Открытый финал

      Сие́ста — послеобеденный отдых.                                        *   *   *       Неделя до поездки в Санкт-Петербург прошла просто ужасно. Аль-Хайтам не мог смотреть на Кавеха в агентстве; его вечно так и подмывало подойти к нему, поговорить, извиниться и обещать что угодно, чтобы его простили. Но он понимал, что все будет только зря. Кавех если не накричит снова, то прогонит от себя, и тогда никаких шансов на примирение не будет тем более. Хайтам налогал — он сам виноват в этом, а значит, сейчас не будет трогать друга. Он понял это только по-плохому. Вновь нарушать границы Аль-Хайтам не станет. Не станет делать больно Кавеху снова. А там… вдруг подвернется подходящая ситуация в той же поездке. Вдруг… Наверное, еще не все потеряно, да? Он сделает все, чтобы исправиться.       …— Неужели, кого я вижу! — заголосила Фурина и кинулась на Хайтама, когда тот зашел к ней в купе. — Такой кислый, я уж думала, совсем не придешь! — и кинула ему к самому входу банку энергетика.       — Ахуеть, дура, а если бы меня зашибла? — Хайтам сразу открыл крышку и отскочил в сторону — газированный напиток полился вниз и чуть не запачкал его новые джинсы. Еще несколько девочек, сидевших на верхних полках, прыснули. — Конченая, ты его по всему купе швыряла, что ли?!       — Еблан, не она, а я, — выкрикнул Скарамучча с нижней полки. Под взбешенным взглядом Хайтама он лишь хищно оскалился.       — А ты здесь что делаешь? Нет, Рина, я сейчас съебусь, — юноша метнул непонимающий взгляд на подругу.       — Что такое, Хаи, струсил? Ну и пиздуй, меньше народа — больше кислорода. — Скарамучча подвинулся к девушке и резко притянул ее за подбородок, чмокая в губы.       У Хайтама сразу челюсть до пола отвисла.       — Скара, отвали! Ой… — подруга неловко улыбнулась и состроила глазки шокированному другу.       —… Вы ебанулись?       — Хаи, не злись, пожалуйста-пожалуйста!! Я забыла тебе рассказать просто! Мы с моим зайчиком уже почти две недели встречаемся, — промурлыкала подруга и по-хозяйски растрепала волосы своего новоиспеченного парня.       Аль-Хайтам до сих пор стоял в ступоре. Его самодостаточная, артистичная подруга выбрала встречаться с… этим? Да он же просто бабник. Она его не заслуживает! Скар попользуется ей и бросит, когда ему скучно станет. От злости ногти впились в ладонь, и подросток наморщил нос.       — Ты… с ним? Да он же просто бабник! — и медленно подошел к Скаре, с угрозой поднимая бровь. — Изменишь Рине — я тебе в ебало дам, понял? Ты не со шлюхой какой-то повёлся.       — Хаи! — Фурина выставила вперед руку, а Скарамучча брезгливо поморщился. — Я ему сама жопу надеру в этом случае. Да, Скарик?       —… Да, малыш, — нехотя буркнул парень и кинул презрительный взгляд на Хайтама. — Понял? Это тебе давно не давали, раз злой такой?       — Я…       — Скарик, ты, может, и угадал, — перебила его Фурина, кокетливо подмигивая, — но так пиздеть про него я тебе тоже не дам. Хаи, вы с ним в Питере еще увидитесь!       — С «ним»?! Ты берега попутала?       — Да я просекла уже все! — подруга аж воодушевилась от того, как удался ее подъеб. — Бранятся милые — только тешатся. Не ссы, говорю!       — Ага, так ты и своей еще изменяешь с нашей «звёздочкой агентства»! Так и знал, что вы педики! — Скарамучча прямо обрадовался и вскочил с места.       — Нет! Ой, Рина, вы вообще ебитесь, как хотите. Все, меня это не волнует, — рявкнул Хайтам и безразлично отпил энергетик. — Прекратили меня позорить. Кадзу, не верь ей, — он повернулся к еще одной модели в их компании и кивнул.       …Дорога в Санкт-Петербург обернулась крайне болезненной для агентов юных моделей, потому что шумели они в поезде нещадно. Проводница и окружающие их пассажиры жаловались раз сто, но разве это могло угомонить пыл буйных подростков? Управой был только директор, что оказался умнее и полетел на самолете, скинув все на коллег. В общем, неудивительно, что на следующий день муштра моделей на съемках усилилась раз в сто из-за ужасного настроения стаффа. Но Аль-Хайтама это не расстроило. Точнее, что сейчас его могло расстроить больше, чем Кавех?.. Именно что ничего. И он жил одной лишь надеждой на применение.                                       *   *   *       Чувство вины поглотило Кавеха так, как он и предполагал. Этот внутренний конфликт вышел за пределы его разума и вылился на друга, что не был виноват. А сейчас… Светловолосому было страшно представить, что думает Хайтам. Хотелось подойти, объяснить ситуацию и извиниться, но парень был уверен, что опять не справится с собой и случайно сделает только хуже. Он не был готов, поэтому пошел по классическому сценарию — избегание проблемы и закрытие в себе.       Спасибо Аяксу, что после выписки устроил Кавеху ряд фотосессий, и ему было не до внутренних переживаний. Директор следил за каждым его движением и строго поправлял в случае единичных ошибок. Все агентство готовилось к поездке, и чем выше статус модели — тем больше ответственности на нее возложено. Новые портфолио обещали выйти безупречными, судя по упорству генерального директора и собранности стаффа. Сами модели же вели себя тише воды, ниже травы. Даже подростки спорили меньше, по крайней мере на подготовке. Впрочем, этого Кавех не знал наверняка.       Чтобы лишний раз не пересекаться с Аль-Хайтамом, он попросил проводить свои съемки подальше от аудиторий, где фотографировали друга и остальных. Аякс с удовольствием выполнил его просьбу, подметив, что его «творение» наконец-то образумилось окончательно. Он еще больше отгородил Кавеха от социума, словно затворив наглухо створки его дворца, что наконец-то начали приоткрываться… Однако, как мы уже поняли, сам «принц» был не против. Кавех убеждал себя, что надо подождать, пока он будет уверен в своих мыслях и окончательно подавит чувства. По крайней мере, все те чувства, что он еще может подавить…       Чтобы ни говорил Аль-Хайтам про директора, Кавех не видел смысла в его словах. Даже в Питер он полетел бизнес-классом, чтобы было очень удобно. В салоне самолёта светловолосый очень боялся духоты, но в комфорт-классе было приятно: не жарко, но и не слишком холодно. Аякс позаботился о том, чтобы сберечь его до места назначения перед новым ударом… Кавех как никто другой знал, как климат Санкт-Петербурга опасен для него. Но был ли выбор? В том-то и дело, что нет. Ни за что на свете парень не хотел вновь вызвать разочарование в свою сторону. И этот взгляд, мол: «По большому счету, я от тебя ничего другого и не ждал». Нет, портфолио выйдет как минимум идеальным. Иначе он себе этого не простит. Ни в этот период жизни, когда он уже совершил множество ошибок… Пускай работу это не коснётся.       …Съемки проходили в Петергофе. Золотые фонтаны отражали блеск солнца, и его лучи заставляли фигуру Кавеха сиять. Стараясь не обращать внимания на удушающе-влажный воздух, он, как ни в чем не бывало, уверенно улыбался в камеру. Одежда развивалась в порывах ветра, а операторы не переставали снимать. Даже директор смотрел на светловолосого довольным взглядом. Концепт, что подобрал Аякс, оказался верным. Кавех начинал свой путь с милого образа, но, добившись популярности, нужно было сменить имидж. Никто не думал, что скромному зашуганному пареньку подойдет личность «короля подиума», однако именно такой концепт взорвал все заголовки модных журналов. И теперь все понимали, что это начало новой эры для ведущего вижуала. Кавех тоже понимал и убивал кучу часов, чтобы отточить свою безупречную модельную личность. Если уж обманывать камеры, то так, чтобы ни один человек на свете не знал правды.       Уже в отеле Кавех с ног валился, но был собой доволен. В кои-то веки получилось хорошо — даже собственный организм не подвел, позволяя спокойно сдерживать сердечный ритм, чтобы избежать частых пауз из-за ужасной влажности и холода. Правда, пришлось выпить кучу лекарств, чтобы прийти в себя… Но сути это не меняло. Фотосессию он пережил и прекрасно с ней справился. Дальше — дело за малым: в Москву уже завтра утром. А до этого времени лучше не покидать отель, чтобы не травмировать легкие еще больше.       Но неужели… Он так и не поговорит с Аль-Хайтамом о той ситуации? Разве сейчас не самый подходящий момент? Его разум чист от посторонних мыслей — нужно подойти и извиниться. Просто подойти и… сказать, что это чёртово имя не стоило такой ссоры. Светловолосый уже достаточно измотал себя чувством вины. Надо это искупить действиями.       — …Кавех, можем поговорить?.. — Парень вздрогнул, когда его неожиданно взяли за плечо. После ужина он стоял в коридоре и ждал визажиста. Надо было обсудить с ним кое-что, но вместо стаффа перед ним стоял Аль-Хайтам. — Прости меня, я тогда…       — Стой, — мягко оборвал его Кавех и осторожно снял руку друга со своего плеча. — Я только рад об этом поговорить, но не здесь. Давай найдём место потише? — Он нервно обернулся по сторонам. Если Аякс узнает, что Хайтам проник даже в тайну его имени, подростку точно достанется по полной. Директор всегда говорил ему скрывать своё происхождение, а это имя… давало прямую наводку. Потому, чтобы обезопасить друга, Кавех решил не рисковать обсуждением подобного в общем коридоре.       — А, ладно! — Аль-Хайтам, увидев, что парень не злится, заметно оживился. — Идём во двор отеля? Там красиво, фонарики всякие… И людей мало.       Кавех, чуть подумав, кивнул. Лишние пять-семь минут на питерском воздухе роли не сыграют, но на всякий случай он всё равно натянул на лицо белую тканевую маску.       А Хайтам не соврал — на улице правда было красиво… И на удивление не очень холодно. В свитшоте не замёрзнешь. Облокотившись спиной о фонарный столб, Кавех машинально расправил белесые прядки волос, что запутались в вороте кофты, и чуть откинул голову. Их взгляды с Аль-Хайтамом встретились, и парень заметил в глазах друга лёгкое восхищение — словно новичок смотрел на профессионала и гадал, когда сам станет таким же. Самовлюблённый образ уже настолько приелся в личность Кавеха, что даже сейчас он выглядел принцем из сказки — таким же прекрасным и недосягаемым… Но, заметив это, он быстро заменил чуть высокомерный взгляд на мягкий, лишённый излишнего и никому не нужного пафоса. Теперь перед Хайтамом вновь стоял обычный парень, что нервно скрестил пальцы рук, собираясь с мыслями.       — …Ты не виноват, — вздохнув, наконец произнёс светловолосый. — Даже не смей себя винить… Я совершил ошибку и поддался эмоциям, позволил себе сказать ужасные вещи… Это неправда, Хайтам. — Кавех прикусил губу и уставился в землю. — Я ценю тебя и не считаю приставучим, нарушающим мои границы идиотом… Ты иногда перегибаешь, но не так, чтобы из-за этого устраивать подобное.       Парень ещё раз глубоко вздохнул, собираясь произнести самое сложное. Надо рассказать что-то поближе к правде. Он заслуживает знать это — после такой ошибки со стороны Кавеха. Вижуал не может молчать. Точнее, может, но не имеет права.       — Понимаешь… Моё имя связано для меня не с лучшими воспоминаниями. Оно как триггер — заставляет меня заново представлять все те ужасные вещи, которые с ним связаны… Поэтому я не выдержал. Не выдержал так неожиданно услышать его из твоих уст. — Кавех по привычке быстро склонил голову в знак извинения. В тот момент он даже не понял, что снова сделал то, что было принято в его — такой триггерной сейчас семье. — Прости меня, пожалуйста. Больше этого не повторится. Я буду держать себя в руках, обещаю, и не причиню тебе боль. Если могу ещё что-то сделать для тебя — скажи.       Он просто не мог сказать всю правду. Что триггером послужило не само имя, а чувство тепла, так плотно связанного в голове Кавеха с тем человеком, которого любил и которым дорожил больше всех. Не мог до конца признать даже себе, что Аль-Хайтам уже стал для него кем-то родным… Ведь только такое объяснение было этому странному чувству.       Светловолосый сказал всё достаточно хорошо, но всё же понимал, что ему больно… От того, что даже сейчас он врет.       Хайтаму же с каждой секундой диалога становилось всё легче и легче. Нагнетающее чувство вины, гложащее душу всё то время, пока они не могли поговорить, постепенно куда-то улетучивалось, занимая это место непривычным умиротворением. Искренним счастьем. Счастьем за то, что он всё-таки не допустил роковой ошибки, о которой думал двадцать четыре часа в сутки. Счастьем за то, что... Минджэ всё ещё хочет с ним общаться. Что всё, на самом деле, исправимо. Он не эгоист. Его усилий, его стараний относиться к Кавеху бережно всё-таки оказалось... достаточно? Юноша слушал блондина с лёгкой, но тревожной улыбкой. Факт того, что его вины в этом нет ни капельки, донельзя радовал, но и его друг, наверное, винит себя не меньше, чем он сам... Слушая его речь и рассматривая грустные глаза, опущенные в пол, больше всего хотелось притянуть его к себе и заключить в успокаивающие объятия. Убедить в том, что всё снова хорошо... И себя тоже.       — Кавех, я... — Хайтам запнулся, когда парень поднял на него внимательный взгляд, — я так рад, что всё хорошо, ты бы знал. Я уже думал... что сам тебя до этого состояния довёл и ты просто устал меня терпеть. Но всё равно извини. Не отнекивайся, мне так легче будет. — Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я тоже ценю тебя, очень сильно. Понимаешь, если тебе что-то не понравится, говори. Не бойся и не терпи меня. Я понимаю, что у меня острый язык, характер, ну... не сахар, и я могу легко сделать тебе больно. Я это ненавижу, и... — он осекся и вдруг понял, что сказал больше, чем нужно. Поднял взгляд — Кавех ведь не будет его жалеть...? Кажется, нет. Вовремя остановился. — В общем... — Хайтам неловко почесал затылок, — если тебе будут неприятны мои действия или высказывания, говори, ладно? Я постараюсь исправиться. Я не хочу делать тебе больно.       — Хорошо, Хайтам. Я скажу тебе об этом. Только не вини себя... Не вини и свой характер. Не в этой ситуации.       — Ладно, — улыбка на губах стала чуть смелее, — ты тоже не вини себя. Если тебя стриггерило, я могу понять. Что касается твоего имени... Если тебе неприятно, я могу забыть об этом и не называть тебя так. Но... мне хотелось бы обратного. Если ты разрешишь. — Да, Аль-Хайтаму ещё как хотелось. Так хотелось чувствовать, что для Кавеха он особенный.       ...Кавех выслушал его, внимая каждому слову. В глазах напротив разлилось ненавязчивое беспокойство, которое можно было прочесть, только если вглядеться в самую глубину цветной радужки...       — Э-э... Послушай, — теперь замешкался уже светловолосый. Его взгляд нервно бегал в разные стороны, а сам он прикусил губу, было видно, что сомневался.       — Я тебя не заставляю...!       — ...Я понимаю, Хайтам, подожди, — он дёрнул головой, и юноша замолчал, — дело в том, что... Я не знаю, какого мне будет слышать своё имя из твоих уст, но... ты можешь попробовать. Но только наедине, об этом не должен никто знать. И если мне будет неприятно, ты сразу прекратишь.       В зелёных глазах загорелись искорки счастья:       — Правда можно?       — Правда.       — Тогда... Иди сюда, Минджэ. — Хайтам наклонил голову и расставил руки для объятий. От его внимания не ускользнуло, как брови его собеседника в удивлении приподнялись, а сам он смотрел сейчас лишь на него. Только на Аль-Хайтама, несмотря на почти зашедшее солнце и начинающие красиво цвести деревья вокруг. Друг еле заметно склонился в сторону тёплых объятий, и Хайтам сам мягко притянул парня к себе. От чувства, как тот сам прижался к нему и положил голову на плечо, по телу прошёл лёгкий трепет — в животе что-то приятно защекотало, и Аль-Хайтам прикрыл глаза. Он был счастлив... Так счастлив, что действительно особенный для него. Для своего ценного Минджэ. Хайтам невольно зарылся носом в пшеничные волосы, вдыхая лёгкий запах мятного шампуня. Как же он по нему соскучился...       — Всё будет хорошо... — еле слышно прошептал на ухо.       — Ага, — и блондин ласково уткнулся носом ему в плечо.                                       *   *   *       После примирения с Кавехом жить стало снова гораздо легче. Аль-Хайтам вернулся в свой номер самый довольный, и теперь единственным минусом в этой поездке было наличие Скарамуччи. Юноша в целом искренне злится на начальство, планирующее поездку и не выбравшее нормальных соседей для моделей — ведь о конкуренции Скары с Хайтамом знали, похоже, все... Но, видимо, нет. Либо же им просто наплевать на то, загрызут ли мальчики друг друга в просторном номере или нет. Когда называли распределение, подростки взбунтовались вдвоем:       — Я не буду с ним в одном номере! — прозвучали хором оба голоса. Однако уже порядком уставшие агенты их быстро осадили.       Пришлось нехотя смириться и просто разойтись по разным углам. Но по приезде у них все равно собиралась тусовка в этой комнате, и, благо, с организацией помогала еще и Фурина, которая металась туда-сюда. Если бы не она, страшно представить, что было бы. Но никакой тусовки и подавно.       — Ладно, хоть из чего-то нормального я смог пронести алкоголь, — Скарамучча довольно улыбнулся и потянулся к бутылке, чтобы открыть виски, но Фурина треснула его по запястью.       — Ай, Рина!       — Наконец-то, Рин, почаще так делай, — прокомментировал ситуацию Хайтам, включающий гирлянды, которые подружка сама сюда притащила. Ленты на стенах красиво засверкали темно-синим, заменяя основной свет. Так было гораздо атмосфернее.       — Стыда у тебя нет, еще почти никто не пришел, и тебе уже лишь бы побухать! Жди, — наморщила носик девушка и унесла бутылку на другой стол.       Вскоре собралось уже достаточно народа — восемь человек, это, конечно, не огромная тусовка, но потянет. Сидеть в сильно огромной компании Аль-Хайтаму тоже не хотелось, было бы некомфортно. А здесь — все свои. Когда подростки уже успели откупорить злосчастное вино и друг другу налить, то стали играть невесть во что, лишь бы скоротать время. То ли в бутылочку, то ли в какую-то рядовую игру на выпивание... Не суть была важна, а то, что произошло потом. Расслабленную атмосферу прервал тихий стук в дверь, еле различимый через громкую музыку.       — Вы что, кого-то еще ждете? — Кандакия устремила взгляд на Хайтама, а тот, в свою очередь, быстро переглянулся с Фуриной и Скарамуччей. Ответ был очевидным.       Что ж, увидеть Кавеха, открывая дверь, Хайтам действительно ожидал в последнюю очередь. Аль-Хайтам неловко закрыл от парня всполошенных подростков спиной.       — Привет? Что-то случилось?       — Привет, Хайтам. Послушай... Пустишь меня к вам? Меня попросила присмотреть за вами Е Лань, чтобы вы тут ерунды не натворили. Она рассказала мне, что в поезде было...       — А, так ты к нам? — Юноша сразу улыбнулся и впустил модель внутрь. — Заходи. Я думал, ты уже никогда не придешь, Господи... Эй! — крикнул Фурине. — Да вы как с писаной торбой с этой бутылкой, уберите под кровать и все...       — Хайтам, мне без разницы, что вы будете делать, правда, только не шумите сильно, — Кавех шагнул внутрь и осмотрелся. — Я просто посижу тут, а потом уйду.       — Хочешь поиграть с нами...?       — Нет, не хочу. Вон, там спит кто-то, рядом посижу, — и указал на задремавшего в углу Кадзуху.       — Оке-ей. Но если вдруг захочешь или нужно будет что-то, только позови меня. Да, у нас гости! — тут уже на парочку обернулись все подростки. И сразу же вытянулись как по струнке.       — Эй, Хаи, выводи его отсюда нахер, он сейчас начальству за нас напиздит, — Скар бросил презрительный взгляд на блондина, который уже уселся на кресло-мешок неподалеку.       — Я на тебя сейчас напизжу... — юноша пощелкал пальцами и кивнул на дверь. — Раз что-то не устраивает, вали, а Кавех останется здесь. Он не станет ни на кого доносить.       ...После прихода Кавеха подростки стали действительно чуть спокойнее. На колонке не играл этот осточертелый Нкей во всю громкость, и песни были заменены на неоспоримую классику — Пошлую Молли, которую слушать было гораздо приятнее. К алкоголю больше никто не притрагивался, старались сильно не кричать и не скандалить, пусть через время и свыклись с присутствием ведущей модели. Подростки ожидали, что он будет к ним лезть и читать нравоучения, однако, когда этого не случилось, были приятно удивлены. Пара девочек даже подходила к Кавеху, чтобы поговорить, однако обе возвращались с неловким: «Какой он немногословный...» Шепотом добавляя: «...и очень красивый, вот бы приходил к нам почаще». Девушки, конечно, говорили все верно, но когда заикались о его красоте вот так... в открытую, в груди что-то неприятно покалывало. И Хайтам сразу переводил тему.       Но часам к двум ночи большая часть компании разошлась — кто-то ушел гулять на свежий воздух, как Фурина со Скарамуччей, кого-то сонного уже пришлось волочить в свой номер... Но самое важное не это, а то, что Кавех с Аль-Хайтамом остались в номере одни. Наконец-то.       — Как тебе тут у нас? — Хайтам пристроился рядом с Кавехом на пуфике.       — Нормально... Обычные подростки, но было интересно. Адекватные ребята, сильно не шумели, — сосредоточенный на чем-то в телефоне, блондин нахмурился.       — Ага. Они тоже рады, что ты оказался адекватным... А то про тебя в агентстве такие слухи ходят, что я бы тоже испугался сначала. Но на самом деле ты лапочка.       — Хайтам... — Кавех поджал губы. — Давай без лапочек.       — Почему? У тебя ведь действительно характер душки.       Кавех хотел еще слово вставить, но подросток нагнулся и зыркнул к нему в телефон.       — Что ты делаешь?       — Да у меня... Интернет не работает, блин. Здесь плохо ловит мобильный... — и поднял телефон, пытаясь понять, где ловит сеть.       — Давай я тебе свой дам? У меня, вроде, все работает. Это у айфонов опять сбои. — Аль-Хайтам достал свой телефон и доверчиво отдал его, полностью разблокированный, другу в руки. — Держи, заходи куда хочется. Ха-ха, только не в телеграм, у меня там такие смертельные файлы... Ладно, шучу. Открывай что угодно.       — Мне только поисковик нужен будет, — и Кавех зашел в гугл, вбивая в поисковик «аэрофлот билеты». — Хм, на какое время бы завтра взять...       — Ты завтра уже улетаешь?       — Да. По-хорошему утром или днем. О, билеты есть... Хайтам, отодвинься.       — Почему? — тот вопросительно поднял бровь.       — Я по документам сейчас брать буду, не хочу, чтобы ты видел мой паспорт, — Кавех полез в галерею, чтобы найти фотографию.       — Твои имя с фамилией я знаю, Минджэ, — юноша хитренько прищурился. — Это из-за фотки в паспорте? Уверен, ты там о-очень милый.       — Ужасный! Нет, отодвинься и не смотри. На два метра. — Блондин поднял взгляд, показывая, что следит за Хайтамом. Тот, вздохнув, нехотя отодвинулся, и только тогда, когда друг начал вбивать в телефон данные.       — Ты, вообще-то, с моего телефона это делаешь... — На полминуты юноша замолчал, пока Кавех был сосредоточен на билетах. Бесшумно подкравшись, он заглянул ему через плечо — действительно, там была фотография паспорта. И Кавех там был очень милый! Маленький такой еще, с более короткими, растрепанными волосами, без макияжа и в очках. Его не портил даже болезненный вид и синяки под глазами. — ...Почему ты говорил, что ужасный? Вообще-то реально миленько. Тебе, кстати, очень идут очки. Почему ты их не носишь?       — Аль-Хайтам, ты чего подкрался?! — Кавех резко дернулся от неожиданности и перевернул экран вниз. — Говорю же, кошмарно меня сфоткали, а очки не ношу, потому что это неудобно. Контактные линзы в сто раз лучше. Отодвинься обратно.       — Нет, я тоже не могу позволить тебе комплексовать из-за обычной фотографии! — Хайтам быстрым движением выхватил телефон из чужой руки и аккуратно развернул, тыкая в экран пальцем. — Сейчас буду тебе доказывать, что ты здесь красивый. Смотри, вот тут у тебя прядочка красиво лежит...       — Ты с ума сошел? Отдай мой телефон, не копайся в нем! — Кавех сразу потянул к смартфону руку, но не тут-то было — юноша убрал его за спину.       — Минджэ, я тебе только лучшего хочу, — глядя на надутую мордочку друга, парень прыснул. — Это же просто паспорт!       — Вот именно, что паспорт, отдай! — Светловолосый всем телом навалился на Хайтама, пытаясь дотянуться до заветного телефончика, и шикнул. — Не кричи мое имя на весь номер!       Когда тот оперся рукой на бедро модели, Аль-Хайтам внезапно замер. Он всем телом чувствовал на себе тепло друга, а теперь еще и, несмотря на его раздражение, аккуратное прикосновение. В груди вновь разлилось какое-то тепло, и щеки покрылись легким румянцем. Однако, когда сопротивление отсутствовало, светловолосый так же быстро забрал телефон у растерянного подростка. Приятное удивление было недолгим.       — Все, Хаи, двигайся отсюда, — буркнул тот и вновь уткнулся в оба телефона.       — Минджэ... Ну прости, пожалуйста, — парень быстро стряхнул наваждение и коснулся модели плечом. — Я больше не буду смотреть.       — Ты уже посмотрел все, что только можно... — друг тяжело вздохнул.       — А ты против?       — Ну... — вижуал замялся. — Пока что тебе позволяю, скажем. Блин...       — Что такое?       — Да просто... Всю ночь нехорошо. Голова разболелась.       — Может, температура?       — Нет-нет, — парень помотал головой и тут же скривился от боли. — Не волнуйся за меня, я просто посплю, и пройдет. — Кавех попытался подняться с пуфика, но сил оказалось слишком мало; смирившись с этим, друг еле как разобрался с билетом в телефоне и, положив голову на плечо Хайтама, минуты через три уже отрубился.       Аль-Хайтам, недолго думая, осторожно поднял Кавеха на руки, посадил на кровать и заботливо укрыл его одеялом и приобняв за плечо. Пусть отдыхает, он заслужил.       Самому же спать совсем не хотелось. Пока не пришла подруга и, кхм, сосед по номеру, Аль-Хайтам воткнул наушники в уши и включил себе True Crime. Смотреть в позднюю ночь — самое то... Прошло так около получаса.       — ...Вот! И ты прикинь, она, короче, подходит ко мне в школьном туалете...! — из коридора отеля сразу послышался звонкий знакомый голос, и дверь открылась. На пороге появились Фурина, которая что-то увлеченно тараторила Скарамучче.       — Тш! Будьте потише.       Девушка сразу все просекла и подпрыгнула от умиления, тихонечко захлопав в ладоши, а Скар только скривился.       — Ебаный рот, Хайтам... Я же говорил, пидорас.       — Сам-то поменьше бы пиздел, — он закатил глаза. — Рина... Ты спящего Кавеха никогда в жизни не видела?       — Ну вообще-то да... Вы такие милые! Можно вас сфоткать? Ну пожалуйста! — голос подруги чуть ли не на визг срывался.       — Дура, тише! Ты как маленькая яойщица, честное слово.       — Как ты вообще покорил его сердечко, мм?       — Просто, ну... Сблизились случайно, после того случая, помнишь?       — Вау... Ну Кавех же у нас в агентстве такая ледяная королева. А ты просто слишком обаятельный, гад! — Рина хихикнула, потеребив его за нос. — Фу, чем воняет? Скар!       Аль-Хайтам, почувствовав носом сладковатый запах, разносящийся по всему номеру, тоже обернулся на парня. Кто бы сомневался — у того в руках была электронка, дым от которой он не стеснялся выпускать прямо в закрытом помещении.       — Ты конченый, в номере курить?! — подруга подскочила и попыталась отнять у него вейп.       — Ой, Рина! Я всю прогулку терпел!       — Выходи тогда из номера и кури где хочешь, раз такой умный! — огрызнулся и Хайтам, кидая быстрый взгляд на друга, до сих пор спавшего у него на плече. — Ему от твоего дыма сейчас плохо станет.       — Да вы... Грх, чего доебались? Сейчас подойду и дыхну ему в лицо!       — А я тебе въебу в лицо тогда. Свали со своей электронкой, дышать противно.       Скарамучча драматично громко цокнул и подошел к окну, открыв его нараспашку.       — Пф, раз вы такие неженки, сейчас выветрится все, — и сделал новую затяжку, выпуская дым на улицу.       Больше не обращая внимания на подростков, Аль-Хайтам потрогал лоб Кавеха... Вдруг ему еще хуже стало от того, что Скар тут учудил? Лоб казался просто теплым. Но от того, какой жар исходил от Кавеха, когда он просто лежал рядом с ним, возникали сомнения. Что делать, если у него действительно температура? И, не обращая ни на кого внимания, Хайтам по первому порыву приложил губы ко вспотевшему лбу. Очень горячий. Аккуратным движением он заправил выбившийся блондинистый локон Кавеху за ухо. У него действительно температура... Градусов под 38, наверное. И что делать теперь?       Совсем рядом защелкала камера:       — Ой, какие же вы котики! Хаи, я теперь тебя этими фоточками шантажировать буду! — Фурина с упоением листала галерею и хитренько улыбалась.       — Не понял. Какими еще фоточками? — Хайтам, казалось, только сейчас еще и про присутствие других вспомнил.       — Ну как же, где ты Кавеха в лобик чмокаешь, боже-е! ~ Вообще ничего не смущаешься уже?       — Эй, а ну удали быстро!       — Не-а! — подруга поправила кофточку на плече. — Зай, дует от твоей курилки, закрой окно!                                       *   *   *       После той просьбы Аль-Хайтама в голове пробежали мысли о том, что друг действительно старается выделиться из его привычного окружения. Любыми способами. Так эгоистично подбирается все ближе, пользуясь тем, что Кавех не в силах отказать... Но ему это даже нравится? Скорее просто устраивает. Светловолосый привык к выходкам Хайтама, а то, что он сказал в ссоре, — лишь страх, что дело зайдёт слишком далеко... И вот сейчас он на волоске от того, чтобы позволить первому человеку в своей жизни (не считая родителей) называть себя настоящим именем... Но точно ли это не спровоцирует новый триггер? Какая в этом уверенность?... С другой же стороны, Кавех перед ним в долгу. И за свои слова должен тоже отплатить чем-то дорогим. Парень ненавидел риски, но еще больше он ненавидел чувство вины. Чтобы его ослабить, Кавех был готов пойти на любые жертвы...       — ...Иди сюда, Минджэ.       От этих слов внутри снова все будто перевернулось... Гораздо слабее, чем в прошлый раз, но тем не менее. Эта битва противоречий, тревоги и спокойствия... Тепла и холода... Впрочем, он не хотел думать об этом. Главное, что сейчас вижуал не чувствовал в себе какой-то необъяснимой агрессии и желания всё немедленно прекратить. Он неуверенно шагнул в объятия друга и сразу погрузился в это тепло — как физическое, так и моральное... В моменте стало так хорошо, что хотелось плакать. Наконец-то всё решилось, и Хайтам не держит на него обиды... Наконец-то можно дальше жить спокойно, не подавляя в себе каждый день желание самоуничтожиться от этого гнета. Это чувство облегчения разливалось в груди, забирая всю боль... Наконец-то.       Этот день был полон сюрпризов. Иначе Кавех не мог себе объяснить того, что стоял сейчас перед дверью комнаты Аль-Хайтама. Несколько раз сероволосый звал его потусить с компанией подростков, но он точно понимал, что это не для него. Акклиматизация и фотосессия в не очень хорошем для его физического состоянии месте всё усугубляла, окончательно лишая сил. Парень выпил таблетки, стараясь игнорировать температуру и не зацикливаться на последствиях. Каждая его болезнь проходила по принципу «авось пронесёт». Но почти никогда не «проносило». И сейчас светловолосый с удовольствием остался бы в своём отделённом номере, специально купленном директором для него, подальше от юных моделей, чтобы в случае чего все лекарства были под рукой... Если бы... Если бы не Е Лань, которая подловила его и чуть ли не на коленях умоляла посидеть ночью с подростками. От неё Кавех узнал об их поведении в дороге и понял, что все агенты ужасно устали. Кто он такой, чтобы не оказать ей услугу?       — ...Ты правда посидишь с ними? — В глазах женщины загорелись искры надежды, и она взяла блондина за руки, крепко сжав их. — Господи, Кавех, спасибо! Я всегда знала, что на тебя можно положиться и что ты ответственный человек. — Она облегчённо выдохнула и улыбнулась.       — Не стоит благодарности... Мне не сложно... — Парень замялся от неловкости и такого счастливого вида Е Лань.       — Если будут тебя обижать, скажи, — серьёзно ответила женщина. — Скар уже совсем всех замучил, он невыносим. Давно бы уволили, если бы не его рейтинги продаж... Но я уверена, что в случае чего тебя защитит Хайтам! Вы же вроде близкие друзья, верно?       — Мы... Да, просто приятели... — Кавех осторожно убрал руки из её цепкой хватки. — Если что, я и сам за себя постоять могу. К тому же не думаю, что они плохо будут вести себя в моём присутствии. Я не планирую доносить о каждом чихе и как-то сильно сдерживать их... Просто чтобы всё было в пределах разумного?...       ...Именно с такой позицией он пришёл сюда. Просто надеясь, что конфликтов не будет, светловолосый просто посидит в уголочке, и, наверное, при нём подростки не будут так сильно шуметь? Когда убедится, что всё в порядке, — уйдёт. А то так и в обморок свалиться недолго, да и какие-нибудь осложнения — не дай бог... Впрочем, нужно настроиться на лучшее. Всё будет хорошо. Это обычный коллектив юных моделей, он старше всего на два года. Невелика разница для того, чтобы поладить. И Аль-Хайтам, наверное, ему с этим поможет? Хотя бы не выгонит с порога уж точно. О большем Кавех и не планировал просить. Ему будет отлично посидеть в тени, не вмешиваясь, а напоминая о себе лишь призрачным присутствием...       ...Так и случилось. Хайтам шикнул на Скарамуччу, который хотел взбунтоваться. Кому-кому, а уж этому парню претило любое упоминание Кавеха. Видимо, всё ещё помнил ту запись и провальный для него план светловолосого... Остальные же против не были. Девушки, наоборот, обрадовались и зашушукались, будто парень пришёл к ним на свидание. Кавеху было не привыкать, потому он прошёл и сел на пуфик рядом с единственным разумным членом тусовки, что заснул в самом начале. Терпимо. Музыку они убавили и убрали алкоголь. Просидеть часик-полтора тут вполне можно. Тем более что с присутствием Кавеха остальные стали гораздо тише. И хоть голова и гудела, хотя бы не так сильно. Время пролетело незаметно, и вскоре подростки разошлись по своим компашкам. Кавех хотел было идти к себе, но понял, что сил у него нет, и попросил Хайтама разбудить его, если все снова соберутся здесь. Эх, лучше бы светловолосый всё-таки вернулся в свой номер...       ...В нос, вперемешку с холодным ветром, ударил резкий сладковатый запах. Кавех поднял голову с плеча Аль-Хайтама. Ему даже было не до того, чтобы выяснять, почему он сидел с другом в обнимку. Лёгкие резко пронзила боль. Такая сильная, что хотелось закричать... Неужели вновь приступ? Только не это. Парень закашлялся, согнувшись пополам. Сердце билось, казалось, со скоростью света, пытаясь вернуть системы жизнеобеспечения организма в норму... Но не получалось. Воздух стал тяжелее металла, а кислород и вовсе не поступал в организм. Всё заполонило это ужасное чувство боли, а в глазах потемнело... Сквозь чёрную пелену Кавех почувствовал, как Аль-Хайтам быстро взял его за плечи и что-то яростно крикнул Скару... К невнятному звону голосов присоединилась и Фурина.       — Скар, ты совсем ебнулся? Я же говорил, блять! Конченый!       — Я чё, знал, что ли, сука?! Если ему плохо от одного ветерка, пусть у себя сидит в номере, заперевшись в четырёх стенах! Не мои проблемы!       — Да заткнись, долбоёб! — послышался хлопок, как от пощёчины, и голос Фурины стал в два раза громче. — Оба заткнитесь! Надо понять, что делать, иначе нам тут всем пизда!       — Хайтам... — Кавех постарался сжаться ещё больше. От боли не было выхода. Хотелось умереть здесь и сейчас... Что он упустил? Какие лекарства забыл принять, чтобы предотвратить это?... Или всё это из-за дыма электронки вперемешку с ледяным ветром? В любом случае его организм сейчас и так ослаблен ещё больше. Это воля случая, судьбы, что опять сыграла злую шутку. Помочь тут мог только один человек. — Приведите Аякса...       — Аякса? — Сероволосый на секунду словно выпал из происходящего. — А, да, конечно! Фурина, бегом пиздуй за директором! Скар, да закрой ты это чёртово окно уже!       Минуты ожидания проходили словно часы. Кавех бессильно уткнулся в грудь друга... От нового приступа кашля во рту появился привкус крови... Это плохо. Организму решительно не хватало кислорода. Парень побледнел ещё сильнее и прижал к лицу маску, будто она могла чем-то помочь. Но сейчас ничего не спасало. Каждый судорожный вздох отдавался ужасной болью. Тело его горело заживо. Но даже несмотря на это, светловолосый чувствовал пронизывающий до костей холод... Кровь застыла в венах, питая организм ещё медленнее. Эти муки были адскими и продолжались целую вечность... Такие приступы случались очень редко, и всегда скорая приезжала вовремя. Но сейчас её не было. Боль, пользуясь возможностью, разрасталась в геометрической прогрессии, поражая все лёгкие...       — ...Что тут происходит? — Ледяным тоном отчеканил директор, остановившись взглядом на своей ведущей модели. — Покровский, отошёл от него.       Уже спустя секунду Кавех почувствовал на себе крепкие руки Аякса, что взяли его за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. Даже несмотря на всю панику, вызванную этой ситуацией, рядом с директором блондин почувствовал себя в относительной безопасности. Он знал, что делать. Взгляд Аякса словно просканировал Кавеха с ног до головы. Скрывать было нечего. Парень не должен был приходить сюда, в любом случае отгребёт наказание. Но уж лучше так, чем умереть от боли.       — Ясно. — Наконец произнёс мужчина. — Кто из вас додумался своей тупой башкой покурить?       — Это Скар! — не выдержав, воскликнул Аль-Хайтам. — Я его предупреждал, он не послушал!       — Чушь собачья! — заорал Скар с другого конца комнаты, под шумок пряча электронную сигарету под подушку. Это действие не ускользнуло от внимательных глаз Аякса. — Аль-Хайтам пытается спихнуть вину на меня, он сам предложил мне покурить, чтобы подставить!       — ТЫ ДУМАЕШЬ, СТАЛ БЫ Я РИСКОВАТЬ ЗДОРОВЬЕМ КАВЕХА?!       — Заткнулись оба! — резко прервал их Аякс. Всё ещё держа Кавеха, что едва находился в сознании, он посмотрел в сторону испуганной Фурины, которая, чуть не плача, стояла в углу. — Лунёва, я вижу, ты тут самая адекватная. Жду объяснений от тебя.       — Я... — Фурина бросила испуганный взгляд от Скарамуччи на Кавеха. — Ну... Скар захотел покурить... И открыл окно... А ветер был встречный... И...       — Я понял, достаточно. — Директор закинул руку Кавеха за плечи и поднял его на руки. Светловолосый бессильно опустил голову, словно поломанная игрушка... — Если хоть один из вас на метр подойдёт к нему, будет уволен. Не волнуйтесь, Кавеху тоже достанется — что лезет, куда не просят.       Хайтам хотел было что-то сказать в его защиту, но Аякс продолжил:       — Ты, — он указал на Скара, — ...будешь наказан. Месяц работаешь без зарплаты, иначе можешь попрощаться с агенством. Про остальных обсудим потом.       И, не говоря больше ни слова, он развернулся и вышел из номера.       ...Директор быстро посадил Кавеха в кожаное кресло, стоявшее в номере. Все его движения были уже хорошо изученными и машинальными. Он взял из тумбочки медицинские перчатки и, надев их, разогнул руку светловолосого. Затем, наспех обработав шприц, вонзил иглу прямо Кавеху в вену. Это было совсем не больно по сравнению с приступом, парень даже не шелохнулся. Укол был спасителен — это самое быстрое обезболивающее. Тем временем директор снял с его лица кислородную маску, заменив её на ингалятор. Десять вдохов — это было не из приятных, ведь ингалятор не давал нужное количество кислорода, только лекарство. Но надо было потерпеть, это Кавех знал точно. И хоть боль ещё не до конца ушла, нужно было продолжать процедуры. Аякс взял его за плечи, чтобы тот не инстинктивно вырывался. Впрочем, у парня всё равно не было сил. Последний вздох был мучительным. Мужчина вернул ему маску, и светловолосый наконец-то смог более-менее отдышаться.       — Я очень разочарован в тебе... — Аякс сорвал с рук перчатки. — Я думал, ты выше этих «тусовок» и лучше подумаешь о своём здоровье... Почему я забочусь о тебе больше, чем ты сам? Если бы я не научился тогда оказывать тебе медицинскую помощь, ты бы уже давно погиб.       Мужчина потянулся и убрал волосы с лица Кавеха. От его прикосновений так и веяло холодом... Светловолосый мог сказать в своё оправдание, что его попросила Е Лань, но он не хотел её выдавать. Она и так устала и не заслужила сейчас разбираться в этих проблемах...       — Твой Хайтам не в силах тебя защитить. Только я могу спасти тебя. Во всех смыслах. Ты понимаешь?... Ты должен блистать на витрине, за прочным стеклом, а не вертеться в руках у непослушного ребёнка. Ты слишком хрупок, Кавех. Есть звёзды, которым суждено сиять на подиуме, но в обычной жизни они тухнут. Ты один из них. Тебе нужно беречь себя, потому что любая ошибка — и ты разобьёшься вдребезги...       Аякс склонился над Кавехом и прошептал:       — Ты должен дарить людям радость свыше. Но если падёшь до их уровня — умрёшь. Я знаю твою ценность и оберегаю тебя. Так доверься мне, я защищу тебя от этих варваров, что хотят украсть твой блеск... Не пытайся сблизиться с ними.       Он чуть отстранился и ухмыльнулся. По щеке Кавеха скатилась слеза. Светловолосый сам не знал, были то слёзы боли или они вызваны осознанием того, что он никогда не станет счастливым. Аякс прав. Каждый раз, когда парень пытается влиться в общество, это плохо для него заканчивается... Видимо, он и вправду только коллекционная игрушка, которой можно лишь любоваться, но трогать — ни за что. Когда он пытается влиться в общество, только приносит всем проблемы и губит себя. Вот и сейчас, если бы рядом не было Аякса... он правда мог умереть. На глазах у испуганных подростков. На глазах у Хайтама... И он потерял бы своего близкого друга, для которого мечтал стать особенным. Кавех не понаслышке знал, каково это — терять любимого человека. И он был в шаге от того, чтобы причинить эту боль невинным людям...