разные, но об одном

      едкий дым от сигарет крепко впечатывается в сознание, и заседает там плотно настолько, что, кажись, не вытравить. руслан с наигранным безразличием смотрит из под ресниц, руки складывая на груди. данила лишь усмехается. спустя стольких лет разлуки, видеть тушенцова было непривычно. по сути, тот ничем не изменился: даже запахом, что мешался с какой-то до сих пор неизвестной дане выпечкой. та же кривая улыбка, те же карие, большие глаза, и тот же бесящий характер язвы. но всё равно, было что-то не то. что-то, что кардинально изменило парня. теперь каждая родинка на когда-то любимом теле, казалась ему совершенно незнакомой. чужой.       сигарета медленно тлеет в руках, и кашин тянется за последней, спасительной затяжкой, всё ещё не промолвив ни словечка. лишь взглядом сверлил уже с минуту, никак не решаясь на разговор. да и судя по хмурому лицу брюнета, желанием поболтать по душам, обсудив все насущные темы, он не особо-то и горел. да, переписываться в мессенджере, и договариваться за встречу, — это одно. а вот встретиться в реальности, где нельзя удалить лишнее сообщение, написаное по пьяни, или, вовсе заблокировать собеседника, — другое.       — так и будешь молчать? — решает спросить данила, окурок бросая себе под ноги. тот пару раз перекручивается в воздухе, отделяясь от огонька, и в итоге меркнет.       тушенцов поворачивается на хриплый голос, пока всё тело мелко и почти незаметно прошибает током. не столько от холодного озноба, что витал в пространстве на каждом шагу, сколько от этого голоса, что теперь можно было услышать вживую.        — что говорить? — как-то отдаленно чеканит шатен, всё также пряча взгляд в многоэтажках, что по особенному красиво горели этой ночью.        на улице уже совсем безлюдно стало, что никак не удивляло, ведь на тусклом экране телефона, в самом углу, маленькие циферки гласили ровно полночь. снова поёжившись на месте от прохладного ветра, пробиравшегося даже под твердый слой ткани, очерчивая худые ребра, руслан переводит взгляд на даню: как же его не хватало. светлых веснушек на бледной коже, взлохмаченных рыжих волос, пухлых, словно зацелованных губ, и глаз, в которых всегда читался юношеский максимализм, — всего этого не хватало. вместе с тем, шатен был искренне рад, осознавая что кашин не заставляет искалеченное сердце вновь заходится в бешеном  ритме. что он его больше не любит.       — не хочу конфликтов и недомолвок. разойтись по-нормальному надо бы. — с трудом выпаливает тушенцов на одном дыхании. и на удивление, реакция данилы выражается лишь слегка вскинутыми бровями и кратким кивком. больше не любит.       —  такого же мнения. хватит уже этой ебатней заниматься. — как-то нарочито весело заканчивает рыжий, натягивая привычную для себя улыбку.       свет в чужих квартирах гаснет, синхронно с фонарями, что только недавно озаряли темную улицу.        — пока? — неуверенно, даже слегка боязно интересуется данила. непонятно правда, чего боится. внезапный прилив злости? - нет. сопливые признания напоследок? - нет. тогда чего? может, боится самого тушенцова?       — пока. данила разворачивается, уходит, а руслан закуривает впервые за месяц, понимая что снова обманул себя и рыжего. что снова запутался. горячая слеза бежит по щеке, скатываясь до подбородка, и также стремительно падает вниз.