Тайна Агры

*** Джон просыпается в своём гостиничном номере. Несколько мгновений он не может вспомнить, где находится. Потом до него доходит. Он читал книгу Серафин и, должно быть, заснул. Агра. Он помнит ресторан, лестницу, открытую дверь наверху. Должно быть, ему это приснилось. Ты ведь понимаешь, не так ли, что ты ещё не проснулся? После того, как в него стреляли, ему снились яркие сны. Это может быть вызвано морфием и травмой. В этих снах какая-то часть его сознания всегда знала, что это нереально. Но сейчас всё было не так. Всё казалось таким реальным. Он отправился к Серафин домой, а затем потратил некоторое время на поиски ресторана и даже не понял, что происходит. На мгновение он задаётся вопросом, действительно ли он проснулся, или это просто продолжение сна. Разговоры с мертвецами − признак того, что вы спите. Или, возможно, сошли с ума. Его телефон оживает, напоминая об этом. В комнате темно, никаких указаний на то, который час. Он, прищурившись, смотрит на свой телефон и видит сообщение. «Серафин. Фалькон-стрит, 11, 19:00» Сейчас почти семь часов. Сев, он сразу же набирает номер, который она ему дала. Раздаётся звонок и включается голосовая почта. «Это Джон Ватсон. Опаздываю, но уже еду». Он опаздывает на пятнадцать минут. Дом такой, каким он его помнит, что любопытно, поскольку это, должно быть, был сон, так же как ресторан и «Восточный ветер» были снами. Он редко спит так глубоко и видит такие яркие сны, и сейчас чувствует себя дезориентированным. Он звонит в колокольчик и ждёт, затем пытается постучать, думая, что звонок сломан. Никто не отвечает. Он снова набирает её номер. Переадресация на голосовую почту. Он вешает трубку. Уже поздно. В университете никого не будет. Как раз в тот момент, когда он раздумывает, что делать, из соседнего дома выходит мужчина средних лет в плоской кепке, выгуливающий маленькую собачку. − Извините, − говорит он, останавливая мужчину. − Вы знаете профессора Серафин? Он кивает и тянет собаку за собой. − Звонок не работает? − Он звонит, но никто не отвечает, даже её домработница. Он пытается вспомнить, как выглядела экономка, что она ему сказала. Длинные волосы, серые глаза... или это была другая женщина, из его сна? Это явно был сон, но странно конкретный. Хотя, как во сне, детали быстро стираются. − У неё нет домработницы. − Он с любопытством смотрит на Джона. − У вас есть её номер? − Я пытался дозвониться минуту назад, но никто не отвечал. У нас была назначена встреча на семь. Он пожимает плечами. − Возможно, она забыла. Джон кивает. − Спасибо. Я попробую позже. Он долго стоит там, пытаясь вспомнить что-то, что дразнит его на краю сознания. Орфей. Он хлопает себя по карманам в поисках телефона. Найдя его, он достаёт его из кармана и слышит металлический звон чего-то упавшего на тротуар. Монета. Десять рупий. Когда он наклоняется, чтобы поднять её, его телефон снова оживает. На экране высвечивается сообщение с неизвестного номера. «Возможно, я нашёл твоего кота». В восемь утра следующего дня он звонит ей на мобильный. Ответа по-прежнему нет. Чувствуя себя в полной растерянности, он снова отправляется в город. Ресторан «Агра» по-прежнему на месте, но по-прежнему закрыт. Войдя в вестибюль, он заглядывает в окно ресторана. Всё выглядит точно так же, как и раньше − перевёрнутые стулья, вывеска Управления общественного здравоохранения. Лестница ведёт в темноту, но на этот раз на ней нет таблички с названием «Восточный ветер». Наверху лестницы он обнаруживает запертую дверь. Он спрашивает об этом в нескольких соседних магазинах. Никто не слышал о «Восточном ветре». Это не должно его удивлять. В конце концов, это был сон. Но ресторан оказался именно таким, каким он ему приснился. У него такое чувство, будто он провалился в какую-то трещину и сумел выбраться оттуда целым и невредимым, но совершенно сбитым с толку. Сейчас полдень, все лекции Серафин начинаются утром. Может быть, ему удастся застать её сейчас, когда её занятия на сегодня закончены. Он заходит в кампус, находит здание, где находится кафедра философии. В маленькой комнате он находит молодого человека, который сидит за столом на возвышении и печатает на компьютере. Одет в джинсы, с длинными волосами и редкой бородкой. − Чем я могу вам помочь? − Он не поднимает головы, продолжая изучать свой экран. − Я ищу профессора Серафин, − говорит он. − Вы не знаете, она у себя в кабинете? − Сегодня не заходила, − говорит он. Студент-выпускник, делает вывод Джон. − Значит, она пропустила все лекции. Она заболела? Он поднимает глаза и пожимает плечами. − Она не звонила, чтобы предупредить, что её не будет. Мы и понятия не имели, что её здесь нет, пока кто-то из её учеников не пришёл её искать. − Она часто так делает? − М-м-м... Нет, насколько я знаю, нет. Я уверен, что ничего серьёзного. Немного раздражённый, Джон отвечает: − Если ничего серьёзного, почему бы ей не позвонить? Тот факт, что она не позвонила, говорит о том, что ситуация может быть ужасной. − Ужасной? − Аспирант хмурится. Он не уверен, почему употребил это слово, но оно кажется ему уместным. − Давайте я дам вам свой номер, − говорит он. − Если она придёт, пожалуйста, попросите её позвонить мне. Он проводит день, читая «Невидимую дверь» и в перерывах гуляя по Манчестеру. Движение помогает думать, но его мысли так же бесцельны, как и его путь. Он не голоден, но заходит в кафе и заставляет себя что-нибудь съесть. Вернувшись в свой отель, он не может снова взяться за книгу Серафин. Он чувствует себя расплывчато, неуверенно, словно дрейфует между двумя мирами. После своего странного сна он плохо спал. Может быть, сегодня ночью он отдохнет лучше. Наконец, он засыпает, смотря фильм «Терминал». Когда он просыпается, то не помнит никаких снов. И всё же: монета в кармане, сообщение на телефоне. Он аккуратно откладывает всё это в сторону, чтобы обдумать позже. Он звонит в университет. − Пропала, − говорит ему аспирант. По его тону Джон догадывается, что он предпочёл бы поделиться какими-нибудь жуткими подробностями. − Полиция обыскала её дом. Они не нашли её тела, поэтому, я думаю, они всё ещё ведут расследование. Он называет Джону имя и номер детектива, которому поручено это дело. Вместо того чтобы позвонить, Джон отправляется в полицейский участок и просит позвать инспектора Браунли, заявляя, что у него есть информация о нераскрытом деле и он готов подождать. Гораздо проще переговорить с человеком по телефону. Если вы появитесь и займётесь делом, они не смогут вас игнорировать. Если вы будете настойчивы, кто-нибудь в конце концов заговорит с вами. Женщина за стойкой выглядит скучающей. − Имя? − Джон Ватсон. Речь идет о Джулиане Серафин. Его немедленно проводят в кабинет Браунли. Ему не нужно произносить имя Шерлока Холмса; есть очень мало мест, где полиция не узнала бы имя Джона Ватсона, доктора медицины. Детективу Полу Браунли за сорок, у него копна тёмных волос и телосложение борца. Кажется, встреча с Джоном произвела на него впечатление. − Вы тот самый Джон Ватсон? Его связь с Шерлоком Холмсом не всегда привлекает к нему должное внимание, но он принимает то, что может. − Да. Поскольку я один из последних, кто разговаривал с профессором Серафин, мне, естественно, интересно узнать, что с ней случилось. − Мы рассматриваем это как дело о пропаже человека, пока у нас не будет больше улик. По прошествии сорока восьми часов шансы найти кого-либо значительно снижаются. − Вы имеете в виду, живым. Браунли кивает. − Я полагаю, вы с Холмсом исследовали некоторые из таких дел, прежде чем... Что ж. − Он прочищает горло, выглядя неловко. − Вы можете быть уверены, что мы проследим за любыми зацепками. Когда вы в последний раз разговаривали с ней? − Мы разговаривали с глазу на глаз во вторник в её кабинете в университете. Позже в тот же день мы договорились встретиться вечером в среду у неё дома. − Вы говорили с ней по телефону? − Нет, она прислала мне сообщение, в котором подтвердила, что я должен прийти в семь. − Сообщение, которое вы получили, было с её номера? − Да, номер, который она мне дала. − Он открывает свой телефон и показывает Браунли сообщение. Выражение лица инспектора не меняется. − Зачем вы с ней встречались? − Я пишу книгу, − импровизирует он. − По иронии судьбы, она о пропавших людях. Известных и не очень. Когда это происходит, возникает своего рода эмоциональная пустота. Люди, в конце концов, перестают искать, но это не то же самое, что закрытие дела. Это то, что я исследую. Профессор Серафин потеряла коллегу десятилетие назад... − Кто это был? − Сорен Оландер. Я собирался взять у неё интервью по поводу его исчезновения. Инспектор записывает имя. − Возможно, это никак не связано с её исчезновением, но я проверю это. Она вроде бы преподаёт мифологию? − Философию. Вы могли бы назвать её психоисториком. Она изучает эволюцию человеческого сознания, в основном с помощью мифологии и литературы. Браунли качает головой. − Я даже не уверен, что это значит. − Её книги мало известны за пределами академических кругов. − Вы можете назвать какую-нибудь причину, по которой она могла исчезнуть? − Боюсь, я знал её только по её работам. Как я уже сказал, мы встречались всего один раз, и она, казалось, ничем не была расстроена. К концу этой встречи она не была уверена, что хочет говорить об Оландере, но сказала, что перезвонит мне и сообщит о своём решении. Позже она написала мне смс, как и обещала. Браунли держит в руках пакет с уликами, в котором лежит телефон. − Значит, это был ваш номер. Я как раз собирался позвонить, когда вы вошли. Он кивает. − Было около одиннадцати вечера, когда она написала мне сообщение. Как я уже сказал, наша пропущенная встреча была назначена на следующий день. Должно быть, за это время она исчезла. Есть ли какие-нибудь камеры наблюдения, которые могли заснять, как она выходила из дома, или как кто-то подходил к её двери? − Это мы обязательно проверим, − говорит Браунли. − Мы также отслеживаем все её контакты. Позвольте мне спросить вас ещё кое о чём: вы знаете, кто такой Аллен Прескотт? − Я никогда не слышал этого имени, − отвечает Джон. − Другой контакт? − Она позвонила и разговаривала с ним в течение восьми минут, прежде чем отправить вам сообщение. Он также есть в её списке контактов по электронной почте, но я не видел от него ни одного электронного письма. Полагаю, коллега. − Могу ли я как-нибудь осмотреть её дом? Браунли хмурится. − Специалисты всё осмотрели, так что, думаю, это не повредит. Не знаю, что, по вашему мнению, вы могли бы найти. − Честно говоря, я тоже не знаю. Но я надеялся, что что-нибудь подскажет, что произошло. Он пожимает плечами. − Почему нет? Дом крошечный, но в то же время захламлённый и аккуратный. Стопки книг и бумаг не выглядят беспорядочными, а расположены по какой-то системе, известной только Серафин. Джон обходит гостиную, пытаясь понять, на что бы обратил внимание Шерлок. Комната использовалась как гостиная и кабинет. Здесь есть небольшой обитый ситцем диван, старый дубовый письменный стол с креслом на колесиках, книжные шкафы и камин. − Есть какие-нибудь отпечатки пальцев, кроме её собственных? − спрашивает он. − Ну, мы проверили только очевидные места. Ничто не указывает на то, что здесь был кто-то ещё. Все окна были заперты изнутри. Никаких признаков взлома. − Браунли снова пожимает плечами. − Я пришёл к выводу, что она ушла добровольно. − А как насчёт входной двери? Он пожимает плечами. − Я признаю, что это немного загадочно. − Она был заперта изнутри на цепочку. Задняя дверь такая же. Чтобы попасть внутрь, пришлось разбить окно. Естественно, мы ожидали найти её... ну, её тело. − Камином недавно пользовались, − замечает он. Браунли чешет в затылке. − Я не заметил. Что это значит? − Я не знаю. Здесь явно холодно, и, вероятно, было уже холодно к тому времени, когда ваши люди пришли сюда. Я не вижу ничего похожего на пепел от бумаги. − Он качает головой, вспоминая заявление Шерлока о том, что он может определить источник почти любого пепла. В детективных романах часто случается так, что кто-то сжигает записку, в которой содержится ключ к разгадке тайны. По фрагменту записки Шерлок реконструирует преступление. Собственные способности Джона не столь велики; он руководствуется здравым смыслом. − Обугленные дрова говорят о том, что она недавно жгла их, возможно, в ту ночь, когда исчезла. Ночь была холодная, так что в этом нет ничего необычного. Это беспокоит его, и он не может сказать почему. Он откладывает это в сторону, чтобы обдумать позже. На её рабочем столе чисто. Две коробки для бумаг: квитанции сложены в одну, почта − в другую. − Мы просмотрели их, − говорит Браунли. − Она зашла на почту днём, оплатила счёт за свет. − У вас есть квитанция из почтового отделения? − Она купила марки. − Она ничего не отправляла? Инспектор пожимает плечами. − Возможно, она просто опустила письмо в почтовый ящик. К этому времени оно уже должно быть отправлено. Он в последний раз оглядывается по сторонам, затем следует за Браунли в спальню. Одну стену маленькой комнаты занимает низкий комод с зеркалом. Он окидывает его беглым взглядом. Часы-браслет, щетка для волос и пара висячих сережек с крошечными бусинками. − Она готовилась ко сну, − говорит он. − Но постель не расстелена. Она так и не разделась. − Он заходит в ванную комнату. − Откуда вы знаете, что она готовилась ко сну? − Женщины не ложатся спать с серьгами в ушах. Она сняла их, но её ночная рубашка всё ещё висит на крючке за дверью туалета, а полотенце свежее, им не пользовались. Что-то прервало её рутинные действия. Он задаётся вопросом, может быть, она ушла, пока он видел свой странный сон. Они возвращаются на кухню. Всё прибрано, всё на своих местах, насколько он может судить. За исключением того, что окно в задней двери разбито. − Самый простой способ проникнуть в дом, − говорит Браунли. В раковине две кружки. Остатки чая. − У неё был посетитель. − Возможно, одна осталась от завтрака, другой пользовались позже. − Судя по остаткам, в одной было молоко, а в другой − нет. Браунли выглядит раздражённым. − Не понимаю, как я это пропустил. Джон улыбается про себя. «Ты не жил с консультирующим детективом». Наконец, они останавливаются у входной двери. Джон осматривает засов и цепочку. Он всё осмотрел, но пропустил кое-что важное. − На улице нет камер видеонаблюдения? Браунли качает головой. − Мы проверили. Мы также опросили её соседей. Никто не видел, как она уходила. − Кто-нибудь подходил к её двери? − Соседи ничего не заметили. Я полагаю, это возможно... − Он хмурится. Джон опускает взгляд на восточный ковёр перед дверью. И вот оно. Крошечная серёжка, с жемчужинкой. Присев на корточки, он показывает на неё. − Лиана Серафин не носила жемчужных сережек. Вы можете проверить её шкатулку с драгоценностями, чтобы убедиться в этом. У неё была посетительница. Браунли поднимает её латексной перчаткой, кладёт в маленький пластиковый пакет и прячет в карман. − Что ж, это уже кое-что. Я сомневаюсь, что мы снимем с неё какие-нибудь отпечатки, но... это уже что-то. Мэри носила жемчужные серьги; Джон никогда не видел её без них. Браунли протягивает руку. − Спасибо за вашу помощь. Возможно, я позвоню вам снова, если что-то выяснится. − Пожалуйста, позвоните, − говорит Джон, пожимая ему руку. − Сегодня я возвращаюсь в Лондон, но если вам нужно будет меня о чём-то спросить, я буду на связи. Браунли выглядит задумчивым. − Странные вещи мы видим в этой профессии. Одна женщина пропадает, другая оказывается мёртвой, и никто не знает, кто она. Волосы у него на затылке встают дыбом. − О? − Пока неизвестно, кто её убил. Её нашли в переулке. Она была мертва по меньшей мере несколько дней. В её кармане нашли флешку, но её содержимое стерто. На ней были написаны буквы «АГРА». − Имени нет. У вас есть фотография? − «Пожалуйста, − думает он. − Пусть этого не будет...» Нет причин, по которым это должно быть так, но это так. Однако он ничего не говорит Браунли. Мэри Морстен выбрала такую жизнь и знала, какой может быть цена. Джону, человеку, который знает слишком много пропавших людей, лучше ничего не говорить. Вспомнив кое-что, он заходит в университет. За кабинетом философского факультета присматривает новая сотрудница, раздражённого вида женщина. − Мы ничего не комментируем, − говорит она, прежде чем он успевает открыть рот. − Мы сотрудничаем с полицией. − Я не журналист, − говорит он. − Я работаю с инспектором Браунли. Я... консультирующий детектив. Это могло бы вызвать улыбку у Шерлока. В конце концов, нет никаких документов, которые делали бы человека консультирующим детективом. Ты придумываешь работу, предлагаешь её сам себе. Она смотрит с сомнением. − Что вам нужно? − Я сказал мистеру Браунли, что ещё раз осмотрю её кабинет. Теперь, когда мы исключили некоторые возможности, возможно, что-то было упущено. Пожав плечами, она провожает его обратно и отпирает дверь. − Просто закройте её, когда будете уходить. Он оглядывает крошечную комнату. Он решает, что в ней царит полуорганизованный беспорядок, такой же, как и в её доме. Она знает, где что находится, следит за тем, чтобы её чашки были вымыты, а чайник − на месте. Когда они разговаривали здесь на днях, он вспомнил, что она сделала паузу, чтобы что-то записать в блокнот. Возможно, это ничего не значит, но раз уж он об этом подумал, то не может просто так отмахнуться. Блокнот лежит там, где она его положила, рядом с пресс-папье. Ручка по-прежнему лежит внутри, отмечая страницу, на которой она писала. Там есть заметки, которые, похоже, содержат идеи для занятий, напоминания о встречах и несколько пунктов, похожих на список покупок. Место, куда она складывает вещи, которые не хочет забывать. В записи длиной в несколько строк содержатся напоминания о её следующей лекции. Он предполагает, что это запись, которую она сделала, пока он сидел здесь с ней. В последней записе говорится: «Позвонить АП». Это последнее, и он уверен, что это то, что она написала, пока они ждали, пока закипит чайник. АП: Аллен Прескотт. Браунли сказал, что она звонила ему в ночь своего исчезновения, прямо перед тем, как отправить сообщение Джону. Восемь минут. Он возвращается в свой отель и начинает собирать вещи. Всё, что произошло с тех пор, как он проснулся, кажется ему сном, от которого он не может избавиться. Чем скорее он вернётся в Лондон и займется своими обычными делами, тем меньше будет чувствовать себя неловко. Мэри была здесь, в Манчестере. Она приходила в дом Серафин. То, что её тело нашли в здешнем переулке, странно; её последнее электронное письмо было отправлено из Женевы, подумал он. Она вернулась, но не связалась с Джоном. Вместо этого она пришла навестить Серафин. Предупреждение? Тайна исчезновения Шерлока, похоже, волнует и других людей. Это не сулит ничего хорошего Джону Ватсону. Он получил предупреждение от таинственного отправителя сообщений, Орфея. Тело Мэри, необъяснимо мёртвое, также может быть предупреждением. Лиана Серафин, необъяснимо пропавшая без вести. Предзнаменования неизбежны. Шерлок мог бы сказать, что, предупредив Джона Ватсона, это скорее завербует его, чем отпугнеёт. После работы он взял отпуск; он объяснил, что семейные дела займут его по крайней мере на несколько недель. Сара Сойер дала ему эту работу, когда он, наконец, пришёл к ней через несколько недель после смерти Шерлока, умоляя о какой-нибудь замене, просто чтобы занять свои мысли. Конечно, нужно было платить за квартиру, и ему всё ещё нужно было есть, но с того дня его жизнь стала намного меньше. «Я не верю, что он жестокий человек. На самом деле, я верю, что он любит тебя». Шерлок, может быть, и жив, но даже если Джон в это верит, он не перестаёт скорбеть. То, что сказала ему Мэри, не выходит у него из головы ни на минуту. Кто знает, что значила для Шерлока любовь? Возможно, он действительно любил Джона, но это не значит, что он хотел того же, чего хотел Джон. Но Джон жалеет, что не сказал ему этого. Если у него когда-нибудь будет такая возможность... что ж, это всё, чего он хочет. Ещё один шанс, для Шерлока и для него самого. Он кладёт книгу поверх одежды и опускает крышку, пока чемодан не защелкнётся. Серафин никогда не писала и не говорила о Сорене Оландере публично. Однажды, после того как он потерялся, она вернулась в Агру, надеясь найти его. И она никому не рассказывала о том, что произошло в Агре, кроме как в общих чертах. Вместо этого она написала книгу. Возможно, вопрос Джона напугал её, заставил что-то осознать. Возможно, Аллен Прескотт что-то сказал ей. Возможно, Мэри предупредила её. Она знала, как найти Агру. Могла ли она вернуться? Звонит его телефон. − Мистер Браунли, − говорит он. − Есть какие-нибудь новости? − Нет. Однако я нашёл Аллена Прескотта. − Вы с ним разговаривали? − Боюсь, что нет. Я имею в виду, я узнал, кто он такой. Он пропал без вести три года назад. − Кто он такой? Как он исчез? Браунли пожимает плечами. − Он работал в так называемой службе идентификации личности. Проверка личных данных и всё такое. И он просто исчез. Жил один, работал дома. Зашёл в магазин на углу за гироскопом и бесследно исчез по дороге домой. − Где? − В Восточном Лондоне, рядом с Олд-стрит. − Серафин звонила по его номеру перед тем, как исчезнуть. И какая тут связь? − Понятия не имею. Мои люди наводят о нём справки. − Не могли бы вы дать мне этот номер ещё раз? Он узнаёт номер ещё до того, как закончит его читать. Орфей. Но жив ли Прескотт или кто-то ещё пользуется его телефоном, он сказать не может. − Спасибо, что дали мне знать. Если узнаете что-нибудь ещё... − Я буду на связи, − говорит Браунли. − А вы постарайтесь никуда не исчезать. Он начинает сомневаться, возможно ли это. Он не разговаривал с Лестрейдом целую вечность и не уверен, на какой стадии дружбы они находятся. В последний раз, когда они разговаривали, Джон едва мог вынести его извинения. Он яростно обвинял Лестрейда в том, что произошло. Теперь, когда он слушает гудки, он понимает, что они оба были частью шарады. − Джон! Господи, как давно мы не виделись. Ты?.. − Я в порядке. Мне лучше. Надеюсь, я не застал тебя в неподходящий момент. − Нет, вовсе нет. Чем я могу тебе помочь? − Ты всё ещё работаешь в отделе убийств? − Да, они взяли меня обратно полгода назад. Ты... послушай, я не виню тебя за то, что ты сказал во время нашего последнего разговора. Поверь, я во многом винил себя. Не могу выразить, как мне жаль. − Ты верил в то, во что он хотел, чтобы ты верил. − Джон потирает переносицу. − Я не уверен, что кто-то из нас мог что-то изменить в тот день. − Ну, это было у меня на уме. Я думаю о нём каждый раз, когда бываю на месте преступления, пытаясь увидеть то, что увидел бы он. Разговоры о Шерлоке сейчас не помогут. − Я хочу попросить тебя об одолжении. Я знаю, что розыск пропавших людей не по твоей части, но мне нужно знать, что у полиции есть по исчезновению Аллена Прескотта. − Я на своём рабочем месте, сейчас поищу его. Прескотт, с двумя «т»? − Правильно. Джон слышит, как щёлкают клавиши; он помнит, что это старый компьютер. В Скотланд-Ярде есть хорошая техника, но не каждому детективу-инспектору выдают всё самое лучшее. Для повседневной работы годятся и такие. − Пропал без вести в 2009 году. Нет доказательств того, что он планировал уехать, поэтому мы можем предположить, что это было похищение. Свидетелей нет. Или, возможно, у него были причины исчезнуть. Джон не ожидал ничего другого, но, возможно, это поможет понять точку зрения Лестрейда. − Его кто-нибудь ищет? − NCA не прекращает дела, пока не будет найдено тело − живое или мёртвое. − NCA? − Национальное агентство по борьбе с преступностью. Они занимаются розыском пропавших без вести в Великобритании. Ну, первоначальное расследование обычно проводит местная полиция, поскольку в большинстве случаев человека либо быстро находят, либо это оборачивается преступлением, похищением или убийством. NCA ведёт базу данных; я предполагаю, что некоторые случаи более активны, чем другие. Странно думать, что кто-то всё ещё ищет Хэмиша Ватсона, кто-то, кроме Джона, ещё не решил, что он мёртв. − Знаешь, большинство дел о пропавших без вести довольно быстро раскрывается, − продолжает Грег. − Более девяноста процентов обнаруживаются в течение недели. Среди взрослых только около трёх процентов остаются нераскрытыми в долгосрочной перспективе. Сравни это с убийствами, и мы окажемся в довольно плачевном положении, особенно учитывая количество дел. В Великобритании ежегодно регистрируется около 170 000 пропавших без вести, по сравнению с пятьюстами или шестьюстами убийствами. Джон улыбается. − Некоторые мои знакомые жаловались на нехватку убийств. Грег смеётся. − Так оно и было. − Как часто люди исчезают, когда идут в магазин гироскопов? Я имею в виду исчезновения в воздухе, которые никогда не раскрываются? − Это небольшой процент. Я предполагаю, что некоторые из них − нераскрытые похищения, несколько − нераскрытые самоубийства, а остальные − это люди, которые успешно исчезают, чтобы избежать каких-либо неприятностей. Мы ищем финансовые проблемы, семейные неурядицы, психические заболевания. Однако в отсутствие улик... Джон почти слышит, как он пожимает плечами. − А что насчёт Прескотта? − Он не был должен денег и не оставил близких родственников, так что никто особо не присматривался. Он знал, как создать новую личность и исчезнуть, не оставив следов. В наступившей паузе Джон слышит скрип офисного кресла. − В чём дело, Джон? Джон знает, что Грег вспоминает тот случай, когда он попросил его найти Хэмиша Ватсона. Джон не хочет говорить об этом, не сейчас. Возможно, никогда. Джон думает о том, что сказал Браунли, о том, что он пишет книгу. Грег примет это. Но также возможно, что Джону понадобился бы кто-то, кто помог бы ему сохранять трезвый рассудок. Он может поделиться частью правды, достаточной для того, чтобы получить честную оценку. − Я кое-что расследую, Грег. Со мной связалась женщина, сообщившая об исчезновении; вскоре после этого она пропала сама. Другая женщина, к которой она меня направила, также исчезла, и недавно она звонила Прескотту. Всё это случайные исчезновения, люди словно растворились в воздухе. За исключением того, что между ними есть связь, так что, возможно, это не случайность. − Ты проводишь расследование? Люди связываются с тобой через блог? − Люди знают мое имя и предполагают, что я всё ещё веду дела. Я понятия не имею, почему кто-то мог подумать, что я способен на это, но... Он замолкает, всё ещё не желая произносить имя Шерлока. Это дурной знак, из-за которого он может не успеть добраться до Агры и обратно. − Ты более чем способный, Джон. − Он слышит, как Лестрейд вздыхает. − То, что он делал, было... потрясающе. Замечательно. Но преступлений много, и кто-то должен их раскрывать, и это такие люди, как мы с тобой, Джон. Может, мы и медлительны, но мы справимся. Я многому у него научился, и ты, должно быть, тоже. Я думаю, это здорово, что ты это делаешь. Услышав эту похвалу, он поперхнулся. − Спасибо, Грег. − Послушай, если я смогу чем-то помочь, просто позвони. И, если ты не возражаешь, я мог бы время от времени привлекать тебя к расследованию, если у меня возникнут трудности. Может быть, вдвоём мы сможем разгадать пару тайн. − Дай мне знать, − говорит он. − Я бы с удовольствием. Возможно, меня не будет некоторое время, но у тебя есть мой номер телефона. − Путешествуешь по делу? Будь осторожен, Джон. Передай через кого-нибудь весточку, хорошо? − Хорошо. Я так и сделаю. Он не уверен, кто бы это мог быть. 1984 Когда Джон увидел свою фотографию по телевизору, он не хотел говорить отцу, но знал, что должен. Они уже несколько недель жили в Лондоне, это был их третий приезд в город, и на этот раз их квартира была лучше, чем в прошлый раз. Отец научил его решать задачи на вычитание, для решения которых требовалось брать данные из столбца «десятки» или «сотни». А ещё он только что закончил читать «Матильду» и взял в библиотеке книгу «Джеймс и гигантский персик» (под вымышленным именем). Но если не сказать отцу, что его фотографию показывали по телевизору, это могло навлечь на них обоих неприятности. Отец был взволнован, когда Джон рассказал ему об этом. Несколько минут он расхаживал по комнате, затем вышел и вернулся только поздно вечером. Он намылил лицо и сбрил бороду. Он купил краску для волос и сделал волосы Джона шоколадного цвета. Затем он собрал их чемодан, велел Джону сложить свои вещи в сумку, и они ушли. Джону было неловко из-за кражи «Джеймса и гигантского персика», но он хотел знать, чем всё закончилось, и что, если там, куда они отправились дальше, не было библиотеки? На вокзале отец показал ему, где сесть лицом к большим часам. Он опустился перед ними на колени, положив руки по обе стороны от ног Джона. «Подожди здесь, мой малыш. Не ходи по улицам. И не разговаривай с незнакомцами. Просто читай свою книгу. Я скоро вернусь». Он вложил свои карманные часы в руку Джона. «Ты можешь сказать, где будет стрелка через пятнадцать минут?» Джон кивнул. «Большая стрелка переместится с трёх на шесть». Отец поцеловал его в лоб, подтолкнул чемодан и гитару к ногам Джона. «Я вернусь раньше». Он неторопливо пошёл прочь. Один раз он оглянулся, но потом продолжал идти, пока не смешался с толпой и Джон больше не мог его видеть. Джон сидел на жёстком сиденье, держа в руках свой школьный ранец. Внутри были две его книги, два карандаша и тетрадь, в которой он практиковался в письме, писал буквы и цифры и решал задачи. Станция называлась Юстон. Он прочитал надпись на вывеске, мысленно произнёс «Ю-юс-тон», пытаясь согласовать буквы с тем, что сказал его отец. «Ю-стон». Там была реклама какого-то пива, а на другой − сэндвичи. В животе у него заурчало, но он знал, что жаловаться не стоит. Он взглянул на часы. Стрелки двигались слишком медленно, чтобы заметить, как они продвигаются вперёд, но в конце концов прошло пятнадцать минут. Папа всегда возвращается. Он называл Джона своим малышом и просил его не разговаривать с незнакомцами. Прошло ещё пятнадцать минут, а затем и ещё тридцать. Джон считал часы, пока не наступила ночь. Внутри вокзал выглядел так же, как и раньше, только людей входило и выходило меньше. Голос из динамика объявлял: поезд прибывает, поезд задерживается. Сначала он не мог заснуть, но через некоторое время свернулся калачиком, положив голову на свой мешок. Когда он проснулся, на него смотрел полицейский. «Ты один?» − спросил он. Джон сел и огляделся. Станция была почти пуста. «Где твои родители?» Его сердце бешено колотилось, а голос перешёл на шепот. «Сейчас вернутся». «Как тебя зовут?» Он вспомнил, что сказал его отец. «Джейми». «Фамилия?» Отец не назвал ему фамилию, но он был уверен, что не стоит называться Ватсоном. Он вспомнил последнюю книгу, которую читал. «Троттер. Джеймс Генри Троттер». Полицейский записал имя. «Ты просидел здесь весь день. − Он указал на газетный киоск. − Вон тот мужчина так сказал». «Мой папа скоро вернётся, − сказал он. − Он просто пошёл купить нам билеты». «Куда вы направляетесь?» «К морю. На каникулы». − Он подумал о доме, где жили его бабушка и дедушка в Шотландии. Отец носил его на плечах по берегу, и волны накатывали на песок. Там были заводи, где во время прилива плавали крошечные рыбки и водились раки-отшельники. Он всегда хотел туда вернуться. Подошёл ещё один полицейский, и они вдвоём стали совещаться в нескольких шагах от него. Джон не слышал, о чём они говорили. Ему захотелось в туалет. Он не двигался с места с тех пор, как ушёл его отец, хотя туалет был всего в нескольких футах от него. Он пообещал не покидать своего места. К нему подошли полицейские. «Хорошо, Джейми, − сказал первый. − Я не уверен, где твой папа, но...» «Он скоро вернётся. − Он встал. − Мне нужно в туалет. Вы можете подождать здесь на случай, если он вернётся? Скажите ему... − Желание сходить в туалет росло. − Скажите ему, что я сожалею, что встал. Мне нужно идти...» Он бросился в туалет, второй полицейский последовал за ним. Когда он вышел, первый полицейский ждал его, охраняя его сумку. Он улыбнулся Джону. «Мы собираемся посмотреть, сможем ли мы найти твоего отца, хорошо? Ты можешь назвать нам его имя?» «Он сказал мне подождать. И не разговаривать с незнакомцами». «Мы не чужие, − сказал полицейский. − Твой отец, должно быть, говорил тебе, что полицейским можно доверять. Как его зовут?» «Генри». «Генри Троттер? − Он записал это в своём блокноте. − Ты знаешь свой адрес?» Он покачал головой. «Сколько тебе лет, Джейми?» «Мне шесть. Мой папа вернётся, − в отчаянии сказал он. − Я должен подождать». Двое полицейских обменялись взглядами. «Мы отвезём тебя в полицейский участок, сынок, − сказал первый из них. − Там ты сможешь перекусить и попить, пока будешь ждать своего отца». Джон облизнул губы и посмотрел в сторону коридора, в котором исчез его отец. «Он вернётся через пятнадцать минут. Он обещал». Мужчина поморщился, как будто не хотел что-то говорить. «Мы оставим здесь охранника на случай, если он вернётся». Он был голоден и хотел пить. Больше всего он беспокоился, что с папой что-то случилось. «Он будет беспокоиться обо мне». «Всё будет хорошо, Джейми. Мы найдём его». Полицейский протянул ему руку. Измученный Джон взял её и последовал за ним прочь от отца, через двери железнодорожного вокзала на Юстон-роуд. Больше он никогда не видел своего отца.