Сводные братья

Переезд завершился к полудню. Комнаты наполнились коробками, звуками шагов и новым дыханием — теперь этот особняк стал настоящим домом для всех. Распределение комнат: Третий этаж: Спальня Намджуна и Джина — светлая, просторная, с огромной кроватью в центре, мягкими кремовыми шторами и личной ванной. На стене висит картина из старого фото — они вместе на прогулке, ещё до переезда. Атмосфера — спокойная, как сами хозяева. Второй этаж — "территория детей": Тэхён — у него угловая комната с видом на сад. Интерьер — в стиле бохо: растения, свечи, шелковые подушки и полки с книгами. Воздух напоён его ароматом — морской бриз и лайм. Чимин — рядом с братом, его комната — уютный кокон с мягким освещением, зеркалами и тонким ароматом вишни с мёдом. На подоконнике стоит мини-бар, замаскированный под коробку "для проектов". Юнги — напротив, комната в тёмных тонах, с колонками, виниловым проигрывателем и ноутбуком на массивном столе. От него тянет запахом древесного дыма. Чонгук — рядом с братом, спортивный хаос: груша, гири, постеры на стенах и коллекция фигурок на полках. Его запах — кофе и кедр с карамельной ноткой. Большая столовая в стиле винтажной роскоши. Потрескивают свечи в хрустальных подсвечниках, стол уставлен домашними блюдами: отварной рис, жареная рыба, овощи, кимчи, лапша с морепродуктами. Джин накрывал лично, Намджун помогал сервировать. Омеги — Тэхён и Чимин — сидят по одну сторону стола, нарочито вежливые, с бокалами воды в руках. Выглядят как ангелы: гладкие волосы, светлая одежда, мягкие жесты. Но по глазам видно — шкода где-то рядом.Альфы — Чонгук и Юнги — напротив. Пытаются не пялиться, но взгляд всё равно соскальзывает на омег. Сидят расслабленно, но по-своему напряжённо: Юнги чуть дергает ложкой, Чонгук вертит вилку. Намджун — в центре, сдержанно улыбается, время от времени задаёт общие вопросы: — Как тебе, Юнги, новый район? — и, не дождавшись нормального ответа, переводит взгляд на Чимина и Техена: — А вы, малышы где тут танцевальный зал? Джин — хозяин ситуации. Улыбается, шутит, угощает, подливает, следит, чтобы все поели. У него взгляд — соколиный, особенно на сыновей.Между детьми диалога почти нет. Но атмосфера плотная — как тесто на пельмени.Омеги перекидываются взглядами, временами с трудом сдерживают улыбки.Альфы будто чувствуют, что что-то тут не так. Тишину прерывает Намджун: — Надеюсь, с завтрашнего дня вы все найдёте общий язык. Здесь дом для всех И лишь омеги — как будто знают, что впереди будет жарко. На втором этаже особняка царит напряжённая тишина. Чимин и Тэхён переглядываются, стоя в коридоре. Одеты они просто: худи, спортивные штаны, бейсболки. Ничего вызывающего — всё для отвода глаз. — Погнали, — коротко кивает Чимин, перекидывая через плечо чёрную сумку. Внутри — всё, что нужно для перевоплощения: костюмы, перчатки, маски, шлемы, духи, аксессуары. Тэхён несёт вторую — в ней тяжёлые ботинки и сменная куртка. Шаги неслышны, они крадутся вниз по лестнице, как настоящие агенты под прикрытием. Внизу Намджун сидит в кабинете, с полузакрытыми глазами перелистывая бумаги. Джин уже давно в спальне. — Папа, мы к другу. Проект, ночуем у него, — буднично говорит Тэхён, останавливаясь у двери. Намджун только кивком отвечает: — Будьте умничками. Позвоните, если что. Омеги выходят на крыльцо, где их уже ждёт неприметное такси. Без лишних слов садятся в салон. — К мастерской, как обычно? — спрашивает водитель. — Ага. Только аккуратно, — говорит Чимин и проверяет сумку. Через двадцать минут машина сворачивает с трассы и въезжает в переулок. Впереди — неприметные металлические ворота. Омеги выходят, водитель уезжает. Тэхён нажимает код на панели — двери поднимаются, открывая вид на тёмный гараж. Внутри — два мотоцикла, спрятанных под плотными чехлами. Пространство вокруг уставлено ящиками, в углу — зеркало, старая колонка и даже мини-бар. — Добро пожаловать в штаб Ви и Моти, — усмехается Чимин и бросает сумку на скамейку. Они быстро переодеваются: Тэхён натягивает облегающий чёрный комбинезон с серебристыми вставками, надевает перчатки и шлем с зеркальным стеклом. Его аромат — морской бриз и лайм — заполняет воздух. Чимин — в бордовом костюме с белыми акцентами, под маской — густо подведённые глаза. Его духи — мёд и вишня — добавляют мягкий контраст. Они сбрасывают чехлы с байков. Один — чёрный с синим светом, другой — бордовый с белыми огнями. Мощные, сверкающие, с гравировкой "V" и "M" на баках. — Готов, Ви? — спрашивает Моти, включая музыку. — Всегда, — отвечает Тэхён, оседлав мотоцикл. — Сегодня они запомнят нас надолго. И двигатели взрываются рёвом, разрывая тишину ночи. Байки с ревом вырываются из гаража, и тени Ви и Моти исчезают в темноте — в ночь, полную адреналина и скорости. На другой стороне города, в районе старого индустриального квартала, светится неоновая вывеска над полуподвальным зданием — "K&Y Customs". Это их мастерская. Юнги сидит на низком табурете, закатывает рукава, вытирая руки от масла. Чонгук проверяет систему зажигания на своём байке — чёрном звере с серебряными акцентами и матовой броней. Его байк пахнет бензином, кожей и кофе — как и он сам. — Думаешь, сегодня они будут? — спрашивает Чонгук, подбрасывая ключи. — Ви и Моти? Сто процентов. Эта гонка — одна из главных, — Юнги встаёт, подходит к своему мотоциклу: чёрно-зелёный, с угловатыми линиями и мягкой подсветкой. На сиденье выгравирован "Y". — Удивительно, что их никто не видел без шлемов, — говорит Юнги, надевая куртку. — Думаешь, легенды? — усмехается Чонгук. — А может, какие-нибудь богатенькие детки под прикрытием. Юнги ухмыляется: — Не исключено. Хотя… пахнут они как-то слишком реально. — Ага. Запах был… странно знакомый. Но мне всё равно. Главное — сегодня мы наконец встретимся на трассе. Они выезжают из мастерской, ворота открываются автоматически. Байки рычат, огни вспыхивают. Один — с буквой "J" на баке, другой — "Y". — Сколько ставок на нас? — спрашивает Юнги. — Меньше, чем на Ви и Моти, — отвечает Чонгук с прищуром. — Но после этой ночи всё изменится. Они мчатся в сторону трассы — два альфы, жаждущих победы, острых ощущений… и встречи со своими таинственными соперниками. Толпа шумит, трасса гудит от напряжения. На старте — сверкающие байки, участники готовятся, напряжение висит в воздухе. Чонгук выдыхает и трогает шлем, глядя в сторону двух гонщиков, прибывших последними. Один — в матовом бордовом костюме, второй — в насыщенно-синем, у обоих закрытые шлемы и эмблемы на байках: "V" и "Moti". — Чонгук, это же они, — шепчет Юнги, почти благоговейно. — Ви и Моти. — Я в шоке, — Чонгук не сводит глаз с фигур у байков. — Живьём. Настоящие. Чёрт, у меня руки вспотели. — У этих двоих свои фан-клубы. Говорят, никто не видел их лиц, но стиль вождения… — Юнги усмехается. — Они легенды. — Я вообще пошёл на гонку ради них, — признаёт Чонгук. — Хоть одним глазком. И, чёрт, посмотри на их байки. Это искусство. С другой стороны старта... Ви замирает у руля. Его взгляд сквозь стекло шлема цепляется за двух фигурантов — чёрные куртки, походка, осанка… слишком узнаваемо. — Моти… Моти, ты их видишь? — Уже жалею, что да, — голос Чимина нервный. — Это… это альфы. Наши. Тэхён почти не дышит. — Почему они тут?.. Чёрт… они не должны были знать об этом месте. — Может, просто фанаты?.. — неуверенно выдыхает Чимин. — Но какого чёрта. Именно сегодня. — Не узнают. Мы в костюмах. Мы — Ви и Моти. Они обожают Ви и Моти, а мы… — Их чёртовы сводные братья, — заканчивает за него Чимин. — Идём к старту, пока у меня не началась истерика. Они садятся на байки, делая вид, что всё под контролем. Но руки дрожат. Альфы — на другой стороне — не могут оторвать глаз. — Чувствуешь, как воздух дрожит? — Чонгук выдыхает. — Это они. — Когда-нибудь я узнаю, кто они такие, — говорит Юнги. — И пожму руку. Или… что-то пожму. Ведущий объявляет: — Внимание, гонка начинается через минуту! Участники — на старт! Омеги — в масках, но внутри кипят. Сводные братья — прямо напротив. Но пока что… кумиры и фанаты. Никто не узнаёт правды. Пока. Судья даёт отсчёт. 3… 2… 1… Старт! Десятки байков вырываются вперёд. Рёв моторов, пыль, искры от металла, скользящего по асфальту. Ви и Моти врываются в середину колонны, обгоняя других с безумной лёгкостью. Они не ездят — они скользят, танцуют, будто их байки чувствуют трассу. Моти делает «змейку» между двумя машинами, едва не касаясь колёс. Он отпускает руль на пару секунд, расправляя руки — и резко вжимается обратно, когда появляется крутой поворот. Ви отстает на пару секунд, только чтобы взять опасный вираж боком — его байк уходит под углом в 45°, искры летят из-под глушителя. Альфы не сдаются. Юнги вжимается в руль, глаза сверкают: — Чонгук, это они. Ви и Моти. Настоящие. — Сосредоточься. Мы их не упустим! Они вырываются вперёд, обходя остальных. Теперь гонка — между четырьмя. Два омеги и два альфы. Никто из них пока не знает, кто под шлемом. Поворот смерти. Только три байка пройдут, один обязательно отстанет. Моти неожиданно подпрыгивает на кочке, пролетая над одним из гонщиков. Приземляется чётко перед ним. Ви подрезает другого, вынуждая его сбавить. Теперь в голове — только они. Последний вираж. Финальный рывок. Ви и Моти синхронно встают на подножки, сдвигая центр тяжести — делают зеркальный наклон, поворачивая байки, как хищники в прыжке. Финишная линия. Толпа замирает… И взрывается! Победа! Ви — первый. Моти — второй. Альфы приходят четвёртыми и пятыми. — ДААА! ЕЩЁ РАЗ! ЕЩЁ РАЗ! — орёт толпа. — Боги трека! — шепчут фанаты. — Они не люди… Юнги с трудом слезает с байка, шлем в руке. Он ошарашен. — Ты видел, как Моти обогнал нас в воздухе? — Я думал, у меня инфаркт будет, — отвечает Чонгук. — Они невозможные. А где-то в тени, скрываясь в гараже, Ви снимает шлем. Лицо Тэхёна покрыто потом, губы дрожат от адреналина. — Твою мать… они были там, — выдыхает он. Моти (Чимин) смеётся, срывая перчатки: — И всё равно мы их уделали. Наши родные сводные альфы… Тишина. — Теперь интересно, кто кого первым раскроет… Гром аплодисментов всё ещё не стихал, когда Ви и Моти без слов переглянулись. Они не подошли за призом. Не поднялись на подиум. Как всегда. Организатор гонки только тяжело вздохнул, глядя в их сторону. — Они опять ушли… Эти черти никогда не берут деньги. Только эффект. — Кто они вообще такие? — шептались в толпе. — Никто не знает. Ни имен, ни лиц. Только стиль. Только звук моторов. Ви и Моти ловко развернулись и, не снимая шлемов, тихо, но быстро выкатились с трека, растворяясь в темноте. Сзади осталась толпа, сцена, фанаты. И два альфы, которые рвались их остановить. — Ви! Моти! Подождите! — выдохнул Чонгук, едва успевая выбежать с шлемом в руках. Юнги рванул за ним, но тормознул на повороте. Фары скрылись. Трасса снова стала обычной ночью. Только шум толпы ещё жил эхом в ушах. — Мы опять опоздали, — буркнул Юнги. — Они даже не взяли приз, — удивился Чонгук. — Это уже привычка. Кто-то сказал, что они каждый раз жертвуют деньги приютам и детям. Им просто важно… быть увиденными. Они смотрели в сторону, куда исчезли их кумиры. В глазах — смесь восхищения и досады. Юнги цокнул. — Если бы хоть раз увидеть их лица… — Я бы, наверное, подписал контракт с ними на месте, — мечтательно хмыкнул Чонгук. — Даже если они не гонщики, а супергерои. Они развернулись и пошли обратно в сторону своей мастерской, даже не подозревая, что за этими шлемами скрывались их сводные братья, которых они сегодня презирали за ужином. Гараж встретил их полумраком и запахом масла. Мотоциклы, сверкающие от пыли дороги, встали на свои места — словно звери, вернувшиеся в логово. Тэхён сорвал шлем и растрепал волосы. — Всё. Я на пике. Ещё чуть-чуть, и вырвусь в космос, — проговорил он, смеясь. Чимин выдохнул, опираясь на байк. — Ты видел лица толпы? Ты видел, как Юнги смотрел? — Слишком хорошо видел… — мрачно кивнул Тэхён. — Они не узнали. Слава тебе, мотошлем. Быстро переодевшись в тёмные рубашки, облегающие брюки и тяжёлые ботинки, они уже ничем не напоминали сыновей уважаемого Намджуна. Теперь — это Ви и Моти, лица которых знала только ночь. — Поехали в клуб? — спросил Чимин, надевая цепочку на шею. — Мы сегодня заслужили немного огня. — Мы там как дома, — усмехнулся Тэхён, — никто и не подумает, что мы сыновья академика с мраморной лестницей. Они вышли из гаража, захлопнув ворота на автоматический замок. Такси уже ждало за углом. Город был ещё в разгаре. Огни витрин, музыка из окон, вечерние огоньки. Они втиснулись в салон и растворились в потоке ночи, направляясь туда, где их называли только по псевдонимам, где не было фамилий, статуса и фамильных особняков. Там, где они — легенды. Клуб утопал в неоне и басах. Свет играл на стенах, отражаясь в бокалах и взглядах. Когда Ви и Моти вошли, пространство будто на секунду замерло. Они не искали внимания — оно само к ним липло. Высокие, с грацией хищников, в стильных чёрных нарядах, подчёркивающих фигуры. Их лица — под капюшонами, немного теней, немного света. Никто не знал, кто они. И не смел подойти близко. — Кто они?.. — шептали за спинами. — Слишком хороши, чтобы быть обычными. — Наверное, модели. Или актёры. Или призраки ночи. Ви и Моти молча прошли к бару, заказали по коктейлю, окинули взглядом танцпол. Не с интересом — скорее, как наблюдатели, как будто всё это им знакомо до боли. Некоторые пытались подойти, но один взгляд — и желание рассыпалось в прах. Они были слишком красивые, слишком недосягаемые. Не флиртовали, не улыбались всем подряд. Они просто были. И этого было достаточно, чтобы о них говорили весь вечер. На танцполе они двигались слаженно, плавно, будто танцевали друг с другом уже сто раз. Тела в ритме. Дыхание в такт. Красота, уверенность и тайна — вот что видели окружающие. Но никто не знал, что под этими капюшонами скрываются сыновья Намджуна. Никто не знал, что это Ви и Моти — легенды ночных гонок. И они были довольны этим молчанием. Музыка становилась громче, напитки холоднее, взгляды — смелее. У стойки уже третий человек за вечер пытался разговорить Ви, напустив на себя обаятельную улыбку и наклонившись поближе. — Привет. Не хочешь составить мне компанию в VIP? — голос был бархатный, но в нём сквозило самодовольство. Ви даже не посмотрел. Только лениво отхлебнул коктейль и сказал: — Не сегодня. И не с тобой. Моти, тем временем, отбивался от другого — настойчивого, но явно не в его лиге. — Ты весь вечер один. Может, ты ждёшь меня? — хмыкнул парень, подмигнув. Моти повернулся к нему, как к надоедливой мухи: — Я жду принца. На байке. С мозгами. Ты — ни один из трёх. Парень растерянно откланялся. Они не были грубыми — они были ясными. Их не интересовал флирт ради флирта, их тела не были призами для случайных ночей. — Серьёзно, Моти, — тихо сказал Ви, когда тот вернулся к нему, — я устал от этих взглядов. Никто не видит нас настоящих. Только оболочку. — Они не догадываются, что мы сохранили себя не из страха, а из уважения к себе. — Моти пожал плечами. — Я не отдам это кому попало. Только тем, кто будет рядом… до конца. Они стукнулись бокалами — не весело, а почти торжественно. Тост за принцев. За уважение к себе. За то, что даже в клубе, полном тел и страсти, они были теми, кто выбирает, а не позволяет выбрать. Утро в Сеуле начиналось медленно, но не для Ви и Моти. Они вернулись домой под утренние лучи солнца — с поцарапанными руками, запылёнными рюкзаками и тяжёлым дыханием. Гараж вновь молчаливо принял их байки, как верных боевых коней. Никто не узнал. Никто не догадался. Тихо пробрались в дом, стараясь не разбудить Намджуна. Поднялись на второй этаж — шаг за шагом, сдерживая зевоту. В душ — по очереди. Потом — в любимые оверсайз-футболки. И, конечно, вниз, на кухню. Моти, с растрёпанными волосами, варил кофе, а Ви сонно смотрел, как в тостере прыгают гренки. — Нам бы отпуск после ночи такой, — пробурчал Ви, потирая шею. — Сначала — универ, потом — страдания, — усмехнулся Моти, подмигнув. На завтрак — кофе, тосты с сыром, яйца-болтунья и мандарин. Просто, быстро и сытно. Намджун так и не спустился. Видимо, всё ещё спал. Омеги переглянулись с лёгким облегчением. — Пошли? — спросил Моти, перекидывая сумку через плечо. — Пошли, пока не вырубились прямо на тарелках. Они вышли из особняка, как обычные студенты. Как будто ночь, скорость, байки и клуб были сном. Как будто они не самые известные гонщики Сеула. Как будто их лица не были под масками героев, которых обожают тысячи. На остановке они зевнули одновременно. — И всё это повторится через месяц, — устало сказал Ви. Моти только улыбнулся. И автобус увёз их к университету. К дневной жизни. К миру, где они — просто Техён и Чимин Утро в доме начиналось не с кофе, а с напряжённого молчания. Альфы, как всегда, поднялись рано. Чонгук, в тёмной футболке, вытер мотоциклетное масло со щеки, не замечая этого. Юнги лениво жевал тост, уставившись в чашку кофе. Оба были тихими, в своих мыслях — и об утренней гонке, и о вчерашней ночи. — Пошли в мастерскую, — буркнул Чонгук, поднимая ключи. — Надо проверить движок, он что-то перегревался, — отозвался Юнги, накидывая куртку. На первом этаже — Намджун уже собирался уходить в офис. Он выглядел солидно, как всегда: тёмный костюм, очки, аккуратная папка в руке. — Сегодня поздно не возвращайтесь, — сказал он, глядя строго на альф. — Угу, — отозвался Чонгук, не встречаясь взглядом. — Постараемся, — добавил Юнги чуть мягче. Намджун ушёл первым. Альфы следом — в мастерскую. А на кухне остался только Джин. Он стоял, с чашкой чая в руке, задумчиво глядя в окно. Потом глубоко вздохнул и переоделся — сегодня его ждали в пекарне. Его утро было совсем другим — ароматным, тёплым, обнимающим, как свежеиспечённый хлеб. Пекарня, уютная, с кирпичными стенами и деревянной вывеской “Солнце и Мука”, стояла в тихом квартале. Когда Джин вошёл, за прилавком уже суетился Хосок — в ярком переднике, с мукой на щеке и вечной, солнечной улыбкой. — Джин! Доброе утро! Я уже начал тесто — каша получилась, а не закваска, но я старался! — всплеснул руками Хосок. — У тебя всё всегда получается вкусно, даже если это катастрофа, — засмеялся Джин, снимая пальто. — А ты сегодня такой серьёзный. Всё в порядке? Джин вздохнул и пожал плечами. — Просто... новая жизнь. Новая семья. Привыкаем. — Ну, если что — я тут. Могу испечь утешительный багет. Или три. — Спасибо, Хосок. Хосок подмигнул и снова ушёл на кухню. А Джин надел передник и занялся витриной. На кухне пахло пряностями, чесночным хлебом и жареным тофу. Омеги — Тэхён и Чимин — как настоящие кулинары, метались между плитой и духовкой, в фартуках и с растрёпанными волосами. — Ты вообще умеешь солить? Это не борщ, это рассол! — заорал Тэхён. — А ты вообще видел, как выглядит жареный лук, а не его похороны? — огрызнулся Чимин, прихлопывая крышку. На столе — уже готовая паста, запечённые овощи, салат и пирог из пекарни “Солнце и Мука”. И даже бутылка лимонада, чтобы казаться “семейными”. Когда семья собралась за столом, первым нарушил тишину Чонгук, подозрительно крутя в вилке макароны: — Это... точно не боевое снадобье? — Нет! — вскинулись одновременно Тэхён и Чимин. — Это любовь, — язвительно добавил Юнги, нюхая бокал лимонада. — Или месть. Джин закрыл лицо ладонями, уже жалея, что не остался ночевать в пекарне. Намджун между тем держал серьёзное лицо, но его глаза предательски смеялись. Он взял вилку, поднёс пасту ко рту... и замер. — Ну как? — затаили дыхание все. — Напоминает... походную еду в армии, — наконец выдал он. — Вкусно, но с привкусом экстрима. — Идеально! — гордо сказал Тэхён. — Мы хотели добавить остроты в вашу скучную жизнь. — Я думал острота будет от чили, а не от сковородки, вылетевшей в меня, — буркнул Чонгук, потирая плечо. — Зато теперь ты точно проснулся, братец, — подмигнул Чимин. — Я уснул с открытыми глазами. Все расхохотались. Даже Джин, хоть и пытался сдержаться. А Тэхён с Чимином переглянулись — вечер удался. Дом давно погрузился в ночную тишину. Где-то вдалеке тикали часы, в коридоре тускло мигала лампочка движения, а на кухне тихонько урчал холодильник. Чимин, с лохматой шевелюрой и полузакрытыми глазами, на цыпочках выскользнул из своей комнаты. На нём были крошечные шортики — настолько маленькие, что одна половинка попы всерьёз задумывалась о побеге. А майка... ну, скажем так, она скорее намекала на одежду, чем действительно прикрывала. Он подошёл к раковине, открыл бутылку воды и, закинув голову, начал пить. Именно в этот момент в проёме кухни появился Юнги. Он остановился как вкопанный. Секунда. Другая. И третья. Четвёртая — он понял, что пялится. — …Ты сражаешься за мир вот этим нарядом? — хрипло спросил он, моргая. Чимин почти подавился. — Ч-что?.. Я просто... пить! — Ага. А твои соски просто вышли погулять, — кивнул Юнги, всё ещё не веря в то, что видит. Чимин, заливаясь краской, прикрыл грудь руками, как школьница в аниме. — Не смотри! Я… это… сонный был! — Если это ты во сне, боюсь представить тебя на пляже. Юнги медленно развернулся. — Всё, я ухожу. Я ничего не видел. Никому не скажу. Наверное. Может быть. Ну ладно, скажу Чонгуку. Нет, Джину… или… ААА, БОЖЕ, — прошипел он и исчез в коридоре, закрыв глаза руками. Чимин остался стоять с бутылкой, всё ещё полуголый и с сердцем, прыгающим где-то у ушей. — Убью. Утром. Сковородкой.