Всё за тебя отдам

Ло Вэньчжоу, даже опаздывая на работу, вёл машину столь плавно, что Фэй Ду каждый раз умудрялся задремать, а ведь ему легко давались ранние подъёмы и он не относился к категории людей, которые просят дать доспать ещё пять минуточек. Пускай капитан частенько шутил о том, что его кости невероятно хрупкие, а выносливость оставляет желать лучшего, Фэй Ду не настолько легко уставал, чтобы отключаться посреди дня. Просыпаясь рано, он спокойно работал до самого вечера, что доказывала его работа за бесплатно сверхурочно в бюро общественной безопасности. Молодой человек не забывал и о том, что планировал закончить обучение на криминального психолога и устроиться в бюро официально, поэтому медленно шёл к тому, чтобы начать бегать по утрам и разминаться. Нюанс заключался в том, что каждый вечер, отправляясь домой, они с Ло Вэньчжоу договаривались, что встанут на сорок минут пораньше — ни к чему с самого начала изводить себя пробежкой на длинные дистанции, размяться и аккуратно подготовить свой организм к предстоящим нагрузкам. А потом наступало утро, когда Фэй Ду вставал раньше и пытался растолкать Ло Вэньчжоу, а тот не реагировал ни на него, ни на будильники, ни на возможный конец света. Конечно, Фэй Ду мог просто окатить его ледяной водой из кружки, если бы захотел, но молодому человеку физически становилось больно от мысли о том, чтобы начать бегать по утрам, поэтому он с самым добросовестным видом подавал ситуацию следующим образом: «Я проснулся, но вы ни на что не реагировали, капитан Ло, а мы договаривались вместе начать». И вот так, умело переложив всю лень в их доме на плечи возлюбленного, Фэй Ду без зазрений совести лежал в кровати и предпринимал малую часть усилий для того, чтобы пробудить Ло Вэньчжоу. Фэй Ду про себя думал, что так-то криминальным психологам чужды «полевые» работы, они чаще присутствуют на допросах или помогают составить психологический портрет преступника, оценивают место преступления, но им точно не полагается уметь бегать на длинные дистанции, не задыхаясь, чтобы арестовать преступника. Но вместе с тем молодой человек хорошо знал себя: он не сможет спокойно сидеть в бюро и умирать от скуки, ему захочется непременно присутствовать на месте событий, будь то преследование, выжидание или допрос. Решив, что всё сложится само и в процессе работы организм сам ко всему привыкнет, Фэй Ду не стал сильно беспокоиться о своей физической подготовке. Да и, справедливости ради, после всего, через что он прошёл за последний год, пускай неоднократно угодил в больницу, но точно поднял свой предел выносливости. — Ты уверен, что хочешь этим заниматься? — не унимался Ло Вэньчжоу. — С твоими талантами, ты легко можешь встать выше совета директоров, если захочешь, почему продолжаешь давать им возможность держать компанию? — Потому что это наследие, которое он украл. И она в итоге стала жертвой, — отмахнулся Фэй Ду. — Вы правы, капитан Ло, я бы мог укрепить своё положение, если бы захотел. Но меня вполне устраивает иметь большую часть активов и вести дела отстранённо. С документацией я могу разбираться, не просиживая весь день в офисе, а если понадобится моё присутствие на встрече — будет не сложно подобрать время и место без вреда для работы в бюро. Пускай я и уволил всех, кто был верен Фэй Чэнъюю, и исключил участие компании Фэй в незаконных и проблемных проектах, это не значит, что я собирался всерьёз взяться за его бизнес. Пускай его мать погибла вовсе не потому, что Фэй Чэнъюй прибрал к рукам компанию, само их знакомство было организовано мужчиной в корыстных целях. Все эти отношения были ради должности, он создал себе порядочный образ, влюбил в себя его маму, а после обернул эти искренние чувства против неё самой. Если бы ей было все равно, может, она бы не сломалась даже под всем тем ужасом, на который обрёк её Фэй Чэнъюй. Но он был невероятно дорог для неё, осознание его истинной сущности пришло слишком поздно — когда ни с чувствами, ни со своей жизнью, ни с компанией ничего нельзя было сделать. Управляя ей, Фэй Ду чувствовал себя так, словно кровь тех, кто пострадал от рук Фэй Чэнъюя, испачкала и его руки. Дедушки, матери, всех обманутых невинных людей, погибших, пока он строил козни. Увольнение сотрудников, прекращение ведения незаконных проектов не искупят всего, что Фэй Чэнъюй сделал, и пускай Фэй Ду не был им, он не желал положить жизнь на управление компанией. Впрочем, вероятно, она бы досталась ему так или иначе — будь у матери иной спутник жизни, стоило Фэй Ду родиться, как единственный наследник он бы получил всё, что причиталось матери до смерти. Если бы они не решили родить второго ребёнка, конечно же. Но у неё был Фэй Чэнъюй, и этот человек больше всего хотел воспитать в Фэй Ду достойного наследника компании, который продолжит вести его дела. Фэй Ду предпочёл бы плюнуть на его волю во всех смыслах. Может, кто-то посчитал бы его выбор профессии абсурдным: кто при таком наследстве пойдёт работать в бюро? — но молодого человека не интересовало мнение посторонних. Тем более он, как никто другой, понимал преступников — куда интереснее помогать полиции с расследованиями и составлять психологические портреты, чем разбирать бумажки круглые сутки и флиртовать с секретарём. Да и не то чтобы он сейчас стал хоть с кем-нибудь флиртовать. Фэй Ду кинул взгляд на Ло Вэньчжоу, который искал свободное место на парковке. Уголок губ молодого человека дрогнул. — Я думал, ты бросишь учёбу, когда всё закончится, — честно признался возлюбленный. — Разве ты не привык к удобствам? — Я даже стал питаться иначе и, по-моему, ни разу не стремился сбежать из твоей квартиры, а ты всё ещё думаешь, что условия, в которых привыкли жить богатые, могут привлекать меня? — усмехнулся Фэй Ду. — Неважно, устроюсь я в бюро или нет, у меня просто появится дополнительный заработок. Разве ты не говорил мне перед делом Хэ Чжунъи, что в моём возрасте пора взяться за ум и перестать прожигать жизнь в клубах, с алкоголем и девушками? Теперь я берусь за ум, и ты всё равно недоволен. Ло Вэньчжоу про себя подумал, что со своим финансовым достатком Фэй Ду при устройстве в бюро может написать заявление с громким названием «Можете не перечислять мне ваши копейки», но после вспомнил, что криминальные психологи всё-таки получают немногим больше обычных полицейских. Физический труд совсем не ценится! — Я не недоволен, — фыркнул Ло Вэньчжоу, заглушая двигатель. — Но ты и сам должен понимать, что минувший год — исключение из правил, далеко не всегда в бюро такой ажиотаж — у нас бывают невероятно скучные, по твоим меркам, дела. Ты не сможешь выбирать, за что браться, а за что — нет, когда официально устроишься. Уверен, что не разочаруешься? — На вашу парковку по-прежнему можно только сотрудникам, — Фэй Ду пожал плечами. — И тут всяко лучше, чем подписывать пару часов бумаги, пару часов уделять встречам, а после бесцельно сидеть в офисе… Если вы продолжите меня переубеждать, капитан Ло, у меня закрадутся мысли, что вы желаете от меня услышать, что ваша работа восхитительна и я жажду равняться на вас. Ло Вэньчжоу, обернувшись к нему, лукаво подмигнул. — Что вы, президент Фэй, моя самооценка достаточно хороша, чтобы я и так знал, что вы хотите равняться на меня. Но в бюро бы оценили, если бы человек вашего статуса похвалил их усилия. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Во взгляде капитана проскользнула знакомая насмешливость, Фэй Ду ответил ему многозначительным взором: «Как по-детски, капитан Ло», — как бы намекая, что он излишне злопамятен. Ло Вэньчжоу первым прервал молчаливое противостояние, выходя из машины. Когда Фэй Ду последовал за ним, он заговорил: — Когда у тебя защита диплома? — Через полтора месяца. Я сказал научному руководителю, что ещё несколько раз заеду в бюро, чтобы проверить, что ничего не упустил, пока вносил данные в новый проект «Фотоальбом». — Взял его за основу? — удивлённо приподнял бровь Ло Вэньчжоу. — Разве тебя не отправляли сюда просто ради практических занятий и возможности возобновить «Фотоальбом»? — Да, но вы же знаете, что я поступил сразу на третий курс, у меня нет возможности собрать научно-исследовательские работы за несколько лет и вывести их в дипломную работу. По правде, все в универе были уверены, что я отчислюсь, особенно с тем, с какой завидной регулярностью я попадаю в больницу. Я попросил дать мне возможность построить тему дипломной работы на проведённом исследовании и в качестве собранных данных использовать проект «Фотоальбом», я всё-таки не только внёс дополнения к старой информации, но и пересобрал его с нуля, ведь многие данные не были известны, когда его начинали, и дополнил новыми делами — те, которые нам довелось расследовать в последний год. Ло Вэньчжоу слушал его и кивал, параллельно пытаясь отыскать в кармане рабочее удостоверение, и вдруг спохватился. — Погоди, разве ты не должен учиться ещё год? Какой диплом на третьем курсе ты уже пишешь? Какие полтора месяца?! Фэй Ду снисходительно улыбнулся. — Капитан Ло, я проскочил два курса, вы серьёзно думали, что я буду терять год, когда выполнил всё, что хотел? Экзамены можно сдать экстерном, курсы, которые я выбирал на третьем, можно так же завершить досрочно, как раз для того, чтобы освободить больше времени для написания научно-исследовательских работ, прежде чем вывести всё к заключительной защите. Давно вы слышали об университете? Ло Вэньчжоу фыркнул. — Я заканчивал полицейскую академию, ты когда-нибудь слышал, чтобы оттуда выпускались досрочно? И не слишком ли ты самоуверен? Думаешь, сможешь совместить посещение бюро, подготовку к экзаменам и защиту? — У меня уже готов диплом и выступление — тоже, вы же знаете, что я прихожу сюда мешать вам, — Фэй Ду без капли совести взирал на возлюбленного, всем видом говоря: «Вы не можете арестовать меня за желание проводить больше времени с вами». — Но в одном вы правы: подготовка к экзаменам — муторная вещь, я действительно скоро прекращу ездить с вами в бюро. — А я-то думал, ты настолько самоуверен, что даже экзамены не заставят тебя сесть за зубрёжку. Честно говоря, Ло Вэньчжоу успел забыть, что Фэй Ду перескочил через два курса. Изначально он подумал, что этот паршивец «проплатил» дирекции вуза, а оказывается, что он тогда сдал зачёты по курсам досрочно, чтобы получить допуск на нужный уровень, где смог бы заняться проектом «Фотоальбом», так и сейчас, заполучив желаемое, планировал не отчислиться, а закончить учёбу экстерном. Готовый диплом, может, упрощает задачу, но сдавать молодому человеку явно не два предмета — страшно представить объём информации на специальности психолога-криминалиста. Успеет ли он справиться за полтора месяца? На его насмешливый комментарий Фэй Ду ничего не ответил: он планировал сегодня-завтра появиться в бюро, а после не рисковать. Может, он и не был обделён самоуверенностью, но каждый человек имеет пределы — Фэй Ду свои очень хорошо знал. Они почти зашли в здание бюро общественной безопасности, когда у молодого человека зазвонил телефон. Ло Вэньчжоу уже преодолел три ступеньки и так и замер на крыльце, осознав, что Фэй Ду за ним не последовал. Остановившись, молодой человек, ответивший на вызов, внимательно слушал собеседника, и с каждой секундой выражение его лица становилось напряжённее. Ло Вэньчжоу, собиравшийся бегом ворваться на работу, чтобы уменьшить своё опоздание на минуту-другую, разом забыл про такой пустяк. — Хорошо, я приеду, — с трудом разомкнув губы, севшим голосом произнёс Фэй Ду. Капитану либо показалось, либо возлюбленный несколько побледнел. Такое состояние можно было заметить лишь тогда, когда Фэй Ду становился свидетелем кровавых сцен. — Что случилось? — ощутив, как к горлу незамедлительно подкатил ком тревоги, Ло Вэньчжоу спустился, мгновенно оказываясь рядом с ним и касаясь плеча, напоминая о том, что он рядом. Фэй Ду сглотнул, поправил очки, чуть сползшие с переносицы, возвращая себе самообладание, и даже попытался приподнять уголки губ в улыбке, как делал это обычно, когда скрывал истинные эмоции. Однако его доверие и чувства к капитану сейчас были намного сильнее, чем раньше — возможно, поэтому натянуть маску на лицо получилось из ряда вон плохого. Улыбка вышла абсолютно неубедительной, и, пускай взгляд молодого человека не выражал ничего, а голос зазвучал чётче и громче, чем ранее по телефону, выглядел он так, словно призрак прошлого направил ему дуло пистолета меж лопаток. Впрочем, зная Фэй Ду, будь это просто какой-то призрак, едва ли выражение его лица так переменилось. — Звонили из больницы, где лежит Фэй Чэнъюй, — тон Фэй Ду не выражал ничего, словно он говорил о такой будничной вещи, как почистить зубы. — Он пришёл в себя. Насколько Ло Вэньчжоу было трудно шокировать, но он чуть не подавился воздухом. До сего момента капитану не доводилось слышать, чтобы спустя четыре года в коме люди приходили в себя. Многие умирали после двух лет нахождения в этом состоянии, кто-то мог лежать дольше, но очнуться… Разве Фэй Чэнъюй не должен был остаться овощем?! — Конечно, он лежал слишком долго, так что двигательные функции и речевые нарушены… как был овощем, так и остался, только глаза открыл. У меня запросили согласие на проведение реабилитационного лечения, предупредив, что не могут гарантировать положительные результаты, учитывая, как много времени прошло. Ло Вэньчжоу молчал, он не представлял, что чувствовал Фэй Ду. Пару раз он упоминал, что желал бы насолить Фэй Чэнъюю, но авария случилась раньше, чем он смог воплотить свои планы в жизнь. До сих пор капитан не был уверен, пытался ли Фэй Ду показать себя в очередной раз «монстром», когда говорил это, или был серьёзен. И если был серьёзен, то что именно он хотел сделать? Как и Хуайцзинь, лишь хотел испортить репутацию отца и компании или готов был дойти до убийства? Маловероятно, что Фэй Чэнъюй пройдёт реабилитацию так же успешно, как и очнулся спустя четыре года — скорее всего, в лучшем случае врачи смогут довести его прогресс до того состояния, когда вместо лежания он будет способен сидеть в инвалидном кресле и издавать нечленораздельные звуки. Вероятно, память этого человека вовсе повредилась, и он даже не помнил, что сотворил со своей семьёй. Только действительности это не отменяло: Фэй Ду всё помнил. Пускай Фэй Чэнъюй пребывал в коме, для молодого человека он был покойником, сердце которого продолжало биться. Отключи аппарат ИВЛ — и он скончается сиюминутно. И вот он очнулся. — И ты правда поедешь подписывать бумаги? — обретя дар речи, поинтересовался Ло Вэньчжоу. Фэй Ду наконец смог взять эмоции под контроль: его улыбка стала убедительнее, бледность немного сошла с лица, будто он уверил себя, что Фэй Чэнъюй, очнулся или нет, живее не стал. — Конечно. Вдруг бюро возьмётся расследовать его аварию вновь, если я откажусь? Ведь любящая родня никогда не откажется от реабилитации, каким бы низким ни был шанс на успех. — Фэй Ду, — отдёрнул его Ло Вэньчжоу, всем видом давая понять, что он не намерен вновь выслушивать теории из разряда: «Я мог покушаться на жизнь Фэй Чэнъюя», — но вслух продолжать не стал, вместо этого добавил: — Возьми мою машину. — Он вложил ключи в ладонь возлюбленного. — Встретимся после работы? В вопросе, невольно сорвавшемся с губ, прозвучало некоторое напряжение. Будто Фэй Ду мог не вернуться или натворить глупостей, или заехать в злополучный особняк и взяться за старое. Фэй Ду сделал вид, что не заметил перемен в Ло Вэньчжоу, он едва уловимо кивнул. — Конечно, я заеду за тобой. И, развернувшись, выразительно помахал в воздухе ключами, не глядя на капитана больше. Ло Вэньчжоу, напрочь забыв про работу и опоздание, затаив дыхание смотрел за тем, как Фэй Ду возвращается к машине, и только когда он отъехал от ворот бюро, смог заставить себя зайти внутрь.