want you (to love me)

«Я назвал его красивым. Я трахнул его в своей постели, а потом назвал его красивым, Сэ-ми», — стонет Танос, ударяясь головой о деревянный стол. «Я так облажался». «Господи помоги..», — бормочет Сэ-ми, лениво потягивая кофе. Она смотрит на него с явным недовольством, которое, как ему кажется, совершенно необоснованно. «Ты можешь опустить подробности, придурок. И говори тише. Мы на публике». «Да-да, как скажешь», — бурчит Танос, выпрямляясь и хмурясь. — «Может, если мне повезёт, какой-нибудь фанат подслушает, как я рассказываю о своей сексуальной жизни, и тогда я наконец получу заслуженную интернет-славу». Сэ-ми тяжело вздыхает, ставя бокал на стол с лёгким звоном. — «Ты уже знаменит». «Не настолько знаменит, как должен быть», — ворчит он. — «Я, типа… знаменит в узких кругах. Понимаешь?» «А ты не думал поменять своё мерзкое отношение?» — слащаво интересуется Сэ-ми. — «Вдруг это тебе поможет?» «Отвали», — бурчит Танос, и именно в этот момент до него наконец доходит, что кофейня, в которой они сидят, на самом деле довольно людная. А говорит он сейчас… ну, возможно, чуть громче, чем следовало бы. «Ты орёшь,» — спокойно замечает Сэ-ми, будто читая его мысли. «Я не ору, а просто громко говорю», — отрицает он, всё же понижая тон голоса. «В любом случае, сеньорита, ты же понимаешь, насколько это серьёзно, да? Legend Танос, заразился чувствами к кому-то?» Он драматично качает головой. «Неслыханно. Абсолютно недопустимо!» «И кто же этот загадочный друг с привилегиями?» — прищуривается Сэ-ми. — «Есть причина, по которой ты не можешь мне сказать, или как?» Танос упрямо прикусывает внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как под напором взгляда Сэ-ми его уверенность начинает пошатываться. Он сильно сомневается, что Нам-гю будет в восторге, если узнает, что он так откровенно обсуждает их сексуальную жизнь. «Тебе необязательно это знать. Хватит зацикливаться на этом и просто дай мне совет!» «Дай-ка уточню», — протягивает Сэ-ми, ковыряя кутикулу. — «Ты зовёшь меня на кофе, достаёшь просьбами помочь тебе советом, но при этом скрываешь важные детали, без которых я вообще-то не могу дать тебе нормальный совет?» «Ты его не знаешь», — слабо бросает Танос, откровенно обманывая. — «Так что это вообще не важно». Сэ-ми смотрит на него так пристально и многозначительно, что у Таноса едва не начинается нервный тик. «Вот как?» «Ага». Танос пожимает плечами, прищурившись на её явное недоверие. «Ты что, мне не веришь?» Сэ-ми замирает, её выражение лица меняется, приобретая какой-то расчетливый оттенок. Её взгляд мечется по сторонам, словно она взвешивает свои варианты. Таносу хочется рявкнуть, чтобы она уже, блять, поторопилась и сказала, что у неё на уме, но в то же время он не хочет настолько её бесить, чтобы остаться без совета, который ему так отчаянно нужен. «Скажи честно. Это Нам-гю?» Танос моргает. Бля. Он точно не ожидал, что она угадает с первой же попытки. Это явно не лучший показатель того, насколько хорошо им удаётся скрывать свои отношения. «Нет», — снова лжет он, натянуто улыбаясь. «Конечно, нет». Она снова бросает на него этот взгляд, долгий взгляд полного недоверия. Если она пытается заставить его признаться, он категорически отказывается поддаваться. «Ну ладно», — говорит она после долгого молчания. Она скрестила руки, внимательно глядя на него. «Это хорошо, я думаю». «Почему это?» «О, да ничего. Просто Нам-гю тусовался с какой-то девушкой в баре несколько дней назад, так что, наверное, хорошо, что ты не хочешь заводить с ним романтические отношения. Знаешь, ведь он может даже с кем-то встречаться». Ответ Таноса следует настолько быстро, что это почти смущает. Он подаётся вперёд, хмурясь и яростно мотая головой. «Он ни с кем не встречается. Я бы знал». «Они выглядели довольно мило вместе», — невозмутимо продолжает Сэ-ми, рассеянно раскладывая сахарные пакетики на краю стола, выстраивая их в ровную линию. — «Не то чтобы это имело значение, конечно». «Конечно», — безучастно повторяет Танос, в то время как в его голове проносятся кадры, будто из фильма ужасов, как Нам-гю небрежно обнимает за плечи симпатичную девушку. «Да, да… Мне-то какая разница, с кем он спит в своё свободное время. Это не моя проблема. Очевидно». Он делает большой глоток кофе, пытаясь заткнуть себя, пока не начал нести ещё больше чуши. Сэ-ми медленно кивает, отрываясь от своей игры с сахаром и упираясь подбородком в ладонь. «Ага». Танос задаётся вопросом, увёл ли Нам-гю ту девушку к себе и переспал с ней. В конце концов, у него нет причин не делать этого — то, что между ними, нельзя назвать настоящими отношениями, и уж тем более оно не подразумевает эксклюзивность. Если какая-то девушка вешалась на него, Танос почти уверен, что Нам-гю воспользовался возможностью затащить её в постель. С какой стати ему отказываться? Эта мысль беспокоит его больше, чем следовало бы. «А что он сделал после того, как ты назвал его красивым?» — спрашивает Сэ-ми, звуча совершенно незаинтересованной этим разговором. Танос на мгновение задумывается, не стоило ли ему обратиться к Кён-су с этим вопросом. А может даже к Мин-су. Танос тяжело вздыхает, облизывая губы. «Он рассмеялся». Он вспоминает, как Нам-гю зажал рот ладонью, усмехаясь на его слова. «Бро, ну хорош. Не говори так». Что бы блять это ни значило. Эти смешанные сигналы окончательно сводят Таноса с ума. Сэ-ми наклоняет голову. — «Он засмеялся?» «Он подумал, что я шучу. Ну, типа, я просто подыграл». «Долбаный идиот». «Да пошла ты, мелкая—» «Слушай, слушай». Сэ-ми поднимает руки. «Хочешь услышать моё честное мнение?» «Нет, я позвал тебя на кофе в надежде, что ты мне наврёшь», — саркастично бурчит Танос. «Очень смешно», — без эмоций откликается она. — «Смотри, по-моему, тебе нужно взять себя в руки и просто сказать ему, что ты чувствуешь. Чётко и прямо. Без этих вот танцев вокруг бубна, без того, чтобы рассчитывать, что секс всё решит сам собой. Просто сделай хоть раз нормальную, адекватную вещь — сядь и поговори с ним. Окей?» «Мне кажется, ты не до конца понимаешь, в какой я ситуации», — фыркает Танос, игнорируя раздражённый вздох, который это вызывает у Сэ-ми. — «Мне реально нравится этот парень. Типа, я немного одержим им». «Да, я уже поняла». «Он самый сексуальный человек, которого я когда-либо видел, Сэ-ми», — настаивает Танос, скрестив руки с предельной серьёзностью. — «И я даже не осознавал, насколько он горяч, пока не увидел его под собой—» «Фу, Танос». «Но он же ещё и классный друг, понимаешь? Я не могу позволить себе разрушить нашу дружбу, потому что тогда мне точно конец. Я говорю о полной катастрофе — такой, после которой уже не оправишься». «Чёрт, да ты реально по уши влюблён», — фыркает Сэ-ми, делая ещё глоток кофе и задумчиво постукивая по кружке. — «Я понимаю, что это страшно, но тебе просто нужно ему сказать. По мне, так он тащится по тебе не меньше, чем ты по нему, так что...» «Да откуда я знаю? Его же вообще невозможно прочитать!» — возмущается Танос. — «Он скажет что-нибудь вроде: "Я хочу, чтобы ты умолял только меня, никого другого", а потом, как только мы заканчиваем трахаться, ведёт себя так, будто ничего и не было! Будто это просто порыв момента!» «Я слишком много узнаю о твоей сексуальной жизни», — бормочет Се-ми, раздраженно проводя рукой по лицу. «Ты серьезно умоляешь в постели? Ты?» «А что, тебе любопытно?» Сэ-ми устраивает драматичную сцену, изображая, будто её сейчас стошнит. «Ладно, ладно», — Танос отмахивается. «Суть в том, что я не могу просто подойти к нему и сказать, что хочу с ним встречаться. Он, скорее всего, опять подумает, что я стебусь. Представь меня, заявляющего, что я хочу с кем-то встречаться. Это же просто смешно!» «Но ты же хочешь с ним встречаться». «Я знаю». «Ты сам себя загоняешь в угол, тупица». Сэ-ми качает головой с жалостью, глядя на него так, как смотрит родитель, разочарованный выходками своего неугомонного подростка. «Ты вообще хочешь признаться или нет?» Танос замирает, постукивая пальцами по столу. «Ну, да. Но я хочу быть уверен, что это не обернётся мне боком. Мне просто нужно понять, как это сделать». «Если только ты не собираешься освоить телепатию и добавить её в список своих бесконечных талантов, то не знаю, как ты это провернёшь», — фыркает Сэ-ми. Таносу не кажется, что это смешно. ***** «Сэ-ми сказала мне, что видела тебя с девушкой несколько дней назад». Как только слова слетают с его губ, Танос всерьёз задумывается, не стукнуться ли головой о ближайшую стену. Он сидит в квартире Нам-гю, закинув руку ему на плечи, они вдвоём устроились на диване, уткнувшись в какой-то отстойный ужастик… и вот это он выбрал в качестве реплики? Отличный способ просрать идеальную обстановку для признания. Если бы Сэ-ми была здесь, она, наверное, просто набросилась бы на него с кулаками от злости. Ужас. «Эм..», — протягивает Нам-гю. Ну, да. Вполне ожидаемая реакция. — «У Сэ-ми, что, закончились нормальные сплетни, или что?» Танос молчит, не отрывая глаз от телевизора перед собой, хотя он практически чувствует, как взгляд Нам-гю прожигает его лицо. Может быть, если он достаточно сильно сосредоточится, он сможет создать дыру в земле под собой и она поглотит его целиком. «Эй?» Нам Гю щелкнул пальцем перед лицом. «Подожди, я хочу увидеть эту часть», — бормочет Танос, пока на экране показывают сцену, где убийца в маске преследует прохожего. Они уже четыре раза смотрели этот фильм вместе, от начала до конца. Боже, это унизительно. Нам-гю что-то бормочет себе под нос, и слово «тупица» звучит в этой тираде куда чаще, чем Таносу бы хотелось. Тот шарит рукой в поисках пульта, ставит фильм на паузу и слегка толкает его плечом, требовательно глядя на него. «Слушай, с чего она вообще это сказала? Как вы вообще к этому разговору пришли?» «Разве это имеет значение?» Танос оборачивается, нахмурив брови. Нам-гю встречает его взгляд, прищурившись. «Не знаю, а должно? Это же ты сам завёл этот разговор». «Я просто…» Танос лихорадочно пытается придумать хоть какое-то оправдание. «Ты с ней встречаешься, или что?» «Сэ-ми увидела меня с какой-то девушкой всего один раз, и вы оба уже решили, что у меня с ней роман?» Нам-гю коротко смеётся. «Вам бы хобби завести». «Да пошёл ты. Извини, что вообще проявил интерес к твоей личной жизни». Воздух между ними становится напряжённым — полная противоположность тому, на что надеялся Танос в начале всего этого. Чудесно. «Если бы я встречался с ней, тебя бы это волновало?» — спрашивает Нам Гю. «Нет», — быстро отрицает Танос, дурное предчувствие покалывает его где-то под кожей. «С чего бы мне волноваться об этом?» «Если тебе всё равно, то зачем ты спрашиваешь?» Взгляд Нам-гю становится таким пронзительным, что Танос на секунду теряет уверенность. Он сглатывает, упрямо вздёргивая подбородок. «Это что, допрос? Мы переспали пару дней назад, чувак. Я просто подумал, что если ты вдруг начнёшь с кем-то встречаться, нам придётся завязать с этим. Вот и всё.» «Ну да, блин, очевидно,» — тихо отвечает Нам-гю, и Танос не упускает, как его взгляд на мгновение задерживается на его губах. — «Но я ни с кем не встречаюсь, так что проблемы нет». «А ты с ней сексом занимался?» — нагло спрашивает Танос, проводя языком по губам и гордясь тем, как взгляд Нам-гю следит за действием. «Ты привёл её домой? Трахал на этом диване?» «А что, если бы я это сделал?» — парирует Нам-гю, наклоняясь вперед. Таносу хочется вжаться в диван, подмять его под себя и вышибить эту дерзость поцелуями. Заставить замолчать, чтобы больше не слышать про его возможные интрижки с кем-то ещё. «А если бы мы пришли домой вместе, и я позволил бы ей отсосать мне, а? Это что, запрещено? Мне нельзя трахаться ни с кем, кроме тебя, зато ты можешь переспать с любой девчонкой, которая задержит на тебе взгляд больше пяти секунд?» «Я уже несколько месяцев не сплю ни с кем, кроме тебя», — хочет сказать Танос. «Я не могу думать ни о ком, кроме тебя». «Иди нахуй», — вот что он решает сказать вместо этого. «Если хочешь, чтобы какая-то случайная девчонка отсосала тебе вместо меня, да пожалуйста, хоть сейчас». Ну, чёрт. Он совсем не это хотел сказать. Если бы только его рот не двигался быстрее, чем мозг... Тем не менее, ему нужно защищать свое эго, И Таносу совсем не нравится намёк на то, что он будто бы спит со всеми направо и налево. Особенно учитывая тот факт, что в последнее время он этого не делал. «Вместо тебя?» — повторяет Нам-гю с недоверием. «А что, ты предлагаешь?» Если бы Танос наклонился вперед, их носы соприкоснулись бы. Было бы так легко поцеловать его прямо сейчас, так просто. Всё, что ему нужно было бы сделать, это наклонить голову и подвинуться вперед, и, учитывая тот факт, что Нам-гю продолжает смотреть на его губы, как изголодавшийся, он уверен, что действие будет взаимным. Но будет ли это ответным чувством или просто сиюминутной жаждой? Единственный способ узнать — спросить напрямую, но сама мысль об этом заставляет его нервничать. Слова у него всегда звучат корявее, чем в голове, а перспектива отказа и вовсе неприятно царапает где-то внутри. Поэтому, вместо того чтобы задать действительно важный вопрос, он спрашивает: «Могу я отсосать тебе?» Чёрт, Се-ми его убьёт, когда об этом узнает. Он уже слышит её раздражённый голос у себя в голове — разочарованный, полон укоров. «Я сказала тебе честно поговорить о своих чувствах, а ты вместо этого просто взял и отсосал ему? Ты серьёзно?» Он сомневается, что она будет так уж удивлена. Даже он не удивлен собственными действиями. Он никогда не был хорош в словах, или чувствах, или особенно романтичным – но он чертовски великолепен в постели, так что вполне естественно, что это то, к чему он часто прибегает. «Ты правда этого хочешь?» — выдыхает Нам-гю, и в его глазах вспыхивает тот самый знакомый огонёк. Ещё секунда — и он начнёт тянуться к нему, бросать намёки, пока Танос, наконец, не поймёт и не прижмёт его к первой попавшейся поверхности. Это сводит с ума. «Разумеется, my boy. Позволь Таносу Великому показать, как это делается по-настоящему». «Ещё раз заговоришь о себе в третьем лице — и можешь забыть, что я вообще тебе что-то позволял», — бормочет Нам-гю, раздражённо закатывая глаза. Но его взгляд тут же расширяется, когда Танос, не теряя ни секунды, сползает с дивана и устраивается между его ног. К его удовольствию, сквозь тонкую ткань спортивных штанов уже явно проступает очертание напряжённой плоти. «Серьёзно? А выглядит так, будто ты чертовски рад» — ухмыляется Танос, бесцеремонно сжимая его член поверх одежды». «Эй!» — Нам-гю давится сдавленным стоном, хватается за его руку и отдёргивает её. «Дай хотя бы самому раздеться, нетерпеливый ублюдок». «Что, ты боишься, что я заставлю тебя кончить, просто потрогав тебя через штаны?» — шутит Танос, позволяя Нам-гю свободно прижать его руку к дивану. Его пальцы холодные на запястье, нежные, но твердые. «Ну, да», — смущенно бормочет Нам-гю, что совсем не похоже на язвительный ответ, которого ожидал Танос. Мысль о том, чтобы заставить Нам-гю кончить без контакта кожа к коже, заставляет его собственный член шевелиться в штанах, и Танос делает мысленную заметку попробовать это позже. Не мешкая, Нам-гю стягивает штаны и боксеры, приподнимая бедра, чтобы стянуть их. Когда он отпускает запястье, Танос тут же протягивает руку, хватая за края и стаскивая предметы одежды вниз к лодыжкам. «Нетерпеливый», — упрекает Нам-гю тем же мелодичным, насмешливым голосом, от которого у Таноса всегда кружится голова. Но сейчас, глядя на твёрдый, налитый кровью член прямо перед собой, Танос впервые осознаёт одну важную вещь: он никогда раньше не делал этого. Опыт у него, конечно, богатый, но минет в этот список не входил. Нам-гю — не первый мужчина, с которым он спит, но женщин в его постели было куда больше. Если бы год назад кто-то сказал ему, что он окажется на коленях перед парнем, собираясь взять его в рот, он бы, скорее всего, расхохотался. А потом, возможно, ещё и врезал для профилактики. Раньше он воспринимал секс с мужчинами скорее как запасной вариант. Если хотелось разрядки, а под рукой оказывался какой-нибудь парень готовый к сексу — ну, почему бы и нет? Но это ведь не значит, что его когда-либо особо тянуло к чужим членам. …Но сейчас всё иначе. Потому что, глядя на этот изящный, твёрдый член перед собой, он буквально чувствует, как у него текут слюнки. Ему ещё никогда в жизни не хотелось так сильно подавиться чем-то — почти странно осознавать, насколько чертовски привлекателен член Нам-гю. Танос даже не знал, что такое в принципе возможно. Он видел его уже столько раз, что и не сосчитать, разумеется. Но вот так — вблизи, внимательно разглядывая каждую деталь — впервые. Обычно всё ограничивалось быстрыми, торопливыми движениями рукой, помогая ему кончить, но чаще всего он был слишком занят собственным удовольствием, слишком поглощён тем, чтобы запомнить каждое выражение удовольствия на лице Нам-гю. «Чёрт, boy. Ты большой», — хрипло комментирует Танос, облизывая губы. «Ты ведёшь себя так, будто никогда этого не видел», — Нам-гю негромко смеётся, осторожно, словно ступая по неизведанной территории. Он неуверенно тянет руку вперёд, его кадык нервно дёргается при сглатывании. «Ты вообще… раньше делал это?» «Конечно», — отзывается Танос, когда пальцы Нам-гю зарываются в его волосы. Ногти едва ощутимо царапают кожу, и Таносу приходится сдерживаться, чтобы не прижаться к его ладони, словно пёс, жаждущий ласки. «Много раз». Ему кажется, что в глазах Нам-гю промелькнуло что-то похожее на раздражение, но это выражение так быстро исчезает, что он списывает его на игру света. Нам-гю слегка дёргает его за волосы, пробуя на ощупь, и, услышав низкий сдавленный стон, тяжело выдыхает. «Тогда покажи, как надо. Дай мне увидеть, на что способен твой рот». Теперь Танос точно понимает, почему в прошлый раз Нам-гю буквально умолял его не замолкать, потому что услышать эти слова таким уверенным, требовательным тоном — это уже испытание. Если тот продолжит в том же духе, Танос и сам кончит без единого прикосновения. Танос хватает основание члена Нам-гю и наклоняется вперед, губы едва касаются головки, а его глаза устремляются вверх, безмолвно спрашивая разрешения. Нам-гю кивает, член дергается под прикосновением, и Танос набирается сил, высовывает язык и облизывает — от основания до кончика, словно слизывает карамель с леденца. «Чёрт», — выдыхает Нам-гю, его тело вздрагивает от внезапного тепла. Танос неторопливо проводит языком по всей длине, смакуя каждый сантиметр. Он не знал, чего ожидать на вкус, но оказывается, что всё довольно терпимо. Даже приятно. А главное — это Нам-гю. Ощущение его кожи, солоноватый привкус — всё это почему-то кажется Таносу чем-то особенным, чем-то, что он хочет запомнить и прочувствовать до последней капли. Продвигаясь обратно вверх, он прижимает губы к головке, нежно посасывая чувствительную кожу. Он закрывает глаза и оставляет томный поцелуй на кончике, не смущаясь тому, что в буквальном смысле целует член Нам-гю. Ему было бы стыдно, если бы Нам-гю не был так явно в восторге от этого. Настолько сильно, что он подается вперед с жалобным стоном, его член скользит по щеке Таноса, оставляя влажный след. Нам-гю дрожит, краснеет и тяжело дышит, глядя на него сверху вниз с мокрыми, умоляющими глазами. Теплый свет в гостиной сияет над его головой мягким желтоватым ореолом, словно нимб ангела. Что-то неземное, неосязаемое. «Внутри...» — всхлипывает Нам-гю, его голос дрожит от отчаяния. «Мне нужно быть у тебя во рту». «Кажется, я люблю тебя», — хочет сказать Танос, слабая жертва высшим силам, невысказанные слова, от которых его трясет, даже если они остаются лишь в его мыслях. Он не говорит этого. Он не может. Поэтому вместо этого он позволяет Нам-гю направлять свой член в свой рот и надеется, что настойчивые нажатия его языка смогут как-то, каким-то образом выразить обожание, которое охватывает его. Обожание. Он не знал, что он может чувствовать что-то подобное. Он не отрывает взгляда от Нам-гю, держит челюсть расслабленной и дышит через нос, проводя языком по нижней части его члена. Пальцы, сжимающие его волосы, дрожат, едва удерживаясь в его прядях, а другая рука Нам-гю шарит по диванной подушке, цепляясь за нее в поисках опоры. Не особо задумываясь, Танос протягивает свою руку и накрывает его ладонь своей. Таносу делали минет бесчисленное количество раз, но никогда прежде никто не тянулся, чтобы взять его за руку во время этого. Он чувствует, как его лицо наливается жаром, но не успевает всерьез задуматься об этом — Нам-гю переплетает их пальцы и издает тихий, жалобный вздох, кусая губу в тщетной попытке сдержать стоны. Танос продолжает держать его за руку и изо всех сил старается не думать о том, насколько успокаивающе ощущается тепло его ладони. Член Нам-гю тяжелеет на его языке, подрагивая во рту, и Таносу даже нравится, как кожа скользит по его языку. Он удивляется тому, насколько ему это нравится — он вполне может подсесть на вкус Нам-гю, медленно скользящего в его рот и обратно. Слюна скапливается под языком, стекая по уголкам губ и капая на подбородок. Танос на мгновение сглатывает излишнюю влагу, и движение мышц его рта заставляет Нам-гю дернуться вперед с протяжным стоном. Слишком быстро, слишком резко — Танос тут же отстраняется, сдавленно кашляя в ладонь и торопливо вытирая губы от влажных следов. Нам-гю извиняюще сжимает его пальцы. «Черт, прости». «Всё в порядке», — говорит он, и его голос звучит настолько надломленно, что неудивительно, что Нам-гю скулит от одного его звука. «Ты можешь трахать мой рот, если хочешь». «Не, чувак. Я не хочу тебя травмировать», — тихо отвечает Нам-гю, мягко проводя ногтями по его коже. На этот раз Танос даже не пытается сдержаться — он прикрывает глаза и довольно вздыхает, наслаждаясь прикосновением. «Как ты собираешься читать свои треки, если я травмирую твоё горло?» «У меня нет в ближайшее время выступлений», — бормочет Танос, прижимаясь щекой к бедру Нам-гю. Движимый чистым инстинктом, он поворачивает голову и оставляет небрежный, влажный поцелуй на разгоряченной коже. Нам-гю резко вдыхает, его пальцы непроизвольно сжимаются вокруг ладони Таноса. Подняв взгляд, Танос не сводит с него глаз, медленно размыкая губы, чтобы снова прижаться к его бедру — и кусает. Лицо Нам-гю выглядит по-настоящему порочным. Будто сцена прямо из грёбаного мокрого сна — его глаза закатываются, голова бессильно откидывается набок. Все тело дрожит, и Танос ухмыляется, прижимаясь губами к свежему укусу, наблюдая, как капля предэякулята стекает по покрытому слюной члену Нам-гю. «Come on, my boy. Смотри на меня, когда я заставляю тебя кончить», — Танос поднимает голову, дразня головку языком. Нам-гю трясется как осиновый лист, одна рука крепко сжата в руке Таноса, а другая закрывает его лицо. Его дыхание выходит неровными рывками — Танос не думает, что когда-либо видел его таким взволнованным. «Дай мне увидеть тебя, baby», — Танос шепчет, настойчиво слизывая стекающий предэякулят, смакуя солоноватый вкус на языке. Нам-гю всхлипывает, его грудь тяжело вздымается, пока он поглядывает на него поверх дрожащих пальцев. Танос лениво улыбается ему снизу вверх, всё его тело пылает жаром. Вот, наверное, каково это — сходить с ума от члена; ему кажется, что он мог бы выжить, питаясь лишь вкусом Нам-гю. «Ты такой красивый, мой Нам-су». «Ты можешь…» Нам Гю резко втягивает воздух, «Ты можешь открыть рот?» Слушаясь, Танос открывает рот без промедления. Он ожидает, что Нам-гю снова втолкнет его член внутрь, может быть, даже примет его предыдущее предложение и будет трахать его горло до крови. Вместо этого он кладет руку на челюсть Таноса, держа его рот открытым, и помещает кончик на край его рта. «Дай мне другую руку», — приказывает он, задыхаясь, и Танос подчиняется без раздумий. В дымке похоти он наблюдает, как Нам-гю направляет его руку к своему члену; умоляющий взгляд — всё, что нужно Таносу, чтобы уловить намёк. Танос обхватывает пальцами скользкий член Нам-гю и двигается, держа его рот открытым и ожидая. «Ох, Танос...» Нам-гю стонет, не сводя с него своих слезящихся глаз. Танос не смеет оторвать взгляд — он не думает, что смог бы заставить себя, даже если бы захотел. Танос сжимает его руку, пытаясь показать, насколько он готов проглотить каждую каплю, которую тот готов ему предложить. Нам-гю хватает его руку в ответ, ногти впиваются в костяшки пальцев, когда он изливается на его язык. Углубления в форме полумесяца на тыльной стороне ладони и то, как голос Нам-гю ломается, когда он стонет имя Таноса, само по себе ощущается как признание. Когда Танос глотает горькую жидкость, позволяя каплям стекать по подбородку, он задаётся вопросом, не ангел ли Нам-гю, и это такая его форма благословения. Нам-гю смотрит на него сверху вниз, словно на что-то ценное. Их руки остаются переплетенными. В жёлтом свете лампы в маленькой тесной квартире, когда тёплая ладонь другого человека крепко прижата к его собственной, Танос думает о том, что есть вещи, которые он никогда не сможет по-настоящему выразить словами.