слишком много героев

Утро началось с криков старших. – Ты долбоеб! – Кричал Чуя на Дазая – А судьи кто?! – С усмешкой крикнул Дазай в ответ – Тебе пиздец! – Чуя замахнулся кулаком на Дазая – Ребят, успокойтесь – пытались их уерзонить Мори и Фукудзава – Что за хрень.. – Пробормотал Вей Усянь себе под нос – Не вмешивайся – Ответил ему Хуа Чэн – Какой ублюдок съел мой йогурт?! – послышался крик Баньюэ Никто не ответил – Я повторяюсь. Кто. Съел. Мой. Йогурт?! – Я.. – Стыдливо ответил Косуке – Ладно.. детям простительно – вздохнув ответила Баньюэ – Я просто хотела тихо поспать.. – пробормотала Митчелл в подушку. Тем временем Альбатрос и Ци Жун что-то не поделили, крича друг на друга. Айсмен не выдержал, и взял подушку, чтобы кинуть ее в ближайшего орущего – Айсмен, все нормально? – Спросил Лань Сичень, обеспокоенно глядя на Айсмена Но Айсмен не ответил. Он кинул подушку в Альбатроса и Ци Жуна, но в итоге попал в Федора. Гоголь и Верлен рассмеялись – Аххаах, лошара – Крикнул Гоголь, указывая на Федора – Туда этого выблядка – Подбодрил Верлен – Это не дом, а сплошной хаос, а каждое утро – безумие. – филосовски заметил Рембо, делая глоток своего горячего кофе Лань Чжань со вздохом кивнул, наблюдая за дракой. А тем временем Липпманн давал остальным инструкции по моде. Но некоторые возмущались – В смысле тапочки из кирпича не в моде? – Возмущался Вэй Усянь – Требую ввести в моду костюм динозавра! – Выкрикнул Кью – И костюм пива! – Добавила Ая – Так, дети, успокойтесь, и идите в свои комнаты – сказала Коё – Никаких советов по моде. Дети расстроились, так же, как и Липпманн, но спорить не стали, и разошлись по комнатам. Вроде бы хаос закончился, но нет. – Кто повесил мой халат на люстру?! – Крикнула Йосано, пытаясь достать свой халат – Это был Николай – Указав на Гоголя сообщила Люси – Ах ты урод, я тебе щас руки оторву Йосано засучила рукава, и пошла к Гоголю, а тот со смехом убегал от нее, крича что-то на подобии "Хахаха, но это было весело!" – ПРИВЕДИТЕ ЭТОТ ДОМ В ПОРЯДОК! – проревел Фукучи, входя в гостиную с веником как с боевым топором. – Я НЕ БУДУ ХОДИТЬ ПО КРОШКАМ, КАК ПСИХ! – А я думал, ты и есть псих, – прокомментировал Фицджеральд, потягивая чай. – Элегантный, но всё же. – Где мой дневник?! – донёсся вопль откуда-то со второго этажа. Это был Куникида, и он выглядел так, будто сейчас пойдёт на кого-то с катаной. – Кто из вас мелких туда снова наклеил стикеры “Обними жабу — найди просветление”?!! – Это были мы… – робко проговорили Сычжуй и Цзинь Лин, выглядывая из-за перил. – ЖАБУ УБИРАЙТЕ! – крикнул Куникида, потрясая тетрадью. В это время Чуя всё ещё пытался добраться до Дазая, но был прочно удерживаем Огаем и Фукудзавой. – Отпусти, старик, я ему шею сверну, – прошипел Чуя. – Ты уже три раза пытался, – спокойно напомнил Ода. – Он всё равно воскреснет. Как таракан. – ТАРАКАН?! – возмутился Дазай. – Это я-то таракан? Я, между прочим, душа этой компании! – Душа, которая пьёт моё саке, – мрачно добавил Пэй Мин. Тем временем, в углу собралась группа философствующих: Пушкин, Гончаров, Сосэки Нацумэ и даже Агата Кристи. – Всё это – как сцена из дешёвого театра, – заметил Пушкин, элегантно держа чашку чая. – Только актёры куда хуже. – Я бы написала о них роман, – задумчиво сказала Агата. – Где все погибают. – Это не детектив, если никто не выжил, – поправил её Сосэки. – Почему бы и нет? – вставил Гончаров. – Учитывая, что здесь происходит. А в это время в гостиную вбежал Каджи с ведром воды: – ПРОСТИТЕ, НО ГИН ЗАСТРЯЛА В СТИРАЛКЕ! – Почему она туда залеза?! – воскликнула Коё, вскидывая руки. – Она сказала, что “так быстрее освежиться”, – пробормотал Каджи, краснея. – Да вы все тут ебанутые… – тихо сказала Сяоин, глядя на картину общего бедлама. – Ну и чё вы уставились? – буркнул Айсмен, стоя посреди комнаты с кастрюлей на голове. – Это был единственный способ не слышать вас. – А что, кастрюля хорошо сидит, – одобрительно заметил А-Чжао. – СЛЫШАЛИ?! АЙСМЕН УСТАЛ! РАССОСАЛИСЬ ВСЕ! – крикнул Хироцу, хлопая в ладоши. – ДО КОНЦА ДНЯ ВСЕ МОЛЧАТ! Наступила гробовая тишина. На пять секунд. Затем… – Я СЪЕЛ ПОСЛЕДНИЙ ПОНЧИК! – гордо о бъявил Николай. – ГООООООГООООООЛЬ!!! – раздался коллективный вопль из всех комнат. И всё началось по новой. — ГООООГОООЛЬ! — вопль эхом прокатился по дому, как командный зов к мести. — Э… это был просто пончик, — попытался оправдаться Николай, пячась за диван. — Ну чего вы… гуманность, сострадание?.. Кто-нибудь? Первым вылетел Чуя. Без слов. Просто с ноги. — За пончик, мразь! — А-А-А! — завопил Гоголь, катясь по полу. — Это была… сладкая ошибка! К нему мгновенно присоединились Йосано, Карма и Каджи — один с тапком, второй с подушкой, третий с газетой, свёрнутой в боевую трубку. — За халат! — рявкнула Йосано, влепив Гоголю под дых. — За мои ушки на капюшоне! — прокричал Карма, прыгнув на него с табурета. — За шутку про “психиатрическую тень”! — воскликнул Каджи и отвесил подзатыльник. — ААА! Я НЕ КОТ! НЕ БЕЙТЕ НОГАМИ! — верещал Николай, ползая по полу. Федор пытался его вытащить за шкирку, но его пнул Айсмен. — А ты за компанию. Хватит жрать котов и сладкое. — Справедливо, — кивнул Мори, заодно заехав Федору по лбу папкой с отчётами. Вей Усянь и Баньюэ аплодировали с лестницы, наслаждаясь зрелищем. — Как театрально… — восхищённо протянул Вэй. — Я бы поставил это на сцене. — Можем репетировать каждое утро, — хмыкнула Баньюэ. Тем временем дети во главе с Кью и Сяоиным нарисовали на стене мелом: "Гоголь больше не жрёт пончики! Если жрёт — бьём ногами." — Я… я… всё понял… — прохрипел Гоголь, лёжа под столом и дрожа. — Только не трогайте... мои... носки... — Где мой носок? — зловеще спросил Дазай, подходя сзади. — ААААААА! В этот момент с кухни раздался треск. — ЭЙ! Кто поставил чайник на плиту без воды?! — заорал Пэй Су. — О, снова пошло! — весело закричал Кью. — Третий акт начинается! И день только начинался.