Открытый финал

      Эмпа́тия — осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека.                                       *   *   *       — Ну все, пиздец. — Это был не вопрос, а утверждение. Фурина обняла себя дрожащими руками, всё ещё пытаясь успокоиться, она бросала взгляды со своего парня на друга и обратно. Скар с размаху плюхнулся на свою кровать, и хоть его лицо выражало крайнюю злость, он молчал, в свою очередь поглядывая на Аль-Хайтама.       Тот же будто находился в ступоре. Очень хотелось бежать вслед за директором, только бы не оставлять Кавеха сейчас… одного. Аякс способен поддержать его физически, но точно не морально. А другу необходимо и то и другое. В подростке бурлили смешанные чувства — в основном тревога и злость. Хайтам недолго думая понял, что если что-нибудь не сделает, точно взорвётся от этих переживаний. Побежать к Кавеху-то он побежит, но в данный момент это слишком опасно для них обоих: Аякс не пощадит во второй раз, само собой разумеется. За себя парень не переживал, но ведь и Кавеху может достаться, а этого допускать категорически нельзя. Именно поэтому выразить всю полноту своих чувств можно только, свалив их на голову заклятого неприятеля, который, к тому же, чуть не погубил его дорогого друга. Хайтам резко сорвался с места и через два шага оказался нос к носу со Скарамуччей. Тот среагировал быстро и резко поднялся на ноги.       — …Так ты еще и на меня вину свалить хотел, верно? — вкрадчиво начал Хайтам, стиснув в руке футболку синеволосого. — Ненавижу таких идиотов, как ты. Считают себя самыми умными, самоутверждаются, вредя другим. Ты прекрасно знаешь, что я стою горой за своих друзей, потому ты получишь по заслугам…       — Нет, ты стоишь горой только за Кавеха. — Скар усмехнулся, пытаясь подавить нарастающее волнение. Аль-Хайтам в таком состоянии действительно представлял угрозу. — Признай уже себе, что влюбился… Слышать оскорбления от педиков, которые боятся в себе это признать, я не намерен.       Это был удар под дых — слова, которые Аль-Хайтам не был готов принять. Точно не сейчас и точно не со стороны Скара. Как он посмел вообще говорить такие вещи? Этот идиот серьёзно видит здесь любовь? Неудивительно — его мышление слишком узкое. Но тем не менее стриггерить оппонента у Скарамуччи получилось вполне. Задел за живое, гад. Сработала защитная реакция, и через секунду от удара в лицо Скар грохнулся обратно на кровать. Фурина вскрикнула, но крик был похож скорее на всхлип. Аль-Хайтам протёр лоб рукавом и нависающе встал над неприятелем, что всё ещё находился в аффекте от «нокаута». В зелёных глазах отразился целый спектр эмоций, во главе с сильнейшим презрением.       — Не смей. Даже. Говорить. Подобного. — по словам отчеканил Хайтам. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о наших с Кавехом взаимоотношениях. Ты настолько туп, что тебе просто легче считать всех пидорасами, вместо того чтобы разобраться во всей глубине человеческих чувств. Просто посмешище. Советую не позориться своими «остроумными фразочками», иначе отхватишь ещё больше. И кстати… — подросток резко потянулся к подушке и достал электронку. Увидев свою драгоценность в руках врага, Скарамучча вновь вскочил на ноги.       — Еблан, не трожь!       — Ещё чего хочешь. — быстрым движением Аль-Хайтам швырнул её на пол и со всей силы вдавил подошвой обуви. Корпус электронной сигареты треснул.       — Ах ты…! — Скар в ярости бросился на сероволосого. Драка бы возобновилась, если бы не опомнившаяся Фурина, что бросилась на парней и стала оттаскивать их друг от друга.       — Прекратите, вы совсем свихнулись?! — крикнула девушка. — Нас сейчас всех уволят к чертям собачьим! Вам не хватило того, что произошло из-за ваших споров? Вы хотите, чтобы ещё кто-нибудь пострадал?!       Эти слова словно отрезвили сознание. Аль-Хайтам отпрянул от Скара, и тот резко замер в замешательстве. Нет, больше никто не должен пострадать — Фурина говорит абсолютно правильные вещи. Нельзя позволять себе опускаться до уровня придурков, которых он сам так осуждает. К тому же сейчас главное — попытаться помочь Кавеху, Аякс должен был уже его оставить, а не разборки со Скарамуччей устраивать. Какая же идиотская ситуация… настолько идиотская, что бесит до глубины души! Хайтам уже буквально сходит с ума, а всё по вине этого недоразвитого! Фурина, которая теперь стояла между парнями, словно прочитав мысли друга, внимательно посмотрела на него и тихо произнесла:       — Иди к Кавеху. Ты ему сейчас гораздо нужнее.       Аль-Хайтам спустя мгновение раздумий быстро кивнул и уверенно направился к выходу, уже не обращая внимания на колкие фразочки Скарамуччи, сказанные в спину. Из троих ровесников двое были морально взрослее. Фурина искренне понимала чувства Хайтама и, несмотря на то что считалась девушкой Скара, всё равно встала на сторону друга, рискнув своими отношениями. Аль-Хайтаму же стоило лишь услышать упоминание Кавеха, чтобы образумиться. Сейчас ему необходимо поддержать блондина, но как он себе это представляет, если будет выглядеть не лучше взбалмошного Скарамуччи?                                       *   *   *       Аль-Хайтам быстро шёл по коридорам отеля, стараясь не издать ни одного лишнего звука. Он знал, где примерно находится номер Кавеха, и осторожность явно не мешала — категорически нельзя было попасться на глаза директору. Перед последним коридором Хайтам притаился за поворотом, выжидая знака, что путь чист. Ждал не зря: дверь скрипнула, и из комнаты вышел Аякс. Подросток резко спрятался в небольшой выемке в стене, чтобы его не заметили. Когда директор проходил мимо, он задержал дыхание, молясь всем всевышним силам, чтобы его не заметили. Молитвы были услышаны — через несколько секунд мужчина уже скрылся за вторым поворотом. Хайтам судорожно вздохнул и пулей бросился к заветной двери. Он чуть ли не выломал ручку, врываясь в номер друга.       Сердце сжалось от картины, открывшейся перед глазами: Кавех сидел, поджав ноги и обняв себя руками. Его состояние предательски выдавали подрагивающие плечи и мертвенно-бледная кожа. Услышав звук открывающейся двери, блондин поднял взгляд, и в его глазах отразился нескрываемый страх, когда он увидел вошедшего.       — Хайтам, тебе нельзя сюда...! — Он не успел договорить, как оказался в крепких объятиях друга. Аль-Хайтам опустился на колени перед креслом и прижал Кавеха к себе. Кавех с трудом поднялся, облокотившись о спинку, и попытался оттолкнуть Аль-Хайтама. — Уходи, пожалуйста! Если Аякс тебя тут увидит, тебе конец... Я не позволю тебе опять пострадать из-за меня! — Голос уже сорвался на крик.       — Нет, это я не позволю тебе больше пострадать по моей невнимательности! — Хайтам ещё крепче схватил его.       Но Кавех всё ещё сопротивлялся, даже через боль. Ещё несколько минут назад подросток был готов драться со Скарамуччей, а сейчас пришлось бороться с человеком, которому он меньше всех на свете хотел причинить вред... Блондин же не хотел его слышать, и хотя даже каждый вдох казался невыносимо тяжёлым, он продолжал борьбу, лишь бы Аль-Хайтам ушёл и снова оказался в безопасности, а не рядом с ним, рискуя всем в который раз... И так малочисленные силы стали покидать парня, в конечном счёте ноги подкосились, и он грохнулся прямо в объятия подростка. Тот облегчённо вздохнул, вновь прижав Кавеха к себе, и сел с ним в обнимку на кровать, поглаживая его по голове.       — Тише... Я с тобой. — Хайтам уткнулся носом в шёлковые волосы, приятно пахнущие мятным шампунем. — Нас никто не найдёт, не переживай. — Конечно, парень не мог этого гарантировать, но догадывался, как важно сейчас Кавеху услышать подобные слова.       — Ты... Ты совсем не понимаешь! — Вижуал резко поднял взгляд. — Ты видишь, что происходит каждый раз, когда я иду на сближение с кем-либо? Это ударяет не только по мне, но и по окружающим... Я всего-навсего хочу уберечь тебя..! Я хочу уберечь тех, кем дорожу, но не в силах спасти даже самого себя... Просто ужасно. Это убивает меня. — Кавех бессильно опустил голову на плечо Аль-Хайтама, пытаясь восстановиться после истерики, но ком в горле буквально душил его.       Хайтам внимательно выслушал парня и глубоко вздохнул — он сам поражался своему спокойствию. Спасибо Скару — на него ушёл добрый объём лишних эмоций.       — Минджэ, послушай. — Взяв в свою ладонь тонкие пальцы, он переплел их со своими и крепко сжал, словно пытаясь передать другу своё тепло. — Я сам готов к риску — как известно, без него не бывает удовольствия. К тому же я обещал себе сделать твою жизнь как минимум чуть легче... Но у меня это тоже не выходит.. Ты продолжаешь раз за разом отталкивать меня сразу после того, как я начинаю верить, что всё меняется в лучшую сторону. Это... Это ранит похуже твоих истерик, ха-ха... — Аль-Хайтам прижал Кавеха к своей груди ещё сильнее. — Я не знаю, почему ты так сильно не хочешь сближаться с людьми, и лезть в этом не стану... Пока что. Но если ты так не хочешь сделать мне больно, пожалуйста, просто доверься. Тебе сейчас нужна забота и защита гораздо больше, чем мне, даже если ты этого не признаёшь... А мне очень нужно дать тебе её.       — Зачем тебе это...? — сдавленно спросил Кавех.       — Потому что ты мой друг. Ну и по совместительству я борец за справедливость, который помогает тем, кто в этом нуждается. Ты не заслуживаешь то, что испытываешь, и я хочу, чтобы справедливость восторжествовала и в твоей жизни. Я, к огромному сожалению, не в силах избавить тебя от болезней, но... — Парень замолчал, чтобы собраться с мыслями. — Ты ведь... Действительно несколько раз был на пороге чего-то ужасного из-за нашей работы... Я не буду вновь поднимать тему ужасного отношения директора к тебе, но давай на чистоту. Весь план заключается в том, чтобы люди верили твоему совершенному образу. Это и есть главная проблема, ведь да? Если уж... Если уж я не могу убедить ни директора, ни тебя принять себя настоящего, я помогу тебе притворяться. Но притворяться методами, которые не будут губить тебя.       Кавех молчал, переваривая сказанные Аль-Хайтамом слова. И ведь не поспоришь — друг говорит очень убедительно, и кажется, что довериться ему правда было бы лучшим решением для обоих, но... Опыт из прошлого кричал об обратном. Его мать тоже была уверена, что справится с заботами о сыне, но у неё не получилось. Это закончилось ужасно. Не зарекается ли Аль-Хайтам так же, как она...? Даже думать об этом больно, и тревога пронзает от макушки до кончиков пальцев... А если подобные случаи, как сегодня, повторятся, в некоторых ситуациях даже Хайтам не в силах ему помочь... Всё это очень сложно. Как было бы здорово, если бы вижуал жил как раньше, не строя ни с кем близких отношений... Но сейчас... Снова плыть по течению? Это уже входит в привычку и заставляет полностью перестраивать мировоззрение. Кавех до сих пор не мог дать себе ответ: он эгоист, который просто подсознательно жаждет этой заботы и внимания, или же он не хочет ранить Хайтама, поэтому не находит сил оттолкнуть окончательно...       — ...Просто подумай над этим, ладно? — вновь разорвал тишину сероволосый. — И помни, что главная боль для меня — видеть, как ты меня отталкиваешь. Я нуждаюсь в единственной заботе обо мне с твоей стороны — в твоём доверии. — Хайтам ещё раз вздохнул и усмехнулся. — Я говорю прямо как совсем взрослый дяденька-психолог какой-то. Видишь, кого ты из меня делаешь?       — ...Сам виноват. — Кавех осторожно выбрался из его объятий и облокотился на подушку. Рука сама потянулась к груди — лёгкие всё ещё ныли от боли, которая обострилась после нового всплеска эмоций. Это не ускользнуло от внимания друга.       — Тебе больно ещё? Что я могу сделать? Может, научишь меня приёмчикам Аякса, как он вообще тебя откачивал? — сразу же засыпал вопросами Хайтам.       — Не бери в голову... — Кавех перевёл взгляд с потолка на сероволосого. — Точно не пойдёшь к себе?.. — В его голосе послышалась мольба. — Мне уже лучше.       — Лучше? — Аль-Хайтам приложил тыльную сторону ладони ко лбу блондина. — Да ты всё ещё весь горишь! А если приступ повторится? Нет уж, хоть на полу спать буду, но эту ночь я останусь у тебя. Сейчас, ради твоего спокойствия, дверь только закрою на замок. — Не дав Кавеху опомниться, сероволосый вскочил, подошёл к выходу и провернул воткнутый с внутренней стороны ключ несколько раз. — Ну вот, теперь мы точно в безопасности.       — Может, ты заперся, чтобы меня убить? — Кавех скептически поднял брови.       — Скорее задушить своей заботой, да, дорогой? — Хайтам ухмыльнулся и вновь опустился на край кровати.       — Ты совсем сбрендил, меня так называть? Сейчас в любом случае отправлю к себе! — Кавех попытался швырнуть в друга подушку, но от недостатка сил бросок получился слабый, и она не пролетела и метра.       — Мда. — Кратко прокомментировал сероволосый провал вижуала. На лице появилась счастливая улыбка. Кавех не прогнал его, даже если был в шаге от этого, — у Хайтама по крайней мере получилось заставить его прислушаться к своим словам. Чуть ли не впервые за всё их общение, между прочим. А это уже какая-никакая победа.       — Чего ты улыбаешься...? — настороженно спросил блондин, но ответа не дождался, согнувшись в приступе кашля. Аль-Хайтам тут же оказался рядом и приобнял его за плечи. Было не так сильно больно — скорее уже просто не хватало сил даже банально терпеть это состояние. Кавех прикрыл глаза, в надежде, что ко времени, когда он поедет в аэропорт, станет лучше. Пряди волос закрывали лицо и путались в креплениях маски, стоило только чуть наклониться. Было бы здорово взять и просто отстричь половину, но когда ты модель и люди привыкли к одному образу, сделать это не так-то просто. Вздохнув, Кавех стал прядка за прядкой приводить причёску в нормальное состояние.       — Подожди, ты сейчас ещё больше запутаешь. Ляг обратно. — вдруг произнёс Хайтам.       Сил спорить не было, и Кавех молча послушался его совету. Друг наклонился над ним, осторожно перебирая пальцами белые волосы. Его прикосновения были удивительно нежными, и атмосфера в комнате вмиг перетекла в интимную. Парень оказался в ловушке — освободиться не получится, пока друг не завершит, — попытка лишь обречёт его волосы на верную смерть. Но... Зная Хайтама, он вполне может забыться и сделать какую-то глупость, вроде спонтанного и необъяснимого поцелуя. Нет, сами мысли об этом глупые, если вспомнить, что они только друзья, не более. Но тем не менее воздух между этими «просто друзьями» уже начал искрить. От смущения Кавеху пришлось отвести взгляд в сторону. Он не знал, бьётся ли его сердце так громко, или же это сердце подростка. А возможно, пульс обоих просто сошёлся воедино?.. Вижуал уже молился, чтобы друг поскорее его отпустил.       Но Хайтам, воспользовавшись возможностью законно быть так близко к Кавеху, наслаждался этим по полной программе. Он и не видел подвоха — подумаешь, хочется подольше любоваться своим другом, само собой разумеется, раз он такой красивый. Однако и его смущение всё равно выдавал лёгкий румянец на щеках. Аль-Хайтам оправдывал это тем, что просто никогда ни с кем — даже с Нилу — он не лежал в одной кровати так близко, в сумрачном свете настольной лампы... Всё это было как в кино. Когда их взгляды случайно встретились, действительно, прямо как в дешёвых романтических фильмах, в голове промелькнула мысль, желание почувствовать себя ещё ближе с ним... Нет, не поцеловать, конечно, но...       Когда последний локон оказался на свободе, Аль-Хайтам аккуратно убрал его Кавеху за ухо и улыбнулся, любуясь своей работой. Тот медленно выдохнул, радуясь, что этот неловкий момент закончился. Теперь они лежали рядом, повернувшись друг к другу, и с трудом сдерживали смех, пытаясь окончательно не стать по поведению глупенькими детьми. Эта ситуация теперь казалась забавной, нежели интимной. Им было легче превратить всё в шутку, чем признать, что в тот момент они оба снова почувствовали что-то очень странное и доселе незнакомое... Вдруг сероволосый, устав бороться с собой, положил руку на затылок Кавеха и прижал его к себе. Он уже приготовился получить локтем в живот за такое варварство, однако парень, наоборот, прижался к нему в ответ. Сердце замерло.       — ...Ты ведь через секунду не оттолкнёшь меня? И не накричишь, что мы опять слишком близко? — не веря своему счастью, осторожно спросил Хайтам.       — Считай это благодарностью за твою заботу. Больше не позволю меня трогать... — тихо ответил блондин. — И ещё, я... Ладно, забей. — Он резко замолчал, поняв, что чуть не сказал лишнего.       — Нет уж, договаривай!       — ...Просто... Ты в курсе, я не тактильный человек и не позволяю обнимать себя никому, кроме тебя и Навии. Навия просто не может без этого, такая уж она... А ты... Нет смысла врать: во время приступов, когда ты обнимаешь меня, мне становится чуть легче. В какой-то степени, наверное, мне важно знать, что я в этом не один. Либо же это просто минуты моей слабости... — Кавех наконец поднял глаза и снова наткнулся на бесячую счастливую улыбку друга. — Хватит лыбиться уже!       — Теперь я тебя обнимать не перестану, чтобы тебе никогда больше не было больно. Убедил. — усмехнулся Аль-Хайтам.       — Я уже жалею о том, что сказал. Всё, отстань. Говорю же, это просто из благодарности! Я привык возвращать людям долг. — В свою очередь Кавех отпихнул его и приподнялся, чтобы отключить лампу. — Будешь ночью меня трогать — получишь. Лимит тактильности у меня уже исчерпан даже с тобой.                                       *   *   *       Кавех проснулся ровно за минуту до будильника. 5:59 утра — вылет в восемь, но в аэропорт приехать надо было заранее. Аккуратно, чтобы не разбудить Хайтама, парень выбрался из его полуобъятий (он, несмотря на все угрозы, сжимал Кавеха во сне как мягкую игрушку) и осторожно встал. На удивление, сил оказалось достаточно, чтобы нормально существовать, и температура упала до 37, что не могло не радовать. Вещей было немного — одежда для фотосессий хранилась у стилистов, в отличие от лекарств, которые были разбросаны по всему номеру... В любом случае сборы прошли недолгое время. Уже с чемоданом наготове Кавех склонился над Хайтамом и легонько тронул его за плечо, чтобы разбудить. В голове пронеслись вчерашние воспоминания — после сна они казались ещё более абсурдными, будто питерский воздух просто свел их с ума...       — Хаи, просыпайся. Тебе пора идти к себе. — Светловолосый чуть сильнее потряс друга. Тот заворочался и нехотя открыл глаза.       — Ты уже улетаешь...?       — Да. Так что тоже уходи — не дай бог Аякс узнает, что ты ночевал у меня...       — Да не волнуйся, не узнает. — Хайтам, потянувшись, сел и открыл шторы. За окном стоял проливной ливень. Кавех обречённо посмотрел на улицу. Проследив за его взглядом, подросток спросил: — Ты же такси до аэропорта взял?       — Взял, но это не отменяет факта, что я всё равно какую-то часть пути буду топать пешком. — вздохнул блондин.       Поднявшись на ноги, Аль-Хайтам подошёл к нему и набросил на голову парня капюшон толстовки.       — Береги себя, Минджэ. Удачной дороги.       — Ты тоже себя береги. Скоро увидимся. — Кавех слегка улыбнулся и уже отвернулся, чтобы уйти, но Аль-Хайтам остановил его, схватив за запястье. — М?       — Спасибо... — начал парень, неловко опустив глаза. — За эту поездку ты сделал меня счастливее. Теперь я по-настоящему чувствую себя твоим другом. Ты стал гораздо более «живым».       Улыбка на лице Кавеха стала какой-то грустной. Он осторожно высвободился из хватки сероволосого и произнёс:       — До встречи, Хайтам.