не получилось. — Парни, вы лечитесь, — велел Кощей, — а я сорняки эти повыполю, чтобы никого больше сожрать не пытались. Пока те приходили в себя и возвращали прежние силы, он принялся с ещё большим усердием рубить ненавистные побеги. Наконец, отведя душу, вернулся к Ваням. Те стояли, покачиваясь и опираясь друг на друга. — Вань, давай я Фаллена поведу, — предложил Кощей. — Ты сам сможешь идти? — Вроде да, — отозвался тот. — Где Славка? — Соком отпаивается, — Кощей закинул руку Фаллена себе на плечо и обнял его за талию, — он сильнее всех пострадал. Эти твари его чуть досуха не выпили. Где-то над ухом то ли всхлипнул, то ли простонал Фаллен. — Не дрейфь, Вань, — не поворачивая головы, пообещал Кощей, — и он в норму придёт. Всё хорошо будет. Ключ я нашёл, значит, можно сваливать. — Я этого пидораса Ээта расчленю! — вызверился Ванька, явно чувствуя себя намного лучше. — Толку-то, — отозвался Фаллен. — Эту гниду уже не изменить. Надо забирать кристалл и дёргать с острова. Домой хочу, прям позарез. — Точно, — согласился Кощей, — съёбываем как можно быстрее. Когда они добрались до Славки, тот ощутимо поправился, но всё равно оставался далёк от идеала. Фаллен кое-как до него доковылял и кулем свалился рядом. Тот обнял его за плечи и криво улыбнулся. — Не хари бро, прорвёмся. — Ха, — прохрипел Фаллен, облизнув потрескавшиеся губы, — кто бы сомневался. Они ещё какое-то время посидели. Кощей и Ванька по очереди рубили цветы, и когда решили выдвигаться к воротам, Фаллен вдруг заметил: — Вань, на руку свою увечную посмотри! — его голос зазвенел от радости. Тот уставился на свои ладони и тихо рассмеялся. — Мужики, прошло! Опять обе мои! — Как ты умудрился не заметить, что у тебя когти пропали? — фыркнул Славка. — Да я про всё забыл, когда понял, что мы тут загнуться можем. Благо ебаный гербарий почему-то на Кощея не подействовал. — Всё, идём к выходу, — велел Кощей. — У меня от них голова болела, но сейчас вроде норм, я тоже сока пивнул. У самых ворот они остановились, и Славка вдруг предложил: — Растительность мы всю уничтожили, нам больше ничего не грозит. Давайте ещё посидим, пока полностью в норму не придём. — Слав, ты чего? — возмутился Фаллен. Тот повёл плечами. — Мы без сока сколько восстанавливаться будем? А то и вовсе до конца не сможем. — Я согласен, — подхватил Кощей, — к тому же, если Ээт нас в таком виде увидит, пизда нам, охранники насмерть забьют: что им справиться с четырьмя дохляками. Я, конечно, не как вы пострадал, но цветочки силушки у меня тоже знатно повытянули. Так что остаёмся пока. — Ладно, убедили, — хмыкнул Фаллен, хлебнув очередную порцию сока. Только ближе к ночи они наконец почувствовали себя как прежде и вышли за ворота. Стражники ошарашенно уставились на них: видимо, не ждали обратно. —Чё лупаете зенками, — буркнул Ванька, — ведите к царю. — Наше величество изволит почивать, — отмер старший караульный, — будить не велено. Отведите их в темницу, — приказал он своим, — пусть до утра там ждут. * * * Медузе очень быстро надоело сидеть без дела. Деятельная и скорая на подъём, она не желала прозябать в вонючей темнице. Поэтому первым делом она стащила с головы тюрбан, высвобождая своих «девочек». Змеи зашипели, извиваясь, словно попеняли ей за долгое нахождение в темноте. — Ладно, ладно, красотули мои, не злитесь, — она поерошила их пальцами, — так надо, да и вам отдохнуть полагалось. Она достала свою заветную бутылочку и сделала малюсенький глоточек, чисто поддержать себя в стрессовой ситуации. Медуза всегда считала себя эгоистичной и самолюбивой дамой, чем несказанно гордилась, но иноземные гости, которые нежданно-негаданно заявились в её дом, вдруг перестали быть для неё чужими. Она понятия не имела, почему так произошло, но сейчас, когда они отсутствовали целый день, начала волноваться за них. И чем больше проходило времени, тем сильнее. Нравились ей молодые путники, ох, как по сердцу были. С ними весело и интересно, а от многолетней тоски и грусти и следа не осталось. Циклоп, сгорбившись, сидел по другую сторону толстых прутьев решётки и всё время вздыхал. — Ты чего вздыхаешь, как старый пердун? — не выдержала Медуза. На неё эти страдания наводили уныние. — Вас мне очень жалко, — пробормотал тот, — одна вы остались, никто на помощь не придёт. Он покачал головой и в очередной раз протяжно охнул. — Эт ещё почему? — нахмурилась Медуза, не понравились ей слова циклопа. — И вовсе я не одна. Парнишки мои ключ отыщут и вернутся. — Не придут они, — выдал циклоп, — можете не ждать. — Так, — подбоченясь и расправив плечи, Медуза решительно подошла к решётке, — колись, что знаешь! Тот замялся, такой разговор его смущал, а незнакомые слова явно вводили в растерянность, но он поднялся, потоптался на одном месте и снова сел возле клетки. — Из сада этого таинственного никто сроду не возвращался. Ни разу, а воины туда уходили не чета этим. Сильные, выносливые, храбрые. А ваши-то, извините, не вызывают доверия, — тихо обронил он. — Много ты понимаешь, балбес одноглазый, — вспылила Медуза и, фыркнув, отвернулась от него. — Гора мускулов ещё не показатель, всё дело в умственных способностях. А этим засранцам ещё и Фортуна — мать родная. — Богиня Фортуна — покровительница женщин, — упрямо произнёс циклоп, — а ваши друзья мужчины, не может она являться их матерью. — Ох, — закатила глаза Медуза, — вот, сука, ты душный! Фортуна к тому же богиня удачи и везения. И вообще, нечего мне мозг пудрить, кто мать, кто отец, получше тебя, блядь, знаю. Про сад давай поведай, что там такого страшного? — Неизвестно ни мне, ни кому из стражи, — шёпотом зачастил циклоп, — повелитель сказал, кто за ворота сунется, тому... — Ага, — отмахнулась разочарованная Медуза, — смерть, конечно. Тупой ваш повелитель, хоть бы что-нибудь оригинальное придумал, а то всё одно и то же. Ебануться можно от скуки. — Что такое «ебануться»? — заинтересованно уставился на неё циклоп. — А-а, тоже проняло, — довольно усмехнулась та, — красиво звучит, заслушаться можно. Циклоп молча закивал. — Хочешь, тебя научу? — обрадовалась Медуза, наконец-то отыскав себе занятие. Циклоп согласился и сразу уселся, приготовившись внимать её речам. — Вот смотри, — начала та, — например: Стероп — клёвый чел. Тот вытаращил на неё свой глаз, потом моргнул и икнул. — Кто я? — Вот башка садовая!— всплеснула руками Медуза. — Клёвый — значит хороший, добрый, симпатичный и просто замечательный. А чел — сокращённо от «человек». Получается, что ты замечательный человек. Циклоп замер, ещё больше сгорбившись, еле слышно выдавил: — Я не человек. Медуза уже хотела накинуться на него с пламенной речью, что все люди братья, а все, кто не люди, должны стремиться стать если и не братьями, то хотя бы не врагами. Она плохо понимала, откуда в ней вдруг зародилось стремление к общему благу и процветанию, но идея Медузе определённо не нравилась, и она в голове пометила, что это тлетворное влияние заморских гостей... Которых именно в эту минуту впихнули стражники. — Эй, одноглазый, присмотри за этими до утра! — скомандовал старший. Циклоп закрыл парней в боковой камере, и Медуза не могла их видеть, однако, когда они проходили мимо её решёток, показались ей измученными, даже изнурёнными. — Стеропчик, солнышко ты моё ясноглазое, — проворковала она, повязывая тюрбан, — пусти меня к моим мальчикам, им моя помощь нужна. Пожалуйста, а я и дальше тебя интересным словечкам стану учить. Обещаю. — Да чем ты им поможешь? — сомневаясь, уставился на неё тот. — У меня Нектар богов есть, надо им по глоточку выпить. — А мне нальёшь? — попросил тот. — В жизни не пробовал, даже не верил, что он существует. — Тащи чашку, выделю чуток, — согласилась та. Циклоп пропал из вида, чем-то гремел или стучал, потом явился со странной посудиной поистине огромных размеров. — Н-да, — опешила Медуза, — ты сюда бы ещё бочку приволок. Но если пообещала, то плесну, только самую малость. Она ловка капнула в чашку, посмотрела на циклопа, в задумчивости перевела взгляд обратно и немного добавила. Тот поболтал жидкостью на самом донышке, шмыгнул носом и опрокинул содержимое в рот. Вряд ли он напился таким количеством вина, но всё равно глянул на Медузу восхищённо и счастливо. — Вкусно! — потом оглянулся на чужую клетку и открыл решётку для Медузы. — Только недолго, а то... — Да знаю я, — не теряя времени, Медуза направилась к друзьям, — смерть, смерть, смерть. * * * — Меда, — чуть хрипло поприветствовал её Фаллен, — ты как тут? — Терпимо, — улыбнулась она, — в отличие от вас. Выглядите пиздец отстойно. Люто сложное задание выдалось? — осведомилась понимающе. — Вот именно лютое, — скривился Ванька, — еле ноги унесли. Недолго думая, Медуза напоила всех четверых своим Нектаром, потом села и приготовилась слушать. — Жду подробностей. — Сад, — начал Кощей, — вырос на месте, где Ясон победил воинов, кинув камень, а те перебили друг друга. — Вот же мудила этот Ээт! — в сердцах воскликнула Медуза. — О его коварстве легенды слагают, но докатиться до такого — полный зашквар. Парни тихонько прыснули, а она удивленно спросила: — Вы чего? — Ты так лихо научилась нашему сленгу, заслушаться можно, — засмеялся Славка. Довольная Медуза ухмыльнулась, но вспомнив, о чём они вели речь, насупилась. — С этого места конкретно и подробно рассказывайте. Кощей обстоятельно и детально поведал об их злоключениях. Медуза не прерывала его, слушала внимательно, всё больше мрачнела и сочувствовала мальчишкам. Выпал же на их долю такой ужас, врагу не пожелаешь, да что врагу, она лично сестёр своих жгучей ненавистью презирала за все подлости, что они ей сделали, но даже им не желала пережить такое. — ...так и выбрались, — закончил Кощей, — но до сих пор ломаю голову, почему на нас цветы по-разному действовали? — Слышала я про эти «цветочки», но думала, в наших краях нет их, а выходит, ошибалась. — Медуза покачала головой, словно не хотела верить в услышанное. — Ээт вряд ли сам представляет, что натворил, когда заставил Ясона засадить поле зубами дракона. Тела погибших воинов в земле проросли, и появился сад. — Это мы и сами сообразили, — встрял Фаллен. — А ты не перебивай старших! — возмутилась Медуза. — Что за дурацкая привычка! — Немного подумав, она продолжила: — Как и в вояках, в цветах магия дракона — злобная, опасная, но самое главное — практически неистребимая. Дракона сложно убить, его магию — невозможно, всегда что-то останется. Вы цветы вырубили, а корни крепко за почву зацепились, глядишь, через время опять какая-нибудь хуйня народится и полезет. Рано или поздно оно и уничтожит Ээта, как пить дать. — Чем быстрее, тем лучше, — с надеждой выдал Ванька. — За все его подляны — самое то. — Согласна, — кивнула Медуза. — Лишь бы весь остров не пострадал. — Давай по существу, — вмешался Кощей. — Славик у нас, как я понимаю, обыкновенный человек? Красавчик, конечно, — подмигнула Славке Медуза, — но магии в нём ни на грош. Иван — сын морского царя, да и сестрёнка его, ты говорил, искусная колдунья, значит, магия стойка в нём, но, видимо, слабее драконьей. В Фаллене тоже какая-никакая имеется, однако не тягаться ему с Иваном. Самая сильная в тебе, раз смогла зловредной так долго противостоять. — Он же у нас Кощей Бессмертный, — с гордостью сообщил Славка, — его можно убить, но очень трудно, а сам он будет жить вечно. — И я о том же, — Медуза похлопала Кощея по плечу, — ты настолько сильный, даже сам не осознаёшь насколько. И я представить не могу, что ты с ней сделал, раз она так глубоко спряталась. Спасибо ей, пропасть в саду не дала — и то хлеб. Это вас и спасло. — Чем больше внутри магии, тем меньше цветы действуют, — подытожил Фаллен. — Хитро и страшно. — И не говори. — Медуза засобиралась уйти к себе. — Я рада, что вы вернулись, слава богам, живые. Отдыхайте, завтра нам опять с этим ублюдком встречаться. Что-то мне подсказывает, что так просто кристалл Ээт нам не отдаст. Она вернулась в свою клетку и, обняв себя руками, постаралась уснуть. На плечи вдруг опустилось нечто тёплое. Она подняла голову: напротив топтался Стероп. — Холодно в темнице, — пробубнил он, не глядя на неё, — одеяло чистое, не переживайте. — Спасибо, — улыбнулась ему Медуза и провалилась в сон.