Сказочный марафон

Едва выбравшись с проклятого острова, парни решили не мешкать и сваливать побыстрее, а то мало ли ещё какая хрень поджидает за ближайшим поворотом. Медуза будто чувствовала их состояние, она вообще была проницательная, поэтому остановилась у стен Коринфа, обвела парней печальным взглядом и вздохнула. — Эх, зачётные вы пацанчики, слов нет, — голос у неё прервался, и она откашлялась, — прикольно мы с вами путешествовали. Я никогда так не веселилась. Но дальше наши дорожки расходятся. — Да ладно тебе, — встрял Фаллен, — какие наши годы, ещё встретимся. Медуза тихо засмеялась и покачала головой. — Ты неисправим, опять старших перебиваешь. Тот смущённо потёр кончик носа и вдруг, махнув рукой, обнял её, слегка прижимая к себе. Та чмокнула его в щёку и прошептала на ухо: — Следи за языком. Иногда полезнее промолчать. Фаллен фыркнул и кивнул, а Медуза уже сама обнимала остальных. — Больше уверенности в себе, — посоветовала она Ваньке и повернулась к Кощею. — Ты один из самых сильных волшебников на земле, помни об этом, — обронила еле слышно. Дальше наступила очередь Славки. — Он сильный, но ты его точка опоры, без тебя он потеряется, — авторитетно заявила Медуза и растрепала ему чёлку. Расчувствовавшийся Стероп тоже очень тепло простился с парнями, и те уже направились в город, когда Медуза, держа своего спутника за руку, прокричала им вслед: — Не забывайте, если у вас будут проблемы, стоит только позвать. Я всегда помогу! — И я! — вторил ей Стероп. Они все замерли, глядя друг на друга. Фаллен неожиданно понял, что ему, да и остальным тоже, явно будет не хватать этой сумасбродной оригиналки. Такой отчаянно храброй, умной и понимающей. — Всё, пиздуйте! — рыкнула Медуза, топнув ножкой. — Долгие проводы, лишние слёзы! Ребята ещё раз помахали на прощание, а Фаллен послал ей воздушный поцелуй. Через несколько минут они входили в город. — Даже к Ясону не зайдём? — уточнил Фаллен. — Попрощаться, там, или... — Нет, — мотнул головой Кощей. — Нам опасно задерживаться. Сами видели, какой неадекватный Ээт, ещё устроит погоню. Точнее, обязательно устроит, вы же не думаете, что он просто так нас отпустит восвояси с уникальным кристаллом? — Ну... — задумчиво протянул Славка, — если не догнал, может, уже и не догонит. Но лучше перестраховаться и по морю не плыть. По воздуху тоже не выйдет, из самолётов на древнем Востоке только ковры, но шерстяной засранец нас кинул. — Как тогда? — озадачился Ваня. — Пешком? — На маршрутке уедем, — буркнул раздосадованный Фаллен. — Точно, — осенило Ваню. Все посмотрели на него, как на идиота, и он поспешил объяснить: — Я имею в виду сухопутные караваны. Здесь это обычное дело, и в караване запросто можно затеряться, там народу хуева тьма. — Бля, опять в седле трястись? — простонал Фаллен. — У меня с прошлого раза жопа неделю болела. — Твою мать, — Славка скроил кислую мину, — всё-таки сменили бизнес-класс на эконом. — Ты о чём? — недоуменно спросил Кощей. — Об индивидуальном комфорте, — пробурчал тот. — Одно дело жариться под солнцем, летя на скоростном коврике класса люкс, другое — ковылять в толпе придурков и кучи живности. Запашок поди на всю пустыню будет. — Меня после греческих сортиров ничто не смутит, — пробормотал под нос Фаллен, и это странным образом разрядило обстановку. Хрюкнув, Ваня прыснул, вспоминая самое большое Ванечкино потрясение; за ним закатились хохотом Славка и Кощей. — Ладно, — вытерев выступившие слёзы, подал голос Славка. — Не будем терять времени. Гоу на центральную площадь, наверняка там и кипит главная жизнь. Поспрашиваем про караваны, жратвы прикупим. И накидки или плащи — у меня от жары кожа с плеч по третьему разу слазит. — Что тебе мешает переодеться в футболку? — удивился Ваня. — И буду из всех выделяться, как дебик? — Пф, чихать, — заявил Фаллен. — Я джинсы напялю — и не ебёт. Так верхом ехать гораздо лучше, а то туники полный треш. У верблюдов наверняка блохи, не хватало мандавошек подцепить. — Замётано, — засмеялся Ваня и приобнял его за плечи, вдруг осознавая, как дико он соскучился по Лукоморью, по их новому дому со всеми удобствами, по Питеру, наконец. Даже по Горынычу, у которого, судя по всему, в ближайшее время наладится личная жизнь. — Идём, — позвал всех Кощей. — Скоро рассвет. — Выхода нет, — подхватил Фаллен строчку известной песни и пессимистично вздохнул, явно не веря в благополучный исход предстоящей очередной авантюры. — Ну, попиздили, чё. Поищем вашу дурацкую площадь. Если повезёт, хоть к зиме отсюда умотаем. Однако фортуна им улыбнулась. Едва шагнув за городскую стену, они чуть не столкнулись с бородатым мужиком в чалме и шароварах — тот хмуро погонял перед собой пегого жеребца, нагруженного тюками, кулями и свёртками. — Смотрите, одет как турок, — заметил Фаллен и неожиданно заорал: — Эй, дядь, то есть, этот... достопочтенный. У вас сейчас мешок свалится! Молниеносно развернувшись, бородач вовремя поймал действительно поползшую вниз поклажу, вслепую полез одной рукой в карман, пытаясь нашарить что-то. Конь беспокойно забил копытом, норовя стряхнуть на землю ещё пару мешков. — Ай, шайтан тебя раздери, — ругнулся бородач сквозь зубы. — Давайте поможем, — предложил Славка, перехватывая один конец бечёвки и кидая Ване. — Ща вмиг утрамбуем, не переживайте. Фаллен, лови с другой стороны! Вместе они ловко справились с задачей, и бородач учтиво поклонился. — Пусть неземное счастье не покинет вашу жизнь, достойные отроки, — произнёс в изысканной манере. — Чем я могу вас отблагодарить? Может, желаете чая или специй, или диковинных сушёных ягод, которые я вскоре повезу в родные земли, чтобы выгодно продать и преумножить своё богатство? — Вы купец? — обрадовался Ваня. — Зашибись, подфартило! — Нам ничего не нужно, — вмешался Кощей в беседу. — Только чтобы ты подсказал, есть ли в городе караваны, идущие в Трою, и когда соберётся ближайший. — Как раз сегодня на закате отходит! — сообщил купец, воодушевлённый, что не пришлось делиться ценным товаром. — Я сам отбываю с ним домой. В караване сотня верблюдов, сорок повозок с добром, а ещё... — Ясно-понятно, — перебил его Ваня, любезно улыбаясь. — Подскажите, есть ли способ присоединиться к вам? Купец задумался, машинально похлопывая по холке коня — тот стриг ушами, ему явно надоело топтаться на месте и хотелось скакать во весь опор. — Али, сын Гассана, искал себе помощников, — сказал наконец купец. — Напроситесь к нему, обещайте смотреть в дороге за верблюдами, а взамен он отвезёт вас куда нужно. — Смотреть за верблюдами? — скорбно повторил Фаллен под нос. — В смысле, разгребать навоз и пытаться впихнуть жрачку, пока он мне в рожу не плюнул? Класс. — У тебя есть другие идеи? — зашипел на него Кощей и повернулся к их случайному собеседнику. — Мы согласны, дорогой. Веди нас к Али. * * * Солнце жарило нещадно, припекая даже сквозь плотную одежду. Вспотевшее тело зудело, требуя ванны, а лучше бассейна, но о такой роскоши не приходилось и мечтать. Фаллен облизнул потрескавшиеся губы и в который раз потянулся к кожаной фляге, которую здесь называли «бурдюк». Осторожно покосился вбок: Ванька гонял его за то, что часто пьёт, мол, нужно экономить питьё, но он не мог удержаться, у него от духоты двоилось в глазах. — Напиток богов, — прокомментировал едко, отхлебнув противной тёплой жижи. — Нектар отдыхает. — Ванечка, ты опять воду хлещешь? — немедленно уличил его Ванька. — Блядь, сколько раз повторять! — Не кипишуй, — вяло огрызнулся тот. — Ты так вопишь, будто я не воду, а спирт хлещу. — На спирт мне по хую, — отрезал тот, — а если вода закончится, ты склеишь ласты. Что мне с твоим трупом посреди пустыни делать? Я о тебе забочусь, дурья башка. — Я понял, — устыдился Фаллен и тоскливо вздохнул. — Просто пить ужасно хочется. Неделю в огненной геенне паримся, ни конца, ни края не видно. На хера я вписался в эту залупу, сидел бы сейчас дома, в речке купался. Ванька невесело хмыкнул, подъехал на своём верблюде поближе, протянул руку и сочувственно похлопал по плечу. — Потерпи, — попросил тихо. — Да, пиздец, но ничего не поделаешь. Домой охота, я сам скоро ёбнусь от теплового удара. Миражи замучили — то озеро вдали привидится, то другая хрень. — У меня тоже глюки, — оживился Фаллен. — Вчера кормил верблюдов, показалось, что мне багаж ручками машет. — В смысле? — заинтересовался Ванька. — Ну, всякие узелки да вязанки с барахлом, — пояснил Фаллен. — Лежат себе кучкой — и ладно, потом начинают вроде шевелиться, а один свёрнутый палас вообще кистями пома... — он запнулся, округляя глаза, — ...хал, — закончил растерянно. Вскинулся в седле, едва не свалившись, возбуждённо сжал поводья. От ленивой апатии не осталось следа. — Вань! До меня только дошло! Это же он! — Кто? — Наш коврик! Ковёр-самолёт! — С чего ты взял? — усомнился Ванька, и Фаллену захотелось его треснуть по кумполу, чтобы проснулся и перестал тупить. Конечно, он и сам не сразу допёр, но теперь всё очевидно! Ванька между тем мягко улыбнулся, глядя на него с опасением и тревогой. — Ванечка, — произнёс убедительно, — тебе показалось. Откуда здесь взяться нашему ковру, сам подумай. Ты просто устал. Хочешь, выпей ещё водички, я с тобой поделюсь. Слушая ровный успокаивающий голос, Фаллен моментально озверел, едва не задымившись. — Вань, ты охуел? — зашипел злобно. — Чё ты со мной, как с психбольным! Я тебе точно говорю — там наш коврик! Жалко, я сразу не сообразил, у меня мозги чутка расплавились, но сейчас я в адеквате! Ни хрена мне не показалось, готов на что угодно спорить. — О’кей, — усмехнулся тот, хитро щурясь. — Если я выиграю, ты наденешь костюм горничной, который мы смотрели тогда на «алике». — Про который я сказал, что это для пидорков и что мы его закажем только через мой труп? — Ага. Глядя на довольную физиономию, Фаллен ущипнул себя. — Бля, вот ты сейчас серьёзно? Ну, ты гадёныш. Ванька невозмутимо развёл руками: — Ты ведь в себе уверен. Или струсил? — Заткнись, дядь, — буркнул тот. Конечно, он был уверен, но не на сто процентов. Вдруг реально глюки и никакого ковра-самолёта здесь нету? Однако отступать было поздно. Он вздохнул поглубже, смиряясь с неизбежным. — Ладно, хорошо. Но если выиграю я, — Фаллен нехорошо ухмыльнулся, глядя в упор, — сделаешь себе пирсинг сосков. Или нет, погоди! Лучше тоже костюм — чёрный, латексный, с маской на лицо... Хотя стой, нет. Ща, минутку... О! Пробку в себя вставишь и пойдёшь до вечера в офис. Или... — Короче, готов на всё разом, — ощерившись, перебил его Ванька, — только угомонись, а то тебя понесло. Теперь нужно незаметно проверить, кто прав. — Мы точно забились? — въедливо уточнил Фаллен. — Без пизды? Ванька согласно кивнул. — Да, костюм горничной против всего, что ты наговорил — маска, пирсинг, латекс и что там по списку... — Готовь жопу, Вань, — злорадно хмыкнул Фаллен. — Ничего личного, но ты проиграешь. — Посмотрим, — отмахнулся тот. — Ты помнишь, где конкретно видел ковёр? Фаллен почесал затылок, беспомощно озираясь. — Честно говоря, не очень, — признался убито. — Я тогда так проквасился, думал, под каким барханом упасть и сдохнуть. Но точно недалеко, верблюд был не чужой. — Найдём, никуда не денется. — Ванька аккуратно спешился, похлопал верблюда по боку, как по багажнику тачки — мол, поезжай без меня, — и деловито принялся осматриваться. — Кощея со Славкой позовём? — осведомился Фаллен, тоже неуклюже сползая на землю, отчего в миллионный раз мысленно помянул своего школьного физрука-порнофила недобрым словом(1). — Не, — качнул головой Ванька. — Сначала сами разберёмся. Давай, ты направо, я налево, быстренько пробежим вдоль ряда. Не так много у Али верблюдов. — Угу, всего несколько десятков, херня на палочке, — проворчал Фаллен, ожесточённо протирая глаза: сраный песок был повсюду, летел в лицо, забивался в рот, нос, уши, в каждую щель, шуршал в одежде, даже в трусах. — Блядь, почему я такой тупой! Коврик подавал сигнал, а я на шизу списал. Сейчас бы уже летели домой. — Пока не домой, — флегматично поправил его Ванька. — Ты первоначальную цель нашего вояжа забыл? Надо к Шамахе с Картаусом заглянуть на огонёк. Мудилы! С них всё началось. Сука, я столько натерпелся, что на кристалл по хую стало, я готов их тупо шлёпнуть, чтобы сказочный бестиарий не засоряли. — Какой ты кровожадный. — Фаллен одобрительно цокнул языком. — О’кей, принимается. А... В глаза бросился знакомый разноцветный рулон, и Фаллен осёкся, едва не заорав от избытка эмоций, схватил Ваньку за руку, возбуждённо указывая пальцем на красавца-дромадера(2) поодаль. — Вон он, сбоку у седла болтается! Ах ты, мой хороший! — заворковал, стремительно приближаясь к узорчатому пленнику, ласково погладил по посеревшей от пыли бахроме. В том, что тот пленник, не приходилось сомневаться — ковёр был намертво приторочен верёвкой к остальным тюкам, не имея ни малейшего шанса вырваться. — Соскучился по нам? Ноль реакции в ответ. Упрямо поджав губы, Фаллен замер в напряжении, продолжая трепать угол ткани. — Эй! Ты чего? Давай, оживай! Алё, дядь... — Ванечка, хватит, — тормознул его Ванька, ухватил за локоть, пытаясь оттащить в сторону. — Это обычный ковёр, ты обознался. Бывает. — Ни хрена, — недовольно пропыхтел тот, выворачиваясь из хватки. — Я этого текстильного пидора от чего угодно отличу! Просто он вредный, обиделся, наверное, что Славка на него тогда наорал. Слушай, коврик... То есть, Коврик, — добавил в тон торжественности, — это же мы, помнишь? Мы спасём тебя. Как ты сюда угодил, бедолага? Поймали? — Фаллен! — заметно нервничая, опять одёрнул его Ванька. — Завязывай. Ты ведёшь себя как полный псих, я начинаю за тебя переживать. И... Обернувшись через плечо, Фаллен расплылся в широкой улыбке: — За себя переживай, дорогуша. И готовь нужные девайсы. — Он выразительно мотнул подбородком вниз, где обтёрханные нитяные кисточки медленно поднялись в воздух, помахали парням — и обессиленно обвисли. Плен явно не шёл коврику на пользу. Ванька замолчал, тупо моргая. — Блядь, как? — выдохнул потрясённо. — Как он тут оказался или как я сумел его заметить? — довольно засмеялся Фаллен. — Всё разом, — бросил тот. — Сука, жалко! Я уже представил тебя в костюме горничной — чуть не обкончался, а теперь облом. Везучий ты, Ванечка. — Зато можно больше не парить яйца в дюнах, — привёл контраргумент Фаллен. — Мы на ковре вмиг долетим. Посерьёзнев, Ванька качнул головой: — Вряд ли. — Почему? — Мне кажется, нам его не отдадут. — С хуя ли? — возмутился Фаллен. — Он ведь наш! — и примолк, с досадой признавая правоту. Потом осторожно огляделся по сторонам. — Воровать не вариант, — заметив его манипуляции, быстро сказал Ванька. Иногда он неиронично бесил этим умением видеть насквозь. Неужели Фаллен такой предсказуемый? — Здесь тебе не Питер, где воришкам светит от трёх до пяти — или сколько, там, по УК положено, — продолжал Ванька. — Здесь кража — тяжкое преступление. Если поймают, не станут разбираться — отрубят руку, и пиздец. Никто и ухом не поведёт, наоборот, запасутся попкорном. В прозвучавших словах имелся жирный резон. Уныло вздохнув, Фаллен задумался, помассировал виски, пытаясь расшевелить квелые мысли. Остаться одноруким не хотелось, однако и ковёр бросить на произвол судьбы они не могли. Он вон какой несчастный, покоцаный, будто побывал в крупных переделках. К тому же, только их он признавал за хозяев, раз не прятал от них свою магическую силу. Не прятал. Силу. То есть, прятал! — Точняк! — осенило Фаллена. — Вань, есть шанс. Помнишь, ковёр шифровался от того толстого турка в Царьграде? — И? — не понял тот. — Хуи! — радостно огрызнулся Фаллен. — Ты что, не выкупаешь? Он и здесь провернул тот же финт. Умный, зараза шерстяная, притворился обычным половиком, чтобы никто не спалил волшебство. Иначе Али не шкандыбал бы пёхом по пустыне, давно его завербовал в бесплатное такси, бля буду. Ванька потёр переносицу. — Хочешь сказать, — произнёс медленно, — никто не знает его настоящей силы? Нам это выгодно. Только как его вызволить? Бесплатно не отдадут. — В душе не ебу, — признал Фаллен, погладил напоследок замлевший от ласки ковёр и отшатнулся, замечая, как Али уже некоторое время подозрительно на них пялится. — Чёрт, мы тут долго трёмся, — зашипел еле слышно, сгорбился рефлекторно, — валим скорее. Надо Славку с Кощеем найти, устроим мозговой штурм. Как хотите, а я наш коврик в беде не брошу. — Я тоже не собирался, — пожал плечами Ванька, и они отправились на поиски друзей. * * * Славка с Кощеем сначала не поверили, а когда Вани их убедили, захотели лично взглянуть на пропажу. Дождавшись сумерек, они вчетвером тихо прокрались к нужному дромадеру — тот мирно лежал, отдыхая, и они уселись на корточки рядом, стараясь не привлекать внимания. Коврик явно обрадовался их появлению, забился в путах, приветственно тряся кистями. Наблюдая за его манипуляциями, Славка покачал головой. — Что, влип, очкарик? — вздохнул добродушно, почесал затылок, оглянулся к остальным. — Может, выкупим его? Не все такие добрые, как мы. — На какие шиши? — рассердился Фаллен. — Пустыня не корабль с туристами, рэп-концерт не закатишь, фильмец тоже мимо — смарт крякнул. В картишки никто не умеет, все в кости режутся, это не наш профиль. Развлечения на нуле, тухло, как в бочке с сюрстрёммингом. У нас денег хуй да ни хуя. — Надо что-то придумать, — озабоченно пробормотал Ваня. — Спасибо, кэп, — съязвил Фаллен. — Идея огонь, никогда бы не догадался. — Харэ истерить, — жёстко оборвал его Ваня — он давно выучил, как себя вести, когда у Ванечки от волнения обострялся сучизм. Сработало: недовольно зыркнув, тот заткнулся. — Развлечения, — рассеянно повторил Славка, игнорируя перепалку, и задумался. — Какие могут быть развлечения в пустыне? Чисто теоретически? — Хм, — показательно возвёл очи горе Фаллен, изображая бурный умственный процесс, — загорать на солнышке? — Ещё, — не повёлся на его паясничанье Славка. — Срыть один бархан и навалить другой. — Ага, как в армии, — не выдержав, заржал Ваня, — одни выкапывают окопы, другие закапывают. — Бред, — устало заметил Кощей. — Из настоящих развлечений мне на ум приходит только рассказывать диковинные истории. — Не прокатит, — с сожалением цокнул языком Славка. — Торговцы не туристы, они со своими караванами вечно по заграницам мотаются, многое повидали, их диковинами не впечатлишь. Плюс бизнес у них суровый, тяжёлый, дядьки за копейку удавятся, на хуйню бабло транжирить не будут. — Мы со Славкой в Египте на багги катались, — продолжал хохмить Фаллен. — Наперегонки. Я ему тогда пять косарей просрал, до сих пор хочу реванша. Славка вдруг выпучил глаза, едва не подпрыгнув. — Фаллен, ты гений! — завопил шёпотом, пригибаясь к нему. — Наперегонки! Вот именно! — Что конкретно? — не разделял его восторга тот. — Багги здесь нет, если ты не заметил. — Зато есть верблюды! Надо подбить Али на скачки на верблюдах. Кто выиграет — просит, чего хочет. — Я думал, скачут только на лошадях, — недоуменно протянул Ваня. — Верблюды скорее ползут, как улитки. — Не факт, — горячо возразил тот. — Я вспомнил: однажды залип в инете на ролики с забегами. Эти «корабли пустыни» так ебашат, никакая коняга не угонится. — Серьёзно? — Фаллен фыркнул, и Славка махнул рукой: — Вань, не душни. Я только имел в виду, что скачки на верблюдах — реальная тема. — С ума сойти, — присвистнул Кощей. — Сроду бы не подумал. — А если проиграем? — усомнился Фаллен, но лицо его посветлело — приступ сучизма явно пошёл на спад. — Мы обязаны выиграть! — категорично отрезал Славка. — От этого зависит судьба нашего узника Азкабана, — и пожал ковровую кисточку на манер ладони. Коврик мелко задрожал, как побитый щенок, слабо стискивая его пальцы в ответ. * * * Уговорить Али оказалось непросто. Тот в упор не понимал, зачем терять полдня на глупые забавы, а не идти дальше. — Проиграем — пойдём к тебе служить за еду и крышу над головой! — ляпнул Фаллен, психанув от бесплодного спора. Старый пройдоха аж завибрировал брюхом от заманчивого предложения. — Совсем без оплаты? — воскликнул торжествующе. — Целых четыре работника! Вах, повезло!.. — Рано ликовать, ты пока не выиграл, — осадил его Кощей. — Да, да, — суетливо покивал тот, — конечно. — А если победим мы, — с нажимом произнёс Славка, — отдашь нам вон тот ковёр. — Ковёр? — с недоумением повторил тот и выпучил глаза, осознавая. — Тот драный половик? По рукам! Забирайте! — и захохотал, потешаясь над четырьмя идиотами, предложившими ему такое выгодное пари. Другие погонщики грели уши рядом, и в считанные минуты весть о грядущем мероприятии разлетелась по всему каравану. Пользуясь случаем, Славка с Фалленом решили замутить тотализатор. — Обалдеть они лудоманы, — довольно потирал руки Славка, оценивая длину очереди, которая выстроилась к нему на ставки. — Кайф! Чё мы менжевались, надо было с самого начала мужиков научить в покер, я бы давно всех на бабки выставил. — Ага, и тебя бы прирезали ночью, — хмыкнул Фаллен. — Давай без фанатизма, букмекер, блин. Здесь не казино, секьюрити нет, побьют ещё, нахуй. Тот кивнул, скрупулёзно подсчитывая горку монет. — Коэффициенты прям красивые, — отметил с удовлетворением. — Все ставят на Али, на Ваньку только мы, если выиграем — озолотимся. — Либо нам крышка, — вернул его на землю Кощей, незаметно подойдя сзади. Фаллен вздохнул, ощущая, как сосёт под ложечкой. Они поставили на кон всё, теперь пан или пропал. — Не понимаю, почему участвовать должен Ванька, — проворчал он, старательно давя тревогу. — Почему не я? — Хотя бы потому, что он умеет ездить верхом, а ты нет, — привёл Славка аргумент. — Мирон тоже умеет, — настаивал тот. — Магия у него почти восстановилась, колданул бы ускорители — и заебон. — Мы это обсуждали, — резко отозвался Кощей. — Я не стану жульничать. К тому же, Ваня участвовал в скачках раньше, ему и карты в руки. — Кстати, я об этом не знал, — невзначай заметил Славка. — Он сотку лет живёт, где только не успел пофестивалить, — вздохнул Фаллен. — Я сам недавно узнал. — Вот и я говорю, — дипломатично заключил Кощей. — Пусть с лошадьми, а не верблюдами, но у него единственного настоящий опыт. — Опытный, блядь, — в изнеможении простонал Фаллен и утёр ладонью лоб. — Пиздец, мне муторно. Скорее бы оно началось. — Не бренчи нервами, — оптимистично утешил его Славка и похлопал по плечу. — Нам бы день простоять и ночь продержаться. * * * Для удобства скачки назначили на рассвете: и светло, и пока не жарко. Вечером добрая половина каравана отправилась в путь дальше — они должны были отсчитать дистанцию и остаться там. Подумав, Славка отправился с ними, чтобы встретить потом Ваньку. Ночью Фаллен не мог и глаз сомкнуть, вздыхал, ворочался, прислушиваясь к малейшему шороху. Небо начало светлеть, и он перевалился на бок, покосился на своего ненаглядного. Тот безмятежно дрых, как сурок, и в ус не дул. Вот выдержка у человека! Наверное, правильно, что именно он будет скакать: помимо опыта, Ванька обладал редким душевным равновесием, которым Фаллен похвастать не мог. Словно почувствовав его взгляд, тот поднял веки. — Вставай, Ванечка, — позвал с улыбкой, — я вижу, что ты не спишь. — Сплю, — возразил Фаллен из чистого упрямства. Кое-как поднялся, раздражённо сгрыз лепёшку, запивая травяным чаем, оставшимся с вечера, и мужественно улыбнулся в ответ. Вокруг царил обычный гомон, караван просыпался, однако в этот раз никто не торопился сняться с места, все понемногу собирались группками, посматривая на них. — Пора, — объявил Али, возникнув, как из-под земли. — Скоро снова наступит зной. Выбирай животное, — обратился персонально к Ваньке. Тот погладил по боку верблюда, на котором ехал от самого Коринфа, предпочитая не менять «транспортное средство». — Оставлю себе Шахина, — известил ровно. — Он ко мне привык, да и я к нему тоже. Все зашептались, Али и вовсе громко рассмеялся. — Глупец, — сказал самодовольно. — Шахин красив, но ты мог выбрать верблюда побольше. Я возьму Джаббара — он огромный и сильный, легко обгонит хилого Шахина! Ванька усмехнулся. — Ща проверим. — На старт! — громко объявил Кощей и, видя, что его никто не понял, хлопнул в ладоши. — Приготовились! Забег продлится километр, в смысле, две тысячи шагов. Кто первый прискачет — тот победил. Начали! Участники тряхнули поводьями... и ничего не случилось. Оба верблюда неспешно двинулись вперёд, величаво вышагивая по песку. Купцы покатились со смеху, наблюдая «скачки века», зашумели, выкрикивая насмешливые фразочки. — Не зря Ванька про улиток вспоминал, — прокомментировал Фаллен, не зная, плакать или смеяться. — Вангую, они такими темпами к финишу завтра приползут. Придётся брать дело в свои руки. Он понёсся за участниками, почти нагнал их, когда Али внезапно рявкнул: — Ну-у, пошёл, хайван-одун! (2) — и хлёстко ударил верблюда плетью. Тот взревел и наконец-то прибавил темп, стремительно переходя на рысь. Али торжествующе вскинул руку. Фаллен добежал до Ваньки и, не давая ему остановиться, потрепал Шахина по длинной шее. — Эй, — попросил тихо, — ты должен обогнать Джаббара, постарайся, пожалуйста. Шахин пожевал губами, утробно урча. — Что значит — зачем? Слышал, как этот придурок насмехался над тобой? Покажи ему с его любимчиком Джаббаром, кто тут главный фаворит! А то они так и будут до конца жизни тебя чморить. Скосив на него глаз, Шахин издал негодующий звук. — Вот именно, — подтвердил Фаллен. — Ты заслуживаешь победы, а эти говнюки обойдутся. А теперь давай, пошёл, пошёл, мальчик! — Он похлопал того по крупу, подталкивая. Шахин фыркнул и ускорил шаг. Ухватив крепче поводья, Ванька крикнул: — Класс! — и вскинул руку, показав поднятый вверх большой палец. Они быстро удалялись, и Фаллен, решившись, отчаянно заорал, сложив кисти рупором: — Ванька, гони!!! Победишь — я согласен на горничную! Тот ошарашенно обернулся на миг. Затем склонился над верблюдом, погладил между ушей и решительно стиснул коленями мохнатые бока. Бить животное он явно не планировал, да это и не требовалось: с изумлением, переходящим в восторг, Фаллен наблюдал, как Ванька на своём подопечном сорвался в галоп и на бешеной скорости помчался прочь. — Охренеть, — сказал он им вслед и почесал задумчиво нос. — На хуя я про горничную брякнул? * * * Ваня Евстигнеев нёсся вперёд, еле удерживая равновесие, чтобы не сверзиться на песок. Скакать верхом на верблюде оказалось сложнее, чем на лошади; поначалу его нехило расколбасило, подкатила тошнота, глаза заслезились, ветер свистел в ушах, как при штормовом предупреждении. Но вскоре он приноровился и лихо погонял Шахина, уверенно догоняя соперника. Тот зря потешался. Его Джаббар выносливый и сильный в длительных, неторопливых переходах, но держать большую скорость долго не сможет, слишком тяжеловесный. А Шахин жилистый, резвый и молодой, ему это расстояние на кураже пробежать — что колючек пустынных пожрать. Словно почувствовав, что наездник думает про него, тот прибавил прыти. Похрапывая и мотая мордой, обошёл Джаббара и глазом не моргнул. — Да ты у меня чемпион! — засмеялся Ваня, залихватски свистнул, понукая верблюда, и ради прикола помахал Али ручкой. Покраснев от натуги, как перезревший помидор, тот хлестал своего «корабля пустыни» плёткой и блажил на всю пустыню: — Шайтан тебя забери! Глупая скотина! Быстрее! Быстрее! Угрозы и побои повлияли на бедного Джаббара, и он, издавая очень странные звуки, нарезал не по-детски, опять оставляя Ваню позади. Вдали уже виднелась толпа караванщиков, финиш был не за горами. Шахин отставал от соперников всего на полкорпуса. — Поднажмём, родной, — пробормотал Ваня и снова толкнулся икрами в тёплые, будто велюровые, бока. — Уделаем этого придурка! — и потряс перед чужим мягким носом припрятанным яблоком, которое накануне беззастенчиво спёр из котомки одного из погонщиков. Шахин торжествующе взревел, потянулся к лакомству и втопил так, что Ваню чуть не снесло на песок. Вцепившись в верблюжью шею, он лихо промчался мимо негодующего Али, уверенно двигаясь к победе. Но и тот не собирался просто так отказываться от возможности заиметь бесплатных работников. Да и ковёр — вроде мелочь, но со своим добром Али ненавидел расставаться, Ваня это уже понял. Понукая Джаббара, тот опять пытался вырваться вперёд. Ваня не уступал, не мог он проиграть. От него сейчас зависело очень многое, главное — общее на всех четверых желание вернуться домой. Он не знал, как пацаны, а лично ему заморских стран за глаза хватило, наелся от пуза. Наклонившись ниже, он встряхнул поводьями, подбадривая Шахина. Финиш маячил совсем рядом. Ване даже показалось, что ему слышится голос Славки. Он не обращал внимания на палящий зной и песок, скрипевший на зубах, сейчас всё решали считанные минуты. Они шли почти вровень, то немного опережая друг друга, то отставая. — Давай, хороший мой, давай! — взмолился Ваня, и верблюд, словно у него открылось второе дыхание, вырвался-таки в лидеры, издавая победный рёв. Под крики и гам взволнованных болельщиков Ваня и Шахин финишировали. За спиной с досадой причитал Али, но Ваня больше не было до него дела, в последний момент он натянул до предела поводья, чтобы не врезаться в толпу людей и животных. Сунул Шахину в пасть его честно заслуженную яблочную награду, довольно похлопал по горбу и спрыгнул на землю. — Ванёк, красава! — подскочил к нему Славка, обнял на радостях. — Ты сделал это! — Угу, — задыхаясь, отозвался тот — от адреналина голова кружилась, как после бидона крепчайшей самогонки. — Все видели? — воскликнул Славка. — Он победил честно! Красный от злости, к ним подскакал Али, спешился, ругаясь на чём свет стоит. Его окружили товарищи. Ваня обернулся к ним. — Ну что, как вам «хилый Шахин»? — подколол с ухмылкой. Турки злобно загомонили разом. Славка рядом прыснул. — Давай перекантуемся потихоньку в сторонке, чтобы без эксцессов, — предложил он, беспокойно оглядываясь. — Чёт мне неуютно среди толпы злых возбуждённых мужиков, которые только что просрали на ставках нехилые бабосы. Пусть остынут, как бы нам не прилетело под горячую руку. — Согласен, — шепнул Ваня. — Идём нашим навстречу? Тут всего один кэмэ, минут за пятнадцать доберёмся. — Точняк! — И оба благоразумно свалили из опасной зоны. Заблудиться они не боялись: многочисленные следы людей и животных отпечатались на песке не хуже наскальной живописи. __________________ (1) Подоплека данного заявления раскрывается в приквеле «Любовь зла — полюбишь и Кощея». (2) Дромадер (дромедар, арабиан) — одногорбый верблюд, один из представителей семейства верблюдовых. Название происходит от греческого слова δρομάς, что означает «бегущий». (3) Глупое животное (турецк.) — приблизительное значение, дословно: odun — «дрова»/тормоз/идиот; hayvan — животное/скотина.