Тайна Агры

*** В переулке Джон обдумывает варианты. У него нет пути к отступлению. Между домами даже нет пространства, чтобы протиснуться. Джон мог бы пойти в единственный дом, который, как он знает, населён, но матери Кармы, возможно, всё ещё нет дома. Он не может подвергать опасности других людей, особенно ребёнка. Он до сих пор не понял, где находится. Или почему этот дом такой же странный, как другие места в его воображении. Почему он не может вспомнить вчерашний день? Инстинкт берёт верх; он тихо идёт по аллее, приближаясь к заброшенному дому. Впереди в темноте вырисовывается садовая стена. Кто-то повесил на калитку висячий замок; он уверен, что раньше его там не было. Это знак? Дверь закрыта? Он качает головой. У него есть два очевидных варианта: вернуться назад или идти вперёд. Добежав до стены, он перепрыгивает через неё, избегая столкновения с калиткой. Когда пульс перестаёт отдаваться в ушах, он прислушивается, а затем осторожно выглядывает из-за стены, чтобы посмотреть, не идёт ли кто. На кухне горит свет. Он видит тень внутри, кто-то движется, но не может разобрать, кто это. Затем раздаётся грохот. Злоумышленник взломал дверь и теперь стоит в саду за домом. Повернувшись к пустому дому, он пробирается сквозь сорняки. Дом выглядит заброшенным; если он сможет пролезть через окно, то, возможно, спрячется внутри. Не слишком удачный план, но всё же лучше, чем... Он спотыкается, падает на землю и ударяется обо что-то твёрдое. Потирая колено одной рукой, он садится, а другой ощупывает то, обо что споткнулся. Это бордюр колодца. Крышка всё ещё на месте, но теперь он видит привязанную к бордюру верёвку, свернутую кольцом и лежащую на земле. Он вздрагивает, когда кот трётся о его ноги. Взглянув на него, кот запрыгивает на крышку колодца и ждет, наблюдая за ним. Рыжий кот с оторванным ухом. Он нашёл кота; возможно, это не тот, которого он должен был найти, но это кажется важным. У кота явно что-то на уме. Стоя на крышке, он издаёт негромкий крик, похожий на вопрос. − Верно, − шепчет он. − Майкрофт, надеюсь, ты не ошибся на этот счёт. Деревянная крышка легко поддаётся. Испытывая тот же страх, что и раньше, он вглядывается в исчезающие глубины. Он знает, что внизу нет воды, но, чтобы убедиться, бросает камень. Как и прежде, он слышит, как тот отскакивает от каменных стен и тихо ударяется о дно. Затем он берёт моток веревки и перебрасывает его через борт. − Я надеюсь, что она достигнет дна, − говорит он коту. − Не уверен, как долго я смогу продержаться. Он также немного обеспокоен тем, как выбраться обратно. Травма плеча уже некоторое время не причиняет ему боли, но он не горит желанием её испытывать. Перекинув ногу через борт, он сжимает верёвку обеими руками и спускается по ней вниз. Спустившись, по его оценкам, на пятьдесят футов, он понимает, что верёвка недостаточно длинная. Он повисает, взвешивая варианты. Сверху он ничего не слышит. Снизу он не может увидеть дно или измерить глубину. Возможно, он и сможет приземлиться с высоты дюжины футов, но, более того, он, скорее всего, сломает лодыжку. Выбор здесь невелик. Он понимает, что темнота не полная. Лунный свет проникает в колодец. Подняв голову, он не видит ни одной луны, но различает силуэт кота, который ждёт, что тот будет делать. Стены колодца находятся на расстоянии вытянутой руки. Это вызывает у Джона лёгкую клаустрофобию, но Джон никогда этого не боялся. Он осторожно отталкивается от камней и касается другой стороны, прежде чем отскочить назад и удариться о стену. Около четырёх футов. Слишком широкий, чтобы можно было обхватить его руками и ногами и спуститься вниз. Он может легко дотянуться до обеих сторон, но не сможет согнуть колени и локти. Однако через некоторое время ему придётся отпустить верёвку. Его мышцы уже начинают дрожать. На него нисходит спокойствие. Он находится между двумя мирами, под небом и над землёй. Темнота его не беспокоит. Он помнит темноту под кроватью, когда он прятался там. Никто не мог его увидеть, никому бы и в голову не пришло искать его там. Он был в безопасности. Эта темнота не такая плотная, но она тихая. Он парит в космическом вакууме. «Всё в космосе движется, − любил повторять его отец. Ты не знаешь, с какой скоростью движется планета, потому что сам находишься на ней. С твоей точки зрения, земля неподвижна». В космосе нет ничего. Даже воздуха. И он задумался, что же такое воздух, ведь казалось, что он − ничто. «Даже воздух состоит из молекул», − сказал ему отец. Из крошечных частиц чего-то. В космосе всё находится далеко друг от друга. Он такой пустой, что ничего не слышно. Нет частиц, которые могли бы вибрировать, нет воздуха, который мог бы передавать звуки. Если планета взрывается, взрыв происходит бесшумно. Здесь холодно. Он не чувствует верёвки. Или своих рук. Тепло − это то, что можно измерить; холод − это просто отсутствие. Пустота. Темнота начинает давить на него, притягивать к себе. Он не осознаёт, что отпускает верёвку. Его ноги и руки онемели, а вокруг него поднимается ледяная вода. Звёзды над ним, и он плывёт. Не сопротивляйся течению. Опускайся, когда тебе положено опускаться. Найди самый глубокий колодец и опустись на дно. Терять нечего. Он ныряет под воду и плывёт. Вытянув руки перед собой, он не чувствует стен колодца. Его тело слишком холодное, чтобы дрожать, и он чувствует, что теряет сознание. Ему приходит в голову, что он сейчас умрёт. Шерлок поднялся на самый верх; должно быть, что-то подсказало ему подняться наверх, на крышу Бартса. Джон смотрит вверх с улицы и видит, как тот падает. Джон умирает, так и не найдя Шерлока; у него не было возможности разозлиться, пожалеть или сказать ему, что он почувствовал, когда увидел, как тот падает. Он никогда не рассказывал Шерлоку, как тот изменил жизнь Джона, или как его смерть отняла у него всё. Он никогда не говорил, что любит его. Его рука касается... чего-то. Его ноги нащупывают твёрдую почву под ногами. Он достиг дна. Он понимает, что вода уходит. На мгновение всё, что он может делать, это дышать. Вдох, выдох, выдох, выдох. Вокруг кромешная тьма, на улице жуткий холод, и он насквозь промок. Это состояние говорит ему только о том, что он был в колодце. Он не может объяснить, как оказался в устланном коврами коридоре. Он идёт, ориентируясь на слабый свет впереди. Чувствительность возвращается к его рукам и ногам. Нащупывая стену, он ощупывает её с обеих сторон. Итак, пять футов в ширину и бесконечно длинная. Через каждые несколько футов есть двери. Он догадывается, что это отель. Пока что ничего не имело смысла; с чего бы это? Просто плыви по течению... Кто-то идёт позади него. Он слышит, как кто-то втягивает воздух, словно удивлённый, и ускоряет шаг. Ковёр заглушает звук, но он чувствует, что шаги приближаются. Впереди он видит источник света − слабое свечение из-под одной из дверей. Он бросается вперёд, хватается за дверную ручку и поворачивает её. К его удивлению, дверь открывается. Оказавшись внутри, он тщетно пытается нащупать выключатель. Если это возможно, в этой комнате ещё темнее, чем было в коридоре. Не обращая внимания на то, как это странно, он медленно дышит, чтобы успокоиться, ожидая, пока его глаза привыкнут к этому новому уровню затемнения. Когда его глаза привыкают, из темноты постепенно проступают очертания мебели. Кровать. Измученный, дрожащий от холода, он сбрасывает верхнюю одежду, откидывает одеяла и забирается в постель, а затем просто дышит, ожидая, пока его преследователь пройдёт мимо. Запер ли он за собой дверь? Они видели, как он входил? Кто меня ищет? Он так устал. Ему кажется, что он топтался на месте целую вечность. И он, должно быть, установил новый мировой рекорд по задержке дыхания. Дверь щёлкает. Кто-то вошёл. Всё ещё слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Он задерживает дыхание в ожидании. − Джон? − Не включай свет. − Он не знал, что собирался это сказать. Но голос, произнесший его имя, принадлежит Шерлоку, и он почти полностью уверен, что, если зажжётся свет, он исчезнет. Голос зазвучал снова: − Ты ненастоящий. Ты не Джон. Я только что утонул в колодце, а вынырнул в отеле. Конечно, я ненастоящий. Или ты не настоящий. Но, Боже, я хочу, чтобы ты был настоящим. Я хочу проснуться и обнять тебя, сказать, чтобы ты вернулся ко мне... Он вздыхает. − Иди сюда, Шерлок. Тело, скользящее между простынями, руки, обнимающие его − всё это настоящее. Они должны быть настоящими. − Ты жив. Шерлок плачет. − Джон, прости меня. Слёзы наполнили его собственные глаза. − Почему ты бросил меня, Шерлок? − Я не хотел этого. Были люди, которые хотели убить тебя. Я притворился мёртвым, но почему ты здесь? − Где ты, Шерлок? − Я не знаю. Я боюсь. Его голос странный, словно доносится откуда-то издалека, словно сигнал передаётся по проводам. − Всё в порядке. − Он прижимает Шерлока к себе. Этого не происходит на самом деле. Но это кажется настоящим, и это то, что ему сейчас нужно больше всего. − Я так сильно скучаю по тебе, Джон. Так сильно. Он вдыхает, выдыхает. Это Шерлок. Это его запах, его тело, его дыхание на лице Джона. − Я тоже по тебе скучаю. − Не оставляй меня, − шепчет Шерлок. − Кажется, я заблудился. Мы оба заблудились. И это... это ненастоящее. Но, о, как же Джон хочет, чтобы это было по-настоящему. − Я всегда буду приходить за тобой, − шепчет он. − Нет такого места, куда бы ты не пошёл, и я не последую за тобой. − Ты пойдёшь? − Я найду тебя. Их лица совсем близко. Он чувствует тёплое дыхание на своих губах, и когда они встречаются в поцелуе, это не страсть, а обещание. «Я найду тебя». − Т-с-с... Он просыпается в постели, один. Прошло несколько часов, думает он. Простыни влажные, и он вспоминает колодец, как плыл вниз, нащупывая дно, а затем тёмный коридор. Простыни пахнут чем-то иным, кроме колодезной воды. Этот запах настолько знакомый, что сначала он не может его определить и пытается найти ассоциации. 221Б. Дом. Шерлок. Он подавляет рыдание при воспоминании. Шерлок был здесь, в этой комнате, в этой постели. Он сказал, что заблудился, и Джон пообещал найти его. Он садится и пытается прийти к выводу. Шерлок поднялся и упал. Джон спустился в колодец и теперь находится в гостиничном номере. Это знакомо. Он помнит гостиничные номера, похожие на этот. Дешёвые отели, колючие простыни, затхлый запах. Часы, проведённые за просмотром телевизора, пока отец был на работе. Прятался под кроватью, когда ему было страшно. Он садится на кровать и смотрит в телевизор. На экране гипнотически мерцает снег, и после того, как он некоторое время смотрит, ему кажется, что снег кружится, как настоящая метель, снежинки по спирали поднимаются в небо. Пора подниматься? Он дрожит. Очевидно, чувства обманывают его. Что реально? Конечно, это вопрос на века, но его внимание привлекают более практические соображения. Конечно, можно гадать, что это за место и как он сюда попал, но он не может спрятаться в прошлом, в этой комнате. Шерлок где-то здесь, и Джон должен его найти. Он с трудом натягивает одежду, морщась, когда влажная ткань трётся о его кожу. Натянув носки на ноги, он находит свои ботинки под кроватью и натягивает их. Оглядывая комнату в последний раз, он замечает монету на столике рядом с телефоном. Это монета, которую дала ему Евр, плата за вход в Агру. Он поднимает её и взвешивает на ладони. − Я в Агре. Ему потребовалось столько времени, чтобы вспомнить фильм, ритуал, открытую дверь. Именно этого он и хотел − следовать за Шерлоком, куда бы тот ни пошёл. Как Орфей, просящий указать ему дорогу в Подземный мир, ему было всё равно, чего это ему стоило. Лучше не упускать свой шанс. Он кладёт монету в карман и в последний раз оглядывается по сторонам. Из-под постельного белья выглядывает что-то синее. Шарф. Он оборачивает его вокруг шеи и открывает дверь. Коридор приводит его к выходной двери, которую он без колебаний открывает и оказывается в вестибюле. Вестибюль отеля − это место, где люди ждут, но никто не остаётся. В нём много старых диванов и кресел, столов с журналами. Откуда-то доносится тихая музыка. За стойкой регистрации никого нет, в вестибюле только один человек, женщина, сидящая на одном из диванов. Ей около тридцати, волосы светлые, одета в розовую юбку и пиджак, розовые туфли. На руках она держит младенца, завёрнутого в розовое одеяльце. Рядом с ней стоит розовый чемодан. Она не сводит глаз с ребёнка, когда он приближается. Когда он встаёт перед ней и тихо откашливается, она поднимает взгляд. − Доктор Ватсон. − Э-м-м... да, это я. А вы Дженнифер Уилсон. Она улыбается. − Это Рейчел. Было бы невежливо напоминать, что она мертва. Или что её ребенок так и не родился. И меня нервирует мысль о том, что он, возможно, тоже мёртв. Мёртвые тоже возвращаются к нам. − Я всегда хотела дочь, − говорит она, улыбаясь Рейчел. Он очень любит детей, но предпочитает, чтобы они ходили рядом и разговаривали с ним. Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть ребёнка, но он никогда не думал об этом сам. Это тоже маловероятно, поскольку он никогда не встречался ни с одной женщиной достаточно долго, чтобы сделать ей предложение. Что это говорит о нём?.. Что ж, он знает, что это значит. − Она очень милая малышка, − говорит он просто из вежливости. Он замечает, что ногти у неё на правой руке все сломаны, кроме большого пальца. Ногти розовые, покрыты лаком. Розовый костюм, розовое одеяльце. Розовый чемодан. Разговор затягивается. Она всё ещё пристально смотрит на лицо своего ребёнка, и он думает, не должен ли он спросить её о чём-нибудь, раз уж поток информации привёл его сюда. Дженнифер Уилсон улыбается чему-то за его спиной. − Как зовут вашу дочь? − Мою... дочь? Он чувствует, как маленькая ладошка скользит в его ладонь. Вздрогнув, он понимает, что это девочка лет пяти. − Меня зовут Невероятная, − говорит она. − Это прекрасное имя, − отвечает Дженнифер. − У тебя глаза твоего отца. Она укладывает свою малышку в розовую коляску, укутывает её одеялом. Всё ещё улыбаясь, она кивает Джону. − Приятно было снова увидеть вас, доктор Ватсон. Когда Дженнифер с ребёнком уходят, он поворачивается к девочке. Вьющиеся светлые волосы заплетены в две косички. Она смотрит на него тёмно-синими глазами, которые кажутся знакомыми. Это его собственные глаза. − Откуда ты взялась? Она пожимает плечами, покачиваясь. − Почему ты здесь одна? − Я ждала тебя. Ты сказал мне ждать здесь, и что ты вернёшься. − И тебя зовут... Невероятной? Она кивает. − Ты сказал, что я могу взять книгу. Мы можем сейчас пойти в библиотеку? − Ты ведь знаешь, что я не твой отец, верно? − говорит он, когда они выходят из отеля. − Ты мог бы им быть. − Послушай, я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что я тебя похищаю. Она не отпускает его руку. Кого-то она ему напоминает. − Кто бы мог подумать? Он оглядывается по сторонам. Они одни на улице. − Я не знаю, где находится библиотека, − говорит он ей. Она слегка подпрыгивает и тянет его за руку. − Это совсем рядом. Просто посмотри на забавную статую. − Какую статую? − Трёхголового пса. Это история, которую ты мне рассказывал. Он провалился в колодец, в отель, в другую жизнь. Они прошли совсем немного, но он не узнаёт окрестности. Все здания старые, как будто он попал в Лондон каких-то давно минувших времен. − Смотри, папа! − Её маленькие пальчики сжимаются вокруг его руки. − Вот оно! Как она и говорила, это статуя Цербера, три мраморные головы которого застыли в трёх свирепых оскалах. Они на мгновение останавливаются и смотрят на него. − Он нас впустит? − спрашивает Джон. Это реальный вопрос. − Конечно, впустит, − отвечает Невероятная. − Он не может нас укусить. − Она тянет его за руку. − Пошли. Они поднимаются по каменным ступеням ко входу и останавливаются перед тяжёлыми дверями. − Может, там закрыто? − спрашивает он. − Сейчас ночь, а библиотеки открыты только днём. Она берётся за ручку и тянет обеими руками. Вопреки всем ожиданиям, дверь легко распахивается. Когда они переступают порог, у него перехватывает дыхание от удивления. Это самая большая комната, которую он когда-либо видел, больше, чем любой терминал, концертный зал или дворец. Подняв глаза, он видит потолок, который, кажется, сделан из облаков. Их окружают полки с книгами. На мгновение он думает о рае. Ребёнком он проводил много часов в библиотеках, забиваясь в уголки и читая рассказы. Это было для него убежищем, местом, где он мог путешествовать во времени и пространстве, подружиться с сороконожкой или пауком, пролететь сквозь облака или найти дорогу в подземный мир. Для него это был своего рода рай. − Я собираюсь найти свою книгу, − говорит Невероятная. Прежде чем он успевает перевести дыхание, чтобы ответить, она уходит, и её шаги эхом отдаются в стеллажах. Он замечает, что здесь есть столы и стулья. Он садится за один из столиков, жалея, что Невероятная его не подождала, прежде чем сбежать. В таком огромном помещении должны быть какие-то основные правила, чтобы они не разделились. Не очень-то я похож на отца, не так ли? Откуда она взялась? Он никогда всерьёз не задумывался о том, чтобы завести ребёнка, и уж точно никогда не представлял себя отцом. Но она − его ребёнок, не так ли? Он чувствует это, когда она смотрит на него. Его невероятный ребёнок. Его собственный отец... есть вещи, которые он жалеет, что не сказал ему, но о которых он так и не смог спросить. Он был так мал, когда отец исчез, и ещё не знал, какими будут эти вещи. Какой ты хотел видеть свою жизнь? Когда ты понял, что должен уйти? Ты думал, что когда-нибудь вернёшься? (Почему ты меня бросил?) Он слышит лёгкие шаги, эхом отдающиеся по полу, и Невероятная выскакивает из-за стеллажей с книгой в руках. Если он не ошибается, она выглядит немного старше, чем ему показалось вначале. Может быть, ей лет семь. Она скачет к нему галопом, улыбаясь. − Я нашла свою книгу. Ты мне её почитаешь? Он сажает её к себе на колени и открывает на первой странице. «Пока Джеймсу Генри Троттеру не исполнилось четыре года, у него была счастливая жизнь...» Он просматривает стопки книг, когда она находит его. На этот раз у неё в руках стопка книг. Ей одиннадцать лет, светлые волосы распущены и вьются так, как им заблагорассудится. Сейчас она читает книги сама. − У меня новое имя, − говорит она ему. − Роза мира. Я хочу, чтобы меня так называли. Она ставит стопку книг на пол и показывает ему ту, что лежит сверху. Она называется «Роза мира». На обложке фотография: маленькая девочка с чемоданом в одной руке и глобусом под мышкой другой. Он улыбается. Она встречала других героинь в книгах, меняла своё имя десятки раз, так же часто, как меняла своё мнение о том, кем бы она хотела стать, когда вырастет. − Ты бы хотела путешествовать и посмотреть мир? Она кивает. − Мать Розы умерла, а её отец − военный врач, поэтому они путешествуют повсюду, только вдвоём. Они разгадывают тайны. − Что случилось с её матерью? Её съел носорог? Она закатывает глаза. − Нет, кто-то её застрелил. Она была секретным агентом. − Она берёт ещё одну книгу из стопки. − Эта для тебя. На обложке изображен мужчина в охотничьей шапке, курящий трубку с длинным чубуком. «Пустой дом». Он открывает её и начинает читать. «Именно в октябре 2013 года я испытал величайший шок и неожиданность из всех событий в моей полной приключений жизни...» У него ушло несколько дней на то, чтобы закончить вторую полку из первого стелажа в Восточном читальном зале. Он дал основным помещениям ориентировочные названия, хотя не имеет ни малейшего представления о том, где восток, а где запад, и это не совсем залы. На самом деле, в этой библиотеке он никогда не видел окон, только дверные проёмы, ведущие в более просторные помещения с большим количеством стелажжей с книгами. И далёкий, покрытый облаками потолок. Он не склонен много думать об этом. Он увидел мужчину среди стеллажей. Высокий, с длинными светлыми волосами, собранными в конский хвост, одетый в джинсы и джемпер от Aran, он всегда переставляет книги, которые лежат на столах, часто стоит перед стеллажом, уткнувшись в книгу, которую собирается положить обратно. Когда этот человек видит Джона, он улыбается и кивает, но ничего не говорит. Он выглядит настоящим. Иногда среди стеллажей раздаются шаги. Здесь есть и другие люди, обычно они стоят у другого конца длинной полки. Их взгляды встречаются, но они ничего не говорят. Некоторые выглядят реальными, но большинство двигаются как призраки, едва касаясь пола. Они одеты как книжные персонажи, как будто сбежали из одного из многочисленных томов. Джон думает о том, как это странно, но его это не беспокоит. Это помогает поддерживать дружеские отношения с людьми, которые любят книги, просто погружаются в них. Они кивают друг другу, как путешественники, разъезжающиеся в разные стороны. И там есть статуи. Кроме Цербера, который охраняет дверь снаружи, здесь есть боги и богини, ангелы, животные и люди. Он научился ориентироваться, узнавая их. Зевс со своим трезубцем, бог со слоновьей головойГане́ша, или Ганапати (санскр. गणेश; IAST: Gaṇeśa;) − в индуизме бог мудрости и благополучия с головой слона., богиня с шестью рукамиКали − богиня смерти, разрушения и ужаса в индуизме. Древний воин со щитом и мечомАре́с или Аре́й (др. -греч. Ἄρης) − в древнегреческой мифологии − бог войны.; путешественник в лохмотьях, несущий поклажу. Óдин с белой бородой пьёт поэтический напитокМёд поэ́зии (Одрерир − от одного из имён Одина − Озр или Одр ), поэтический мёд − в германо-скандинавской мифологии напиток, глоток которого наделял поэтическими способностями., царь обезьян пьёт из тыквы-горлянкиГорлянка (англ. Gourd) − загадочный объект, принадлежащий Королю обезьян. Горлянка может поглощать различные предметы. Помимо всего прочего, она хранит воспоминания Джина Мо Ри о его предыдущей жизни в качестве Короля обезьян.. Фавн, играющий на флейте; ворон, сидящий на мраморной стопке книг; женщина, приносящая воду из колодца. Чтение − его единственное занятие. Он ещё не разобрался, по какой системе расположены книги. На корешках нет номеров, только названия. Но кто-то расставил их именно в таком порядке. Возможно, Роза знает почему. Когда у него нет настроения читать, он прогуливается между стеллажами, выбирая книги, которые ему хотелось бы почитать. Библиотека огромна, а он всего лишь человек. Если он будет продолжать в том же духе, одну книгу за другой, он проведёт здесь всю оставшуюся жизнь и всё равно прочтет лишь малую часть того, что здесь есть. − Что ты читаешь, Роза? Уткнувшись носом в книгу, она поднимает глаза в ответ на его вопрос и слегка закатывает глаза. Теперь, став подростком, она считает своего отца антиквариатом. Книга, которую она держит в руках, ему незнакома. На обложке изображена птичка, но не настоящая птичка, а игрушка с ключиком для заводки. Он помнит такие игрушки, прыгающие и щебечущие, когда их заводят. − Послушай, − говорит она. − «Конечно, когда я была ребёнком, у меня был дом. Но я не выбирала его для себя. Я родилась в нём, и это воспринималось как установленный факт. Однако теперь я жила в мире, который выбрала волевым решением. Это был мой дом»Харуки Мураками, «Хроника заводной птицы». Это пробуждает в нём что-то такое, что он не может выразить словами. Что-то в том, как найти свой дом и осознать, что именно там твоё место. В его голове всплывает образ, о котором он давно не думал: камин, два кресла. Свет проникает сквозь высокие окна. Звуки скрипки, играющей что-то нежное... − Папа. − Сейчас она стоит перед ним с озабоченным видом. − Это не наш дом. Не забывай об этом. Вытирая слёзы, он шмыгает носом. − Я думал, ты здесь счастлива. Ты хочешь уйти? − Я − нет. − Она целует его в лоб. − Но, может быть, ты хочешь. Он сажает ее к себе на колени и прижимает к себе. − Пока нет. На полке рядом со статуей ворона он находит книгу «Тайна Агры». Чёрный переплёт, серебряные буквы. На обложке рельефное изображение двух лун, одна в виде полумесяца, другая − бесформенной глыбы. Открыв первую страницу, он начинает читать: «Глава первая. Она сидит в кресле Джона, когда он входит в дверь своего кабинета. «Не сегодня», − думает он. Он справился с работой, но у него не осталось сил на флирт, даже безобидный. Он пытается изобразить улыбку. − Привет, Мэри». Закрыв книгу, он снова рассматривает обложку. Теперь там изображение колодца, вид снизу, круг ночного неба и кусочек луны вверху. Он открывает наугад другую страницу. «Глава пятая ...Он вспоминает, как Шерлок говорил это. В то время Джон думал, что он просто имел в виду, что совпадения встречаются чаще, чем думают люди, но редко имеют какое-либо значение. Это не знаки или послания, посылаемые Вселенной. Позже он задумался, не имел ли Шерлок в виду что-то другое. Вселенная не беспечна, поэтому, когда она соединяет две вещи вместе, в этом должен быть какой-то смысл». Ещё одна страница, ближе к середине. «Глава девятая ...Он вложил свои карманные часы в руку Джона. − Ты можешь сказать, когда прошло пятнадцать минут? Джон кивнул. − Большая стрелка переместится с трёх на шесть. Отец поцеловал его в лоб, толкнул чемодан и гитару под ноги Джону. − Я вернусь раньше. Он неторопливо пошёл прочь. Один раз он оглянулся, но затем продолжал идти, пока не смешался с толпой и Джон больше не мог его видеть…» Он закрывает книгу. Она согревается в его руке, пахнет старой кожей. Он снова открывает её, переворачивает страницы. «Глава шестая ...Патель лезет в карман и достаёт монету. Золотую монету с серебряной серединкой. Десять рупий. Он держит монету за край большим и указательным пальцами и подбрасывает её, заставляя вращаться. Она блестит в лунном свете. Теперь она вращается в воздухе, не касаясь друг друга руками, как серебристый шар, бесшумно вращающийся в пространстве. Она не замедляется, как это сделала бы настоящая монета, если бы её опустили на поверхность, а продолжает вращаться, как будто это может продолжаться вечно. Шерлок протягивает руку к монете. − Как вы это делаете?» Сунув руку в свой карман, он находит монету, которая всегда там. Он вертит её между пальцами, ощупывая рельефные буквы и цифры. Он достает её из кармана и изучает. Это его жетон. «Ты уже одной ногой в этом мире». Взяв монету в руки, он крутит её, наблюдая, как она поблёскивает в сумерках, проникающих сквозь высокие окна. Он снова открывает книгу и переходит к последней главе. Страницы пусты. Всё содержит в себе бесконечность. Может ли он сосчитать слова в каждой книге, тома в каждой комнате? Может ли он сосчитать молекулы на каждой деревянной полке, в каждом томе на этой полке, на каждой странице этой книги? Так же, как никто не может сосчитать песчинки на берегу или листья на каждом дереве в лесу. Библиотека бесконечна, её мудрость неисчислима. У неё нет ни начала, ни конца. Эти комнаты не существуют в определённом месте. Они бесконечно окружают его, где бы он ни стоял. Здесь все коридоры в конце концов сходятся в одном месте, где бы он ни находился. Роза хотела оказаться здесь. Он не может объяснить, почему они остались, хотя часто думает об этом. Может быть, ему нужно что-то найти, какую-то конкретную книгу или страницу. Среди этих бесконечных книг должна быть одна, в которой рассказывается, о чем пойдёт его история дальше, но он ещё не нашёл её. Сейчас она здесь, улыбается ему. Обнимает его и прижимает к себе. − Папа. − Невероятная Роза, − говорит он. − Что ты нашла для меня? − Сегодня никаких книг, − говорит она. Он смеётся. Всё, что есть в этом месте − это книги, и, хотя за пределами этого места может быть что-то ещё, он долгое время не задумывался об этом. − Ты когда-нибудь задумывался, что это такое? − спрашивает она, обводя большой зал пальцем. − Ну, это библиотека. Полки с книгами. Она кивает. Теперь она женщина, она напоминает ему кого-то, кого он когда-то знал. Эти смешливые глаза, этот быстрый ум... − Это Вселенная, − говорит она. − Это всё, что может быть, всё, что может случиться. Ты знаешь, почему мы здесь, папа? − Ты хотела книгу. − Да. И почему мы остались? − Ты любишь читать. − Он улыбается. − И здесь так много книг, так много историй. Думаю, мы никогда не прочтём их все. − Да, слишком много, чтобы прочитать за всю жизнь. Но мы должны были попытаться, не так ли? − Она улыбается. − Я хочу тебе кое-что сказать. Настоящая причина, по которой мы остались, в том, чтобы ты мог увидеть, как я расту. Я всегда была Невероятной, но не совсем невозможной. Но наши жизни − это истории, состоящие из невозможных вещей, сделанного нами выбора и мест, где мы не были, людей, которые нас бросили. − Все уходят, − шепчет он и чувствует, как горло сжимается от слёз. Она обнимает его. − Я не могла вернуть тебе твоего отца, поэтому позволила тебе стать моим. Я хотела, чтобы ты прочитал эту историю. Он вытирает слёзы и улыбается. − Ты моя дочь. − Это правда, о которой они оба не подозревают. Сейчас она держит в руках книгу, которую он узнаёт. «Тайна Агры». − Пришло время написать концовку. − Я не знаю, чем она заканчивается. − Ты писал её долгое время, − отвечает она. − Ты заполнил много страниц, но рассказать есть о чём. Он берёт книгу, листает до конца, затем возвращается к первой чистой странице. Глава восемнадцатая: «Вниз по колодцу». − Что мне написать? Я не знаю концовку, − говорит он. − Ты же знаешь концовку, − отвечает она. − Ты просто вообразил это. Он закрывает глаза, представляя маленький коттедж где-нибудь у моря. Он чувствует запах цветов, слышит жужжание пчёл. − Иди и найди его, − говорит она. Он открывает глаза. Это маленькая девочка, которую он нашёл, та, которая хотела, чтобы он почитал ей книгу. Опустившись на колени, он берёт её руки в свои. − Пойдём со мной. Она с улыбкой качает головой. − Я не могу. Я принадлежу Агре, Джон. Я существую ради тебя, но теперь пришло время. Иди и найди его. Слёзы катятся из его глаз. Шерлок... − Как долго? Она пожимает плечами. − Здесь время не идёт ни по часам, ни по календарю. Годы могут быть несколькими минутами. А несколько минут могут быть годами. − Роза, я не знаю, куда идти, как его найти. Она наклоняет голову, рассматривая его. − Мы были здесь, в облаках. Может быть, пришло время снова спуститься. Под землю. Он обнимает её, как это делают герои книг, когда прощаются окончательно. У него никогда не было возможности сделать это − обнять в последний раз. Обычно люди уходят до того, как он успевает высказать свои чувства. − Я люблю тебя, Роза. Спасибо тебе за то, что ты моя дочь. Она целует его в щеку. − Я тоже люблю тебя, папа. Ночь достигла тех моментов, когда света почти не видно. В этот момент невозможно сказать, наступает оно или уходит. Это называется сумерки. Солнце скрывается за горизонтом в ожидании какого-то момента. Его отец часто говорил ему, что в сумерках случается волшебство. Джону нравились истории, в которых мальчик вроде него мог проснуться и обнаружить, что у него во дворе растёт гигантский персик, или загнать кролика в нору, или обнаружить целый мир в глубине своего шкафа. Где вы могли бы встретиться с эльфами, сразиться с троллями и отправиться на поиски заколдованных мест. Папа всегда заставлял эти истории казаться настоящими. Улицы затянуты туманом, которого он раньше не замечал. Стоя у входа в библиотеку, он в последний раз оглядывается и видит настороженно сидящего на корточках Цербера. Не оглядывайся. Он поворачивается и уходит, и вскоре мрак рассеивается. Вот он, вокзал Юстон. Ему нужно кое-что сделать перед отъездом, кого-то найти, и, возможно, именно здесь это и произойдёт. Ноги сами несут его вперёд, через терминал. Он слышит звуки жизни, перешёптывания людей, но коридор, по которому он идёт, пуст. С противоположной стороны приближается мужчина. Он узнаёт эту походку, помнит, как много лет назад тот уходил, растворяясь в толпе людей. Джон останавливается и просто смотрит. − Па, − говорит он. Мужчина как раз проходил мимо него, когда он произнёс это. Он поворачивается и смотрит на Джона. − Да. Это я. Что-то мелькает на лице его отца. − Извините, − говорит он. − Мы знакомы? − Тебе следует вернуться, − говорит он. − Не уходи. Хэмиш Ватсон улыбается так, как улыбается всегда, когда понимает, что кто-то разыгрывает его. − Кто вы? − Я Джонни. Твой сын. − Мой сын. − Он хмурится. − Джонни? − Ты оставил меня на той скамейке и больше не вернулся. Я так и не узнал, что с тобой случилось. Я бы хотел... − Его глаза наполняются слезами. − Пожалуйста, не оставляй меня. Его отец молод, у него лохматые каштановые волосы и голубые глаза, в которых появляются морщинки, когда он улыбается. Тот самый человек, который сказал ему подождать, остаться в реальном мире, прежде чем бесследно исчезнуть. Потирая бороду, он изучает Джона. − Ты похож на моего брата Йена. Джон смеётся. − Люди так говорят. Думаю, это так. − Но ты же не... − Он оглядывается в ту сторону, откуда только что ушёл. Возвращается туда, где Джон терпеливо считает минуты, ожидая его появления. − Моему сыну шесть лет. Он хороший мальчик, и когда-нибудь он станет лучшим человеком, чем его отец. − Я пытался, − говорит Джон. − Я врач. Я вступил в армию, воевал и вернулся домой. Я никогда тебя не забывал. Его отец смотрит скептически. − Расскажи мне, − просит он. − Какая любимая песня твоей мамы? − Иль Дуин. «Парень с каштановыми волосами». Его отец смеётся. − Я не понимаю. Это правда? Джон качает головой. − Я не знаю. В последний раз я видел тебя, когда ты уходил. Я вырос, так и не узнав, что с тобой случилось. Я бы хотел... Хэмиш кладёт руки Джону на плечи. Теперь они одного роста, может быть, даже одного возраста, и Джон видит крошечные морщинки вокруг его глаз, а в бороде только начинают пробиваться седые пряди. − Чего бы ты ни добился, это твоя заслуга, а не моя, − говорит Хэмиш. − Ты стал лучше, и, возможно, этого не случилось бы, если бы я не ушёл. Ты добился своего, Джонни. Мне жаль, что я не мог быть здесь и видеть, как это происходило, но я горжусь тем, кем ты стал. Я так сильно любил тебя, но это была не та жизнь, которую я тебе дал... − Ты дал мне всё, − говорит Джон, всхлипывая. − Ты был замечательным отцом. Я так сильно любил тебя. Заключая Джона в объятия, Хэмиш говорит: − Я тоже тебя люблю. Хотя я был эгоистом. В конце концов, я бы никогда не смог удержать тебя. Они стоят так какое-то время, и Джон понимает, что должен сделать. − Я прощаю тебя, папа. я прощаю тебя за то, что ты не вернулся. − Всё в порядке, - говорит Хэмиш. − С тобой всё в порядке. Когда они отстраняются друг от друга, Джон смотрит на него в последний раз. − Я должен идти. Мне нужно кое-кого найти. − Я знаю, Джонни. − Он целует Джона в лоб, хлопает его по плечам и улыбается. − Давай, сейчас же. Найди его. На этот раз он не смотрит вслед уходящему отцу. Закрыв глаза, он слышит, как удаляются его шаги. Он замечает, что его ноги замёрзли. Нет, они промокли. Вода поднимается вокруг него, уже доходя ему до лодыжек. В терминале темно, и он не знает, куда идти. Но он не может остаться. Найди Шерлока. Он слышит это раньше, чем видит. Это похоже на цунами, которое врывается в терминал, заполняя туннели. Он бежит. Вода поднимается, заливает ему ноги, замедляя его бег по залу. Когда вода обрушивается на него, он теряет всякое чувство направления. Его несёт по течению, возможно, он кружится, и ему не за что ухватиться. Он протягивает руку и нащупывает камни, стенки колодца, но понятия не имеет, где верх. Он дёргается, хватаясь за верёвку, хватая руками воздух. «Шерлок, − думает он. − Ты был лучшим мужчиной, которого я когда-либо знал. Самым человечным. Я стольким обязан тебе... Спасибо тебе за то, что ты появился в моей жизни, за то, что спас меня от отчаяния. Я знаю, ты не склонен к сантиментам, но я любил тебя. Всё ещё люблю. Я тебя люблю». Он чувствует, как его затягивает. Может быть, вниз, во что-то холодное, тихое, пустое. Неужели так всё и закончится? Пожалуйста, Боже, позволь мне жить... Чья-то рука хватает его, пальцы обхватывают запястье. Он берёт руку и тянет, чувствуя, как его тянут.