Всё за тебя отдам

— Что же заставило вас передумать, господин Фэй? Фэй Ду, вальяжно расположившись в кресле и придерживая кружку двумя пальцами, сделал небольшой глоток чая. И вкус напитка, и окружающая обстановка, и причина встречи как ни странно казались ему чуждыми. Он так давно не появлялся в своём кабинете и не устраивал бизнес-встреч, что отвык от всего этого. Заполненный людьми шумный офис бюро стал роднее уединённого просторного рабочего места. Подписав договор о передачи акций и поставив печать на обоих экземплярах, он протянул бумаги мужчине, сидящему напротив него и с напускной беспечностью отозвался: — Не поверите, выяснилось, что супруга господина Су — моя бывшая и что мы встречались с ней незадолго до того, как они узаконили отношения. При прежнем президенте компании это бы не стало проблемой, но нынешний глава юн и импульсивен. Боюсь, мы не сможем вместе вести дела. Я лучше передам акции тому, кто в этом нуждается, чем получу нож в спину от бизнес-партнёра. У его собеседника едва не задёргался глаз на словах «юн и импульсивен», ведь Фэй Ду и Су Линь были одногодками. Впрочем, господин Шэнь оказался не удивлён такому аргументу: все в их кругах знали, что сын Фэй Чэнъюя ведёт разгульный образ жизни, его каждый раз видели с разными девушками. Ни на одном мероприятии или обычной вечеринке он не появился с одной и той же, и всем было известно, что серьёзных отношений Фэй Ду избегал. Те девушки, что восприняли проведённый с ним вечер за нечто большее и решили признаться в чувствах, и вовсе больше никогда его не видели. А те, кто не отнёсся к связи с господином Фэем всерьёз, получили возможность перекинуться с ним парой слов, если удавалось встретиться где-нибудь вновь. Слухи в высшем обществе распространяются быстро, репутация Фэй Ду прогремела в первый же год его управления компанией, и до сих пор он не пошевелил и пальцем, чтобы её улучшить. Если бы совет директоров его не подстраховывал, а сама компания не заимела на рынке надёжность — как знать, не кинули бы его все бизнес-партнёры еще пять лет назад. — Поистине неловкая ситуация, — выдавил господин Шэнь, стараясь отозваться о услышанном как можно более деликатнее. — Спасибо, что среди всех желающих выбрали мою кандидатуру. Фэй Ду приподнял уголки губ в радушной улыбке. — Что вы, господин Шэнь, вы ведь обращались ко мне с просьбой, а не кто-нибудь другой. Хотелось компенсировать свой категоричный отказ в прошлом. Надеюсь, между нами не осталось никаких обид? — Ни о каких обидах не может идти и речи, господин Фэй, — мужчина вернул Фэй Ду вежливую улыбку. «Как глупо терять акции, когда они так поднялись. На семейной драме Су Линя только идиот откажется заработать», — про себя подумал господин Шэнь. Фэй Ду опустил взгляд на часы. «Как жаль». Кажется, осталось не больше суток до сокрушительного падения компании Су.

***

— Где ты пропадал? Фэй Ду столкнулся с Ло Вэньчжоу на входе в бюро общественной безопасности, из-за его спины выглянула Лан Цяо и кивнула в знак приветствия. — Мы вот-вот бы уехали без тебя. — Капитан Ло уже однажды пытался уехать так, чтоб я за ним не угнался, но у него не получилось, — отмахнулся молодой человек, он явно был крайне собой доволен. — Нестрашно, если бы я не успел в бюро: мы бы пересеклись у особняка семьи Су. — Не будь так самоуверен, — отчитал его Ло Вэньчжоу, направляясь к машине, и кратко ввёл в курс дела. — Мы первым делом поедем не к Су Линю, а к Цинь Сяовэню. Фэй Ду чуть приподнял брови и перевёл взгляд на Лан Цяо. Та снова кивнула, безмолвно подтверждая, что капитан прислушался к их с Сяо Хайяном уговорам и решил проработать эту версию. Теперь понятно, почему он не спешил к Су Линю. Если добудет новую информацию — будет знать, на что надавить и как вывести его на чистую воду. Но только какова вероятность, что Су Линь знал хоть о чём-нибудь? Вряд ли он настолько поехавший, чтобы жениться на своей сестре, а его отец? Разве он бы не убрал Цинь Жулань, если бы знал, что она дочь его пропавшей жены? Если же не он причастен к пропаже, то тогда обвинил бы Цинь Сяовэня в похищении, но точно бы не одобрил брак, каким бы выгодным он ни был. Фэй Ду считал, что в данном случае цель не оправдывала средства. Проще сокрушить компанию оппонента грязными слухами и довести его до решётки, чем заключить союз. Компания Су до сих пор довольно хорошо держала позиции на рынке. Возможно, у них имелись внутренние сложности, но насколько союз с семьёй Цинь мог это изменить? Так или иначе Су Линь максимум мог убить своего отца из-за навязанного брака, вот почему соврал им об отсутствии давления. Однако в деле семнадцатилетней давности этот человек, скорее, фигурировал как одна из неявных жертв — по каким-то причинам он будучи ребёнком всё-таки потерял голос на месяц. Не исключено, что Су Линь видел, что произошло, и либо его заставили замолчать, либо психика заблокировала воспоминания. «Но Су Линь слишком слаб, чтобы пойти против отца», — покачал головой Фэй Ду, отказываясь даже от предположения о том, что тот мог быть соучастником в убийстве. — «Тот, кто не может отказать в выборе невесты, руку поднять и подавно не сможет». Су Линю была очень дорога Чжу Лихуа, но этой трепетной любви не хватило, чтобы уничтожить его страх перед отцом. — Что вы скажете Цинь Сяовэню? — поинтересовался Фэй Ду. Бюро общественной безопасности невыгодно с порога рассказывать о том, как обстоят дела, так как у них нет никаких доказательств и вопрос рождения Цинь Жулань никак не влияет на текущее расследование — господин Цинь с лёгкостью может оскорбиться и выпнуть их с порога, ничего не объясняя. И будет иметь все основания для этого. — Скажем, что появился человек, который выдает себя за Цинь Жулань, поэтому нам нужно проверить подлинность документов для её же безопасности, — отозвалась Лан Цяо. — Ничего лучше мы не придумали. Фэй Ду перевёл взгляд на Ло Вэньчжоу. Зная его, он мог смело сказать, что если этот аргумент окажется неубедительным и перед ними попытаются закрыть дверь, то доброжелательность капитана треснет в то же мгновение и он окажет давление. Тогда семье Цинь не позавидуешь, Ло Вэньчжоу не особо старался подбирать слова, когда кто-то препятствовал расследованию — он непременно раздерет давние шрамы. Если Цинь Сяовэнь был свидетелем того, что было семнадцать лет назад, выдержит ли он давление?

***

— Последнее время стало совсем неспокойно, — ворчал Цинь Сяовэнь, пропуская незваных гостей внутрь и отправляясь в свой кабинет, чтобы принести необходимые документы. — Мы полагаем, что человек, убивший президента Су, хочет подставить вашу семью и разрушить союз компаний, поэтому решил так подло использовать личность Цинь Жулань, — охотно соглашаясь с ним, подлил масло в огонь Ло Вэньчжоу, внимательно наблюдая за Сяовэнем. Тот при его словах на мгновение вздрогнул, глухо усмехнулся и отодвинул ящик стола, бросив: — Наш союз нерушим, капитан Ло. Мы кровью связаны. Цинь Сяовэнь приблизился и передал им свидетельство о рождении и копию паспорта. — К сожалению, дочь недавно переехала к супругу, оригинал её паспорта я не могу вам предоставить, если он тоже необходим — придётся довольствоваться копией или наведаться к ним лично. Ло Вэньчжоу протянул бумаги Лан Цяо. Та извлекла переданные ей выписки из медкарты пропавшей госпожи Лань, сверяя вес ребёнка при рождении, группу крови, дату и время. А заодно и печати медицинских учреждений. Покрутив в руках бумаги, она подняла одну из них повыше, подставляя под свет, и увидела, что год рождения слабо засвечивается. Переведя взгляд на капитана, Лан Цяо покачала головой. Все данные были идентичны, но печать немного отличалась — хотя медицинское учреждение было то же самое, — и год рождения был другой. Про имя и говорить не стоит. Но было сложно понять, подделано ли свидетельство о рождении или нет. Засвет ничего не значил: принтер мог некорректно напечатать документы. Тем более, что выписка из медкарты госпожи Лань, которая у них была, не являлась оригиналом. Все медицинские данные о госпоже Лань остались только в электронном формате, её медкарта пропала из больницы. Поэтому они были вынуждены распечатать свидетельство о рождении Су Тяньси. Из-за этого сравнить документы в плане подлинности было сложнее. — Господин Цинь, ваша дочь недавно переехала, но, может, не успела забрать вещи? — А что вас интересует? — растерянно посмотрел на полицейских Сяовэнь. — Расческа или не успевшая отправиться в стирку одежда — с неё иногда тоже можно снять волосы. — Сейчас посмотрю. Фэй Ду, опёршись спиной о дверной косяк гостиной, внимательно рассматривал убранство чужого дома. Повсюду висели семейные фотографии, почти на каждой — мать крепко прижимала к себе дочь. Были запечатлены даже моменты дарения игрушек — девочка всегда принимала их с широкой улыбкой и сияющими глазами. Фоторамки заполонили собой стены, почти не оставляя свободного места, это выглядело так, будто члены семьи боялись упустить хоть мгновение взросления. — Ты правда будешь молчать до последнего? — тихо спросил Фэй Ду, обратившись неформально, и их взгляды с Ло Вэньчжоу встретились. — Пока не получу то, что может подтвердить личность. Если Цинь Сяовэнь, услышав вопрос, откажется от сотрудничества и не сломается ни под каким давлением — ничего хорошего не выйдет, у них останутся лишь предположения, на которых нельзя построить расследование. Пока нет подстраховки — не стоит напирать. Это заняло время, но вскоре хозяин дома принёс расческу и передал её им. Девушка, скорее всего, не успела собрать все вещи, а некоторые оставила нарочно, потому что их можно было спокойно заменить. Например, расчески, полотенца и зубные щётки все равно требуют того, чтобы их периодически меняли, а избалованные достатком люди и подавно выберут купить новое, а не перевезти с собой старое. Так что им невероятно повезло, оставленная вещь либо прольёт на многое свет, либо подтвердит, что они окончательно и бесповоротно оказались в тупике. — Мы съездим в особняк семьи Су, чтобы спросить у вашей дочери, не чувствовала ли она или не замечала в последнее время слежку за собой, нужно быть уверенными, что преступник не зашёл дальше того, чтобы притворяться ей, — передав расческу Лан Цяо, которая аккуратно сложила её в извлечённый ранее из внутреннего кармана куртки полиэтиленовый пакет, Ло Вэньчжоу, наконец, закончил с церемониями. — Но, может, для начала вы скажете, зачем согласились выдать замуж несовершеннолетнюю девушку за её же брата? Лан Цяо чуть не оступилась на месте от такого бесцеремонного вопроса. Это же чистое безумие! У них не было никаких доказательств, волосы ещё не направлены на экспертизу — как Ло Вэньчжоу мог так откровенно блефовать? Он ведь больше прочих отчитывал Сяо Хайяна за абсурдные предположения и считал их нереалистичными! Слишком аморальными, чтобы быть правдой! Цинь Сяовэнь оказался не готов к такому удару под дых. Отшатнувшись от капитана группы уголовного розыска и на мгновение потеряв контроль, он позволил панике отразиться во взгляде, прежде чем кашлянул и повысил голос: — Что за нелепицу вы несёте? Цинь Жулань двадцать два! — Где ваша жена, господин Цинь? — пропустив мимо ушей его оправдания, холодно произнёс Ло Вэньчжоу. — Она ведь умерла, не так ли? Или заключение о её смерти вы тоже подделали? — он извлёк из папки, которую всё это время удерживал под мышкой, выписку из медицинской карты. — Официальный документ, выданный медучреждением, подтверждает, что госпожа Цинь бесплодна. Но у вас нет бумаг о удочерении Цинь Жулань, есть лишь свидетельство о рождении. Где вы его получили? Использовали деньги и связи? Нелегальные каналы? Мне все равно, господин Цинь, к услугам кого вы обратились или сделали это своими руками, но мы изучили всю медкарту вашей покойной супруги, — он помолчал, а после отчеканил. — В её медкарте должна быть запись о рождении ребёнка. Но её там нет. Цинь Сяовэнь, поджав губы, отступил ещё на шаг назад, указав пальцем на дверь. — Убирайтесь, я не собираюсь слушать ваши… Вероятно, он хотел сказать: «обвинения без доказательств», — пока не вспомнил о переданной лично в руки полиции расчески. Слишком глупо попался на очевидный трюк. Но Цинь Сяовэнь последние семнадцать лет жил, трясясь над Цинь Жулань, как над хрупкой вазой. Это девочка, принесённая в их дом пропавшей без вести госпожой Лань, которая пыталась спасти хотя бы дочь от отца-садиста, стала для них светом. Семья Цинь тяжело переживала весть о бесплодии, его жена хандрила не переставая, мало ела, плохо спала. Она всё говорила о том, как заботилась бы о ребёнке, будь у неё возможность родить, как бы хлопотала над каждым днём рождения. О том, что не жалела бы сил, чтобы проводить с ней больше времени: читать сказки, учить считать, показывать шаг за шагом этот огромный мир. Она хотела быть рядом, когда ребёнок скажет первое слово, сделает первый шаг, впервые сам возьмёт в руки ложку. Хотела быть рядом, когда он заплачет, чтобы он никогда не чувствовал себя брошенным, чтобы страх не оставался в сердце надолго, чтобы он знал: что бы ни случилось, к маме всегда можно прийти. Поэтому когда госпожа Лань принесла им Су Тяньси, они вырастили её как родную. Когда дело касалось их ребёнка, они теряли здравый смысл. Вот и сейчас, лишь подумав о том, что какой-то негодяй преследует его Цинь Жулань, Цинь Сяовэнь, не раздумывая, сделал всё, чтобы помочь полиции. Он слишком поздно понял, что на его отцовских чувствах жестоко сыграли. А это значит, что правда так или иначе окажется в руках полиции. — Мы не похищали ребёнка, — очевидно, сочтя вопрос капитана за обвинение, устало произнёс Сяовэнь. — Вы… ваши коллеги семнадцать лет назад не поверили мне и отказались расследовать дело госпожи Лань, зато теперь, когда её тело давно остыло и сгнило чёрт знает где, вы решили прийти и докопаться до истины о её ребёнке и смерти? — он сухо рассмеялся. — Мои коллеги, может, не хотели знать, но я — хочу. В те годы, когда госпожа Лань пропала, я был учеником школы — вы не можете обвинять меня в равнодушии к человеческой жизни, — Ло Вэньчжоу усмехнулся и скрестил на груди руки. — Может, поделитесь воспоминаниями о былых днях? — Я знаю не так много, как вам кажется, иначе мои показания не были бы отправлены в мусор. Госпожа Лань была моей близкой подругой. Она, я и её супруг вместе учились в университете. И я, и госпожа Лань были детьми из богатых семей, но компания Су уступала нашей. Его отец был на грани банкротства, проекты не удавались, не получали признания на рынке… Забавно, все его проблемы решились, когда он женился на Лань Ин. Компания Лань не спешила сотрудничать лишь из-за того, что был заключён брак, но вскоре старик Су умер, сын занял его место, расположил к себе зятя. Мы почти перестали общаться, пока в один день Лань Ин не пришла ко мне в слезах, говоря, что у отца вдруг ухудшилось здоровье. Год назад президент Лань был здоров и энергичен, не было никаких предпосылок, но его сердце неожиданно перестало справляться. Прошла еще пара месяцев, предчувствуя свою смерть, господин Лань принял решение о поглощении. Су Миньшань стал его любимчиком за почти полтора года, он сказал, что компания Су должна поглотить их. Назвал это подарком на свадьбу и наказал не докатиться вновь до грани банкротства и с гордо поднятой головой вести общее дело, — Цинь Сяовэнь горько усмехнулся и снял очки, рассеянно потирая линзы платком. — Едва отец Лань Ин умер, не прошло и полугода, а Су Миньшань вдруг перестал быть любящим парнем. Он обещал ей золотые горы, добивался внимания, водил на свидания. Когда мы учились в университете, он не давал ей прохода. Тогда Лань Ин не была в нём заинтересована, но учеба — слишком долгий период, чтобы всё поменять, вам так не кажется? Он был воплощением обходительности, мчался по первому её зову, покупал лекарства, если она вдруг сваливалась с простудой. Я постоянно слышал от Лань Ин о том, какой же Су Миньшань прекрасный, но прошло всего ничего после смерти её отца, как она пришла ко мне побитая и, рухнув на колени, всё вопрошала: что я сделала не так, Сяовэнь-гэ? Фэй Ду, слушая его рассказ, убрал руки в карманы брюк, сжимая пальцы в кулаки, и на миг прикрыл глаза. Вспышки размытых воспоминаний, почти забытых разговоров пронеслись в его сознании, возвращая в прошлое. — Лань Ин была уверенной в себе девушкой, бойкой и целеустремленной. Она приложила все силы в учёбе, участвовала во многих конкурсах и олимпиадах, умела постоять за себя. Когда кто-то осмеливался сказать, что её успехи — наверняка подкуп папочки, она ставила обидчиков на место и доказывала, что ей не нужны деньги, чтобы достигнуть того, что имеет. Лань Ин никогда не убивалась из-за парней, видя её такой… Я не знал, что и сказать. В самом деле, что же она могла сделать не так? Никто не знал. Су Миньшань продолжал буйствовать, однажды он сильно избил её, когда она была беременна Су Линем, у неё чуть не случился выкидыш. Мне пришлось отвозить её в больницу, пока врачи проверяли её состояние, я попытался поговорить со старым другом, но он сказал мне не лезть не в своё дело. Я пытался сообщить в полицию о домашнем насилии, но… когда полиция пришла, Лань Ин неожиданно стала все отрицать. Су Миньшань заявил тогда то же самое, что и в день её исчезновение — что я мщу ему за университетские разногласия и без ума от Лань Ин, потому клевещу на его семью. Чем ещё я мог помочь? Я думал, после содеянного Лань Ин никогда ко мне не придет, но за сутки до своего исчезновения она посреди ночи примчалась ко мне домой и отдала ребёнка. Она снова была в синяках и ссадинах, когда я спросил, что это значит, она сказала, что Су Миньшань совсем обезумел. Он считает, что ребёнок не от него и хочет убить его, ищет повод избавиться лишь потому, что родилась девочка. Она просила меня создать свидетельство о рождении, изменить дату и имя и никому не говорить об этом. Если бы я знал, что она исчезнет днём позже, я бы… — Цинь Сяовэнь покачал головой. Он обратился в полицию после её исчезновения, и что случилось? Ничего, его обвинили в отсутствии доказательств. Если бы он успел до пропажи госпожи Лань, в лучшем случае, он бы отсрочил такой исход, но ему бы снова никто не поверил, если бы Лань Ин продолжила настаивать, что ничего не происходит или если бы Су Миньшань смог подкупить полицию. Сейчас трудно было сказать, можно ли было что-то сделать семнадцать лет назад и предотвратить трагедию. — Почему вы сказали полиции, что Су Миньшань замешан в этом, если ничего не видели? — Лань Ин не оставила бы сына. Полагаю, Су Миньшань может и не хотел избавляться от того, кого считал наследником, но Лань Ин боялась, что если исчезнет — гнев супруга будет направлен на её ребёнка. Что свою неизвестно откуда появившуюся ненависть к ней он выместит на том, кого она породила. Если бы не только Лань Ин исчезла, но и Су Линь — я бы не обратился в полицию и предположил, что она нашла в себе силы сбежать. Однако… Су Линь остался и был крайне напуган, да и Су Миньшань соврал. Он уплывал на яхте с коллегами на день раньше случившегося. В день, когда Лань Ин пропала, он не ушёл в шесть часов, а вернулся. — И откуда вам это известно? Ваши особняки друг с другом по соседству были? — недоверчиво хмыкнул Ло Вэньчжоу. — Капитан Ло, мир богатых людей тесен. Су Миньшань мог подкупить своих бизнес-партнёров, чтобы они солгали полиции, но при общении с себе подобными бдительность невольно ослабляется и можно ненароком сболтнуть лишнего, — Цинь Сяовэнь надел очки обратно и встретился взглядом с Ло Вэньчжоу. — Вы меня не так поняли. Подавая заявление в полицию, я не знал об этом. Просто спустя время, на одном из аукционов, когда Су Миньшань праздно болтал со своими бизнес-партнёрами, я случайно услышал, как один из них вспоминал, как они провели время на яхте. Поначалу я не обратил на это внимания, но после меня стала мучить совесть. Я растил Цинь Жулань, но обрёк её мать на гибель. Как бы мы ни были рады ребёнку, нужно было что-то предпринять ещё тогда, когда Лань Ин появилась на пороге. Я решил провести небольшое расследование, нанять частного детектива. Но я не узнал ничего о том, жива Лань Ин или мертва, где может быть её тело. Всё, что я узнал, что на яхте Су Миньшань действительно был днём раньше. А ещё, что Лань Ин незадолго после смерти отца попросила провести вскрытие. Детектив выяснил, что в организме господина Ланя остался след кардиопрепаратов. Только вот он был здоров и не принимал ничего подобного. Ничего более точно узнать не удалось, я лишь мог предполагать, что Су Миньшань отравил отца Лань Ин, а ей и ему в доверие втёрся специально, чтобы его компания не обанкротилась, а наоборот значительно поднялась на рынке. Доказательств у меня не было, а проверять, как далеко готов зайти Су Миньшань, я не хотел. Тем более тогда, когда у меня появилась своя семья. Ошеломленная семейной драмой богатых семей Лан Цяо молчала. Где-то на полпути рассказа она уже перестала делать пометки в блокноте. Фэй Ду облизнул пересохшие губы. Он вдруг понял, что не отказался бы от стакана воды. Непрошенные воспоминания почему-то всегда вызывали в нём неутолимую жажду, словно нечто выжигало тело изнутри. Один Ло Вэньчжоу продолжал спрашивать, как ни в чём не бывало, не выдавая ни удивления, ни каких-либо других эмоций. — Тогда почему вы выдали Цинь Жулань замуж за её брата, если всё знали? Единственный вопрос, который по-настоящему терзал Ло Вэньчжоу, — этот. Среди всего услышанного за последние десять минут, только этот факт казался ему самым аморальным, неправильным, абсурдным, отвратительным. Как, как можно обвенчать сестру и брата? Как можно закинуть в логово зверя девочку, которую тебе отдали, чтобы спасти? — Потому что он угрожал мне. Су Миньшань ступил по головам, но человек, преступив закон раз и не ощутив последствий, никогда не будет насыщен, его жажда власти станет сильнее. Моя компания всё ещё оставалась его конкурентом, мы более семнадцати лет держимся на рынке. Да, бывали взлёты и падения, но кризисы остались позади. Он предложил мне сделку, сказал, что забудет старые обиды и что я пытался обвинить его в прошлом. Я отказался, но тогда он сказал: «Тогда тебе следует быть внимательнее к здоровью дочурки, Цинь Жулань в свои двадцать два выглядит такой хрупкой и не сформированной». Тогда я решил, что ничего страшного, если они ненадолго заключат брак. Я твёрдо решил, что подпишу контракт, а после разрушу репутацию наших компаний. Мы падём вместе — он и я, — и надо воспользоваться тем, что мы стали партнёрами. А Цинь Жулань объясню всё, когда кошмар останется позади, брак все равно не по любви, они разведутся, никакой недопустимой связи бы не случилось! Нужно было немного подождать, но… — Но Су Миньшань умер раньше, чем вы воплотили свой план в жизнь, — вклинился в разговор Фэй Ду. — Господин Цинь, вы же не потеряли контроль и не убили его?