Всё за тебя отдам

«Дело выполнено, одного убрали».

Вот что гласило пришедшее уведомление. В кабинете царила абсолютная тишина, только периодически раздавалось клацанье компьютерной мышки и, если прислушаться, можно было распознать слабый треск настольной лампы — на данный момент единственного источника освещения. Стол был завален всевозможными папками, в их окружении и стоял монитор компьютера, будто его владелец целеустремлённо возводил дополнительную стену. Взглянув на экран, мужчина выпрямился на стуле и потянулся, почувствовав напряжение в шеи и плечах из-за длительного сидения в одном и том же положении. Сегодня он снова задержался с работой, если продолжит отвлекаться — переработки станут его проклятьем, от которого будет не так легко избавиться. «Новых указаний нет, следуйте плану», — последовал лаконичный ответ, и через несколько секунд переписка оказалась удалена на обоих устройствах. Того, что они добились сейчас, было катастрофически недостаточно. Нужно было разоблачить больше нюансов, сломить, лишить поддержки. Вернуть шахматные фигуры на свои места, чтобы пешки не мнили себя королями.

***

Фэй Ду частенько спал невероятно чутко, и если рядом кто-то ворочался, ему было сложнее уснуть. Так что в те ночи, когда Ло Вэньчжоу что-то начинало тревожить и нарушало его убийственно крепкий сон, бессонницей начинал страдать и попадающий под его влияние Фэй Ду. Капитана невероятно мало вещей могло выбить из колеи, и почти всегда они были связаны с близкими людьми. Пока родные и друзья в порядке — Ло Вэньчжоу воплощение сдержанности, не тревожится по пустякам, не становится жертвой паранойи, неизменно бодр, целеустремлён и продумывает всё на пару шагов вперёд. Но после того, как год назад череда дел чуть не обернулась гибелью Фэй Ду, унесла жизнь его шинян, а дочь его лаоши — Ян Си, — по случайности отняла жизнь коллеги и открылась с весьма шокирующей стороны, Ло Вэньчжоу стал настороженнее. Фэй Ду знал его много лет. Капитан Ло, конечно, не был умудрённым старцем, далёким от мирских забот и человеческих эмоций, он более чем насыщенно испытывал и переживал каждую в отличие от Фэй Ду. И всё-таки тревога и паранойя никогда не шли с ним рука об руку, Ло Вэньчжоу всегда руководствовался двумя вещами: ты либо можешь что-то сделать и нет смысла переживать, либо ты ничего не можешь изменить и переживания тут не помогут. Причем если что-то невозможно было исправить, надолго его это не останавливало — капитан всегда находил возможность пробить стену в тупиковой ситуации. Он сразу думал о том, что можно предпринять, а не поддавался панике и не циклился на худшем. Он строил свои действия из расчета, что сразу вляпается в полную задницу, а не из соображения: «ох, всё может обернуться так плохо, надо ли мне рисковать». Ло Вэньчжоу в принципе хорошо чувствовал моменты, когда можно рискнуть, а когда не стоит действовать импульсивно, и этот баланс с учётом его временами вспыхивающего упрямства почти поражал. Но всё это было до тех пор, как два года назад на капитана свалилось так много потрясений. Эмоциональное состояние Ло Вэньчжоу стабилизировалось и обострённая паранойя за безопасность Фэй Ду за год успела утихнуть. Он перестал ощущать, что сердце бьется быстрее, когда Фэй Ду не сразу отвечает на звонок или забывает предупредить, что ушёл из дома — именно это случалось часто первый месяц после того, как похищенного Фэй Ду вырвали из лап Фань Сыюаня и его людей. Три месяца Ло Вэньчжоу спал чутко, постоянно просыпался и не по разу, оглядывал в напряжении комнату, убеждался, что Фэй Ду по-прежнему спит у него под боком, цел и не был оплотом его фантазии. Ну и чуть больше четырёх месяцев с тех событий мужчина страдал от кошмаров. Фэй Ду не знал, что ему снится — Ло Вэньчжоу отказывался рассказывать наотрез, но не нужно быть пророком и получать прямой ответ, чтобы предположить, что капитану каждую ночь снилось, как он не успевает его спасти и президент Чжан, уставший от игр, пристреливает Фэй Ду раньше, чем тот задыхается от металлического ошейника. И всё-таки долгое время всё было спокойно: кошмары ушли, Ло Вэньчжоу перестал хвататься за телефон, когда возвращался домой и не находил взглядом Фэй Ду, больше не ждал мгновенных ответов на звонки и сообщения и не реагировал болезненно и тревожно на их отсутствие. Он снова стал крепко спать, не просыпаясь ночью ни разу, лишь по обыкновению прижимал к себе Фэй Ду. Жадный до его тепла, он делал так задолго до ситуации с Фань Сыюанем, и это вовсе не означало, что Ло Вэньчжоу беспокоится. Молодой человек был уверен, что теперь-то капитана ничто не выбьет из колеи, что он вновь стал тем самым толстокожим человеком, непробиваемый никакими правдами и неправдами, но… Хватило одного дела, похожего на то, с которыми они столкнулись ранее, и оборона Ло Вэньчжоу словно начала опасно трескаться. Не то чтобы внешне он это выдавал или вернулись те тревожные привычки, но хватило двух показательных ситуаций, чтобы Фэй Ду понял — нехорошее предчувствие завладело не только его сердцем, но и сердцем Ло Вэньчжоу. Первый раз был когда они уходили от Фань Сыюаня и решимость капитана поколебала лишь одна невинная фраза: «ты думаешь, твоя мать правда убила себя?», — казалось, именно Фэй Ду должен был остро её воспринять, но начал колебаться и расстался со своей самоуверенностью именно Ло Вэньчжоу. Второй — сейчас. Когда тяжелые дела заканчивались, Ло Вэньчжоу иной раз не находил в себе сил готовить ужин, падал в постель и отключался сразу же, но сегодня он ворочался. Перекатывался с боку на бок, вновь и вновь взбивал подушку, то ему становилось жарко и он сбрасывал одеяло, то начинало сквозить и он натягивал его обратно. По ощущениям прошло около часа, а Ло Вэньчжоу пусть и прекратил елозить, тяжело пыхтел — его сбившееся дыхание не желало успокаиваться, и лежавший невероятно близко Фэй Ду всё прекрасно слышал. И он понимал, почему Ло Вэньчжоу неспокойно. Им снова подкинули красиво сложенное убийство, убедив преступника добровольно сдаться. Для общественности бюро справилось с задачей и в краткие сроки раскрыло преступление, но они-то знали, что вопрос не решён и кто-то в тени остался. Угнетало не то, что с ними снова играли, а эта дурацкая неизвестность. Когда непонятно, откуда ждать удара и что обрушится на голову, кто может за этим стоять, когда истинный виновник не оставляет и намёка на свою личность и старательно подчищает следы — ты не можешь расслабиться, напряжение грызёт изнутри. Всё, что ты можешь — бесконечно думать, что будет дальше. Когда? Когда появится новое тело? Или не тело? Жертву убьют, покалечат, изувечат до неузнаваемости? На кого это скинут? Вмешают общественность? В бюро снова появился предатель? Некто прицельно вредит им или хочет, как и Фань Сыюань, отыграться на тех, кто «заслуживает» жестокой участи, вместо того чтобы обращаться к закону? Вопросы, их всё больше и больше, а ответов нет. Ты хочешь подготовиться к любому варианту развития событий, но проблема в том, что нельзя предугадать всё и ко всему подготовиться. В Синьчжоу так много людей, что ты даже не способен предположить, продолжат ли страдать «сливки» общества или следующим шагом убьют никому неизвестного бездомного. Есть ли у убийцы стратегия или он сделал вид, что она есть, а на деле издевается? И может Ло Вэньчжоу бы не обратил на это внимание, если бы некто в тени не выбрал именно действия Фань Сыюаня в качестве того, чему хочет подражать, и если бы первое дело косвенно не было связано с Фэй Ду. Но случилось с точностью наоборот, и он одновременно и хотел, чтобы наконец появилось новое дело и не желал этого. Потому что беспокоился, что его догадки подтвердятся и очередной труп тоже будет связан с Фэй Ду, и это значит, что в любой момент могут повториться те события. Сказалось в какой-то степени и переутомление, в краткие сроки они смотались в разные уголки города и перерыли тонну информации, перегруженная голова не позволяла уснуть и лишь нагоняла больше глупых мыслей. Ло Вэньчжоу понимал, что позволяет себе больше эмоций, чем нужно, и ему самому не нравилось это состояние. Больше всего он ненавидел чувствовать, что внешние обстоятельства оказывают на него давление и влияние. Он был капитаном — тем человеком в группе уголовного розыска, на которого полагаются, за которым идут и на сдержанность и логику которого рассчитывают в критических ситуациях. Для него ощущать даже намёк на лёгкую внутреннюю нестабильность — непозволительная слабость. И Ло Вэньчжоу бы не хотел, чтобы Фэй Ду замечал эти колебания и невольно брал ответственность на себя в какие-то моменты, полагая, что капитан не способен справиться самостоятельно. Он не хотел, чтобы и Тао Жань видел его таким. После всего, через что они прошли вместе и как он показывал себя все эти годы, Ло Вэньчжоу предпочёл бы и дальше оставаться надёжным другом, на которого можно положиться. А иначе эти два идиота снова промолчат, когда что-то случится. Когда его отстранили от дела клана Чжоу, Тао Жань так боялся взволновать его ещё больше, что сболтнул о ситуации по чистой случайности. Если бы не его простая натура, молчал бы до посинения, написал бы за него все отчёты, взвалил ответственность за взрыв и косяки в расследовании на свои плечи, и совершенно неважно, что Ло Вэньчжоу капитан группы и неважно, как сильно его подкосило физическое состояние Фэй Ду, он должен был быть со своими людьми и нести ответственность за все последствия. Никто не просил Тао Жаня геройствовать! Наверное, из-за привычки друга подставляться за него, Ло Вэньчжоу особенно остро чувствовал, что не должен показывать смятения. Фэй Ду был не лучше. Он посвящал его в дела только тогда, когда никакой неизбежной опасности не было, но если в случае чего Ло Вэньчжоу могли избить до потери пульса или кто-то мог помереть — этот паршивец бы промолчал и один полез в пекло. И как после этого позволить себе расслабиться? «Ничего, — мысленно фыркнул Ло Вэньчжоу. — Раскрыл подобное тогда — раскрою и сейчас, если этот преступный гений хочет подбить меня повторяющимися событиями, я лучше на горло себе же наступлю, чем позволю ему это». Любой план можно привести в исполнение, пока ты способен манипулировать исполнителями, но если манипуляции не сработали… высок риск пойти ко дну со своими невообразимыми идеями. А Ло Вэньчжоу никогда не был человеком, которым было легко манипулировать. Неважно, как сказались на нём события прошлого. — Шисюн, — вдруг раздался голос Фэй Ду и тот с шорохом одеяла перевернулся набок, к нему лицом, — я понимаю, тебе снова не терпится отметелить неприятелей, но может ты прекратишь устраивать беспорядок на кровати? Случайные гости бы подумали, что у нас произошла бурная ночь. Фэй Ду так долго воздерживался от насмешливых комментариев, что Ло Вэньчжоу было решил, что сегодня тому повезло крепко уснуть — обычно он сразу начинал бурчать на его беспокойные метания по постели. Кто бы мог подумать, что сегодня молодой человек проявит колоссальное терпение. — С чего ты взял, что я хочу кого-то отметелить? Может, я фантазировал о тебе? — Ло Вэньчжоу притянул Фэй Ду к себе за талию, почти касаясь кончиком носа чужого. — Ты неискушенный страстью человек, Ло Вэньчжоу, и ты никогда не будешь довольствоваться фантазиями, если вдруг взыграет желание, то это произойдёт лишь от переизбытка эмоций и ты сразу побежишь воплощать всё в жизнь. Фэй Ду забрался ладонями под футболку возлюбленного, провёл ими вверх по спине, огладил лопатки неторопливо и чуть приподнял подбородок, чтобы в полутьме комнаты заглянуть в глаза Ло Вэньчжоу. — Что не даёт тебе покоя кроме неизвестности? Ло Вэньчжоу сжал пальцы на талии Фэй Ду, притянул его ближе, вынуждая вновь склонить голову, коротко поцеловал его в макушку. Фэй Ду не стал сопротивляться, прикрыл глаза, сполз пониже и уткнулся носом в грудь Ло Вэньчжоу, ощущая почти выветрившийся аромат порошка от его домашней футболки. — Ничего, — ровно произнёс он. — Просто стало любопытно, правда ли потеря сотрудничества с семьёй Су не скажется на твоей компании. — Я вовремя продал акции. Да, я не успел заиметь подстраховку на случай этой утраты, но оставшихся ресурсов и выручки от акции хватит, чтобы на моей компании почти не сказалось расторжение сотрудничества. Сущий пустяк. — Предусмотрительность президента Фэя не устаёт удивлять, — деланно безмятежно отозвался Ло Вэньчжоу и позволил себе зевнуть, будто вдруг ощутил неимоверную сонливость. «Только вот боюсь, ты бы умолчал о трудностях в компании. Старые привычки всё ещё иногда вынуждают тебя закрываться, Фэй Ду».