Дрифт по сердцу

Амен

🎶 Siamak’s Piano — Winter Sonata

Эва сидела на диване, обхватив руками колени. Слегка подрагивающий подбородок лег на чашечки, а руки теребили ту самую фотографию машины ее отца — тот самый Ford, на котором он учил нас обоих рвать сцепление с асфальтом. Я старался не показывать те эмоции, что создавали тайфун внутри, сохраняя спокойное лицо. Хотя был в откровенном ахере с того, что когда Док рассказывал мне о том, что наладил контакт с дочерью, имел в виду мою Эвтиду. Помню, как за пару месяцев до смерти он звал меня познакомиться с его девочкой, но я лишь отмахнулся, не желая общаться с малолеткой. Думал, она ровесница Агнии. Идиот. Мы могли встретиться раньше. Могли… Стоп. Это уже не важно. Звук открывающейся двери выдернул из мыслей Я знал, что это Агния. Сам позвонил ей полчаса назад и попросил приехать. Но то, что я увидел на пороге, заставило мои брови непроизвольно нахмуриться. Взяв сестру за руку, в квартиру вошел Ливий. Хотя он показался мне вовсе не плохим парнем, на секунду захотелось скрутить его в бараний рог. Чтобы сразу понял, сладко ему не будет, если подумает обидеть мою мелкую. Немой диалог длился, наверное, целую вечность. В голове пронеслось: «Ещё один придурок, который разобьёт ей сердце?». Но внутренний голос, тот самый, что отвечал за адекватность, шепнул: «Тормози. Этот — другой». Я свел брови к переносице, бросая последний, тяжелый взгляд: «Если что — пеняй на себя, урою». Ливий не дрогнул, коротко кивнул. Один раз. Без выпендрежа, без вызова. Просто «принял, понял, уважаю». Брови вернулись на место, а уголок губ едва заметно дернулся вверх. В личную жизнь сестры я никогда не лез, но после того раза с Ашем держу ухо востро. Мало ли. Но я рад, что она наконец забыла этого ублюдка и переключилась на другого. Ливий так Ливий, главное, чтоб счастлива была. Шагнув в сторону, пропустил их в квартиру. — Проходите. Там... — я кивнул в сторону гостиной, где сидела Эва. — Там разговор тяжелый будет. — Хрипло добавил. Агния поймала мой взгляд. Внимательно проследила за моим лицом. А потом посмотрела на Эву, и в её глазах отразилось то же осознание, что недавно обухом ударило по мне. Чёрт. Кажется, сейчас здесь разобьется не одно сердце. — Эва. — Агния отпустила руку Ливия и медленно шагнула к ней. Села рядом, бережно обняла за плечи одной рукой, а второй аккуратно забрала фотографию. — Он… Он забрал тебя из приюта… Он… растил вас, как родных… — Всхлипывая тихо говорила Эва, едва сдерживая слезы. — Я даже не догадывалась о том, насколько хорошим человеком он был. — Па… Донногон. Кхм. Был твоим… — Отцом. — На выдохе произнесла Эва за нее. Агния развернула Эвтиду за плечи и крепко обняла. Глядя на их подрагивающие от тихого рыдания плечи, сердце сжалось. Агния что-то шептала ей на ухо — я не слышал слов, да и не пытался. Медленно покачиваясь из стороны в сторону, они успокаивали друг друга. Я прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Тишина в квартире звенела в ушах. Часы тикали в унисон с биением моего сердца. Те самые, напольные, которые Док ремонтировал позапрошлой осенью. Говорил: «Что за мода пошла на электронные часы? В доме должны звучать секундные стрелки. Пока тикают — значит, всё идёт правильно». Эва отстранилась первой. Провела ладонями по мокрым щекам, шмыгнула носом и попыталась улыбнуться. — Простите, — голос тихий, дрожал. — Я не хотела устраивать тут... такое. Просто фотографию взяла, и началось. — Не извиняйся, — Агния сжала её руку. — А я ведь говорила, что ее лицо мне знакомо. Да, Амен? — широко улыбнулась она, пытаясь разрядить обстановку. Взгляд метнулся ко мне. Отлепившись от косяка, шагнул к ним. — Эва, — позвал негромко. Она подняла на меня глаза — красные, припухшие. — Слушай, — я присел на корточки напротив дивана, чтобы быть с ней на одном уровне. — Я понимаю, что сейчас в голове каша. Но все равно скажу. Док бы гордился тобой. Эва смотрела на меня в упор. В зеленых глазах благодарность плескалась вперемешку со слезами. — Я знаю, — выдохнула она. — Просто… тяжело перестать думать о том, что его нет. Я накрыл ладонью ее колено, слегка сжимая пальцы. И тогда она улыбнулась. Немного грустно, но с облегчением. — Может пиццу закажем? — Вдруг послышался Ливий. Эва резко повернула голову, расширив глаза от удивления. — Лив? Ты как здесь? Пеллийский мгновенно покраснел, засеменил на месте, бросая взгляд на такую же смущенную Агнию. Змейка хитро прищурилась, прошлась по нему взглядом, потом так же посмотрела на Агнию. Взгляд остановился на мне. Хитрая улыбка, лисьи глаза и вздернутая бровь — читалось как: «Это то, о чем я думаю?» Я усмехнулся, едва заметно кивнул, подтверждая ее теорию. — Заказывай. — бросил ему через плечо. Через полчаса наша четверка, расположившись на кухне, жадно глотала куски горячей пиццы, заполняя комнату смехом. Эва в красках вспоминала, как первый раз занесла машину, а Ливий хохотал в голос, рассказывая, как только на рассвете они с Агнией заметили наше вчерашнее отсутствие. А напольные часы за стеной всё тикали. Размеренно. Спокойно. Так, как учил усатый. «Пока тикают — значит, всё идёт правильно». Чертовски правильно.

Эва

Амен должен прийти с минуты на минуту. После всех откровений, моих слез и его косых взглядов на сестру и ее нового парня, я предложила провести вечер только вдвоём. Хоть мы совсем недавно начали встречаться, я комфортно себя чувствую рядом с Аменом. И я реально задумалась о том, что съехаться — не плохая идея. Кого-то, может, и пугает стремительное развитие отношений, но я в число таких людей не вхожу. Уже не вхожу. За последнее время и так многих потеряла. Надо ловить момент и наслаждаться тем, что имею. Паста готова, маргарита в процессе, осталось только волосы высушить. Звонок в дверь. Едва касаясь пола, подлетаю ко входу, попутно стягивая с головы полотенце. Замок щелкнул, дверь медленно открылась. Я отшатнулась на несколько шагов, увидев на пороге квартиры Саманту.

🎶 TM — Remember the Name

— Мама? Она молча перешагнула порог, окинув пренебрежительным взглядом сначала квартиру, а потом и меня. Медленным шагом, как хозяйка, прошла в гостиную и элегантно села на диван, смахнув перед этим с обивки несуществующие крошки. Я продолжала стоять в прихожей, сминая в руках влажное полотенце. По привычке рядом с ней я почувствовала узел страха в груди. Это чувство в меня прочно вбил дедушка еще в детстве, а после и сама Саманта. То ли от ее взгляда, то ли от манеры вести себя как хозяйка положения, я не решалась заговорить. Тупо стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу. Она сцепила пальцы в замок и положила руки на колени. Холодный взгляд пронизал меня насквозь, а губы, изогнутые в легкой усмешке, создавали полный диссонанс. — Как твое самочувствие, Эвтида? — Резко спросила она, заставляя вздрогнуть. — Когда ты закроешь свой больничный и выйдешь на работу? Я открыла рот, желая ответить, но громкий писк машины для приготовления коктейлей беспощадно перебил меня. — О-у. — Бровь метнулась вверх. — Это доктор прописал, или ты кого-то ждешь? — произнесла она, насмехаясь надо мной. — Жду. В этот момент в замке входной двери звонко щелкнул ключ. Точно, я же дала ему запасной. Дверь открылась, и на пороге появился Амен. С довольной улыбкой он шагнул ко мне, держа в руках кубок победителя. Мой кубок, при виде которого душа упала в пятки. Я не была готова к тому, чтобы рассказать матери о дрифте. Улыбка сползла с его лица, когда он увидел Саманту. — Надо же. А я решила, ты папашу ждешь. Фраза резанула по ушам, мгновенно пробуждая во мне злость. В присутствии Скотта я сразу стала чувствовать себя увереннее. Схватив его под локоть, я шагнула к ней. — Познакомься, мама. Это Амен — мой парень. Амен, это моя мать — Саманта Уоллис. Ее глаза расширились от удивления, натягивая кожу на затылке. Кажется, впервые она не нашла, что сказать. — Очень приятно, миссис Уоллис. — процедил Амен сквозь зубы, еще больше удивляя мать. Оставляя его без ответа, она вновь переключила внимание на меня. — Эвтида, до меня дошла информация, что ты снюхалась со своим отцом, и я так понимаю, он втянул тебя в свои любимые гонки. — Это не гонки, мама, это дрифт. — То есть ты не отрицаешь? После того, как он бросил нас, просто взял и исчез, ТЫ, — она встала на ноги, повышая голос, — переступила через мою голову и начала с ним общаться? — Не отрицаю. Папа подарил мне свою машину, и я победила в этом сезоне. — Я запрещаю. Слышишь? Если я хоть раз услышу об этом, лишу тебя всего! Фирмы, наследства, даже с работы уволю. Посмотрим, что ты выберешь. — Я выберу свободу. — коротко, но уверенно ответила я, царапая ноготками кожу Амена. — Такая же тупая, как и отец. — Дамочка, очень советую выбирать выражения. — Амен говорил тихо, но в его голосе звенела сталь, от которой у меня мурашки побежали по коже. Саманта рассмеялась. Коротко, сухо. — Щенок решил защищать свою сучку? Мило. — Она повела плечом, даже не глядя на него. Все ее внимание было приковано ко мне. — Я задала вопрос, Эвтида. Ты общаешься с этим ничтожеством? Амен сжал кулаки до выступа синих вен. Я положила ладонь ему на предплечье, чувствуя, как каждая мышца под моими пальцами превратилась в камень. Спокойно. Я справлюсь. Я сделала шаг, оставляя его позади. — Да, мама. Я общалась с ним. — Мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — И знаешь что? Он оказался лучше, чем ты когда-либо мне рассказывала. Тишина повисла в комнате, густая, как смог. Саманта медленно втянула воздух в легкие до отказа. Глаза сверкнули злобой и… обидой? — Лучше? — Ее голос зазвенел от сдерживаемой ярости. — Этот человек бросил нас, когда ты была младенцем. Всего один раз он пытался связаться со мной. А потом испугался. Исчез, оставляя нас задыхаться в золотой клетке. А теперь он просто щелкнул пальцами, и ты побежала к нему, забыв, кто растил тебя все эти годы? — Ты меня не растила. — Слова вырвались раньше, чем я успела их остановить. — Меня растил дедушка. А ты... ты просто присутствовала. Иногда. Пощечина обожгла щеку раньше, чем я поняла, что Саманта вообще пошевелилась. Звук удара разнесся по комнате, как выстрел. Я отшатнулась, Амен тут же стал между нами. Его ладонь сомкнулась на запястье матери, останавливая занесенную для второго удара руку. — Еще раз. — Шипел сквозь зубы, в его глазах плескалась такая ледяная ярость, что Саманта сжала плечи. — Еще раз ты поднимешь на нее руку, и я забуду о том, что ты женщина. — Амен, не надо... — прошептала я, хватая его за край футболки. Саманта выдернула руку, отступила на шаг, поправляя идеальную прическу дрожащими пальцами. В ее глазах впервые появилось что-то похожее на страх. Но лишь на секунду. Уже через мгновение маска высокомерия вернулась на место. — Ты даже не представляешь, Эвтида, во что ты ввязалась. — Она отступила к выходу, но продолжала держать со мной зрительный контакт. — Твой отец — ходячая катастрофа. Он разрушает все, к чему прикасается. И тебя разрушит. Как когда-то меня. — Ты сама себя разрушила.  — Я провела ладонью по горящей щеке. — А папа... он хотя бы пытался все вернуть, но ты испугалась.  У порога мать остановилась и обернулась. На секунду, всего на секунду, мне показалось, что я вижу в ее глазах настоящую боль. Но она моргнула, и видение исчезло. — Передай своему папаше, — усмехнулась она криво, — что он жалкий трус. Был и остается. Последняя капля моего терпения переполнила чашу. Та с грохотом разлетелась на маленькие части. Я набрала в грудь столько воздуха, сколько могла, и выкрикнула ей вслед срывая голос: — Он мертв, Саманта! Уже успев протянуть руку к двери, она замерла. Несколько долгих секунд я смотрела на ее спину. Сердце колотилось в грудной клетке, адреналин по венам разогнал страх, вытаскивая наружу злость. Никогда. Никогда и никому я не позволю говорить об отце плохо. Мама слегка повернула голову. На щеках виднелись мокрые дорожки от слез. — Мертв? — тихо повторила она дрожащими губами. Она медленно повернулась. Впервые в жизни я видела мать растерянной. Не надменной, не холодной, не контролирующей ситуацию — просто растерянной женщиной, которой только что сказали то, что она не готова была услышать. — Как? Я хотела ответить жестко, бросить ей в лицо все, что накипело. Сказать, что это не ее дело. Что она потеряла право спрашивать об отце в тот момент, когда вычеркнула его из нашей жизни. Но слова застряли в горле, когда я увидела, как ее руки безвольно опустились вдоль тела. Амен молча стоял рядом, не вмешиваясь. Но его присутствие чувствовалось кожей — теплая стена за спиной, которая не даст упасть. — Сердце. — Хрипло сказала я. — Чуть больше года назад. Саманта покачнулась. Ее пальцы вцепились в дверной косяк, костяшки побелели. Она смотрела сквозь меня, куда-то в прошлое, где, кажется, только что рухнула последняя надежда. Амен в два шага преодолел расстояние, не дал ей упасть, обвив рукой талию, а ее руку закинул к себе на плечо. — Я не знала, — выдохнула она, глядя на меня. — Прости. Я... я правда не знала. — Освободившись от хватки Амена, она выпрямилась, пригладила руками пиджак, смахнула мокроту с щек и, глядя мне в глаза, сказала: — Я любила его. Всегда любила. Но не смогла противостоять своему отцу и разрушила нашу семью. Прости. Прежде чем я успела ответить, она вышла за дверь, тихо прикрыв ее за собой. Секунда. Другая. Звук ее каблуков в коридоре затих.

Год спустя

🎶 Samurai — Agressive

После разговора с Самантой Эва хотела отрезать всё, что связывало их. Собрала вещи, оставляя матери квартиру, которая была куплена на ее деньги, и переехала к Амену. Уволилась из семейной компании и задышала полной грудью. Но через пару месяцев Саманта снова появилась на горизонте. Осознав, что по собственной трусости лишилась счастливой семьи и любящего мужа, она не хотела терять еще и дочь. Эвтида не сразу поверила в ее слова. Приглядывалась, не решаясь возвращаться в фирму. Но Саманта удивляла своими изменениями. Когда-то холодный тон и пренебрежительный взгляд сменились теплотой и неподдельным интересом к жизни дочери. Она звонила не по делу, а просто спросить, как дела, ненавязчиво напоминала о себе, приглашая их с Аменом на совместный ужин. Эва согласилась тогда, но продолжала держаться на расстоянии. И однажды, застав Саманту на пороге их квартиры с коробкой домашнего печенья, которое та испекла сама (впервые в жизни), Эва поняла, что мать действительно изменилась. Осознав цену потери, она не пыталась контролировать, как было раньше, а просто была рядом. С Аменом они практически не расставались. Эва нашла удаленную работу и оккупировала диван в мастерской Амена, завалив его мягкими подушками, пледом и рабочим ноутбуком. Амен был совсем не против. Расписывая машины, он вдохновлялся еще больше в присутствии любимой. Когда у нее был перерыв, он звал ее на помощь, с хитрой улыбкой вручая баллончик с краской. А после недолгих переглядов могли запросто забыть о машине, прыская краской друг в друга. Эва визжала, уворачиваясь от ярких струй, Амен довольно смеялся, глядя на ее разноцветные ладони и сияющие глаза. После таких поединков они вместе отмывали мастерскую. Амен часто задерживался с работой, а Эва, не желая оставаться дома одной, засыпала на диване в мастерской под тихое гудение инструментов. Но сегодня все было иначе. Дома Эва наносила яркий макияж, делала укладку, готовясь к открытию нового сезона Drive Party. В то время как Амен в гараже, пытаясь отвлечься от волнения, в третий раз наносил воск на ее Ford. В бардачке его машины ждала своего часа маленькая коробочка, обтянутая бархатом. Желание официально заверить их отношения и стать настоящей семьей не покидало его уже несколько месяцев. И где как не в месте их встречи сделать ей предложение? На глазах у толпы фанатов, чтобы все знали, змейка теперь его. — Амен, пора выезжать. Нам с тобой парад открывать. Эва на высоких каблуках влетела в гараж, вырывая Скотта из мыслей. — Нам? — Ухмыльнулся он. — Разве не ты у нас «Королева сезона»? Эва обвила широкую шею руками, притягивая его к себе. Губы сразу нашли друг друга, сминая в нежном поцелуе. — Может оставишь талисман на удачу? — Улыбаясь ей в губы, шепнул он. Эва рассмеялась, упираясь руками в грудь. — Чтобы все снова пялились на отпечаток моей задницы на твоем капоте? Ни за что. Как всегда на пустыре уже разрослась толпа фанатов. Участников в этом году оказалось больше, чем в прошлом. Крик толпы перешел на визг, когда на асфальте появились белый и черный Ford Mustang. Ревя моторами они остановились на середине площадки, привлекая всеобщее внимание. Розовые языки пламени, тянущиеся друг к другу, переливались от закатного солнца. Амен повернул голову, встречаясь с ее взглядом. Тонировка больше не была помехой. Эва сняла ее сразу после признания. Гудок объявил о готовности. Машины участников встали за победителями, готовясь к началу парада. Старт. Эва с Аменом пробуксовали на месте, оставляя после себя большое облако густого дыма, подсвеченного розовым неоном. Толпа взорвалась. Люди хватались за головы, не веря своим глазам. Две машины шли борт в борт. Расстояние между зеркалами заднего вида было не больше ширины ладони. Амен не видел дороги. Он видел только ее профиль, даже когда не поворачивал голову. Она улыбалась. Той самой улыбкой, в которую он влюбился еще тогда, когда катал ее в первый раз. Здесь же. Первый поворот они встретили идеально. Белый кузов Эвы нырнул в занос чуть раньше, диктуя траекторию. Черный Амена повторил движение с точностью до дюйма, прижавшись к ее заднему крылу как тень. Дым стелился по асфальту, скрывая искры колес. Машины буквально плыли в тумане, как призраки. Запах жженной резины смешался с кожей и адреналином. Они прошли две бетонные колонны посреди площадки. Эва ушла влево, Амен вправо. На секунду они разорвали визуальный контакт, чтобы через мгновение снова встретиться. Выходя из зеркального заноса нос к носу, оставляли на асфальте хаотичные черные узоры. В конце площадки они устроили нереально красивое шоу, вызывая восторг зрителей. Эва, крепко сжимая пальцы на ручном тормозе, заносила Ford вокруг своей оси. Тем временем Амен мчал боком вокруг нее, как земля вокруг солнца. С каждым кругом сокращая дистанцию, он дождался, когда все участники доедут до финиша, и остановил машину. Выйдя из салона, широким шагом направился к Эве, открыл водительскую дверь, помогая ей выйти. Он прижал ее к себе, обхватив за талию, убрал с лица непослушную прядь. — Ты была великолепна. — Улыбнувшись, прошептал он. Разомкнув объятия, он сделал шаг назад, опустился на одно колено. В руках была та самая коробочка, в которой лежало красивое кольцо в виде короны. Толпа затаила дыхание. Даже двигатели участников, казалось, стихли. Розовый неон пустыря мягко освещал фигуру Амена, стоящего на одном колене, и Эву, застывшую напротив него. — Эвтида Уоллис, ты станешь моей женой? Эва прикрыла рот руками. Сердце сжалось на мгновение, после чего быстро забилось о грудную клетку. В уголках глаз скопилась влага. Эва медленно убрала ладони от лица, позволяя всем увидеть её счастливую, дрожащую улыбку. Слеза, предательски скатившись по щеке, оставила мокрый след на идеальном макияже, но ей было все равно. Внутри нее бушевал ураган из счастья, неверия и дикой, всепоглощающей любви. — Встань, — тихо сказала она. Амен нахмурился, не понимая. В толпе пронесся разочарованный гул. — Встань, — повторила Эва громче, и, когда он, все еще не веря, начал подниматься, она шагнула к нему, обхватила ладонями лицо и прильнула к его губам. Поцелуй длился всего несколько секунд, но за эти секунды Амен успел забыть, как дышать. — Это «да»? — выдохнул он, когда она отстранилась, заглядывая в его глаза. — Это «да», — кивнула она. Толпа взорвалась. Крики, свист, аплодисменты смешались с ревом моторов тех, кто решил поддержать пару одобрительным гулом. Амен, не веря своему счастью, подхватил Эву на руки и закружил. — Я люблю тебя.