Всё за тебя отдам

Спустя год.

— Президент Фэй, вы сегодня неожиданно рано, а где капитан Ло? — Какой же он президент тебе, — пробурчал один из офицеров. — Он не так давно устроился к нам официально, я еще не привыкла, — огрызнулась Лан Цяо. Тао Жань, мягко улыбнувшись, заметил: — Сяо Цяо-эр, прошло почти полгода с тех пор. В офисе группы уголовного розыска повисла неловкая тишина. Фэй Ду ободряюще кивнул Лан Цяо, вообще-то, не она одна до сих пор звала его «президент Фэй». Пусть он всё ещё считался управляющим компании, так как состояние Фэй Чэнъюя едва ли когда-то стабилизируется достаточно, чтобы он смог вести дела вновь, всё-таки в бюро не хотели подчеркивать разницу статусов. И сам Ло Вэньчжоу после их разговора о том, почему Фэй Ду не хочет положить всю жизнь ради компании Фэй, наказал коллегам, что, когда молодой человек устроится к ним официально, не стоит обращаться к нему «президент Фэй». Он не вдавался в детали, группа уголовного розыска, зная, что капитан никогда не попросит ни о чём просто так, не стала задавать вопросов, пообещав обращаться соответствующе к новому коллеге. И всё-таки прежде они почти год стабильно видели Фэй Ду в стенах бюро, пускай он приходил к ним как студент университета Янгун, все уже привыкли обращаться к нему как к уважаемому молодому президенту компании, ведь он оказал помощь бюро впервые ещё до того, как стал студентом. Привычки так легко не забываются. Сам Фэй Ду прошёл непростой путь, чтобы попасть в бюро — ему потребовалось полгода. Через полтора месяца после новостей о том, что Фэй Чэнъюй пришёл в себя, молодой человек почти десять дней посвятил сдаче всех специализированных курсов, которые должен был изучать на четвёртом году обучения. Ещё через неделю он защитил диплом, через месяц в университете был выпускной, а после оказалось, что бюро общественной безопасности — та ещё привередливая «контора». Они потребовали сдать профтест для того, чтобы присоединиться к ним в качестве криминального психолога. Выдав материалы для подготовки, ему назначили дату сдачи на семнадцатое сентября — Фэй Ду потребовалось ещё почти полтора месяца, чтобы дожить до профтеста, результаты ему озвучили через две недели вместе с результатами полицейских, которые желали перевестись из патрульных в бюро безопасности. Несмотря на то, что тесты и сферы работы были разными, дата оглашения результатов оказалась для всех одна. После было оформление бумаг, прохождение медицинского обследования, чтобы предоставить недостающие справки, и, когда Фэй Ду начал задумываться, почему он не использовал деньги и связи, чтобы пропустить хотя бы эти ничтожные процедуры, его наконец пустили официально работать, представив как нового криминального психолога, закреплённого за группой Ло Вэньчжоу. Изначально планировалось, что он будет привязан к конкретной команде на время испытательного срока, чтобы не сильно рассеивать внимание на случай, если одновременно нескольким командам попадутся проблемные преступники. Но когда испытательный срок закончился, выяснилось, что группа Ло Вэньчжоу чаще всего получает те самые проблемные дела. Иногда Фэй Ду помогал на допросах другим командам, но в итоге чаще всего оказывался в обществе группы капитана Ло — даже его стол вернули в их офис. Правда места до сих пор не было, поэтому его появление вынудило Ло Вэньчжоу вновь «поделиться» кабинетом. Сам капитан, пока речь не зашла об очередном вторжении в его личное рабочее пространство, не упускал возможности пошутить над Фэй Ду, наблюдая за многочисленными процедурами, которые тому пришлось пройти, чтобы устроиться к ним. Расправив плечи и приподняв подбородок, Ло Вэньчжоу день ото дня с важным видом заявлял, что даже он, переводясь из патрульного в бюро, сдавал внутренние экзамены. И говорил о том, что со стороны Фэй Ду было наивно полагать, что его подготовка окончится экстренной зубрёжкой и защитой диплома в универе. Фэй Ду, даруя ему сдержанную снисходительную улыбку, на провокации не вёлся, готовясь к профтесту ничуть не менее усердно, чем к зачётам, даже если про себя проклял бюро пару раз точно. В конце концов, кто остался смеяться последним? Тот, кто заполучил стол, нагло отжав половину рабочего пространства капитана. — Я не смог его разбудить, — пожал плечами Фэй Ду, словно тема обращения его ранее не коснулась. — Поэтому приехал один. Несмотря на отношения с периодически, непозволительно часто, просыпающим на работу Ло Вэньчжоу, Фэй Ду не опаздывал никогда. Либо он успешно будил возлюбленного и являлся вместе с ним, либо миссия оказывалась невыполнима, и он уезжал один, так как теперь, являясь официальным сотрудником, а не контактным лицом универа Янгун, уж точно не мог позволить себе пренебрежительно относиться к работе. Пусть он и не делал этого раньше, но и обязательства его внутри бюро были чисто условными. — Мне позвонить ему? — уточнил Тао Жань, невольно кинув взгляд в сторону кабинета директора Лу. — Не выйдет, он отключил телефон на третьем будильнике, Тао-гэ, — оповестил заместителя капитана Фэй Ду и подошёл ближе к столу Лан Цяо, заглядывая в экран её компьютера. — Ночью не случилось ничего, что требовало бы расследования? Вместо неё отозвался сидящий поодаль Сяо Хайян: — Вообще-то дежурный получил ночью звонок, но звонивший почти сразу сбросил — один гудок и всё, никто и трубку поднять не успел. Фэй Ду приподнял бровь. — Думаете, кто-то ошибочно набрал 110? — Если бы набрали случайно, то вряд ли бы так быстро заметили и сбросили, — покачала головой Лан Цяо. — Но мы не можем отследить вызов, который даже не случился. — Если бы капитан Ло вас слышал, то отчитал бы за то, что снова строите предположения без доказательств, — подал голос Тао Жань. Лан Цяо прикусила губу. — Последние пару дней было слишком тихо, заместитель капитана Тао, ты не можешь осуждать нас за расшалившуюся фантазию. Раз уж нам нечего делать, почему бы не заняться гипотетическим расследованием? Послышались уверенные и размеренные шаги, которые почти полностью заглушили клацанье клавиатуры и шелест бумаг в офисе группы уголовного розыска, вскоре прозвучал всем хорошо знакомый голос: — Большеглазая Лан, если тебе нечем заняться, то можешь не гипотетически сдуть пыль в архиве. — Босс! — девушка поднялась из-за стола, чуть склонив голову. Все офицеры подняли головы, почтительно кивнув появившемуся Ло Вэньчжоу. Тот на ходу, пока продвигался к своему кабинету, выуживал из пакета баоцзы, оставляя по одной каждому на краю стола. — Давай, ешь и шуруй в архив, — приняв самый непоколебимый вид, мужчина вручил паровую булочку прямо в руки Лан Цяо. — Считай поощрением за гипотезы. А когда приобретёшь шар провидения, сможешь вместо наших отслеживающих программ, даже без звонков, узнавать, где произошло убийство. Значительно облегчишь жизнь всему бюро. Фэй Ду, глухо кашлянув, повернул голову вбок и сделал вид, что у него чешется кончик носа, чтобы скрыть лёгкую улыбку. Тао Жань сочувственно посмотрел на Лан Цяо, но в его глазах тоже отразились смешливые искорки. Другие офицеры, услышав приказ босса, сделали вид, что у них невероятно много бумаг, которые надо просмотреть, чтобы не оказаться напарниками Лан Цяо по спуску в пыльный архив. И прежде чем сама Лан Цяо нашла, как выкрутиться из ситуации, дверь кабинета директора Лу вдруг распахнулась. Ло Вэньчжоу сегодня оказался крайне удачлив: едва он понадобился начальству, как оказался на месте за мгновение до возможного: «Тао Жань, Ло Вэньчжоу до сих пор не пришел?!». — Ло Вэньчжоу, зайди в мой кабинет, — готовый было повысить голос, но, увидев капитана на месте, директор Лу посторонился, пропуская его внутрь. Ло Вэньчжоу дважды не нужно было повторять. Проходя мимо Фэй Ду, он вручил булочку и ему, лукаво подмигнув, и вежливо склонился перед директором Лу, прежде чем пройти в его кабинет. Фэй Ду покрутил в пальцах баоцзы, завернутую в рисовую бумагу, и протянул Лан Цяо. — Что это, утешительный приз? — проворчала девушка. — Цяо-цзе, — вежливо обратился молодой человек, — не переживай: думаю, ты сегодня не пойдёшь в архив. Полагаю, ты и без шара провидения справляешься со своей задачей. Лан Цяо не знала, как ей на это отреагировать, потому что подобный комплимент одновременно с тем звучал как дополнение насмешливого комментария босса! Думая про себя, что эти двое безусловно стоят друг друга, она не стала отказываться от баоцзы, но не успела съесть и одну, осилив лишь половину, как Ло Вэньчжоу вновь появился в их поле зрения. — Убийство близь Золотого треугольника, — лаконично оповестил капитан. — Фэй Ду, сегодня ты с нами. Лан Цяо, оплакивая неслучившийся завтрак, стянула куртку со спинки стула, накидывая на плечи, и распихала баоцзы по карманам, надеясь перекусить в машине, пока их будут вводить в курс дела. Тао Жань, опередив даже Ло Вэньчжоу, направился к выходу, намереваясь как можно скорее завести машину. Фэй Ду, поравнявшись с капитаном, чуть склонился, шепнув на ухо: — Всё в порядке? Ло Вэньчжоу, выглядевший несколько мрачно, повёл плечом, будто желая отмахнуться, но всё же сказал: — Я боюсь, что это дело будет похоже на дело Хэ Чжунъи. В этот момент у впереди идущего Тао Жаня, который пытался нащупать во внутреннем кармане ключи от машины, звякнул телефон. Его лицо переменилось, заместитель капитана резко затормозил прямо на крыльце, и Лан Цяо врезалась ему в спину. Ло Вэньчжоу, услышав ойканье стукнувшейся лбом Лан Цяо, вовремя посмотрел перед собой, не продолжив цепочку столкновений, рискующую обернуться падением со ступенек. — Тао Жань, что случилось? Заместитель капитана был несколько бледен, как если бы получил сообщение с того света. Тао Жань никогда не менял звук уведомлений, но когда погиб лао Ян, назвав номер радиопередачи в последние секунды жизни, тем же днём молодой человек зашёл в настройки телефона, изменив звук оповещений на неё. Это позволяло ему после, когда с Хэ Чжунъи началась цепочка дел, оперативно замечать, что Чтец выбрал новое произведение для чтения вслух и подготовил анализ. Когда телефон издал глухой звук в кармане куртки, Тао Жань сразу узнал его, пускай минул год с тех пор, как дело Фань Сыюаня было закрыто. Он был не первым и не последним пользователем, вещавшим на программе, но Тао Жань был подписан только на Чтеца — если он молчал, сторонние уведомления приходили в беззвучном режиме. Поначалу заместитель капитана решил, что произошёл сбой в приложении или он забылся и поставил тот же звук уведомления на что-то ещё, но когда достал телефон, то увидел на экране блокировки до боли знакомое: «Пользователь Чтец подготовил произведение Достоевского «Униженные и оскорбленные» для чтения вслух». Пальцы Тао Жаня дрогнули, он поднял взгляд на подошедшего Ло Вэньчжоу, Лан Цяо обошла его, тоже заинтересованная случившимся, Фэй Ду стоял поодаль, вопросительно склонив голову вбок. Развернув экран телефона так, чтобы каждому было видно содержание уведомления, мужчина произнёс: — Чтец выбрал новое произведение.

***

— Вы ведь понимаете, что он не способен сейчас вести деловые встречи? — хлопотала медсестра, пытаясь подстроиться под широкий шаг посетителя. — Не волнуйтесь, я не по деловой встрече. Мы были… коллегами, я так поздно узнал хорошие новости о том, что он пришёл в себя, что смог приехать справиться о его состоянии только сейчас. — Но уже поздно, часы посещения почти подошли к концу, господин. — Мне будет достаточно десяти минут, чтобы повидать старого друга. Я ведь укладываюсь в сроки? Медсестра вздохнула и отступила: у неё не было никаких оснований останавливать посетителя теперь, когда он был предупреждён о состоянии пациента и порядках клиники. Фэй Чэнъюй пришёл в себя год назад. Ещё около месяца они пытались постепенно добиться от него реакции на внешние раздражители, после медперсонал потратил уйму времени на то, чтобы частично уменьшить гипотрофию мышц и арефлексию. Мужчина не разговаривал, а к нынешнему моменту мог разве что сидеть в инвалидном кресле — то немногое разнообразие вместо постели. Пускай была очень низкая вероятность, что его двигательные функции будут восстановлены хотя бы на пятьдесят процентов спустя четыре года комы, ежедневно врачи проводили с ним комплекс упражнений на моторику. Сейчас Фэй Чэнъюй чаще сидел, чем лежал, так как длительное нахождение в горизонтальном положении снизило бы эффект всех процедур, которые он обязан был проходить. Несмотря на то, что исправление речевых нарушений оказалось сложнее прочих, когнитивные функции мужчины пострадали не так сильно — он воспринимал указания врачей, был способен реагировать на небольшие объёмы информации и сохранять их в памяти. Первое время он реагировал несколько заторможенно и рассеянно, приходилось давать ему пару минут на осознание каждого сказанного слова, но спустя год Фэй Чэнъюй мог спокойно выслушать даже несколько предложений — конечно, он находился в среде, где никто не перегружал его информацией. Пациент положительно реагировал на лечение, однако из инвалидного кресла ему не суждено было вылезти. Врачи считали, что максимум, которого он достигнет, — сможет спокойно поворачивать голову и распоряжаться руками. Конечно, ещё когда он только поступил к ним, медперсонал принимал меры, чтобы снизить последствия гипотрофии мышц, и всё-таки никакие препараты не способны заменить двигательную активность. Четыре года — большой срок. Тот факт, что Фэй Чэнъюй за год смог сидеть и шевелить пальцами — невероятное достижение. Посетителей к мужчине ходило мало. Раз в месяц заглядывал его сын — тогда же, когда приходил оплатить лечение и лично заплатить за работу сиделки. Полгода назад начали заглядывать люди, называющие себя его бывшими коллегами — их было двое, они пришли не более пары-тройки раз. Но посетителя, явившегося сегодня, ещё и за полчаса до закрытия, медсестра видела впервые. Решив не вдаваться в личные нюансы жизни пациентов, ведь ей платят не за это, она просто вернулась к своим обязанностям. Прибывший гость тихо открыл дверь в палату Фэй Чэнъюя. Сложно было сказать, заслышал ли пациент звук сразу или нет: ему потребовалось некоторое время, чтобы опустить пальцы на панель управления инвалидного кресла и нажать кнопку, разворачивая стул таким образом, чтобы оказаться к посетителю лицом. Фэй Чэнъюй был бледен, под его глазами залегли тёмные тени, однако, каким бы истощенным ни казалось его тело, взгляд… Оставался таким же, как до происшествия — острым и пристальным. Он не попытался разомкнуть губ или указать пальцем, лишь выразительно посмотрел на место перед собой — гость понял его без слов, в пару широких шагов оказался напротив него и низко склонился, выражая почтение. — Они сказали, что вы просили прийти через полгода, господин Фэй. Мужчина, волосы которого тронула седина, медленно выпрямился. Фэй Чэнъюй медленно опустил подбородок и перевёл взгляд на карман его пиджака, в котором виднелись очертания телефона. Гость торопливо вытащил его, сделал раскладку клавиатуры на половину экрана, увеличил шрифт и открыл заметки, после чего поднёс телефон поближе к Фэй Чэнъюю, удерживая на удобной для него дистанции. Пальцы плохо слушались Фэй Чэнъюя, ему потребовалось немало усилий и времени, чтобы напечатать: «Он всё же пошёл за этим копом в бюро?» — Да, господин Фэй. Думаю, сейчас он не следует никакому плану. Кажется, ваше пробуждение не сказалось на его образе жизни. Спохватившись, мужчина достал из внутреннего кармана ряд снимков, разложив на подоконнике: там Фэй Ду встречал Ло Вэньчжоу с работы, возвращался с ним с покупками из магазина, запускал фонари в последние дни празднования Нового года. Больше дюжины снимков — и почти на каждом можно заметить, как именно Фэй Ду смотрел на Ло Вэньчжоу. Он жил обычную безмятежную жизнь: закончил высшее образование, без использования денег и связей терпеливо прошёл все процедуры приёма в бюро, реже стал приходить к друзьям на праздные встречи и появлялся в компании лишь за подписанием бумаг или из-за назначенных встреч. Это не было игрой, выгодным сотрудничеством, попыткой запудрить мозги. Фэй Ду связался с тем полицейским, который семь лет назад чрезмерно лез в дела их семьи, пускай самоубийство было очевидно и не требовало дополнительного расследования. Фэй Чэнъюй с нечитаемым выражением на лице проглядел снимки, не попытавшись прикоснуться ни к одному из них, а после перевёл взгляд на гостя. Тот вновь услужливо поднёс к нему телефон. «Возьми бумаги у врача Сяо». Мужчина приподнял подбородок, он всё ещё находился в инвалидном кресле, но та аура, которая исходила от него, всегда говорила громче всяких слов. Гость никогда бы не забыл, как ощущал себя под этим повелительным взглядом. — Будет сделано, господин Фэй.