Сказочный марафон

Фаллен блаженствовал. Да, жгучее солнце по-прежнему шпарило не по-детски, песок, лезущий отовсюду, раздражал, хотелось пить, а тоска по родным местам (и Лукоморью, и Питеру) даже усилилась, но настроение всё равно зашкаливало за отметку «шикарное». Внизу стелилась бесконечная пустыня, они летели над ней вторые сутки, но дискомфорта не ощущалось: благодарный за спасение коврик существенно поумерил норов. Или просто повысил скиллы амортизации со времён их первого путешествия. Фаллен исподтишка глянул на Ваньку, любуясь загорелым красивым лицом. Никому он не скажет об этом, но как же он им восхищался эти дни, пиздец! Буквально тёк, как влюблённая восьмиклассница на концерте рок-звезды. Тот ведь, по сути, всех их выручил, победив в грёбаных скачках. Если бы не это... Фаллен содрогнулся, не желая представлять, в какую рабскую кабалу они бы влипли. Конечно, им влипать не впервой, столько уже пережили, спасая друг другу шкуры. Понятно, что и там в конце концов выкрутились бы, но на хрена лишние сложности? Фаллен улыбнулся, вспоминая рожу Али, когда они с караваном подоспели к месту финиша. Тот скрипел зубами, злился, беспрестанно ругаясь, однако делать было нечего. — Уговор дороже денег, — предъявил ему Кощей, спешившись со своего верблюда. — Отдавай обещанное. Али скривил такую кислую мину, будто ему по роже лимон размазали. Фаллен сперва удивился. — Он же сам ржал, когда мы обозначили ставкой ковёр, — шепнул Ваньке на ухо. — Типа, мы идиоты, старый половик, бла-бла. Помнишь? — Конечно, — кивнул тот. — И что? — С хера он так бесится? Жалко «старый половик»? Ванька усмехнулся, наблюдая за Али, который тянул время, демонстративно расхаживая от одного верблюда к другому: якобы никак не мог вспомнить, где приторочил злосчастный ковёр. — Ты не поверишь, Ванечка, но именно так, — разъяснил Ванька. — Для него сам факт проигрыша — большой удар по самолюбию. Он попросту не брал нас в расчёт, ему в голову не пришло, что можно продуть чужакам. Он не собирался отдавать нам ковёр, потому что был железно уверен в победе. В мыслях, небось, уже распланировал, какую работу на нас повесит, когда мы поступим к нему в рабы. А тут ему такой щелчок по ебалу. Конечно, обидно. И бесплатных работников лишился, которых успел причислить к своей собственности, ещё и личное имущество надо отдавать. — Как бы дядю инфаркт от жадности не шарахнул, — пробормотал Фаллен и озабоченно нахмурился. — Слушай, Вань, надо валить. Прям сразу, сейчас. Ты вещички приготовь, чтобы на руках были, я Кощея со Славкой предупрежу. — Угу. — Ванька кивнул и отправился за рюкзаком, который так и висел у Шахина на шее. Славка тем временем доставал Али. — Уважаемый, у вас с памятью проблемы? — троллил он. — Не должно, вы ещё так молоды. Неужто не помните, где ковёр? Прям совсем не помните? — Горе мне, я действительно забыл, — жаловался тот, едва не посыпая голову пеплом. Фаллен подумал, что Станиславский, глядя такую бездарную актёрскую игру, в гробу бы перевернулся. Испанский стыд. Впрочем, Славка, кажется, наоборот, наслаждался уровнем кринжа. В отличие от Кощея. Тому явно надоел блядский цирк, и он решительно двинулся вперёд, безошибочно шагнул к нужному верблюду и одним резким движением сорвал с седла свёрнутый в рулон коврик. — Моё сердце рвалось на части видеть, как ты горюешь, — объявил с сарказмом. — Возрадуйся, я нашёл пропажу. Теперь ты с лёгкой душой можешь отдать нам долг и не тяготиться муками совести. — А-а-а... — Али завис, не зная, как реагировать, улыбнулся фальшиво. — Ты прав, я счастлив, что он нашёлся, — проскрежетал сквозь зубы. — Надо же, совсем запамятовал, что ковёр здесь, я думал, совсем в другом месте. Поймав Славкин взгляд, Фаллен знаками показал другу, чего им следует придерживаться. Тот понимающе кивнул, тихо сказал что-то Кощею, получил ответный кивок. — Мы так и подумали, — ответил между тем Кощей Али, невозмутимо развязал верёвки, обматывающие коврик, расстелил его на земле. — Надо получше рассмотреть наш трофей. Вместе со Славкой они уселись на ковре, одобрительно похлопали по вышитому краю. Сбоку из толпы вынырнул Ванька. Фаллен махнул ему, и они синхронно вскочили на коврик с двух сторон. — Было приятно иметь с вами дело, — широко улыбнулся Фаллен. — Но теперь мы вынуждены вас покинуть. Давай! — воскликнул громко и притопнул ногой. И едва не свалился, когда их персональный ковролёт стремительно взмыл в воздух, оставляя изумлённо галдящую толпу далеко внизу. До ушей донесся полный злого отчаяния вопль — лишь теперь Али осознал, насколько уникальную вещь потерял. * * * — Оазис! — заорал кто-то рядом, и Фаллен моргнул, выныривая из воспоминаний. — Оазис? — повторил рассеянно и вздрогнул, когда до него дошло, свесился с ковра чуть не до пояса. — Где? — Тише, — Ванька поймал его за ворот, — ёбнешься, нахуй. — Вон, — возбуждённо показывал Славка пальцем, хищно подобравшись, как ястреб, завидевший полевую мышь. — Давайте устроим пит-стоп? Коврик постираем, сами освежимся. — Это точно не мираж? — с недоверием уточнил Фаллен. — А то хороши мы будем — приземлимся, а там нет ни хуя и снова Сфинкс поджидает. Второй раз от этой кошки не отмажемся. Или от кота?.. — задумался вдруг. — Коллективных миражей не бывает, — почесал тем временем репу Кощей. — Хотя я уже ничему не удивлюсь. — Хуй с ним, рискнём, — включил привычный режим отваги и слабоумия Фаллен и мягко подёргал коврик за бахрому. — Братиш, давай на посадку, пожалуйста. Курс на полный релакс. Оазис оказался необычайно красивым. Не просто водоём с растительностью по краям, хотя парни и этому бы обрадовались, а настоящий райский уголок: у подножия то ли окаменевших барханов, то ли огромных валунов простиралось небольшое озеро, в которое прямо из стыка каменных плит стекал водопад. Сквозь прозрачную голубую воду просвечивало чистейшее песчаное дно. Вокруг вразнобой росли пальмы. — Прям курорт, — восхитился Славка, подбегая к озеру и с размаха плюхаясь в него прямо в одежде. Взмахнул руками, создавая фонтан брызг, засмеялся счастливо. — Кайф, пацаны! — Ещё бы пожрать, — вздохнул Ванька, гладя себя по животу. — Третий день засохшие сухари грызём. — Да ладно, не душни, — улыбнулся ему Фаллен, тоже как загипнотизированный шагая к береговой линии. — И так охуенно. — Сейчас ещё охуеннее будет, — вдруг пообещал Кощей, смотря вверх. — Смотрите, на пальмах растут какие-то плоды. Славка послушно задрал голову, присвистнул в восторге. — Кокосы! — заорал, лыбясь, как угашенный. — Бля, а вон там ещё персики! — Фортануло, — с облегчением заключил Ванька — судя по всему, его всю дорогу мучила не столько жара и жажда, сколько голод, но он, естественно, молчал. Как и всегда. Подбежал к пальме, азартно потёр руки, примериваясь, как половчее на неё вскарабкаться, не ободрав конечности. — Ты что, в макаки заделался? — тормознул его Кощей, и тот обернулся. — Я в кого угодно заделаюсь, лишь бы добыть жратвы, — бросил, облизывая губы. — Или предлагаешь прыгать под пальмой — авось, дотянемся? — Не надо жертв, — хмыкнул Кощей, — сейчас оно к нам само прилетит. — Он вскинул ладони, щёлкнул пальцами — и Ваньку буквально обсыпало кокосовым дождём. Он потёр шею, чудом успев увернуться от «снарядов». — Предупредить нельзя было? — пробурчал беззлобно. — Только с персиками так не делай, не хочу весь во фруктовой жиже ходить. — Вода рядом — помоешься, — невозмутимо отбрил Кощей, но глаза его смеялись. Насобирав плодов, парни забурились в озеро, поедая добытый паёк прямо в воде и блаженствуя. Фрукты оказались спелыми, сладкий липкий сок буквально брызгал на лицо, и за считанные минуты они угваздались по уши, как малолетки в саду. В чём-то Ванька оказался прав насчёт «фруктовой жижи». Фаллен усмехнулся, подплывая к нему сзади. — Я бы эту жижу с тебя со всего слизал, — шепнул в ухо, и тот вздрогнул от неожиданности, едва не уйдя под воду с головой. Выпрямился, глядя строго перед собой. Фаллен легонько провёл пальцами по широкой спине, мысленно отмечая, какая она закаменевшая. Тут бы массаж не повредил, но он не спец. Зато есть другой способ расслабиться, и уж в нём он точно профи. — Да-да, — продолжил Фаллен провокацию. — Даже сам бы тебя намазал — везде, полностью, а потом языком... — Ванечка, — тихо прошипел Ванька, не оборачиваясь, — ты что творишь? — А что, не понятно? — поинтересовался тот, опустил руки и помацал чужую упругую задницу под водой. — По-моему, я прям в лоб намекаю. — Ты... — Я хочу трахаться, — подтвердил Фаллен. — Тебя, блядь, хочу. — Я... — Ты тоже хочешь, — безапелляционно перебил Фаллен и переместил ладонь Ваньке на член — пока не полностью вставший, но уже ощутимо напряжённый, прижал его к чужому животу ладонью, чувствуя, как ствол окончательно твердеет. Ванька дёрнулся — и обмяк, расслабляя плечи, всхлипнул, выдыхая еле слышный низкий стон. — Прямо здесь? — выдавил хрипло и непроизвольно толкнулся пахом ему в ладонь. — Среди бела дня, при них? — Он мотнул головой вправо — там, у водопада, забыв, что они взрослые серьёзные мужики, и вопя во всю глотку, брызгались друг на друга Славка с Кощеем. Их интимных объятий они пока не замечали (или старательно делали вид). Фаллен хмыкнул. — Ваня-Ваня-Ваня, — протянул укоризненно и стиснул его член сильнее, — ты извращенец. Тот положил свою руку поверх его, заставляя остановиться. — Не я лапаю своего парня под прозрачной водой на глазах у друзей, — возразил таким сексуальным шёпотом, что Фаллена прострелило возбуждением. — Так кто здесь извращенец? — Я, — рассеянно согласился Фаллен, начиная терять нить разговора. Да, он примитивный гондон, но ебаться хотелось дрожи, он вообще удивлялся, как Ванька ещё способен выдавать такие длинные фразы. — Вань, — сдавленно сообщил Фаллен, — я сейчас тебе вставлю прям здесь. Извини. — Стоп. — Тот молниеносно вырвался из хватки, обернулся, смотря в упор мутными глазами. Увидел его перекошенное от возбуждения лицо и явно сразу осознал — Фаллен не шутит. Он знал его слишком хорошо, понимал: если Фаллен завёлся, его не остановят ни стыд, ни страх, ни совесть, ни, блядь, бронетранспортёр с ротой солдат. Поэтому отстранился на безопасное расстояние, вскинул руки. — Ванечка! Вань, не надо, — произнёс убедительно. — Валим по-быстрому в ближайшие кусты, давай? Скроемся из поля зрения, и... делай со мной что захочешь. — Он крупно вздрогнул, прикрыв на секунду глаза, жадно облизнул губы. — Фаллен? Немного очнувшись, тот переступил с ноги на ногу, медленно кивая. — Прямо со стояками свалим? — уточнил сипло. — Пацаны сразу догадаются. — Ты только что был готов при них ебаться, — глухо напомнил Ванька. — Память отшибло? — Бля, у меня щас не только память, но и мозги отшибёт, — предупредил тот. — Я на грани, Вань. Пошли, быстро! — и первым стартанул на берег, на ходу как сквозь душное марево обозревая пространство с одной целью: найти укромный уголок, чтобы друзья не запалили. — За те валуны, — шепнул Ванька, указывая пальцем левее, — там деревья погуще. — Класс, — одобрил Фаллен, на чистом автомате подхватывая с песка замызганные шмотки: от колкого возбуждения его трясло, но на периферии сознания слабо трепыхались остатки здравого смысла, например, что трахаться на песке очень плохая идея, а значит, нужно подстелить под жопы хотя бы одежду. Едва скрывшись за пальмами, Фаллен остановился, разворачиваясь так резко, что несущийся следом Ванька впиздюрился в него на полном ходу, и оба, не удержавшись, полетели на землю. — Психический, — ругнулся Ванька — не зло, а почти с восхищением, — еле успев подставить локти, чтобы не придавить весом. Завозился, притираясь голым телом к телу, томно выдохнул. — Угробить нас решил? — Прости-и, — простонал Фаллен и ловко развернулся, седлая его бёдра. Наклонился, ловя поплывший взгляд, и впился Ваньке в рот поцелуем, на корню пресекая дальнейшую болтовню. Ванька с готовностью ответил, низко замычал, пристраивая Фаллену на ягодицы большие ладони, крепко стиснул. Фаллен чуть не поддался, приподнялся, позволяя юрким пальцам шарить везде, сладко поджался, чувствуя настойчивое проникновение, но в последний момент дёрнулся, поднял Ванькины руки над головой, с силой прижал к земле. — Не рыпайся. Ухмыльнувшись совершенно по-блядски, тот послушно замер, не сопротивляясь и прожигая Фаллена глазищами. Вскинул бёдра, упираясь ему в живот членом, провёл языком по губам — не картинно, не играя или пытаясь провоцировать, он не умел во все эти секс-ужимки (в отличие от Фаллена, который часто любил подразнить), но такая искренность сильнее заводила. — Растягивай, Ванечка, — попросил, опуская ресницы. Прозвучало настолько хрипло и пошло, что возбуждение внутри обожгло. Фаллен снова опустился на Ваньку, сползая ниже. — Смазки нет, — прошептал ему в губы. — Потерпишь? — Угм, — отозвался тот, потянулся, неосознанно ловя его дыхание, — только осторожно. Сам знаешь... — Знаю, — перебил Фаллен, жмурясь на секунду, чтобы сосредоточиться. Ванька снизу в последний раз был... он даже не помнил, когда. Давно. У него поди по новой целка наросла, а травмировать его, ещё и в пути, хрен знает как далеко от дома, не хотелось. В голову пришла бредовая идея. — Может, реально... — он запнулся, краснея, — это... ну, персики использовать, — пробормотал глухо. Ванька распахнул глаза. — Чтобы у меня там всё слиплось? — Он усмехнулся, медленно качнул головой. — Хватит загоняться, креативщик хренов, давай по слюне, как обычно. Не бойся. Я постараюсь расслаб-биться, — и судорожно выдохнул, когда Фаллен вобрал в рот его член. — Бля-а... Слушая мучительные, почти жалобные стоны сверху, Фаллен усердно взялся за дело. Ванька прав, креатив с фруктовой смазкой не в тему, значит, нужно по проверенной схеме — зацеловать, заласкать, занежить, чтобы тот себя не вспомнил, раскрылся полностью, тогда и больно не будет. Тем более Фаллен сам обещал вылизать. Вот здесь бы персиковая мякоть пригодилась, почти как фудплей, но Фаллена от Ваньки — раскованного, стонущего, нетерпеливого — и без усилителей вкуса настолько плющило, что в глазах двоилось. Он шлёпнул его по щиколотке, заставляя согнуть ноги в коленях, раздвинул их, спускаясь языком ниже — по каменному стволу, яйцам, тонкому шовчику над ними, и наконец ткнулся губами во вход, ввинтился языком внутрь, слыша, как Ванька буквально захлёбывается воздухом, поддаваясь ему, раскидывая ноги шире, приподнимая таз и упираясь локтями в землю. — Глубже, блядь! — Он судорожно всхлипнул. — П-пожалуйста. — Счас, — тихо отозвался Фаллен, облизнул палец и втиснул внутрь до упора. Ванька заёрзал, как рыба на крючке, зашипел сквозь зубы. — Д-давай... второй. — Не командуй, — осадил его Фаллен. — Тебе и от одного больно. Тот мотнул головой, стискивая пальцы в кулаки и сбивая дыхание. — Не. — Я вижу твоё «не». Ванька поднял мутный взгляд, вцепился Фаллену в плечи и привлёк к себе. — Мне не больно, — произнёс убедительно и потупился, — то есть, почти. По хую, честно! Я тебя очень хочу, Ванечка. Не жалей меня, я не рассыплюсь. Просто давно не было, отвык. Давай сразу два, прямо сейчас. В лёгкой боли тоже есть кайф, — и блаженно улыбнулся. — Нашёлся мазохист, — пробурчал Фаллен, но напряжение и страх навредить отпустили. Тем более собственный член ныл и настойчиво требовал внимания. И пацаны где-то недалеко бродили, ещё наткнутся на них, будет эпический зашквар, поэтому нужно ускоряться. Придётся чуток пожестить. Мысленно попросив у Ваньки прощения, Фаллен снова облизнул пальцы и аккуратно, но без церемоний ввёл внутрь оба, прокрутил, раздвинул ножницами, вызывая страдальческий стон, но не остановился, приник поцелуем, отвлекая от неприятных ощущений, и вогнал третий палец. — М-м, — Ванька впился ногтями ему в бока, но отодвинуться не пытался, а через пару минут уже подмахивал, довольно сопя, обхватил длинными ногами, прижимаясь вплотную. Фаллен вытащил пальцы, чувствуя, как жарко пульсируют мышцы, приставил головку, надавил, медленно входя до конца, и вскинул голову, переводя дух. — Бля, Ваня, — прохрипел задушенно, выражая в двух словах все нахлынувшие эмоции, не просто удовольствие, гораздо глубже, в крови, под кожей, в каждой клетке тела, мозга, на запредельном уровне чувств. Тот понял — вскинул глаза, смотря в упор, вздрогнул, безмолвно прося о большем. По виску сползла капля пота. Фаллен бездумно вытер её тыльной стороной ладони и задвигался — резко и сильно, часто, так и сохраняя зрительный контакт. Ванька кряхтел и вздыхал, подаваясь навстречу толчкам, вскрикнул, выгибаясь дугой. Лицо исказило гримасой. — Сука... — выдохнул негромко, застыл на секунду — и кончил, жмурясь и закусив губу. Фаллена так переебало его видом, что он догнался следом, вошёл в последний раз, выплёскиваясь внутрь и зная, что его за это уебут, но ничего не мог поделать. Всё потом, позже, а сейчас — чистый концентрированный улёт, которого очень давно не было. * * * Едва отдышавшись, они отлипли друг от друга. Ванька сел на расстеленной футболке, поморщился, кидая убийственный взгляд. — Прости! — заранее подсуетился Фаллен и примирительно вскинул руки. — Знаю, я мудак. Просто не сумел сдержаться, мозги вырубило. — Было бы что вырубать, — фыркнул тот, смягчаясь. — Все твои мозги в хуй стекли. — Ага, а через него к тебе в жопу, — подыграл Фаллен. — Знаешь выражение про «мозги в жопе»? Оказывается, вот оно как наглядно. Уставившись на него, как на придурка, Ванька хрюкнул и закатился хохотом. У Фаллена отлегло от сердца — если Ванька ржёт, пиздячки пока отменяются. Нет, он признавал косяк, сам до жути не любил сперму в заднице, поэтому обычно они юзали презики, чтобы не вынимать каждый раз в ответственный момент, обламывая половину кайфа, но сейчас выхода не было. Откуда у них резинки возьмутся? Даже Ванькин рюкзак не всесилен. — Как думаешь, нас слышали? — задумчиво спросил Ванька, вынимая из кармана набитую трубку — сиги давно закончились, и теперь они с горем пополам смолили табак, который этот запасливый бурундук всё же додумался запихнуть дома в рюкзак. Опыт, хули. В прошлый раз по Лукоморью неделями шарахались, перебиваясь самокрутками, вот теперь и подстраховался. Фаллен тут же потянул к нему загребущие руки — курить хотелось зверски. — Наверное, — ответил на вопрос флегматично. — Мы пиздец шумели, до самого Багдада слышно. — Какого, нахуй, Багдада, — засмеялся Ванька, вкусно затягиваясь дымом и передавая трубку Фаллену. — Откуда здесь ему взяться. — Да я так, — отмахнулся тот. — Такое ощущение, что мы из славянских сказок попали сначала в греческие, а потом скакнули в арабские. А у меня восточные сказки всегда ассоциируются с Багдадом. — Ясно, — хмыкнул Ванька и покачал головой. — Бля, неудобно теперь пацанам в лицо смотреть. — Забей, — легкомысленно отозвался Фаллен. — Чё я, Славку не знаю? Он своего не упустит, да и Кощей тот ещё крендель. Увидели, что мы смылись, и тоже ебаться побежали. Теперь сами сидят и гадают: а слышали ли что-нибудь мы. — А мы слышали? — Я хуй знает, — пожал плечами Фаллен. — Вроде нет. И, словно по заказу, в этот момент до них донёсся отдалённый то ли стон, то ли вскрик. О происхождении его догадаться было несложно. Ошалело переглянувшись, парни беззвучно заржали. — Охренеть, — всхлипнул Ванька сквозь смех. — Ты экстрасенс, Ванечка? — Элементарная логика, дядь, — скромно отрёкся Фаллен от сверхспособностей. — Сам прикинь, у нас то драки, то квесты на выживание, пустыня ебучая много дней, а тут бац — и оазис, вроде как передышка. Любой нормальный чел воспользуется ситуацией. Если не полный идиот. — Ну, да, — признал Ванька задумчиво. Аккуратно загасил трубку, поднялся на ноги, почесываясь, скептически оглядел заляпанный засохшей спермой живот. — Сука, купаться хочу. У них ведь хватило ума не делать это прям у озера? — уточнил вкрадчиво. — Без сомнений, — бросил Фаллен, тоже вставая. — Они же не дебилы, тоже, наверное, в кустики сбежали, как мы. Но я на всякий случай по сторонам особо оглядываться не буду. Чего пацанов смущать. — Угу, — кивнул Ванька, протянул ему ладонь. — Тогда идём? — Кто последний, тот придурок, — гаркнул вдруг тот и помчался к озеру, ощущая себя как раз тем самым придурком. Но ему было по фигу. В последнее время они совсем забыли, как веселиться, так что пусть он придурок из школьной песочницы. Зато счастливый. * * * — Приближаемся, — сообщил Кощей, перекрикивая свист ветра в ушах. Пейзаж вокруг существенно изменился, надоедливые тропики с иссушающей жарой наконец остались позади, в воздухе повеяло блаженной прохладой, и даже накрапывающий мелкий дождик воспринимался как дар небесный. Хорошо, что Шамаханское царство находилось в умеренных широтах, а то и так за эти недели загорели, как черти. Вдруг их в родном Лукоморье никто не узнает? Примут за басурманов, и доказывай потом. Хотя, скорее, за арапов. — Какой у нас план? — поинтересовался Ваня Евстигнеев. — Как всегда — на абордаж, а там по обстоятельствам? — Нет, — парировал Кощей. — С этой сучкой так не прокатит, больно хитра. Стражи у неё, насколько помню, в замке не слишком много, но она может следить за всеми в волшебном зеркале. Если засечёт чужаков — будет защищаться при помощи магии. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас заполучил очередное мерзкое проклятие. — Как же мы её тогда? — Славка хищно прищурился, у него к этой одиозной дамочке имелись свои счёты. — У меня ещё нет конкретного плана, — туманно ответил Кощей, — сами понимаете, не до того было. Нам нужно попасть во дворец, вывести из игры стражу, но я смогу применить магию, это будет менее хлопотно. Вам лучше прикрывать меня, чтобы никто случайный не помешал процессу, иначе выйдет неразбериха. С кристаллом шутки плохи, малейшая ошибка — и вот ты уже сам овощефрукт без мозгов. — Хуя се, опасно, — присвистнул Фаллен. Кощей глянул на него. — А ты думал, детская игрушка? Нешто бы стали её прятать за семью морями, за десятью долами. Это могущественный артефакт, их на свете всего-то несколько штук. В дурных руках — страшное оружие. — Бля, не дай бог кто узнает, что оно теперь у нас есть. — Ваня цокнул языком. — Попрут захватчики со всех государств, чтобы отнять и завладеть. — Мы его так упрячем, ни одна зараза не найдёт, — подмигнул Славка. — Есть местечки. — Через минуту наше воздушное судно совершит посадку в дрянной колдобине у дороги, — с насмешкой прогудносил Фаллен, таращась на приближающуюся землю, — благодарим, что воспользовались нашими авиалиниями. Наш девиз: у природы нет плохой погоды! Поэтому терпите её при полёте и не вякайте. Ответить никто не успел: коврик скользнул мимо колючего кустарника и мягко завис в воздухе, колыхаясь краями. — Молодец, бро, — с искренним обожанием похвалил его Фаллен и потрепал по бахроме. — Тихо, — призвал всех к порядку Кощей и сосредоточенно уставился на небольшой замок неподалёку — изящный, с круглыми куполами и башенками, но всё равно странно нелюдимый и мрачный. Без препятствий они подошли к воротам, прислушались, но кругом царила мёртвая тишина. Ваня нахмурился. Странно. Должны же здесь суетиться какие-то служанки, дворня, те же стражники хотя бы? Не могла эта выдра в таком домище одна управляться. Он попытался заглянуть в щель на воротах, но доски были так плотно пригнаны друг к другу, что ему не удалось. В этот момент изнутри послышались сдавленные выкрики. Отпрянув от неожиданности, Ваня едва не грохнулся на Кощея, стоявшего позади, но тот вовремя подхватил его. — Осторожнее! — Слышали? — шёпотом спросил Славка, придвигаясь ближе. — Кто-то плачет или хнычет, или... — Сейчас узнаем, — решительно бросил Кощей, вытащил кристалл из рюкзака, подхватил поудобнее. — Вы все — за мою спину, — приказал властно, игнорируя возмущённое пыхтение. — Раскомандовался, — проворчал не способный молчать Фаллен, но подчинился, шагнул назад, настороженно наблюдая за обстановкой. Ломать ворота не пришлось, как и колдовать над замком — едва Кощей коснулся ручки, тяжёлые створки с противным скрипом разъехались в стороны, являя взору пустынный двор, запущенный и неухоженный. Давно не стриженные садовые деревца кривились стволами в разные стороны, несколько декоративных фонтанчиков извергали мутную зеленоватую воду, мощённые камнем дорожки, когда-то, наверное, чистые и красивые, сейчас были занесены мусором и сушёными листьями. Поодаль, со стороны замка, по-прежнему кто-то громко причитал и скулил. — Не понял, — пробормотал Фаллен, шагая рядом с Ваней, — что за фигня? Я думал, царица живёт в роскоши, а здесь заброшенный постсоветский санаторий из крипипасты. — Подозрительно, — согласился Ваня. Вчетвером они на цыпочках прокрались по аллее с загаженными птицами скамейками, направляясь к источнику звуков, и замерли, выйдя во внутренний двор замка. И оторопели, обозревая тощего замызганного старика, сидящего у внушительной серой колонны, построенной невпопад прямо посреди двора. Какой больной архитектор сотворил это чудо дизайнерской мысли? Не успел Ваня додумать, как Кощей взвился, решительно выступая вперёд. — Картаус! — рявкнул гневно, явно позабыв, что они вроде как стараются не отсвечивать. — Ты здесь какого хрена?! — А? — застигнутый врасплох, тот подпрыгнул, озираясь по сторонам. — Кто это? Кто здесь? — Ты не узнал меня, разлюбезный братец? — язвительно процедил Кощей. — Короткая же у тебя память! — Ко... Кощей? — растерянно протянул тот и неуверенно зашарил руками вокруг себя. — Это ты? Где... где ты? — Он чё, слепой? — недоуменно бросил Славка, с интересом разглядывая колдуна, о котором много слышал. По лицу невозможно было понять, но Славка как будто и не злился на Картауса, хотя прекрасно знал, как тот подставил Кощея, пока тот искал способ вывести Славку из пыльцовой комы. — Эй, мы же тут, перед тобой. — Где... Кто здесь ещё... — продолжал бормотать тот, втягивая голову в плечи. Брезгливо морщась, Кощей молчал, наблюдая за ним. Ваню осенило догадкой. — Походу, он реально не видит, — озвучил он свою мысль. — Потерял зрение или заколдован. — Так и есть, — подал наконец голос Кощей и скривился. — Получил за свои пакости, крысёныш. Где Шамаха? Отвечай, не то голову с плеч! — Я не знаю! — заблажил Картаус, беспомощно ёжась. Жидкая рыжая борода, грязная и свалявшаяся, мазнула по колонне, в которую тот вцепился, как в единственную опору. — Старая карга прокляла меня и пропала, ни слуху ни духу. Счёт дням потерял, сижу, жду, когда расколдует, хрычовка паршивая! Кощей по-прежнему безмолвствовал, закипая от бешенства и явно борясь с собой, чтобы не наброситься на кузена и взаправду не свернуть ему шею, и тут вмешался Фаллен. Вряд ли ему стало жалко этого неудачника, такой подлой двуличной скотины ещё поискать, просто у Фаллена всё на лице было написано: он сгорал от любопытства. — Дядь, слышь, ты не менжуйся, — выкрикнул он. — Поведай нам свою драму, а мы поможем, — и демонстративно скрестил пальцы на руках. — Возможно. Ваня скептически хмыкнул на такую наивность: не, серьёзно, станет Картаус рассказывать кому ни попадя о своих проблемах? Бред. Однако тот вдруг раскрыл хлебальник и затараторил, экспрессивно жестикулируя. Видимо, совсем отчаялся, если реально поверил в помощь от врага. Либо настолько наглый, что искренне считал, что ничего плохого не сделал, подумаешь, обманул и кинул, ерунда. Схавает Кощей и не подавится. — Гостил я здесь, — начал Картаус. — Шамаха давно звала, а я что, я и приехал. Только с древней ведьмой ужиться не так-то просто, разругались мы в пух и прах, она осерчала и давай в меня заклинаниями бросаться. Не успел я увернуться, напустила грымза слепоту! Испугался я, запаниковал, слышу — басурманка снова ворожбу творит! Я, конечно, тоже не лыком шит, не простолюдин какой, чарами владею, — он горделиво приосанился, даже в своём бедственном положении не забывая прихвастнуть. «Какой кринж», — подумал Ваня, непроизвольно морщась. Картаус продолжал: — Обернул её чары против неё! Правда, все силы на это израсходовал, думал, сейчас мерзавка оправится, тут и каюк мне, но она куда-то пропала, оставила, поди, умирать незрячим, гадина! Я даже толком не ведаю, где нахожусь, брёл наугад, наткнулся на колонну, здесь теперь и сижу. Кощей, — обратился он, бестолково оглядываясь в попытках угадать его местоположение, — ты же брат мне, ты обязан помочь. Расколдуй меня обратно! — Чего?! — того аж перекосило. — Ты в своём уме, старый дуралей? Даже если бы мог, не стал тебе помогать за всю твою натуру подлую! Мало ты людям зла принёс? От тебя ничего хорошего не жди, только ножа в спину, предатель. — Расколдуй! — настаивал тот. — Я уж много дней здесь маюсь, вдруг Шамаха так и не явится? Не бросай родную кровь! Кощей вдруг успокоился, смерил его бесстрастным взглядом. — Растолкуй-ка мне... родная кровь, — он скривился, едко выделяя тоном обращение, — зачем тебя Шамаха в гости позвала? Картаус мелко засуетился, отворачивая голову, заулыбался фальшиво. — Просто так, — заверил быстро. — Скучно ей стало, да и мне одиноко бобылём жить. — Врёшь! — Кощей налился кровью, сжимая кулаки. — Мне давно донесли, что вы с этой ведьмой заговор плетёте! Провести меня вздумал, таракан рыжий? Ещё хватает нахальства просить о помощи! Понимая, что разоблачён, Картаус глухо взвыл, но сдаваться не собирался. — Это в прошлом, Кощей, — заблажил он. — Я не хотел поддаваться ей, думал, разведаю обстановку и тебе доложу. Клянусь! За такую откровенную ложь уже всем стало не смешно, а по-настоящему противно. Кощей гадливо передёрнул плечами. — Хана тебе, — отрезал он, — и поделом. Сейчас ещё подельницу твою отыщем, я ей устрою, мымре. И за былые дела, и за нынешние — за всё разом прилетит. Где она, отвечай, не то... — Не знаю! — взвизгнул тот и злобно сощурился, поняв, что ему ничего не светит. — Самому нужна! Раскидала заклятья, стервь, и исчезла! Кто на... — Странно, — неожиданно произнёс Славка, обращаясь к друзьям и игнорируя на пронзительные вопли, — прокляла и исчезла. В разгар ссоры. Чёт не сходится. Я с ней мало успел пообщаться, только на балу, пока она меня не вырубила, но осознал, какая она мстительная и желчная сука. Не могла она просто слинять, обязательно бы добила этого утырка. — Верно, — согласился Кощей, потирая подбородок. — Что там Картаус про их потасовку плёл? — Ну, типа, она его ослепила, потом чё-то ещё колданула, а он отбил, — припомнил Фаллен. — Что именно колданула? — наседал Кощей. — Я ебу, что ли? — огрызнулся тот. — У этого спрашивай, — и кивнул на Картауса. Кощей покосился на кузена, который тряс головой, бормотал под нос, требуя помощи, или бросался идиотскими угрозами. — Не скажет. Скорее всего, правда не знает. Никчёмный дурак, только и может в обнимку с колонной сидеть. — Колонна, — рассеянно повторил Ваня, вытянул шею, приглядываясь повнимательнее. Вот что ему с самого начала казалось неправильным, царапало зрение. Эта нелепая колонна! Он обернулся к парням. — Слушайте! Вам не кажется, что колонна слегка припизднуто построена? Я всё думал, что здесь не так, а теперь догадался. Конечно, я в архитектуре не спец, но ни один зодчий, даже крайний долбоёб, не будет сооружать трёхметровый столб посередине царского двора, в этом нет смысла. Крыши тут нет, подпирать нечего, с эстетикой тоже всё сложно. На кой здесь эта дурында? — Хрен знает, — отмахнулся Фаллен, — может, Шамаха за неё пряталась, чтобы в неё заклятия не попали. Сама её по-быстрому колданула, а убрать не успела. — Сама, — повторил Кощей и глубоко задумался. Прямо почти видно было, как под черепом с бешеной скоростью завертелись шестерёнки. Он перевёл острый взгляд с Картауса на колонну и обратно и вдруг хлопнул в ладони. — Сама, ну, конечно! Она сама! — Что — сама, Мирош? — осторожно поинтересовался Славка, глядя с тревогой: явно опасался, не съехал ли его ненаглядный с катушек. Тот потёр переносицу пальцем, собираясь с мыслями. — Эту колонну действительно наколдовала сама царица, — поведал менторским тоном. — Картаусу бы силёнок не хватило, он весьма посредственный маг. Но он отразил заклятье, и... — Кощей замолчал, покосился на жадно прислушивающегося к диалогу кузена. — Что? — поторопил Фаллен. — Не томи, заебал. — И оно обратилось против неё, — не реагируя на подколку, невозмутимо закончил тот. — В смысле... — обалдело присвистнул Славка, — ты хочешь сказать, эта крыса хотела превратить Картауса в столб? — И теперь сама столб, — подвёл итог Фаллен. — Никуда она не исчезла. — Ей уже никто не поможет, — бросил Кощей тихо. — Заклятия такого уровня может снять только тот, кто наложил, а она не может. Будет вечно колонной. — А как же я?! — с новой силой завопил Картаус. — Царица сама себя перемудрила, я ни при чём! — Скажи ещё, белый и пушистый, — съязвил Кощей и резко развернулся. — Идёмте отсюда. Эти недоумки достаточно наказаны. — Пиздец, — возмущённо выдохнул Фаллен, кое-как пробираясь по узкой дорожке к воротам. — Мы с Минотавром сражались, он нас чуть не грохнул. Гидре зубы заговаривали, у греческих сортиров всю ночь ошивались, чтобы Ясона от пьянства вылечить! В море с уёбищными птицами чуть не сдохли, столько времени на жаре в пустыне яйца парили! Мы скатерть-самобранку, блядь, проебали! Добыли сраный кристалл. И всё ради того, чтобы узнать, что он на хуй не нужен? То есть, могли бы изначально по домам на диванчиках валяться? Широко улыбнувшись, Ваня обнял своего кипящего негодованием любимого. — Ты считаешь, зря? — спросил с показным сочувствием. — Прям совсем? — Ну, не прям совсем, — сбавил тот обороты. — Просто у меня шок, ща пройдёт. — То есть, ни о чём не жалеешь? — с хитрой ухмылкой уточнил Ваня. Фаллен метнул в него недовольный взгляд. — Лично я точно не жалею, — сообщил Кощей. — Много стран заморских повидали, много нового узнали, нашли отличных и верных друзей. Ещё и два опасных врага повержены. При этом, обошлось малой кровью, кристалл не израсходован. Могущественный артефакт — и теперь полностью наш. — Зачем он нам? — недоуменно спросил Славка, выходя из негостеприимного двора бывшей резиденции Шамаханской царицы. — В хозяйстве пригодится, — авторитетным тоном заявил Кощей, и все прыснули, наконец-то осознавая, что всё окончательно позади. Теперь только домой.