Симметрия хаоса

Во всей суматохе все успели забыть, что ещё несколько месяцев назад приходило приглашение на свадьбу Марата Башарова. Тем более, все забыли, что Марат Башаров мужчина, и у него может быть настоящая личная жизнь. И каково же было удивление всей маргинальной семьи, когда они впервые узнали, что невестой является… Марьяна Романова. Она позвонила лично, пока ее козленочек ныл и угукал на фоне. Алена аж распищалась, услышав голос своей очередной названной матери — едва не прослезилась, вспоминая, как хорошечно они обсирали за спиной и в лицо Олега в их общем сезоне. Лали помнила Марьяну только по двадцать второму сезону, когда та заявилась на финал с желанием призвать и увидеть святого Анатолия и заработала себе проклятие с нецензурной бранью со стороны Влада. Одна Виола из женского состава маргиналов осталась, как и всегда, чрезмерно спокойна. Их всех пригласили по новой — на этот раз не просто как гостей, а как главных персонажей вечера после самих молодоженов. Каждый из них сегодня немного тамада, получается? Лали и Давид, как большие поклонники эстетики типичных русских свадеб, были в восторге. И вот для Марьянки можно было даже постараться, да — мгновенно было принято решение позвать и Федоса с Андрюхой. Будут опять штурмовать Стахеева своей андеграундной бандой. А потом… Они уперлись в то, как на столь важное мероприятие нужно одеться. Тут Лали и Давид вновь определились первыми — она напялила любое платьице советской школьницы с белым фартучком, чтобы соблазнять любимого мужа кружевными колготочками, а он сам отрыл свою свою «полицейскую» форму, где аббревиатура МВД была заменена на ГСПД. Невинная школьница и типичный мент — что может быть лучше? А вот Виола и Алена были готовы подраться. Их общие вкусы сходились только на кукольных белых винтажных платьях, но белый сегодня — цвет невесты, поэтому этот вариант отпал сразу. Тогда Михеева предложила другой — просто чёртово худи, ибо это стало бы шикарной отсылкой на их с Серафимом фит. Даффи упиралась. Долго. Говорила, что это не ее вайб и вообще не эстетично. Тогда Алена заявила, что они могут так одеться вдвоем с Кайновым, и сама Виола будет выглядеть третьей лишней. Не пришей пизде рукав, как завещал Федос. Пришлось согласиться. Михеева решила, что под худи ей не нужны ни штаны, ни даже шорты, и похуй, что февраль. Она бы и трусики не надела, если бы Даффи не напомнила, что она будет выступать — а значит, танцевать перед толпой гостей, и если ткань случайно задерется… Алена не увидела проблемы и в этом, конечно, поэтому сработал на нее лишь аргумент о том, что это вообще-то свадьба ее любимой Марьяны, и все внимание должно быть приковано к невесте, а не к пизде Алены. Но Виола пока не настолько преисполнилась — она под худи надела пышную юбку. В этот раз с Федосом и Андрюхой они встречаются у самого входа в Стахеева. Ефимов притащил любимый клоунский колпак, а Рейнгардту он и не был нужен… ведь у него над верхней губой все еще красовались усы. Видимо, его Дита слишком мягкая девочка, чтобы попросить эту гусеницу сбрить… Сегодня особняк особенно преобразился. Экстрасенсы из разных сезонов вдохнули в него прежнюю жизнь — народу было настолько много, что Лали всерьез сомневалась, что они все поместятся в готическом зале. Тут последние сезоны в полном составе, реваншисты, кто-то из старичков… Разумеется, их с Давидом сразу замечают Ира Певчая со своим Саковым. И этот убийственный взгляд первой, явно говорящий о том, что она, недавно родившая, ещё к кузине подойдет, раздражает. Растерянный Санек, с брезгливостью оглядывающий Алену — ещё сильнее. Интересно, они с этим приличным деревенским мальчиком и Матвея в темноте под одеялом зачали? В конце концов, одетые совсем не по мероприятию фрики поднимаются по широкой белой лестнице на второй этаж. Марьяна порхает меж отдельных столиков в каком-то суперски странном платье, навевающим ассоциации с Хеленой Бонем-Картер, но зато в здоровенной короне со шпилями. Рядом суетится Марат в смокинге с бабочкой, что делал его похожим на пингвина, и с бессменной брошкой против магического воздействия. На всякий случай. Молодоженам пока явно не до своих маргинальных гостей, потому и столик они выбирают сами. И едва рассаживаются, Лали забирается на колени к Давиду, надувая и щелкая большими розовыми пузырями из детской жвачки — сидит невинная, как мечта педофила. Алена и Виола занимают оба коленки Серафима. И, кажется, до Федоса и Андрюхи что-то начинает доходить что-то лишь в этот момент… А это они ещё про эпичный самовыпил Юрца не знали. — С тебя штукарь, — торжественно объявляет Федя, откидываясь на спинку стула. И так обрадовался, что чуть вместе с этим самым стулом и не перевернулся. — Я тебе переведу! — отвечает традиционным «пу-пу-пу» Андрей, который проиграл исключительно из-за того, что доверился провидческому дару своих богов. — И вообще, это ты сам наманифестировал, чтобы так получилось. Так что пятьсот. — А нихуя. — Федя для важности палец вверх поднимает. — Я с красными стрингами на голове готов ходить, только если мне денег надо, симорон на Серафимский хуй не работает… А Серафим, скептически прищурившись, чуть ли не рявкает: — Вы че, уебы, реально ставки делали, с кем я ебаться буду?! И получается это так громко, что Юлий Котов, сидевший через пару столиков от них, хватается за сердце, вереща что-то про то, какой срам творится в столь легендарном месте. Зато Марьяна на них с еще большим любопытством косится, явно жалея, что дела новоиспеченной жены мешают узнать ей все самые свежие новости прямо сейчас. — Ну типа, — ничуть не смущается Федос. — Мне когда Лали сказала, что Аленка камбэк, а ты съебался за Виолой, я сразу решил, что не выберешь. А Андрюша, кстати, был в команде Виолы… — Эй! — аж краснеет Рейнгардт, от чего шедевроусы еще больше привлекают внимание. — С тебя косарь, — напоминает Федя. — Так что я и Юрца-то вызвал… Ну типа, в моменте пиздец за Аленку зассал. И решил, что надо типа время потянуть, пока ты шароебишься. Так что короче вот… Снова всплывший Юрец заставляет Серафима невольно сжать ладони на талиях девочек крепче. У Юрца вообще не осталось родственников. Черт знает даже, что будут делать с телом… Но, подскочив сегодня посреди ночи, Серафим все равно на мгновение снова почувствовал непередаваемое ощущение, как по лицу брызгами растекается чужая кровь в совокупности с влажными, теплыми мозгами. — Кстати, родители решили пиздюка в честь тебя, Федос, назвать, — даже слишком спешно переводит тему Серафим. — Я все еще в ахуе. — Блять, ну что за спойлеры, — вздыхает Давид. — И тем более… Но очевидно ошалелый и даже слишком впечатленный взгляд Феди уже обращается к Лали. — Заебали, — страдальчески закатывает глаза она. — Мы рейверы, нам похуй. Его будут звать Федор-Серафим. Пусть от каждого возьмет лучшее… Деймур Федор-Серафим Давидович, блять. Хорошо, что дите ещё не успело особо развиться и пока отрастило разве что хвост, иначе бы прям сейчас мать изнутри и запинало. Ногами. Алена взрывается громким неприличным хохотом, из-за чего все гости на нее и косятся. В особенном ужасе пребывает аланский провидец Константин Гецати. Его, значит, в говном за «Невесту» смешали и сверху обдристали, а этому Серафиму можно в присутствии всех коллег, включая Надежду Эдуардовну, лапать сразу двух баб… — Это будет самый счастливый пиздюк в мире, — резюмирует она. — А мы им ещё и песика подогнали, кстати. Назвали Пипом в честь химического соединения фентанила, но людям можно говорить, что в честь Лил Пипа. Он ж тоже фентанилом передознулся. И ксанаксом. Оп, нужен ксанакс, оп… На удивление, обиды на Андрюху даже не показывает. Пока. Но зубенки остренькие уже на него точит, да. В команде Виолы он был, блять… Да она ему все усы щипчиками по одной волосинке повыдергивает! А сама Даффи считает, что счет у них сравнялся. Она была уверена, что она, в свою очередь, не очень нравится Феде. Она ж ему питонов не дарила… — Че думаете, Букка и Мукер? — вновь хмыкает Лали, беспардонно лепя уже потерявшую вкус жвачку под стол. Вошла в образ школьницы. И плюс хочется уже, чтобы Давид ее с ложечки покормил вон тем салатом с торчащими осминожьими щупальцами… а сверху шоколадным тортом… — Кого из вас сделаем крестным? — И пусть удача всегда будет с вами! — торжественно объявляет Давид, потянувшись, чтобы махнуть перед ними рукой, на манер реальных поединков. Потому что да, это точно будут «Голодные игры». А сами гипотетические крестные смотрят друг на друга весьма выразительно. — Объективно считаю, что крестным должен быть я, — заявляет Серафим. — Ну вы прикиньте, крестный Серафим. Это ж просто абсолютное православие. Ребенок даже не под стопроцентной, а под… да дохуя процентов защиты, короче. Не зря же его Виола считала ангелом. И Алене серафимы глючились, пока она без него была. И, в конце концов, Серафим вырос в весьма верующей семье. Нет, они не ходили в церковь каждый день, но все праздники, традиции и прочее соблюдались стабильно. А еще у него до сих пор в голове остались разные молитвы, хотя по итогу, едва выпорхнув из родительского дома, послал религию к черту. — Друг мой, — вздыхает Федя, которому даже особо тянуться не надо было, чтобы похлопать его по плечу, — мне ли тебе рассказывать, сколько святых с именем Федор существовало в религии? — Да все святые — ебучие люди, — фыркает Кайнов в ответ. Переключиться со жрущих мыслей получилось легко, но он все равно не знал, как скажет тому же Феде, что Юрец самовыпилился на его глазах. — А люди жрут, срут, матом ругаются и ебутся. А вот серафимы… А пока они срутся, выясняя, кто из них более святой, Давид окончательно выключается из диалога. В последнее время он вообще стал заметно менее социально активным, потому что девяносто девять процентов его внимания было сосредоточено на Лали, а один оставался на других. И сейчас, даже не спрашивая, он двигает ближе и салат с осьминогами, и какую-то рыбу… и, за неимением сладкого, пока только фрукты. — Хорошо себя чувствуешь? — уточняет Давид, поднося вилку с торчащим осьминожкой к ее рту. — Если что вдруг, говори сразу. Украду, как принцессу. Хотя пока все было вполне неплохо, кроме токсикоза. Мама Давида, которой все-таки пришлось рассказать новости по телефону, наказала тщательно следить за любимой невесткой и следить за каждым, даже малейшим недомоганием, которое могло бы сигнализировать о том, что с развитием ребенка что-то идет не так. «Хотя ты и так за ней, как Цербер, смотришь», — сама же себе в итоге возразила она. Цербером оказаться было бы славно. У него и три головы, и шесть глаз. Давид, всерьез вознамерившийся успеть все и сразу, не отказался бы. — Но мы не будем жениться в готзале, — продолжает Деймур. — Меня заебал он как локация. Когда приедем, покажу тебе пару ресторанов… — Я хочу у Красной Площади, — напоминает Лали со ртом, набитым осьминогами. Особенно пиздато жевалась голова, да. — Чтобы по Александровскому саду гулять в самое цветение, и караульные солдатики ахуевали с количества бимбо оттенков… Она уже всерьез подбирала все в самых кислотных оттенках розового. Лапина была очень дотошной до любой организации и любила брать все в свои руки. Они ведь и день уже выбрали — поженятся двадцатого апреля, прям в Пасху. Можно будет среди угощений по фану подать розовые куличи и неоновые куриные яйца… А Давид сможет вспомнить легендарочку, как МС Господь, когда он смачно переделал Фараоновский «Сквирт шампанского в лицо» в «Крась яйцо, крась яйцо, крась куриное яйцо»… Ради такой имбы, возможно, даже Лалин брутальный батя смирится со свадьбой в стиле Барби-мирка, на которую позовут весь возможный русский андеграунд, намеренно игнорируя лишь ебучий Антихайп. Ой, а как же будет бомбить Славку КПСС, когда сегодня его парт в «Космосе» обещанно исполнит Давид… — Кстати, Федос, — переключается Лапина. — Заснимешь на нашем выступлении «Космос»? Прям в тгк и ещё бы в инст. Я обязана за вас отомстить. Потому что ебучий Слава ахуел. Сначала нагнал на Букера, и пусть тот филигранно разнес его в ответ сам, открыто послав нахуй их многолетнюю дружбу из-за лицемерия Славы, тогда за него вступилась и Лали. А тот ахуел ещё сильнее, решив тогда обосрать Давида. А к самой-то Лапиной аж яйца активно катил, на баттл ее вызвал, едва ли не облизывая на весь интернет. Гона в сторону Феди Лали не прощает. А в сторону Давида — тем более. Пизда этому вашему Антихайпу, учитывая, что теперь эта бешеная еще и гормонами плещет… — «Лалюшка, выходи на баттл», — передразнивает Давид. Федя аж давится все теми же осьминогами. Нет, про талант Деймура менять голоса было известно давно — в каждом треке буквально звучал разный человек. Но сейчас прозвучало так похоже на Славу, что прямо жуть пробрала. — «Такая красивая девушка, умная, интеллектуальная»… — Как же он ревнует, — ржет Серафим, как будто сам не взял моду заниматься тем же самым, только по отношению к своим дамам. — Туда этого Славу. Не люблю его. А Андрей, как и всегда, вынужденно играл на две команды. В свое время его фит со Славой «РКН» неплохо стрельнул. И как-то вроде лично и не конфликтовал, чтобы прямо сраться, но своих поддержать при этом надо. — Не пиздато, — страдальчески протягивает Рейнгардт… а потом случайно замечает во втором салате на столе авокадо. Хотелось домой. К Дите. В их маленьком мирке на двоих было комфортно. В мире срачей и тусовки — не очень. — Я стал хайповее тебя, мне Антихайп не по пути, — цитирует сам себя Федя. — Ебашь, Лалька. Мы за Стадион. Э-о-о… У него-то, в отличие от Андрюхи, не было проблем с четким определением того, за какую сторону он играет. И сейчас он точно был на стороне Давида и Лали, что, очевидно, считал плюсом к карме и в пользу себя в качестве крестного. — Да какой Стадион? — немедленно возражает Серафим. — Не, я понимаю, о чем ты, но! Мы ж ебучая маргинальная семья. — Федю он тоже негласно причислил к своим. Андрей, кажется, сейчас сбежит сам. — Маргиналы против Антихайпа. — Бля, припрусь домой, скажу Анфиске, что она тоже маргиналка, — ржет Федя в ответ. — Ей зайдет. — Анфиска в теме, — соглашается Лали. — А Дита бы с Виолой подружилась. Сидели бы и вдвоем социофобили. — Не, она не социофобушка, она — социопатина, — возражает Алена. — Самый яркий представитель. — Пошто, — вздыхает сама Даффи. И именно это было причиной, почему женщины Феди и Андрея сегодня с ними не присутствовали — Дита со своей Страной Чудес не слишком любила скопления людей, а Анфиса, актриса, находилась на очередных съемках, где, хотелось бы верить, не придется светить сиськами, как в «Трудных Подростках». А теперь к ним, наконец, почти подпархивает Марьяна. Топающий следом Марат едва ли не дергается, как при нервном тике, смотря на собравшуюся компашку — довели так довели. А он заслуженный артист Татарстана, между прочим… и видел всякое по жизни… — Ми-ми-ми! — пищит Алена про виде Романовой, аж на коленке Серафима подрываясь — благо, она сидела на здоровой правой. — Шаманья маманя! Я так рада, что ты меня позвала! — Мы все рады, — подхватывает Лали и тут же по-хозяйски лезет в карман Давида, чтобы вытащить свадебный подарок. — Мы тут вот все вместе решили… И протягивает розовый надушенный конверт, в котором прятались два билета в… Бразилию. Марьяна шустро распаковывает, и у нее аж глаза блестят, когда вчитывается в буковки, а у стоящего рядом Башарова мелкие глазенки, наоборот, аж на лоб лезут. — Мы решили, что вам, — а обращается она именно к Романовой. — Будут интересны аборигены Амазонки. Там осталось огромное количество неконтактных племен, представляете, какие древние и сложные магические тайны хранят эти индейцы? — Меня… сожрет анаконда… — едва не задыхается несчастный жених. — Не переживай, козленочек, — воркует шаманская королева, — сначала она тебя задушит, а потом съест. Змейки не любят, когда добыча в желудке брыкается. Ты даже ничего не почувствуешь. Страдальческий вой Башарова тонет в ржаче всей маргинальной семейки. Особенно, как фанат змей, заливается Федя. Священное знание о том, что анаконды все-таки людей не уважают, он унесет с собой в могилу. Но не может демонстративно не объявить: — А козлов анаконды очень любят, кстати. Вы напугали Марата Башарова. Марьяна, однако, все-таки смилостивилась и его пожалела, но быстро отправила в свободное плавание, чтобы кругом обойти столик с самыми эпичными гостями и обнять каждого. На правах «шаманьей мамани», всем даже предназначалось маленькое предсказание-наставление. Марьяна ничуть не была смущена тем, что в живую видит Федю и Андрея впервые и начала с них. Андрюха зачмонился пуще прежнего, когда Романова склонилась к его уху. Федя, наоборот, даже плечи расправил, становясь еще здоровее. Дальше очередь дошла до Лали с Давидом, и, обнимая Лапину со спины, Марьяна не может не подметить: — Несчастливой с Владиком бы была. Все правильно сделала. Знаешь, между прочим, какой хороший знак, когда по возвращению к мужику беременеешь сразу? Хорошо у вас все будет. Вообще по всем фронтам, и в музыке, и в семье. Но в семье особенно. — А потом, уже чуть громче, добавляет специально для Давида: — Родишь мальчика, а там и девочка придет… Представляешь, что с ним будет, когда у него будет две принцессы? Давид буквально забывает, как дышать. А на сладкое остаются главные хаотики. Марьяна почти что с материнской любовью треплет Алену по светлой макушке, внутренне радуясь тому, что вот сейчас она расцвела. Но когда она наклоняется к ним ближе, в первую очередь она обращается в девочкам: — Ебите его так, красотки, чтобы времени ни на какую дурь не оставалось. А то она там еще есть. — Хотя любви все-таки больше. Марьяна довольна. — Знаете, мужику с пустыми яйцами даже некогда депрессовать… Алена аж писклявым смехом заливается, носиком о щеку Серафима трется, а Виола… вдруг выдыхает. Если уж Марьяна, которую она уважает, косвенно намекает, что у них все хорошо будет, значит… можно и эти развратные сексы втроем как-то пережить? Лали в это время на коленях у Давида довольничает, как может, заранее обдумывая имена и для дочери… Размышляет — насколько ебнутое имя можно дать? А может тоже двойное… В честь Фединой Анфиски точно назвала бы. Приколдесная деваха, да. И тем временем наступает момент, когда пора выходить на импровизированную сцену. Сегодня гостей навалом, и это ощущается как-то ответственнее, чем было на корпоративе и дне рождения Коли. Давиду, кстати, аж сольные треки организуют… а пока начинают именно с Виолы, которая тут же, нехотя сползая с Серафима, угрожающе предупреждает: — Если вы двое ебаться уйдете, пока я пою, я утоплюсь в Москве-реке. — Буль-буль-буль… — хихикает Алена, теперь закидывая голые ноги на освободившееся место. — Ла-а-адно, я шучу, рыбонька, мне нравится твой голосок. Может, даже фитанемся как-нибудь в нашем неповторимом дарк-фолковом стилечке. Даффи закатывает глаза, хотя мысленно и соглашается с тем, что вдвоем с их тонкими голосками они могли бы выдать мощный ультразвук, и наклоняется к Кайнову, очевидно требуя поцелуй на удачу. И Серафим охотно ее целует, зарываясь одной ладонью в ее волосы, а другой сильнее сжимая коленку Алены. Но раз Виола сама начала, то… — То есть мы втроем идем в туалет? — самым ангельским тоном интересуется Кайнов, едва от нее отстраняясь. — Не знаю, обращала ли ты внимание, но там такие ебейшие раковины… — Да идите вы… — пыхтит Даффи в ответ. — В туалет. И хорошо, что ее уже подгоняют Лали и Давид, что сегодня решили звукачить вместе, чтобы не разлучаться, потому что… на самом деле, Виола так бы и не нашлась с нормальным колким ответом. Эти двое в паре знатно выбивали ее из колеи. Деймур заботливо усаживает Лапину на высокий стул со спинкой, даже не пойми где добытую подушечку за поясницу подкладывает, чтобы точно комфортно было, и врубает первый трек Виолы, начинающийся с глухого, но протяжного волчьего воя. Марьяне такой стиль точно понравится. Плюс — сегодня Даффи даже отказалась от своих традиционных нежных баллад, останавливая выбор на колдовском, немного зловещем и… Как всегда — жизненном. — Сколько лет тебе, мой странник Если ты сгубил всех дев? Ты придёшь к ним утром ранним О своей любви пропев И намеренно меняет «к ней» на «к ним», да. Но со сгубленными девами прям красиво получается, учитывая, что из-за Серафима пытались покончить с собой они с Аленой обе. И он умудрился даже целую древнюю богиню унизить — на днях поделился замечательной историей о том, что Морриган оскорбленно ушла, чтобы Виола наконец выдохнула. — Ауч, — шепчет Михеева Кайнову на ухо в зале. — Это она подколола или похвалила? Хуй этих социопатов поймешь. А Даффи продолжает: — Тише, спи, мой милый странник Твой покой в моей груди Мы на свете всех румяней Девы спят, цветут сады И вновь она смиловалась и даже сменила «я» на «мы». Хотя, возможно, и не от теплых чувств к Алене, а потому, что не знала, что от той ожидать, если она начнет превозносить себя одну. Михеева как может заплакать, так может и решить выдрать ей все волосы. И, конечно, про покой в груди… Виоле было важно и то, что Серафим теперь становился все стабильнее буквально на глазах. Даже, блять, суицид бывшего друга выдержал стоически. И теперь, когда они все вместе… Сады воистину цветут. Цветы больше не мертвые, да? — А-а, спи, наслаждайся А-а, с судьбою прощайся А-а, с судьбою последних дней И как бы эти строчки ни звучало обреченно, Даффи вкладывала в них иной смысл. Они все должны попрощаться с судьбой последних дней… чтобы открыть совершенно новую главу жизни и эту судьбу просто переписать с нуля. — Может же быть вполне миленькой, когда захочет, — вновь резюмирует Алена. — Может. Ты просто ее не так хорошо еще знаешь, — хмыкает Серафим. — Когда я ее не драконю, она вообще зайка. Черненькая и с клыками, но зайка. И просто не может удержаться от того, чтобы целенаправленно не пихнуть ладонь дальше под ткань ее худи, чтобы сжать бедро. Федос отплевывается, что тьфу на него, какой разврат, он не достоин звания крестного, но Серафим даже бровью не ведет, продолжая поглаживать холодную кожу под одеждой. — Руки замерзли, — невозмутимо поясняет Кайнов Михеевой, как будто бы у нее могли быть претензии. — Но, если честно, про сгубленных дев обидно, епта. Он же тут с ума сходил, а у Виолы и правда не поймешь, похвалила или обосрала. Только вот… Серафим даже не догадывался, что перфоманс ему подготовила не только Даффи. Но сейчас свой продолжала именно она. Потому что следующая же песня… — Девочка влюбилась в море Оно звало её за собой Солнце освещало тропою Путь, овеянный мглой Со стороны могло показаться, что сейчас петь ту самую песню, которую она цитировала на своем канале прямо перед тем, как спрыгнуть в утеса, достаточно жестоко… но Виола вкладывала в это иной смысл. Это — очищение. Это — прощание. Прощание с дурным прошлым, с дурными мыслями, с дурными намерениями. — Море волнуется — раз Море волнуется — два Море волнуется — три И все это сопровождается льющейся мелодичной музыкой, под которую Даффи плавно и элегантно танцует, как настоящая русалка в воде. Пируэты крутит, благодаря которым становится ясно, на кой черт она все же надела юбку к худи — пышная юбка была практически как у балерины. А следующие строки она пропевает прям с особенным чувством: — «Ты не успеешь проснуться», — Кричали ей птицы вдали «Дайте хоть раз в любви захлебнуться», — Вздохнула и ринулась вниз Ведь… по итогу-то именно в любви и захлебнулась, а не в ледяной соленой воде. Так что, в какой-то степени, попытка ринуться вниз… даже стоила того. — Тц-ц-ц, — щелкает языком Алена, деланно осуждая и параллельно раздвигая ноги чуть-чуть шире, чтобы обеспечить Серафиму доступ… да куда захочет. Все равно их скрывает скатерть, а в зале темно… — Какая провокаторша. Хотят и сама Михеева не лучше. Нет, замысел Серафим-то понял. Концепции-хуйцепции, метафоры, параллели, прочая хуйня. Но вместе с тем навязчивые флэшбеки все равно лезут в голову — как белое платье инфернально извивалось в морской воде, как острая боль пронзила все тело, как последний пузырек воздуха сорвался с синих губ… И как кровь фонтаном текла внутри из разорванных органов. Точно так же, как горячая, пузырящаяся красная жидкость текла из глаз и носа Алены. Точно так же, как мозги Юрца разлетелись по его лицу. У Давида, благо, крови не было. А пост тот Серафим потом заскринил. Любовался мазохистически. Нет, он правда любил творчество Виолы даже до их полноценного знакомства. И «Девочка и Море» чисто эстетически ему нравилась. А теперь, блять, аж слушать тошно. И потому он ничего Алене не говорит. Только по внутренней стороне бедра пальцами постукивает в бит играющей песни, даже не зная, какое шапито ждет его дальше. Но главное, что Марьяна в восторге, да? Обвивая руками предплечье теперь уже мужа, шаманка мечтательно вздыхает: — Хочу с ней фит. Просто представь, какая эстетика бы получилась! Но в не меньший восторг она приходит, когда песня завершается. Давид, доверивший Лали управление пультом на этой триггерной композиции, в приступе очередного восторга за свою принцессу целует ее в губы, и Марьяна, аж расстрогавшись, что обычно ей было не свойственно, тоже целует уже мужа под одобрительные крики в зале. Лапина же к Деймуру ластится и ластится, мурчит почти, трется щекой о плечо, пока не приходится перейти к следующей песне — последней сольной для Виолы на сегодня. Дальше — новенький фит, и Даффи отстреляется. И финалочкой она выбирает то, что зайдет Марьяне больше всего. Сегодня оборудование было особенно впечатляющим, и за спинами артистов на месте камина установили огромный экран до создания дополнительного вайба — и если на «Девочке и море» позади Виолы показывали именно водную гладь, то на следующей композиции все огни в зале окончательно окрашиваются в синие, а картинка резко перемещается под темную и мрачную толщу воды. — Нежнее нежного теперь мои касания Забрёл ты в мои воды точно не случайно По факту — дура Морриган сама подтолкнула Серафима обратно в объятия Виолы. Все вышли отнюдь не случайно. — Когда-то обещала я, что будет сладко Теперь один справляйся с этой лихорадкой Завлекаю в свои сети голосом хрустальным Здесь всё покажется каким-то нереальным Да, про собственные обещания и лихорадку в одиночестве, можно сказать, подколола саму себя — действительно ведь, много в чем Кайнову тогда, перед расставанием, клялась. А потом бросила одного. Призвала обратно собственной погибелью, пусть и невольно, и с тех пор реальность до сих иногда казалось ненатуральной. Виола до сих пор звала еее сюрреалистической, как бы много Алена не убеждала ее в правдивости именно версии с дримкором. — Мне столько раз срезали крылья, обжигали душу Я утоплю тебя в своей любви, послушай Да-да. Та самая отсылка на то, как Серафим посвятил ей «Крыльями», а затем сам же ей их и срезал в «Воронах». — Помоги мне Сердце сгинет Волны взвоют Я награжу тебя любовью Ее голос в этой песне, действительно, напоминал морскую деву из легенд — особенно в припеве и мелодичных завываниях между куплетами. И по сути… Волны были близко. Бешеная стихия, опасная, зловещая морская пучина. И любовью… в качестве альтернативы Виола наградила сполна. За спасение. «Сирена» Алене прям заходит. Она болтает ножкой в такт почти агрессивному биточку, задумчиво поглаживая Серафима по шее и даже еле слышно мыча вместе с Виолой. Песня завершается задорным русалочьим смехом и шумом волн, что отныне… Триггер наравне с электрическим треском, да. Но сразу после Даффи со сцены протягивает руку к Кайнову — приглашает исполнить их новый шедевр, который они вместе написали, когда ещё почти сутки добирались без связи обратно из Ирландии в Россию. Михеева закатывает глаза, потому что аж на целую песню ей придется сидеть на стуле, а не на Серафиме, но… ничего. В следующем же треке она отыграется. Потому что та самая легендарочка просто доведет всех присутствующих нормисов до истерики. А пока Серафим вполне культурно поднимается к Виоле. Давид как-то особенно многозначительно отмечает, что микрофонов им снова добыли аж три, и никто и не догадывается, что в это время зародилось в его русой голове, а Кайнов перехватывает руку Даффи, целуя ладонь, а потом, нахватавшись от Алены, просто прикусывает кожу. — Это пиздец, Вил, — честно признается Серафим. — Дома еще попиздим о том, как ты лихо пляшешь по моим психотравмам своими красивенькими ножками. Но пока настало время «Температуры». Последние два релиза Серафима, за которым поклонники уже заметили подозрительную активность, были созданы в восхитительных обстоятельствах. «Вороны» — истекая кровью в больнице, с уткой и не в силах даже встать. «Температура» — в хуй знает скольки тысячах километрах над уровнем моря, после первого полноценного секса с Виолой, все еще немного истекая кровью. По авторитетному мнению Кайнова, это был ебучий шедевр. На уровне с легендарным «Худи». И начинать надо было Виоле. — Я здесь, всё ещё жду тебя Первая же строчка — немножко лукавая, но все же правда. Тогда, в Ирландии, ей часто мерещился Серафим. Но была ли реальная надежда, что он… просто сорвется за ней через всю Европу? — Кто мы, если любовь не права? И ведь тут тоже правда… Кем бы они были друг без друга? Кем бы была Виола? Помимо разбухшего в соленой морской воде трупа… — Ты улетишь и оставишь мне только сны О любви… Серафим обещал ей в своих «Воронах», что его любовь к ней унесут эти злосчастные птицы. И пусть по факту улетела в другую страну именно Даффи, ощущалось все иначе. И оставалось ей… лишь грезить до галлюцинаций. И наконец… Виола начинает припев, в котором, после ее строчки, вступит Кайнов: — Где твое сердце? — Ты сделала всё, чтоб его растоптать Где-то в глубине души Серафим все-таки понимал, почему тот же Федя Виолу терпеть не может, хотя виду сильно не показывает. Да и сам признавал. Алену покромсал именно он. Ничего страшно плохошо Михеева ему не сделала. Уничтожила его именно Виола, буквально растоптала сердце — сначала до небес вознесла, а потом размазала ровным слоем кишочков по асфальту. Сук, в жизни ведь не чувствовал себя таким мертвым, как вот в этот промежуток, когда Виолы не было, а Алена еще не вернулась. — Дай мне согреться, — просит Даффи. И ведь согрел же. Из лап смерти буквально вырвал. Но возражает ей Серафим красноречивым: — Моя температура ниже плюс двадцать пять. И на Давида взгляд бросает. А Деймур ведь даже не догадывается, что он эту строчку киннит. При температуре тела ниже плюс двадцать пять наступает клиническая смерть. На собственном опыте Серафим ее не познал. Но ощущение было… похожее, блять. — Мне приснилось, что ты умерла Что твой голос больше не доносится до нашей комнаты с утра Умирающая Виола снилась ему постоянно. И сначала он этих снов пугался, а потом как будто даже желал, чтобы они стали реальностью… Чтобы сорваться через всю Европу, когда угроза стала реальностью. — Извини за то, что снова пьян Я просто не хотел тебе мешать своими чувствами Про пьянь, конечно, пиздеж, потому что он был под наркотой. Но в сущности-то. Мог позвонить сразу. Умолять. Просить. Сделать хоть что-то, а не с молчаливой покорностью принимать то, что Виола решила все уничтожить. Получается, не хотел мешать. — Я просто думал, что всё это навсегда Вспомни, как горели наши глаза Я повернул бы время вспять до тех пор, пока ты влюблена в меня И даже забавно, как правильные слова приходят сильно позже момента, когда они реально должны были быть сказаны. Все бы сделал. Но с другой стороны… Не будь этого блядского расставания, что бы было? Не было бы Алены. Морриган продолжала бы их сжирать. И пусть сейчас Серафим не ощущал в себе даже искры божественного провидения, пусть еще не смог принять и осознать мысль, что он, блять, обычный… Это того стоило. — Я мечтал убить тебя за то, что Мы перестали складывать на полки всё, что сложно Друг друга обзывали грязно, злобно и пошло В свободе не найти счастья. Я точно твой заложник В грязи преуспел скорее Серафим со своим «Да пошла ты нахуй», которое разобрали на эдиты. Виола выбрала способ более эстетичный — она посылала его в песнях. А потом съеблась, желая ему свободы без нее и без Морриган. Сработало? Да нихуя. Не всегда осознанный Серафим самым осознанным образом надел себе на шею ошейник. В итоге — даже два. В свободе не найти счастья. Он один быть не может. — Но, как итог, память оставили за порогом Твои слова так пахнут ненавистью и свободой Нервы руками трогаю, играю три аккорда Конца и края не видно, а сердцу, сука, так больно Сюжетно подразумевалось их расставание. Но сейчас, по примеру Виолы, Серафим вкладывал другой смысл. «Память оставили за порогом» — всю эту ебань оставили в прошлом. Настоящее-то… веселее гораздо. Они снова повторяют припев, и завершается все трагичным аутро от Виолы, снова просящей дать ей возможность согреться. Невеста в восторге, жених — не очень, Олег в зале фыркает громче всех, а Серафим снова целует Виолу… И теперь уже он манит к себе Алену. Настало время легендарки, так очевидно подчеркивающей контрасты в их маленькой семье. А контраст получается еьейший с самого момента выхода Алены на сцену — она скачет бодро, едва ли не вприпрыжку, и тут же смачно дает Виоле ладонью по заднице с напутствием: — Плыви в зал, рыбка! И когда так с традиционным ворчанием уходит, Михеева на Серафиме практически виснет. «Худи» они с Кайновым записали еще пять лет назад — во времена общего торчания, когда Алена уже успела к нему привязаться так сильно, что несчастного ныне покойного Юрца даже не воспринимала. Песня вошла именно в альбом Мукки, и она тогда была страшно горда собой. Те самые сладкие времена до хорроркора, пустого замужества за конченным и судимости, которую теперь Алена упорно намерена погасить досрочно. Слышала же, как Лали и Давид шушукались про поездку в Испанию, а как быть, если Михеева невыездная… Начинается песня с припева в исполнении Серафима, но в котором Алена активно будет подпездывать с самыми интимными подробностями того периода. Прямо в лоб. Виола эту песню ни разу не слышала. И вот сейчас приличную девочку из аристократичной семьи ждет культурный шок. — И я буду притворяться, типа я не танцую Ну да, это тупо, ну да, это тупо И ненавижу алкогольные твои поцелуи Ну да, это тупо, ну да, это тупо Виоле повезло его узнать во времена уже вышедшего альбома «Мертвые цветы». Но Алена застала самую медятину, самую вкуснятину. Вот это вот раннее творчество Серафима. В сущности, темы с того времени не изменились — он все еще периодически охуевал от жизни, ему было больно, наркота исчезла из жизни только недавно, беды с башкой стали еще хлеще. Единственное отличие — тогда он говорил о хуйне исключительно радостно. — И мы будем закипать, как незнакомые люди Ну да, это тупо, ну да — Ты серьезно? — самым сладким тоном вопрошает Алена. — Но мы придем на тусовку в одинаковых худи Ну да, это тупо, ну да — Мы ебемся! — радостно объявляет Михеева на всю их обширную публику. Виола аж сползает вниз по стулу, словно пытается спрятаться под столом. После шлепка по жопе от Алены и поцелуя от Серафима, на котором та тут же повисла, на нее и так пялилась половина зала. Особенно шокированной и разочарованной выглядела Надежда Эдуардовна. Даффи многоликую ведьму лично не знала до этого дня, но она сразу воспринималась, как любимая бабушка, и… неловко, что пиздец. А сейчас стартует первый куплет Серафима, в котором, в принципе, все будет терпимо… в отличие от скорого куплеты Алены. — Говорю ей: «Baby, это, ну, я типа приболел» И сегодня я тут точно не краш Справедливости ради, хотя их знакомство и началось с отсоса, потом Серафим даже доказывал Алене, что нахуй ей такое не надо. Как минимум, он был страшный, что пиздец. Но ответ был неизменным: — Ну да, ну да, — скептически протягивает Михеева. Тогда она тоже ему говорила всякое. Серафим, у которого тогда были еще и проблемы с самооценкой, даже почувствовал себя секс-символом ее стараниями. — Лучше тупо фото жоп — пацы будут фанатеть Я давно не лезу в твой Instagram — Ты охуел? — капризничает Алена, наградив его традиционным кусем. А в это время за столом Федя вдруг залпом опрокидывает в себя бокал шампанского. Стараниями Марьяны и к очевидному недовольству Марата, ничего сильно крепкого на свадьбе не было, поэтому приходилось довольствоваться только игристым. А жаль. Он бы сейчас выпил водки. — А тебе он тоже кидал фотки ее жопы? — интересуется Ефимов с особенно преисполненным лицом. — Тупо, блять, без комментариев. Мне до сих пор неловко. Я как будто на жопу сестры смотрел. Но не менее преисполненным был Андрей. Древние треки Серафима пробуждали ностальгию, потому что во времена «Худи» они записывали и свои легендарные «Bruuuuli». И во время записи тоже было много… всякого. — Хуже, — вздыхает Рейнгардт. — Мне он кидал свой хуй. Без объяснений. В этот раз Федя подливает ему сам. А Серафим тем временем уже повторяет гениальный припев, который буквально состоял из четырех повторяющихся предложений, приближая появление настоящей имбы, только в этот раз он уже повторяет вместе с Аленой это легендарное: «Мы ебемся!». — Как будто бы кто-то еще не понял, — фыркает Олег сидящему рядом брату, снова бросая взгляд на красную от ужаса Виолу. И как она вообще это терпит? А тем временем, да, начинает куплет Алены. — На мне кровавое платье и банка ягуара Твою мать, это тупо, ну так Буквально, блять — Виола пела с Серафимом о любви, о тяжелом расставании, а теперь на сцену вышла вот эта и поет о Ягуаре. — Хотела знать, что в моих трусиках не так Это любовь, и я сияю, о да А на легендарной строчке про ебучие трусики вся компашка, включая Лали с Давидом за пультом, нещадно сыплется, пока остальные гости не менее смачно кринжуют. Но Алене с Серафимом похуй. Алену с Серафимом качает. И Михеева вбрасывает провокационное, глядя четко на насупленную Виолу: — Это lo-love, ой-ой, текила санрайз Слышу вой твоей сучки, нацепив Paradise Это она под сучкой имела в виду Даффи, да? — Balenciaga, Hello Kitty, я бухая, отойдите Я принцесса Hennessy, на руках меня неси И на финальной строчке демонстративно оплетает шею Серафима руками, ногами от пола отталкивается, чтобы он ее под бедра подхватил и покружил. И он же ее поднимает, легче легкого. В таком положении, правда, Алене приходится держать ему микрофон, но Серафим, на зависть Андрюхе, который от простых шевелений доставал кислородный баллон, продолжает петь, как будто ничего необычного и не происходило. А последняя часть песни звучала, как ненавязчивый байт в сторону Виолы — месть за «загубленных дев»: — Это я на барной стойке, я показываю фак И я забрал твоё сердечко и выбрасываю нахуй Это можно не понять, это можно не понять Но попробуй не пытаться и отхилить это транком И продолжают так же беззаботно затирать всем про то, как они ебутся. Напоследок, спустив Алену с рук, Серафим заканчивает перфоманс гораздо более развратным поцелуем, чем с Виолой. Буквально — он Михееву аж наклоняет, как в танго, и со стороны кажется, что они друг друга жрут. Юлий Котов их перекрещивает. Лиза Петрова с ним полностью солидарна. А Серафим отстраняется от Алены не сразу, но когда делает это, между ними протягивается жутко пошлая ниточка слюны. — Ебашь, мышонок, — усмехается Серафим, прежде чем покинуть сцену и вернуться за стол к Виоле. И там, обнимая ее, самым невинным тоном интересуется: — Что-о-о? — Ничего, — бурчит Даффи в ответ. И ожидает от соло-Алены очередной перфоманс… но вместо этого выступление их внезапно ждет максимально меланхоличное — на уровне «Девочки и моря». — Город уснул, он как неживой Светит луна, мы гуляем втроем Возьму тебя за руку и прошепчу: «Давай умрём вместе, я не шучу» Да, это одна из тех песен, что она цитировала в твоем тгк, когда собиралась самоубиваться. Вот только в этом лайве она осознанно меняет «вдвоем» на «втроем», однако, иронично предлагает умереть вместе именно Виоле. Буквально же… Серафим сказал, что между их самовыпилами прошла лишь пара дней? — Я с тобой готова разделить твою боль Мне себя не жаль, я ныряю с головой И вновь те самые триггерные цитаты, да. Слова, что значат гораздо больше банального «я тебя люблю», потому что Алена буквально поет Серафиму о том, что ее боль ему важнее ее собственной. И пусть Михеева со стороны практически всем казалась не серьезной девушкой… Защитная реакция, да? — Знаю, что потом я себя не найду Если утону, а я точно утону И тут кривая усмешка играет даже на губах Виолы. Они ведь с Аленой не сговаривались о том, что будут сегодня петь. — Снова в игре, но теперь сохранилась Only one life, моё сердце разбилось И если в оригинале звучало «снова не сохранилась», намекая на то, как умело она проебала шанс, то теперь Алена меняет строки на более оптимистичные. В этот раз эта игра будет пройдена до финала. Без смертей желательно. — Я поджигаю себя, чтоб согреться Этот огонь исцелит моё сердце Да, она пыталась испепелить электрическим током своей тело — сердце и мозг сразу. Но теперь это… казалось действительно исцеляющим. Потому что эта почти случившаяся трагедия помогла обрести себя и Серафима заново. И немножко Виолу. На пол-шишечки. — Я не шучу Let’s die together, я не шучу И последние напевы звучат максимально фолково, почти народным пением. Марат пребывает ещё в большем ужасе — у него свадьба, а Михеева тут предлагает вместе умереть. Однако, его новоиспеченная жена счастлива. Марьяна не боится темы смерти, а ещё находит подобное исполнение аутентичным и красивым. Она даже пританцовывает на месте, погрузившись в музыку и вокал Алены, фанаткой которой была, вообще-то, с момента, как они познакомились. Марьяна редко уделяла внимание чужой музыке, но Алена была случаем исключительным. На контрасте с довольной Романовой все тот же Юлий возмущается тому, как можно на таком светлом мероприятии, как свадьба, так очевидно пропагандировать смерть, вызывать зло и негатив, чтобы осквернить «день соединения двух душ». — Че, сговорились, что ли? — вздыхает Серафим. Сильно и не стесняясь, он достает сигареты, потому что нервы болезненно пошатывались от вот этих вот уколов в его сторону. И если Виолины отсылки на утопление Кайнов еще выдержал, потому что переключился на «Худи», то сейчас внутри аж все затрещало. Как от разряда тока. — Это пиздец, девы. Задело, так-то. С другой стороны, он им тоже немножечко… отомстит. А сама Алена, тем временем, готовится лишь сильнее вывести из себя святых Юлика и Лизу Петрову, потому что ставит микрофон на стойку и складывает ладошки в молебном жесте, принимаясь своим тоненьким голоском подвывать, как в настоящем церковном хоре: — Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй грешного Эту песню она тоже цитировала на канале, когда подыхать собиралась. Решила, что символично совсем будет. К тому же… лично Алена точно не против последующего наказания от Серафима. — Господи, прости меня за все мои грехи Я спасенья не ищу, но прошу твоей любви И вот тут лица непередаваемые были ещё и у господ чернокнижников — что у Череватого, пусть тот и сам любил про Бога шутить, и у Левина, и у Дмитрия Матвеева, которому обычно даже церковные колокола мешали работать. — Я пыталась сделать всё, чтоб ты на меня взглянул Но твой взгляд холодный, будто нож, насквозь меня проткнул Вроде как и Серафиму посвящено, но вроде как и небольшой укол в сторону Виолы и истории с дыркой в животе, ага. — Крест на груди выжжен вечным огнём У Кайнова же реально крест на груди набит. У Виолы — кинжал, а у самой Алены на этом же блядский логотип Барби. Ну и семейка. — I am kissing the void and it's kissing me back Я люблю только тех, кто не любит в ответ Но вот эти строки Михеева, к счастью, уже не киннит. В любовь Серафима она искренне верит. И напоследок она взвывает громче прежнего, повторяя первый проигрыш и параллельно крестясь, смиренно склонив голову: — Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй грешного — Какой срам! — едва ли не взвизгивает со всей мощью своего оперного вокала Котов, начиная демонстративно креститься. — Провокация! Дьявольская мерзость! Это все козни чернокнижников! — Ну нет, Юлик, — фыркает Влад, которого судьба угораздила сидеть не так далеко от Котова, — мы такой хуетой не занимаемся. Матвеев, кажется, и вовсе планировал свинтить отсюда как можно скорее. Втройне это желание усилилось, когда он увидел, как Лиза Петрова демонстративно склонила руки в молитвенном жесте и молилась. Если прислушаться, можно было услышать, как рыжеволосая святая умоляет ангелов… не сниспослать кару на них именно сейчас, а хотя бы дождаться, когда эту цитадель разврата покинут действительно невинные люди. Да. После такого антирелигиозного мракобесия Петрова даже способна была допустить насилие. Но дальше всех идет Олег. Видимо, уже поднабравшись, столько песен подряд наблюдая разврат на сцене, он особенно сильно стриггерился на упоминание Бога из уст… Алены. И вроде бы и не был таким сильно религиозным, но при этом богохульства не терпел. А слышать из уст ебучей наркоши такое… — Да уберите вы ее со сцены! — рычит младший Шепс. — Согласен! — на чистом ультразвуке визжит Юлий. — Я тебе сейчас помогу! Давид в этот раз в конфликт не лезет — не то что бы желание кого-то отпиздить исчезло совсем, но он не хотел пугать Лали. Тем не менее, пока в зале поднялся шум, разделяя всех экстрасенсов на темных и светлых, он отошел из-за пульта, прикрывая собой Лали. Мало ли что, блять, в голову взбредет святошам. Или Серафиму. — Жопы прижали, блять! — рявкает он громко. — Моя женщина может хоть Сатану со сцены призывать, но упрется она оттуда своими ножками. — И вообще, я не люблю светленьких… — как будто бы случайно, но при этом весьма громко ехидничает Марьяна. Алене же вообще заебись — она, казалось, даже общей суматохи не заметила, беззаботно переходя к почти детскому «ля-ля-ля-ля» перед тем, как вступить со своей финальной песней на сегодня. Самой, блять, провокационной. — Мило улыбнусь тебе и скажу привет У меня в руке шипованный кастет Он оставит имя на твоей щеке, — ее тоненький голосок звучит зловещим полушепотом, а в следующее мгновение Михеева вдруг расплывается в миленькой и одновременно кровожадной улыбке, смотря четко на Виолу: — Как ножом когда-то ты оставил мне. — Она мне это до конца жизни будет припоминать? — Даффи аж бледнеет. А Алена продолжает немножечко так давить: — Думаешь, что можно просто так уйти? Если жребий брошен — нет назад пути Память очень зла и не дает забыть То, что уже сделано — нам не изменить Задиссила ещё и тему с тем, как легко Виола дала по съебам в свою Ирландию. И Алена, чувствуя, что из друзей Серафима, на ее стороне именно Федя, даже подмигивает ему. — Пробовала всё, даже умереть Это не мой выход, но выход есть Ну… Михеева бьет, как обычно, в лоб. Никак не пытается завуалировать события недельной давности. — Там, где ты теряешь, я нахожу Не моя игра, но я вожу И вновь открытый шейд на Виолы. Если бы та не решила состроить из себя великую мученицу, Алена бы и не обрела Серафима заново. — Свет сияет ярче только в темноте Твоя сила брызжет кровью по стене, — а вот и про Юрца. Решил, блять, даже умереть тем же способом, что и ее бывший муж Кирилл. — И не важно кто ты, друг или мой враг Впереди нас ждёт лишь бесконечный мрак Под бесконечным мраком Михеева здесь имела в виду именно то, что ни Кирилл, ни Юрец не были ей по судьбе. Их истории, если бы продолжились… да не продолжились бы, блять. Никак. — Нет никакой морали! Так и скажи своей маме! Ну и напоследок к залу обратилась, да. Приглашая ее на это мероприятие, все присутствующие автоматически соглашались на то, что морали не будет. — Слава Богу, что нашей мамы тут нет… — вдруг подает признаки жизни Александр Шепс, что настолько впал в депрессию с момента ухода из шоу Виктории, которая даже сегодня не приехала, что впервые в жизни включил режим ахуевающего молчуна. Олег, будучи солидарным с братом, тоже всерьез пожалел, что на свадьбе нет водки. Настроение было напиться. На более откровенном чествовании мракобесия и долбоебизма он не был, кажется, за всю свою жизнь, и уйти-то не получится — неуважение прямо. Он-то, вроде как, на фоне этих долбанавтов хотя бы адекватный. За другим столом продолжает разоряться Юлий. Кажется, он бы подошел и лично к Алене, чтобы высказать свое пламенное негодование в максимально ехидной форме, но не успел. Сначала к Михеевой подошла Марьяна. Она расцеловала свою дорогую названную дочь в обе щеки, благодаря ее за выступление, а потом… — Ну мать, ну могешь! — В самом откровенном восторге был Федя. Он буквально сгреб Алену в охапку и оторвал от земли, чтобы потом протянуть: — Зашейдила прям смак. Мне понравилось. Я скучал по твоим подъебкам. Ну, потому что да, от душненькой Виолы он все еще был не в восторге. Когда Федя впервые притащил Анфиску компанию, вот просто с нихуя, та сразу со всеми сдружилась. А Виола до сих пор продолжала делать вид, будто она не с ними вовсе. Проходя мимо них, Серафим все равно успевает клюнуть Алену в щеку. И только когда он оказывается у микрофона, Давид огорошивает: — Твое говно не включается. — Хуль говно-то? — вскидывается Серафим. Хорошо, что не в микрофон. — Всегда все работало, а ты… — Да ты это слышал вообще? — ворчит Деймур. — Ты это с тапочка записывал что ли? Там ни битов, ни… — С твоего телефона конченного, — огрызается Кайнов. — А еще я твою маму… А пока Серафим возится с музыкой, Федя пользуется возможностью попиздеть с Аленой. Ладно, немного вредничает, осознанно оттаскивая ее от Виолы, чтобы оставить ту одну, но Ефимов решает, что ничего противозаконного не делал. Тем более, его кое-что волновало. — Че как сама, сис? — интересуется Федя самым дружелюбным тоном. — Извиняй за историю с Юрцом. Просто понял, что спасать тебя надо, а ниче лучше не придумал. — Ой, — неловко выдыхает так в ответ. — Да намана, Федос… Ну и как ему мягенько преподнести, что Юрец вынес себе мозги по примеру Кирилла, да так, что Алена долго-долго выковыривала их из волос Серафима? Она-то, блять, мягенько и не умеет вовсе. — Рил, намана, пасиб, что запарился, — продолжает Михеева. — Ну я ценю прям. К тому же, благодаря этому я хотя бы дожила до возвращения Симочки. Ну… почти. Вот только сам Юрец не дожил… В интернете эту информацию распространить, на удивление, еще не успели, иначе бы вездесущий Федя уже был в курсе. И ему так неудачно не повезло узнать обо всем именно от Алены. — Этот дебик застрелился. Я хз, намеренно он моего бывшего мужа косплеил или нет, но сначала мне тип было даже чутка виновато, а потом я узнала, что он пушкой в Симу тыкал… А ты как, Федосяо? Слышала, у тебя девчонка появилась, да-а? Которая сисями светила в сериале своем? Я прям хорошо запомнила, зачетные кста… — Божественные переходы, — вздыхает Виола, которой вообще-то все было слышно. — От чужой смерти до сисек. Откройте форточку. Душно стало. Но на самом деле, Виолу Федя благополучно пропускает мимо ушей. Не то что бы это было чем-то сверхнеожиданным. Про смерть Юрец пиздел примерно… да постоянно? Но одно дело, когда это чисто теоретические разговоры, а другое дело — когда чел реально вынес себе мозги. И Федя-то понимает теперь, почему новости еще не разлетелись по всему интернету. У Юрца буквально не было никаких родственников, друзья все разошлись после того, как перестали торчать. У чела реально, блять, нихуя не было, кроме помешательства на Алене… и котов. Но в их троице Федя официально был наиболее стойким морально. И сейчас он достает электронку исключительно для того, чтобы сделать затяжку на глазах еще более обалдевшего Юлия, пафосно выдохнуть пар и объявить: — Ну и хуй с ним. Чел сам все решил. Узнаю, че по похоронам, подкину немного для очистки совести… да и скатертью дорожка. Серафима ему б никто не простил. Хотя на своего братана он сейчас другими глазами посмотрел. И так и не скажешь даже, что перед ним человек разнес себе черепушку. Федя был уверен, что это влияние Алены — с Виолы бы сталось еще и ментов вызвать. — А сиськи зачет, в реале особенно, — продолжает Ефимов уже спокойнее. — Погнали потом на нашу крышу как-нить? Заценишь. Может, даже покажет… А тем временем путем принесения в жертву нервных клеток Давида музыка все-таки включается. И вновь Серафим демонстрирует себя с новой для Виолы стороны. Стороны, которую она вряд ли от него ожидала. И начинается все с как будто бы невинного куплета: — Зашнуровываем Vans-ы, денсим, красный M&M's В этом городе колючем, будто свитер H&M Ты такая пусси-пит, что даже мне не по себе Шли мне фотки в Telegram, там не запалят ФСБ, и я… Но потом начинается ульта: — Медленно-медленно я хуею с себя И мы Медленно-медленным закипим до утра У меня В принципе, вся квинтэссенция смысла этой песни заключалась в репите «Медленно-медленно я хуею с себя». Андрей, со своими глубокомысленными текстами и метафорами, которые понимали без гайдов только он и Дита, в некотором смысле понимал Виолу. — Да мы уже, Серафим, — вздыхает он. — Мы уже… А дальше следуют очевидные посылы в сторону Алены. — Твой бывший парень долбоеб и клал закладки — пошел нахуй! Забавно, что он только недавно выяснил, за кем именно замужем была Алена. И ее Кирилла этого Серафим всегда считал опущенным — все ж в одной тусовке вертелись. А когда осознал, что именно этот уеба Алену и бил, готов был сорваться посреди ночи обхаркать ему могилу. До сих пор хочется. — Ты горячая, как пушка в моих скини Zara Men Шли мне фотки в Telegram, там не запалят ФСБ, и я… А дальше снова идет легендарный припев. Особенно в восторге пребывает Яся, дочь Марьяны. Как оказалось, она фанатка именно раннего творчества Серафима и сейчас готова была даже Башарова расцеловать за то, что они решили пожениться. А за столом Федя, продолжая парить, невозмутимо интересуется у Виолы: — Мысли? У него, кстати, так дохуя раннего Аленке посвящено… — Про секс пол феназепамом тоже про Алену, — вздыхает Андрей. — Он мне сам говорил. — И легендарная «Девочка с каре», да-да-да, — подхватывает сама Михеева с самым довольным видом. — Никто так и не узнал, пушто я-то кареху никогда на носила, но вся фишечка в том, что мы с ним на тусовке в честь Хеллоуина познакомились. Ну, когда я отсосать сходу предложила. Я в парике была. Натали Портман из «Близости» изображала, ну, она там стрипуху играла… Виола упрямо молчит. Да, ей Серафим посвящал гораздо более глубокие тексты, но, кроме «Крыльями», все они были про боль и расставание. А с Аленой, выходит, ему прям настолько хорошо и легко было? — Прикольно, — только и выдавливает из себя Даффи. На самом деле, она реально в ужасе. Нет, она всегда любила тот факт, что Серафим, очевидно, типичный плохой парень, но… — Тебе не понравилась песенка? — дует губки Алена. — Я считаю, это истинный панк. А панк — это рил искусство, это протест, это биение жизни, а не просто пустое существование, это прям… прям… это вам не стагнация короче. Развитие, ага. Виола скептически на нее косится. Она понятия не имела, что Алена такие слова знает. Не знала пока ни о том, что она на экономическом училась, ни о том, что у нее, блять, условная судимость по два-два-восемь не погашена. — Давай, медвежонок! — в это время восторженно пищит Михеева, приложив ладошки ко рту на манер рупора, чтоб ещё громче было. — Я тебя люблю, юху-у! А он ей в ответ воздушный поцелуй шлет. Следующий трек ведь был не меньшей ультой. И неиронично тоже был посвящен Алене. И нет, в глобальном смысле цели задиссить Виолу у Серафима не было. Просто вот эта вот древняя, почти позабытая дичь лезла наружу. Он перед смертью Юрцу затирал, что тот Алену идеализирует, видя в ней только им же придуманный образ. А не идеализировала ли его самого Виола? Плохой парень — это же не просто про маты и желание кого-нибудь отпиздить. Он не просто плохой парень. Он хуже. — Рваные джинсы, рваные кроссы ММА туса, мдма после Девочка — душка, красный диплом Она хочет поболтать и отсосать за телефон — Сосала? — не может не поинтересоваться шутливо Федя. И Алена с таким восторгом в глазах кивает, что Ефимов просто сыплется. И припев в этот раз более разрывной: — Я такой бедный, но ахуенный, го угарать — го угарать Я такой бедный, но ахуенный, мне все поебать Пс, я хочу потрахаться и сдохнуть — потрахаться и сдохнуть — потрахаться и сдохнуть И ведь это сейчас Серафим грезит мечтой купить себе вторую БМВ за семнадцать лямов. Алена-то застала времена, когда он буквально был нищим. Работал на стройке, варил заборы с какими-то кентом из своей Выксы, а потом вдруг опа — музыку решил писать. И Федя опять давит в себе ехидство, что если бы не Алена, самого Мукки бы и не было. — Эй ты, хочешь мой член Намути фен да, да без проблем И ты слушаешь «Сплин», и хочешь мой член Намути фен да, да без проблем Константин терпеливо поясняет Надежде Эдуардовне, что под феном подразумевается амфетамин. И даже многоликая ведьма, известная прямолинейностью, хватается за сердце. А Серафим, заканчивая песню, как ни в чем не бывало голосит свое «Потрахаться и сдохнуть», в упор смотря на своих ненаглядных. Подъебал чутка, получается. А Алена все равно в восторге. Ее прям аж распирает — она и свистит, и вопит, и пищит, как самая настоящая групи. Дайте ей возможность — трусики снимет и в Серафима кинет. Могла бы в лучших концертных традициях пульнуть лифак… если бы надела. А Виола только тяжело вздыхает, подпирая подбородок рукой. Лали, помогающая ахуевающему с дерьмового звуку Давиду, вдруг… ловит свой вайб — ее-то муж, получается, реально, блять, потрахался и сдох. Они зачали ребенка, а через два дня он закинулся чужим фентанилом и помер, когда она была за три пизды от дома. Невольно Серафим стриггерил эту беременную женщину, и теперь она, хмурясь и ворча, вновь пиздила Деймура по плечу. Большинство гостей в полном шоке от даже сленгового наименования наркотиков… но они еще не представляют, что в своей финальной песне Серафим, поскольку это не официальный концерт, даже не зацензурит… кое-что другое. Выступление, которого Алена не ожидала и после которого точно, блять, захочет отсосать в туалете. — А у меня во дворе ходит девочка с каре Она любит мефедрон, она любит мефедрон А у меня во дворе ходит девочка с каре И я так в неё влюблён, и я так в неё влюблён До «Девочки с каре» было много всякого, но ничего особо не стреляло. А потом случилась Алена и ее карешка. Серафим тогда ехал домой в своей видавшей виды тачке, потому что до бэх тогда еще было далеко, слушал даже не музыку, а записи на телефоне… И как понеслось, блять. Буквально пару строчек — и он уже почувствовал, что это будет легендой. И все благодаря Алене. — Я глаза уберу с потолка в голове Я касаюсь твоих губ, языка — никогда Меня мама убедит: ты того Но я знаю: она врёт, она врёт, она врёт — всё равно Не, ну тут факт — они с Аленой раньше особо и не целовались, потому что Серафим в ту пору тоже избирательностью не отличался. У обоих основание языка грязным мефедроном разъедало, оставляя неприятные язвы. И ведь как бы кто не убеждал Серафима, что из истории с Аленой ничего хорошего не получится… Благодаря кому он в итоге не умер, пока остался без Виолы? И даже отсылку на песню «Втыкать в потолок» в первой строчке поймет только Михеева. — Я всегда думал, дым в облаках, в голове Ты сигаешь на меня, с высока навсегда Буквально — свалилась, как снег на голову, а в итоге осталась навсегда. Ему очень бы хотелось, чтобы навсегда. Не зря ведь, выпросив у Давида контакты, он уже оставил… три весьма необычных заказа на ювелирку. И завершается песня повтором припева, только в нем девочка с каре уже не ходит, а остается как «тело». И в некотором роде, это могло быть пророчеством, но… Серафим ведь успел. И хуй теперь куда девочка с каре исчезнет, да? Иронично, что у Виолы раньше тоже было каре. Но сама Даффи не догоняет, что здесь может быть хотя бы легкий намек на нее. Она запомнила лишь то, что буквально песню назад Алена сказала, что эта песня была написана про нее. Выходит… ну, все три исполненные Серафимом песни так или иначе относились к Михеевой? Почему все выступление… только про нее?.. Зато Алена едва ли не ревет. Разумеется, от счастья — ее от ностальгии прям растрогало. Тогда, пять лет назад, она, находящаяся в вечном наркотическом тумане, могла ли вообще хоть на мгновение представить, что… Однажды осознает так много и окажешься рядом с Серафимом по-настоящему? Что будет терпеть адскую ломку, которую не могла побороть сама годами? Лишь бы… иметь шанс. Экстрасенсы, разумеется, в ужасе. Их коллеги своими песнями их просто… уничтожили. И если Виола, в принципе, никого особо не задела, то вот выступления Алены и Серафима… оказались ту мая провокационными. А это они ещё даже не знали, что сейчас их ждут Букер и Пирокинезис, вообще не имеющие отношения к проекту… и начинать будут именно с Феди. А пока Давид и Лали выдыхают, потому что ну хотя бы на его треках техника не должна дать ебу, Серафим возвращается к их столику. Алена опять на колени к нему залезает, как магнитом замертво притянутая, щеку ему зацеловывает, оставляя следы от остатков своей помады. Виола же, насупившись, хлещет шампанское. — Смотри, она все-таки пытается утопиться, — хихикает Михеева, когда Даффи случайно едва не давится. И ее очевидно смурное настроение сложно было не заметить. Потому таким очевидным был контраст с Аленой, которая сейчас ластилась к нему, готовая едва ли не на голову залезть. И Серафим, снова ловя вайб этой предательской усталости, вздыхает, устраивая голову у Михеевой на плече и традиционно мазнув губами по ее шее. — Я не цеплять тебя планировал Вил, — после недолгого молчания замечает Серафим. — Просто я не такой хороший человек, каким ты меня видишь, вот и все. А музыка Феди действительно включается вообще без проблем. Местная тухлая аудитория из православных дедов и бабулек, конечно, была далека от его обычной, но Ефимову было достаточно и все еще восторженной Алены, и Яси, которая уже повисла у матери на шее, оказавшись и фанаткой Букера тоже. И тогда несчастный Готический зал снова сотрясают биты: — Все мои птички, как птички Ольги, Я жгу сетчатку как супер нова Девочки трутся с ним как спички Как на войне — всюду крики, вспышки В оригинале девочки терлись «об него», но ладно, сейчас Федя решил немного сжалиться над задавленной со всех сторон Виолой. Так, на полшишечки. Потому что дальше снова следует очевидный пассаж в сторону Алены: — Сука в капельках воска, знаю, что она любит жёстко Поджигай мой фитиль и похуй то, что город станет воронкой И снова по залу прокатывается шепоток то ли негодования, то ли возмущения, но, на самом деле, компании, кошмарящей экстрасенсов, поебать. И пока Федос уходит в лютый флекс, поймав свой собственный вайб и призывая весь мир «гореть огнем», Серафим просто не может не поинтересоваться у довольной Алены: — Он только что подкинул хорошую идею? Ладно, в этот раз он даже готов простить то, что Федос затирал про огонь, а в памяти все еще свежи воспоминания о том, как ощущалась кипящая кровь на щеках. — Потрясающую, — воркует Михеева, ластясь о Кайнова. — Попробуем? Можем и рыбку обкапать… — Нет, спасибо, — отказывается Виола, все же пересиливая себя и придвигаясь ближе к Серафиму с другой стороны. Алена заняла все место у него на коленях, поэтому Даффи остается только крайне сжато положить голову ему на плечо. Она же, блять, старается. Очень. Виола превозмогает себя каждый ебанный день. Переступает через себя. Это не любовь разве? Буквально ломать себя ради человека. Хотя психологи бы поспорили. Смачно так. А Федос, тем временем, переходит ко второй своей песне. В этот раз — гораздо более романтичной, на самом деле, но все еще в Федином стиле. — Вообще-то это произведение искусства адресовано моей самой прекрасной женщине, по которой я сейчас очень скучаю, — начинает Ефимов, пока музыка только начинает играть, — но пока Анфиска не здесь, посвящаю ее всем здесь присутствующим. Любитесь и ебитесь, дамы и господа! И, на самом деле, уже в начале этой песни тоже был байт в адрес Виолы, но гораздо более тонкий, чем все предыдущие. — Покажи себя такой, чтоб не выйти из башки Я приму тебя любой, будто джанки порошки Гулом сотен городов передам тебе привет Если это не любовь, значит Бога больше нет Ведь сейчас открыто демонстрировалось, что любым Серафима принимает только Алена, пока Виола презрительно кривит свой аристократичный носик. А православная сторона экстрасенсов тем временем снова гудит. Упоминать Бога в одном предложении с наркотиками? Какой срам! — Ты — котёнок с лапами в крови Тело жарче Нотр-Дама-де-Пари Все веснушки, как созвездие перо Соединяет, росчерком влетая под ребро Вообще, котенком с лапами в крови он лично считал Анфису, которая с виду миленькая, что пиздец, а на деле может и убить. Но Алена сама докручивает до того, что себя может назвать так же, и аж подскакивает на Серафиме, хлопая. Естественно, о непогашенной судимости, о которой знал сам Кайнов, не кричит, но… Вопросов у Виолы вызывает еще больше. А вот строчка про ребра заставляет ее снова помрачнеть на мгновение, но расслабиться, когда Андрей заверил, что это отсылка на его «Веснушки». Расслабилась, однако, Виола ненадолго. — Ты петля на лебединой, я лицом в твоих изгибах Мастурбирую, зависнув на тебе под потолком Боялся, что мне больно будет, думал, что не стоит Но с тобой, как с героином, нету никаких «потом» Тут усмехается и Серафим. Он ведь реально сначала думал, что Алене с ним просто… прикольно, не более. Что он ей быстро надоест и снова останется один. А в итоге Алена любила его за десятерых сразу. — Твои губы в моей сперме, мои слёзы на ладонях В этой грязи только двое, как сплетённые цветы Заберись ко мне в живот, как в подворотне ножевое Хочу ждать только с тобою мусоров и понятых А вот тут зацепил сразу всех. Про сперму и слезы — чисто же Серафим с Аленой, которая могла и пожалеть, и отсосать. Потому и «двое» не меняется на «трое». Виола же как бы и не с ними вовсе. Ей предназначался шейд про ножевое. А про мусоров… — Я тебя никогда не отдам мусорам, — едва не мурлычет на ухо Лали Давид, целуя ее в висок. — Я буду ждать ее исполнение, — воркует та в ответ. В это же время ахуевают сидящие рядом с Владом Саковы. Вообще-то большую часть времени они проводили в Реброво, особенно учитывая то, что Ирка пару недель назад разродилась, но из уважения к проекту, что их и свел, они решили поздравить Марата и Марьяну. Влад долго не выходил с ними на связь, отвечал Ире сухо и скупо, но до этого момента она просто надеялась, что… ну, Лалька максимум выебывается и в недоступную играет. А она не просто заигралась — она вернулась к своему гопнику из Тагила. И вместе с Серафимом они натаскали на чужую свадьбу чуваков, что открыто поют про наркотики, мастурбацию и сперму. — Мы можем уйти? — шепчет Санек на ухо своей жене. — Мы поздравили, подарок подарили… — Погоди, — воинственно пыхтит Ира. — Я должна поговорить с сестрой. Их малыш Матвей остался дома с няней и кучей сцеженного материнского молока, но надолго оставлять все равно не стоило. Вот вынесет Певчая мозги Лапиной, и можно домой… А тем временем, когда Ефимов допевает, Алена вопит и ему: — Федос, браточек, затащил! Ведь следующим должен быть Андрей, и Михеева не представляла, что он должен исполнить, чтобы хоть сколько-нибудь выслужиться. В команде Виолы он был, блять. Вот той самой Виолы, что сейчас налегала на шампанское, слишком тонко прочувствовав каждую, даже самую прозрачную отсылку. Андрей в принципе всегда нервничал перед выступлениями, потому что боялся толпы. Но вот сейчас… это был прямо абсолют. Сейчас, сменяя Федоса, он ощущал себя так, как будто поднимается на свою Голгофу. Смерть была близко. Но, может быть, у него получится немного выслужить прощение, ведь… — У всех вокруг паралич Тлея в её ладони, ждет вдоха Aroma Rich Комната заливается хохотом гомерическим В проводе льется похоть и нежное электричество Это же чисто про Алену. Похоть и нежное электричество — это то, из чего соткана вся суть Михеевой. И хотя изначально Андрей это писал про собственную Богиню Гроз, сейчас строки заиграли как никогда хорошо. И в тему. — И после тебя повсюду пепелище, коль ты неистово хороша И вид на все две тыщи вольт Мы не виделись тыщу лет Алена ведь, как могло со стороны показаться, разрушала все вокруг. Но на деле — именно она буквально починила Серафима, заново собирая его по кусочкам после того, как Виола решила его оставить. Не виделись «тыщу лет» — и в итоге все… хорошо ведь. Лучше, чем могло бы быть. — Но я уж давно привык, что тёплый, холодный свет Звучащий в полтона запах Солёный, невкусный цвет Со стороны — бред сумасшедшего, но Серафим искренне закиннил. Как-то вот так он и ощущал все в последние дни. А Андрюха ультит: — Смердящее прикасание, блядское платоничество Вода грубая, нежное электричество И это вот — так четко про Виолу и Алену. Грубая вода, которая должна была быть нежной, прикидывающаяся едва ли не девственницей, но уже согласившаяся на секс втроем, и нежное электричество, которое должно было быть болезненным, но на деле дарящее гораздо больше любви. И как ведь без похоти жить? — Все наше прежнее смежное, и практически Бьет меня её нежное-нежное электричество Как-нибудь мы замкнемся, конечно — и всё внутри, чисто Если теоретически, нежное электричество убьёт нас В порыве стихийной нежности Серафим еще ближе прижимает к себе Алену. Ткань худи немного неприятно терлась об оставшийся после удара током след. Фигура Лихтенберга побледнела, но узор молний все равно остался, как шрам, и Серафим носил его с гордостью. И сейчас он бездумно почти трется носом об щеку Алены, интересуясь: — Убьешь меня, нежное электричество? И даже ведь про «прежнее смежное». Общая история с Аленой их сближала. И главное, что… она же его реально любым принимала. Хоть пиздострадальцем, хоть поющим про собственный член. — Буря не спешит, безмолвие Эхо загудит и за окном пушится молния Слепясь в комочек ток, слепясь в комочек ток Комочек станет в будущем грозой могучей Ток, пронзающий облака и пока ещё во благое Пугающий, но пока угрожающий не такой Буря — это как синтез водной стихии и электричества. И вода в этот раз не спешила. А гроза только набирала силу и власть, обретала любовь и становилась настоящей угрозой. — И до комы мне знакомое прежде уже внутри чувство Я помню это нежное-нежное электричество — Кстати, я же был в коме, — вспоминает Серафим. — Сомнительное удовольствие… И опять об этом все вспоминают. Нет, Виола понимала, что эта тема с ножевым — часть их истории, их общее прошлое, которое просто игнорировать невозможно, но… Рана, блять, ещё свежа. И у Кайнова на животе, и у Даффи на душе. А все та же Алена решает все легко и просто — как обычно: — Никакой больше комы. Я запрещаю. И нет, я бы не убила тебя, Сим, даже нежно. Мне больше часть про Дитя Ветров понравилась, ага-а… Потому что вот сейчас Михеева впервые за всю свою жизнь чувствовала, что хочет созидать, а не разрушать. Впервые, как бы ни ломило кости, она говорит «нет» любым веществам, даже зная, что это будет тяжело. Впервые Алена не хочет быть слабой. Ради Серафима и только. Так что… может, они и до детей тоже доживут? Ее до сих пор распирало нежностью, когда она смотрела на то, как Давид няшит беременную от него Лали… А тем временем Андрей допевает, и в воцарившейся тишине Алена выкрикивает: — Испытательный срок, Андрюш! Временно помилован! И, возможно, именно это повлияло на его дальнейшее решение. Ведь он, как и Федя, должен был исполнить ещё и вторую песню, но вместо этого… Давид, как и оговаривалось, собирается включить трек «Море волнуется два». Задумка сейчас показалась вполне логичной — один трек, связанный с Аленой, другой посвящен Виоле. Ближайшие друзья ж, да. Но стоит прозвучать первым нотам, как Андрей подлетает к Давиду и вцепляется в него мертвой хваткой, умоляя: — Вырубай!!! Деймур подвисает, поэтому выключает звук Лали. Недоуменные взгляды устремляются к Рейнгардту, который снова прикладывает указательные пальцы друг к другу и протягивает: — Пу-пу-пу, я сегодня больше не буду петь… И, впихнув микрофон Давиду, решительно направляется обратно к столику. Вот тогда-то его маневр и становится рассекречен. Деймур прыскает на ухо Лали, интересуясь: — Это че, у нас получился негласный сговор? У них, в отличие от предыдущих выступлений, большая часть треков была посвящена своему, личному. Но в одном из шедевров была такая… животрепещущая строчка… Прямо нож в печень — никто не вечен. Марьяна приходит им на помощь, объявляя перерыв от «восхитительных выступлений». В зале выдыхают с облегчением, хотя все настолько оглушены, что не могут даже начать разговаривать после этого перфоманса. Да и за столиком маргинальной семьи слишком очевидно чмонились Андрей и Виола. Одним словом, обстановка в зале была восхитительная. — Пойдем? Я тебя покормлю, — предлагает Давид, помогая Лали сойти со сцены. А она протяжно устало угукает, повисая на его руке, пока они тоже возвращаются к их столику. Довольная Алена все же болтает ножками на коленях у Серафима и даже хвалит Андрюху, чтоб не чмонился — она мув с отменой песни про Виолу оценила. А вот сама Даффи не очень, да. Она считала Рейнгардта своим единственным здесь союзником — очевидно, что все остальные ее активно недолюбливали. Даже Давид и Лали. У Лапиной ведь единственной претензией к Михеевой была наркота, а теперь та слезла. Ещё на этапе, когда Серафим свалил за Виолой в Ирландию, Лало как-то невольно подсознательно приняла сторону именно Алены. — Ух, — изможденно выдыхает она теперь, вновь садясь не на свободный стул, а на колени к Давиду, и обвивая руками его шею. — В следующий раз себе все диджеить сами будете… — А я готова научиться! — болванчиком кивает Михеева. — Я решила енто… стать ответственнее, да-да. Вот прям с сегодняшнего дня. Андрейка натолкнул на некоторые мысли… Разумеется, она все еще про Дитя Ветров. Прям в душу мысль запала, что однажды они с Серафимом могут… ну, как Давид с Лали. Только сама Алена бы дочку хотела. Может, даже свела бы ее с их Федором-Серафимом… Как те мемы в тик-токе, где подружки обещают друг другу породниться через своих пиздюков. Забавно, что ее рассеянный разум про Виолу в этом возможном будущем даже не вспоминает. — Вот это я понимаю — настрой, — смеется Лали, пока Давид накладывает ей новый салат с ананасом и креветками, который подали буквально пару минут назад. — Не торчащая Аленка — мечта любой свекрови… Говорит, как названная мать Серафима. А Виола подливает себе ещё, невольно отодвигаясь от парочки ещё чуть дальше. — Федос, — не заметившая этого Лапина продолжает щебетать. — А скоро у твоей Анфиски съемки закончатся? Так давно не пересекались все вместе… Я считаю, наше трио блондиночек должно ультануть. О брюнетках снова ни слова. — Так я ж это, — тут же оживляется Федя, в глубине души искренне радуясь тому, что буллящий вайб поймали все — не хотелось бы в их компании прослыть козлом-злодеем, — женщина-богиня вот как раз через пару дней возвращается. И я уже позвал Аленку на нашу крышу. Погнали всей толпой? Холодно еще, канеш, но мы возьмем бухло, а девочек согреем. — О, легендарная Федина крыша, — усмехается Серафим. — Столько раз обещал мне показать, а в итоге нихуя. А сам-то там с Анфиской чуть ли не каждый день… И многозначительно затыкается. — М-м-м, крыша, — протягивает Давид со всем возможным скепсисом. — И сколько там этажей? — При условии ножек и всего такого… Ну этажей пятнадцать-шестнадцать, получается, — поясняет Федя. — Бля, Давид, ну не ссы ты! Если я оттуда ни разу не ебнулся, ты-то уж точно. — Еще бы ты ебнулся… — вздыхает Деймур. Так-то мегалофобия распространялась не только на кошмарные высотки, напугавшие его в тот дримкорный поход до Москвы-сити. В самолёте Давид всегда занимал место с краю — и для того, чтобы Лали никто не тыркал, и чтобы даже случайно не видеть вид из окна. Седьмой этаж в родной «Карамели» еще был ему относительно терпим, но все, что выше — это смерть автоматом. И вот пятнадцать-шестнадцать этажей — это уже ту мач. Но… — Ла-адно, — соглашается Давид, поднимая руки вверх. — Если моя женщина хочет, я иду. Только перед этим он, как минимум, вырядит Лали в лыжные штаны, чтобы точно не замерзла. — Тебе не предлагаю, — усмехается Федя Андрею, и тот с очевидным облегчением выдыхает. Диту он бы не вытащил ни за что, да и сам бы с большим удовольствием посидел с ней дома, чем переться на крышу с этими шизиками. Любимыми, но… шизиками же. — Но чет только на крышу скучно, — выдает Серафим. — Погнали еще куда-нибудь? Нам же потом на испытание еще. Почиллить хоть. Досадно, что иногда о существовании в их жизнях «Битвы сильнейших» еще приходилось вспоминать. Повисает молчание. Федя вспоминает все интересное, что можно было бы найти на его районе и в ближайших окрестностях… — Тимирязевский парк? — предлагает Ефимов в итоге. — Хотя это скорее ебучий лес… — О, погнали, — аж оживляется Кайнов. — Я там в последний раз был, когда нам с Аленой закладку искал. В душе не ебу, че мы тогда в Москве делали, но в темноте это был пиздец. Мне понравилось. — М-м… — вздыхает Виола. Какие чудесные у них с Михеевой общие воспоминания. Романтика да и только. — У нас туда была пара вызовов, кстати, — подхватывает Лали. — Ну, когда я сержанта получила. В первый раз какие-то челики попиздились, и один другого пытался в речке Жабенке утопить, но не учел, что это больше лужа со стоячей водой. А во второй около Оленьего озера нарики устроили шабаш. Это тоже лужа, держу в курсе. — И там мини-кладбище есть, — кивает и Алена. — Я ж должна была Симе фонарик держать, но потерялась и набрела на памятники… — Легендарное место, — мечтательно вздыхает Лапина. — Погнали. Всем вместе ахуенно будет. И как раз в этот момент… — Лаль! — раздается гневный зов Певчей. Не выдержала смотреть, как кузина жмется к своему рейверу с Тагила, по шее ласково гладя? — Подойди-ка! А та аж вздрагивает, растерянно ресничками хлопая. Да, раньше они с Ирой были очень близки. Но когда двоюродная сестра не смогла принять ее выбор… ну и нахуй такие родственники вообще нужны? — Пойдем со мной, зай? — просит Лали, нехотя слезая с колен Деймура. Хотя очевидно, что он бы пошел с ней и так — чета Саковых сидела за одним столиком с Череватым. И вот Давид и Лали под ручку приближаются к ним… И Ира строго хмурит брови. — Нормально вообще… Совсем про сестру забыла, Лаль. Ничего о тебе не знаю, — и косится на всё тот же гигантский розовый сапфир на мерцающем ща счет россыпи бриллиантов кольце. — Ничего не рассказываешь, ничем не делишься, даже не узнала, как наш Матвей… — Прости, Ир, — Лали пытается звучать мягко, но выходит все равно очевидно холодно. Однако, даже на столь маленьком сроке у нее периодами потягивало поясницу, поэтому она все же предпочитает сесть напротив кузины и ее мужа, с явным осуждением глядящим на Давида из-под стекол своих очков. — У меня было много… дел. То друзьям помогали, то ещё что… Певчая нормально так присаживается ей на уши. Не хочет при ее бывшем-будущем муженьке переходить в атаку, но плавно подводит к теме ее неправильного выбора… говоря о собственном маленьком сыне и новой спокойной жизни. Активно намекает, мол, семью строить нужно явно не с тусовщиком… И пока Лали медленно закипает, чувствуя, к чему клонят сестра и поддакивающий ей Саков, восславляющий сельскую жизнь с козами… Сам Давид обращает внимание на Влада. Они обмениваются многозначительными взглядами. Влад кивает в сторону выхода из готзала. Давид возражает, мотая головой на не так далеко находящуюся сцену. Ему бы хотелось, чтобы Лали оставалась в поле зрения, если Ира перейдет совсем на агрессию. Череватый соглашается, и потому Давид, целуя Лапину в макушку, говорит: — Я быстренько, принцесса. Ирка, выдыхай без меня. Он возвращается к сцене первым. Немного позже к нему подходит Влад, чтобы не сильно привлекать внимание. И когда он оказывается рядом, Давид говорит прямо: — Не думай, что я тебя простил. Слишком свежи еще в памяти были воспоминания о том, как он медленно умирал. Как буквально чувствовал, как жизненная энергия из него утекает. Как взрывался из-за любой мелочи, как всерьез ловил себя на том, что может ударить девушку. А если бы он замахнулся на Лали? На свою беременную невесту? Если бы настолько потерял контроль? А если бы, блять, умер? — Я и не хотел, — откликается Влад. — Не буду скрывать, что отменил проклятие… только из-за нее. Давид фыркает, качая головой, делая вид, что возится с техникой, хотя на Лали все равно поглядывает. Между ними повисает тишина, но… Давид выбирает сегодня быть максимально прямолинейным. — Тогда знай, что я не отхуярил тебя до кровавых соплей, потому что я не хочу напугать Лали. Несмотря на то, насколько затуманенным было его сознание с момента Багратионовского моста, Давид еще помнил, как пугалась Лали, когда он демонстрировал очевидную жестокость. Он не хотел быть таким. Не хотел, чтобы Лали смотрела на него с ужасом. Кулаки надо пускать по делу, и хотя сейчас дело есть… Давид не был уверен, что остановится. А как бы смотрела на него Лали, смогла бы доверять, если бы он… убил? — Я не жалею, — криво усмехается Череватый. — Разве бы ты не сделал так же? Не попытался бы слить того, кто увел твою любимую? — Я буквально готов был уйти, если бы она сказала, что хочет быть с тобой. И она об этом знает, — парирует Деймур. И в моменте, блять, такая злость накатывает. — Как у тебя язык поворачивается говорить, что она любимая, если ты себя ставишь выше ее чувств? — Давай без вот этого благородства… — Нет, мы будем. — И Давид невольно кулаки сжимает. — Если ты любишь, ты желаешь счастья. Даже если не с тобой. Сидишь, сцепив зубы, и терпишь. А не проклятиями раскидываешься, блять. Убил бы ты меня своей порчей-хуерчей, как бы ты ей в глаза смотрел потом? Он осекается, не закончив мысль. Вроде всего секунду не смотрел на столик, а когда повернулся… Прямо за спиной Влада стояла Лали, которая, очевидно, успела услышать как минимум последнюю реплику Давида. И ее буквально колотит. Только теперь доходит понимание, что именно происходило с ее любимым в те страшные дни, когда и без того один стресс наслаивается на другой. В памяти ещё слишком живы моменты, как Давида тошнит кровью. Как его крутит от боли. Как его лихорадит. Как он не может пить, есть, спать. В памяти ещё слишком жив страх, что он просто… умрет. Что она его потеряет. Навсегда. Что будет одна воспитывать их малыша. Что больше никогда не увидит глаз, что никогда не почувствует прикосновений и объятий. Что его просто… не будет. Теперь становится ясно, почему врачи ничего не нашли. Почему все прекратилось так же резко, как началось. Дело было, блять, не в передозе и чудесном воскрешении. Лали чуть не потеряла Давида дважды. — Ты… — цедит она, и аж дрожащие губы невольно кривятся. — Знаешь что? Я поняла кое-что ещё в момент, когда Давид был готов меня отпустить, чтобы я была с тобой, а ты просил дать тебе время, даже не пытаясь хоть чуть-чуть ради меня постараться. В этот момент… да, я поняла, что он меня любит по-настоящему, — и Лапина даже не знала, что сейчас говорит Владу ровно о том же, о чем говорил Деймур буквально перед ее приходом. — А ты? Да нихуя. Не любовь это. И… и… блять. Не подходи ко мне больше, ясно? Никогда. Не разговаривай со мной. Не вспоминай обо мне. Просто… не смей. На самом деле… и у самой разом в голове всплывают, как манящие неоновые вывески на витринах, все возможные ритуалы Хаоса на возмездие. Хаос не линеен. Хаос не прощает. За простые проёбы эти ритуалы не возвращают то, что человек желал тебе или твоему близкому. Они убивают. Сразу. Но для этого необходим необъятный объем энергии. Личной силы. Прежняя Лали отдала бы ее едва ли не без остатка, не раздумывая. Но сейчас… в ее организме развивается новая жизнь. Их с Давидом ребенок. Их невинный малыш, ради которого мать не имеет право быть опрометчивой. Потому… — Зай, — все еще пыхтя от злости, Лали обращается уже исключительно к мужу. — Я хочу сменить песню. Поем «Мальчика на девятке». Тот самый трек, который в свое время написал Деймур как завуалированный дисс на Череватого. И никогда ещё Лапиной… не хотелось его спеть так сильно. К счастью, у Влада хватает мозгов не начать возникать сейчас. Разве что в глазах плещется что-то между разочарованием и… сожалением, даже. Конечно, ему было поебать на то, что о нем думает Давид. Но услышать от Лали подобное было… больнее, чем он ожидал. — Без проблем, — легко соглашается Давид, притягивая ее к себе. — Все, что захочешь. Вместе они покидают компанию Череватого. Певчая-Сакова едва огнем не пышет, когда Давид и Лали в обнимку проходят мимо их столика, удаляясь к своей компании. По ощущениям, Ира и проклясть его готова, когда к ним возвращается максимально смурной Влад, но после того, как Череватый что-то объясняет ей на ухо, Ира будто выдыхает. Давид надеется, что их обоих услышали. За столиком он все-таки докармливает Лали салатом и даже соглашается съесть пару вилок сам. По ощущениям чуть ли не впервые за вечер — либо болтал, либо работал, либо заботился о жене. И все, видя воинственное настроение Лали, как-то притихают, решая оставить обсуждения и шутеечки на выход в лес и крышу. Марьяна маячит, что как раз после их длинного совместного выступления вынесут торт, поэтому Давид, из солидарности с Лали сегодня пивший только сок, немного перекурив, готов рваться в бой. Потом они еще, наверное, обсудят ситуацию с Владом. По крайней мере, Давид чувствовал необходимость объяснить, почему не рассказал Лали о своем сомнительном знании сразу. Но пока… время окончательно расшатать проклятый особняк. — Я предполагаю, конечно, — смеется Деймур, пока они, все еще за ручку, идут к сцене, — но уточню. «Мальчика на девятке» первым подрубаю? — Именно, зай, — продолжает ворчать она. Да, за то, что Давид умолчал, она тоже немного злилась, но… В принципе, понимала. В конце концов, она беременна и все такое… Потому Лали позволяет себе перед тем, как он занимает традиционное место за пультом, позволяет себе его поцеловать. Прям засосать. Прям смачно. Не отпускает долго — по ощущениям не меньше минуты. Юлий Котов, прошедший с ней первый «Реванш» и пососавший и у нее, и у Алены, по-комариному пищит, что это выглядит развратно и похотливо. Михеева, которая эти возмущения прекрасно слышит, громко напоминает, что Котов-то девственник в аскезе, и ему, очевидно, просто завидно. А потом Лали наконец начинает петь. Дисс был именно завуалированным, потому что лирическая героиня трека отказывала некому семнадцатилетнему парню из-за другого, которому двадцать пять, а на деле у Влада и Давида была не настолько большая разница, но некоторые строки… — Он подарил магнитофон мне и цветы А ты? — и на этом обращении Лапина позволяет семе прямые взгляды на Череватого. — Что? Лали в гневе всегда была страшна. В ней разом просыпалась вся мышечная память — вот все те маневры, которым обучали в университете МВД. И тут одним полицейским захватом никто бы не отделался. Но сегодня она выбирает другое оружие — слово. — Пока он на разборках в лесополосе Ты едешь в свою школу на автобусе Все знают, что он криминальный элемент О, нет! (Не может быть!) Буквально про Давида с его прошлым в Нижнем Тагиле. А дальше начинается самая ульта — легендарный припев: — А мой мальчик едет на девятке По автостраде вдоль ночных дорог Я кружилась с ним на танцплощадке А ты и дальше будешь одинок И пусть у Давида далеко не девятка, а целая BMW после того, как он подарил свой Мерседес Лали и перекрасил в розовый… На танцплощадках они кружатся из концерта в концерт, из рейва в рейв, а про дальнейшее одиночество — попадание четко в цель. — Только больше не надо слов Не нужна мне твоя любовь Убегу от тебя и сяду на такси Жестоко? Возможно. Но не более жестоко, чем насылать порчу на отца ее ребенка, блять. — Только дело совсем не в нём Извини, но ты ни о чем Я не буду с тобой и даже не проси Тут чутка пиздеж, конечно… Потому что во многом дело именно в Давиде. Если бы не он, Лали бы так и не познала, что такое настоящая любовь, по сравнению с которой то, что давал ей Влад — ни о чем. — Он носит кожаную куртку — это класс А на твоих ногах палёный «Adidas» Мне нравится «Мираж», а ты играешь рок Ну, ок (Странно) Ну так-то… Очевидно, что Череватый не бедствует, да. Но где отпуск в Турции, а где Франция, Италия, Дубай, Япония?.. Да и к тому же — где русский андеграунд, которым всегда восхищалась Лали, а где Дима Билан, с которым водит дружбу Влад? — Прости, что я с тобою так и не сошлась Просто твоя судьба ещё не родилась Но даже строки про извинения звучат максимально иронично. Потому что вот теперь… Лали не сожалеет. И снова и припев, и аутро несколько раз она сейчас повторяет с особенной слабостью на душе. Ира и ее муженек в зале пребывают в тихом ужасе. Она уже успела услышать, что кузина беременна, да. Сначала сказала сама Лапина, когда ее заебало слушать презрительные интонации в сторону Давида, а потом, судя по всему, Влад подтвердил. Очевидно, что вот это — конец общения двух сестер. Но это тот самый случай, когда… к лучшему, да? Давид, пока безудержно флексил за пультом во славу своей жены, успевал буквально на пару секунд в зал глядеть, хотя его безоговорочное внимание принадлежало именно Лали. И с Иркой-то принцип тот же. Если ты, видя, что твоя сестра по-настоящему счастлива так, как она хотела и заслуживала, не можешь закрыть рот и пропагандируешь, по твоему мнению, более подходящего жениха, то нахер ты, как сестра, нужна? А у Влада такое лицо забавное. Как будто только сейчас, когда Лали высказала ему все в лицо, он наконец понял, где проебался по пунктам. И, возможно, даже жалел? Но сделанного уже не вернуть, и Давид, по натуре своей человек именно не злой, но злопамятный, за проеб этот ему даже благодарен. Это ведь даже забавно. На них фыркали, закатывали глаза. Им пытались мешать. Сама любовь, как таковая, пришла к ним отнюдь не сразу. Но несмотря на все препятствия, именно кольцо Давида сейчас сияет на пальце его личной звездочки, и именно его сына она сейчас носит под сердцем. А потом будет и дочь. Вот теперь… теперь у них точно будет все. А отжигает он действительно люто. На месте устоять не может — танцует, дрыгается, подпевает без микрофона. Даже Алена в своих мегаэмоциональных реакциях все-таки уступала великому Давиду ГСПД. И за столом, пока Федя пересел к молодоженам, травя им какие-то восхитительные байки, а Андрей на пару с Виолой чмонились, Серафим интересуется у Алены как бы между делом: — Вырастем, будем такими же сладенькими? Потому что вот сейчас от этих назло всем счастливых женатиков аж зубы сводило. В хорошем смысле. — Мы уже сладенькие, — мурлычет Михеева. — И что-то мне подсказывает, что даже почти выросли… Потому что она, действительно, внезапно ощущала себя… иначе, да. Словно в короткий срок стала сильнее и ответственнее. И останавливаться на достигнутом не собиралась. А Лали переходит к следующей песне. Ее она вообще-то тоже не планировала в изначальном трек-листе, но… сейчас хотелось. А когда Давид, услышав название, улыбается, то даже ещё не представляет, как его женушка сейчас разъебет. — Ты же знаешь всё про мои запросы Под окном не стой, пережди морозы Не нужны слова, я не жду подарки Сердце вынимай, я поставлю в рамку В этой концепции она предстает безжалостной сердцеедкой, но прежде Лапина себя никогда таковой не считала. Переживала о чужих чувствах, о последствиях своих решений, боялась сделать больно. Но сейчас, когда ей, блять, сделали больно просто невыносимо… Она безжалостно меняет привычные строки на радость Деймуру и в укор Череватому: — Первый мне свою машину подарил И он же сам меня в кино на ней возил А ещё кольцо с алмазом покупал В казино его ты бы только и проиграл Потому что, пусть в песне пелось о четырех разных мужчинах, в жизни и машину ей подарил Давид, и самое бомбезное на свете колечко. — Я не такая как все, я намного хуже Своего сердца нет, съем твоё на ужин И неважно ты рядом или это конец У меня коллекция разбитых сердец И сейчас Лали впервые была готова признать, что поступает плохо, но ей от этого хорошо. Принцессы тоже бывают шкодливыми. И это — самая малость, что она может обеспечить за сраное проклятие. — Захотела снег, наступило лето Хочу быть одна, значит буду с кем-то Надо на метро, но оно закрыто Я пошла к ментам, а пришла к бандитам Вот про то, что прежде ничто и никогда не случалось так, как того хотела Лали — факт. Она хотела быть с Владом, но ушла к Давиду, да. Но вот сейчас… Сейчас наконец все ощущалось правильно. А про ментов и бандитов выходит особенно тонко — она сама бывшая полицейская, которая бросила профессию, уйдя в рейв. Давид, кстати, свал своих поклонников в тгк бандитами. И в дальнейшем переходе перед припевом Лапина вновь провоцирует измененными строками: — Первый на меня квартиру записал И все он же туда всю мебель заказал А ты мне не писал и даже не звонил И по-настоящему так и не полюбил И когда наконец вновь и вновь повторяет припев, то Влада больше не смотрит — оборачивается к Давиду за пультом с таким очевидным: «зай, я молодец?». В аутро Давид ей всегда подпевал. У них частенько была такая тема — даже если ГСПД не был указан, как фит, он все равно встревал, чтобы издать хотя бы звук. В обратную сторону это тоже работало. И сейчас он выходит из-за пульта с довольным: — Don't play the game Don't break my heart Но это, естественно, чисто для галочки. Тут больше нет места ни для каких игр или разбитых сердец. И потому Деймур тоже меняет обычные строчки: — Please stay with me My girl forever А в оригинале было только «tonight». Но сейчас настроение было соответствующее, хотя специфический английский все еще никуда не делся. И пока доигрывает песня, Давид идет к Лали, чтобы, мысленно поблагодарив Серафима за прекрасную идею, наклонить ее и утянуть в особенно жадный поцелуй. Влад кривится. Ира рядом требует немедленно идти разбираться и если понадобится — пиздиться за Лали, но он сидит, чем неимоверно бесит родившую женщину, у которой еще скакали гормоны. Саша просит всех не уподобляться «этим наркоманам», молит о мире, дружбе, жвачке… А самим наркоманам так поебать. Они-то ведь счастливы без оглядки на других. И тогда Давид, снова ставя Лали на ноги, машинально заправляет ей пряди волос за ушки, еще раз целует, но уже в нос, и потом ласково интересуется: — Устала? Третью включаю? Или могу фиток включить, хочешь? В этом была вся прелесть совместной работы мужа и жены. Так-то они могли хоть прямо сейчас съебаться со сцены, если бы Лали сказала, что устала. И кто запретит? И она готова этим воспользоваться — раз панковать, то панковать. Изначально собиралась тоже исполнить три песни, причем вообще другие, но две из них поменяла, а третью… нахуй, да. — Немного утомилась, — с улыбкой признается Лапина и трется кончиком носика о его. — Но я хочу допеть наши фиточки, а потом позвукачить тебе. Так что погнали. И тут же сигнализирует Феде, чтобы готовил камеру — ведь начинают они именно с «Космоса», который вообще-то изначально является фитом со Славой КПСС, но раз уж они сегодня всех буллят, как настоящее быдло, то и этого зацепить можно. Нехуй на Федоса и Давида гнать. К тому же… после того случая с передозом, когда Лали рыдала взахлеб, Деймур ей пообещал вместе исполнить этот гениальный трек. И теперь они стартуют — ведь хороший муж всегда сдерживает обещания. — Просто космос, какой ты тупой, — с чувством начинает Лали, и Давид тут же подхватывает: — Просто космос, какой я тупой… А ведь далее следует именно его куплет с имбовой шуткой, из-за которой он до сих пор расстраивается… почему ее придумал именно Слава, а? — Что такое дискурс не проходил Я в музеях, универах, — мимокрокодил Всё, что говорю я, — дико банально Стыдно, я не знаю чё за психоанализ Многие глубоко возвышенные личности, типа Ирки или все того же Юлия, презрительно задирают носы, воспринимая чистую иронию за правду. А ведь так-то выпускник СПБГУ, политолог с красным дипломом, мог дать тут фору многим. Но все же про наркотики только и слышат, да? — Надо было больше учиться Знаю только, кто такой Саске Учиха За очередную подъебку в адрес своего любимого «Наруто» Олег готов был крошить лица. А особенно громко посыпался Серафим, потому что ему очень зашло, да и вопрос младшего Шепса его не оставлял. Но дальше следует та самая имба: — Если сперма прыгнет в член обратно — это кам бэк Хах… Нет, не смешно? Опять на меня смотрит как на говно Последняя строчка тонет во взрыве истерического смеха, который Давид не смог сдержать. Серафим посыпался пуще прежнего, пряча лицо у Алены на груди, но даже она тряслась от того, как он сильно ржал. Сложнее всего было Феде, которому нужно было заснять все в лучшем виде — вот ему пришлось держать все в себе, чтобы не запороть видос. И только Андрей вздыхает от того, насколько ужасной была эта шутка. А его осуждали за то, что он долго угорал с прифотошопленного к креслу Иисуса с подписью «воскресло»… — Она такая умная Будто с картины Врубеля И сновв вспоминается этот шедевропост от Славы про ноунейма, собравшего стадион, который держится только за счет того, что у него красивая и умная жена. Поэтому сейчас Давид опять Лали обнимает, привлекая к себе, и заканчивает: — Ее глаза как два сверла И я читаю в них слова… А смотреть Лали всегда умела страшно. Череватый на себе это уже испытал. — Просто космос, какой ты тупой… — вновь подхватывает она. — Просто космос, какой я тупой… И они повторяют это снова и снова, вплоть до самого куплета Лапиной: — Я начинаю пояснять тебе за Шрёдингера Ты меня просишь скинуть мемы с фоткой этого кота Окей, а как тебе ваще Леонардо да Винчи? Черепашки — клёвый кинчик, а причём тут «Дай Винчик»? На самом деле, поразительно, как в свое время выебистый Слава КПСС так радостно записал с ней эту песню, где выступал в роли космически тупого мужика. Видимо, катил яйца уже тогда. Но потом случился большой срач Антихайпа с Федей, Давидом и Лали, и… Да, Слава до сих пор катил яйца, несмотря ни на что. Но вот то, что у него даже песню отжали, наверняка его выбесит. Пусть смотрит. — Он сидит на окне, подо мной парапет Я ему про Моне, а он мне про минет А вот тут опять спиздела. Со своим любимым мужем Лали совершенно не против поговорить про минеты. И сделать. Да почти постоянно так-то… и это никак не мешало им говорить обо всяких умных вещах. Потому что в исполнении именно с Давидом Лали вновь меняет строки: — Но это была точно не последняя встреча Хоть ты и не знаешь, кто такой Boris Brejcha А вот уже следующие… — Хотя такие союзы обычно держатся долго Когда он тупой идиот, а она заумная душная тёлка Сама Лапина была кладезем магических и юридических знаний, когда себе позволяла раскрываться, но душной себя отнюдь не считала. Душнилой, кажется, все единогласно нарекли немного… другую телочку. И Лали смотрит именно на Виолу. А что? Ни Давид, ни Серафим на тупых идиотов не обижаются. Чаще-то их и вовсе нариками и гопниками зовут. И в конце песни парочка переходит на лютый флекс под: — Я космически тупой… — Ты космически тупой… Но едва песня все же завершается, Лали деловито поднимает указательный палец вверх, традиционно сообщая в микрофон, как обычно делала на своем канале: — Но прошу не воспринимать рофл за чистую монету. Давид Игоревич будет поумнее многих в этом зале. Просто мой чудесный муж… Считайте, проиграл мне спор. Потому что защищать Деймура даже от малейшего косого взгляда буквально у Лапиной в крови. — Купил, наверное, — бросает вездесущий Олег сидящему рядом брату. — Подтверждаю! — поддакивает Лали Федя. — Весь СПБГУ гудел о том, какой Давид умный! Припереться из Нижнего Тагила, быть отчисленным, но восстановиться, закончить с красным дипломом блядскую политологию — это, извините, реально на умном. И речь даже не про оценки, а про саму способность крутиться в жизни так, чтобы из таксистов собирать стадионы. — Готов проигрывать моей прекрасной жене постоянно, — воркует Давид в ответ. Череватый за столом изображает демонстративный приступ тошноты. Этого, впрочем, все равно никто не замечает, потому что Давид горным козликом скачет к столику, чтобы принести Лали попить, а потом они приступают к новому шедевру. И Деймур особенно низким голосом объявляет в микрофон: — Добро пожаловать на сервер «Шизофрения»! Желающих спорить с этим утверждением в зале не нашлось. И тут же вступает Лали: — У России три пути: рейвы, водка и IT Я не знаю, что мне делать и куда теперь идти У России три пути: рейвы, водка и IT А мы просто кибер-рэкет, хочешь к нам — давай плати — Ленинград Электроклаб! — выкрикивает Давид. И вот теперь начинается лютый рейв — биток вновь долбит так, будто его цель — проверка прочности особняка и всех его стёкол. Саков все еще умолят свою жену поехать домой, но Ира, для которой все сегодняшние новости оказались буквально громом среди ясного неба, продолжает упорно сидеть на месте. А ее сестра флексит со своим мужем на импровизированной сцене, и со стороны их резвые танцы выглядят, как дискотека сорок пять плюс. Они довольны. Между прочим, два года назад, когда Давида исполнялось тридцать, Лали всерьез устроила ему юбилей в стиле пятидесятилетия. Они выкрасили ему временной краской волосы в седой, а она очень постаралась косметикой добавить себе морщин. Надела какое-то платье, добытое едва ли не на рынке, чтоб аутентично было, и очки. И все это на фоне огромных золотых шаров в виде цифр пять и ноль. А именно «У России три пути» была выбрана сегодня исключительно ради того, чтобы в очередной раз подчеркнуть свой маргинальный статус. Лали им гордится, между прочим. — У России два врага, зажигалка и фольга Это вам не пропаганда с пятницы до четверга У России два врага, зажигалка и фольга Я пойду набью сегодня золотые купола И даже под этот мощный бит было слышно, как смачно подавился Левин. Количество куполов на спине у бывшего зэка соответствовало количеству лет, что он провел на зоне. Стараниями его ненаглядной женушки Левин приобрел аж два… И стоят еще, блять, поют. Весело им. — У России два прикола, здесь панельки и танцполы Здесь воруют магнитолы, здесь рифмуют на глаголы И пусть последнее изначально подразумевалось как дисс на группу «Дети RAVE», с которыми Давид долго цапался, каждый думает в меру своей испорченности. Приученные к байтам от этой компании, братья Шепсы видят в этом намек на свое «глубокомысленное» творчество и сразу кривят лица. — У России два прикола, — продолжает Давид, но потом намеренно меняет текст, — мы проект Роскомнадзора! А что? Они буквально прошлись по всем темам, запрещенным небезызвестной организацией и закошмарили всех присутствующих экстрасенсов. Самое забавное, что уже поднажравшемуся Башарову вполне себе заходило, и он даже вытанцовывал наравне со своей супругой. Давид и Лали тоже уходят во флекс, успевая вытанцовывать, выбрасывая ноги вперед… Заставляя Андрея снова вздохнуть. И откуда у всех тут такая хорошая дыхалка? Но на этом никто не останавливается. Рейв в Стахеева только набирает обороты, потому что дальше Давид и Лали переходят к следующему треку — «Кто сказал мяу?». Большая часть народу, разумеется, прикола не выкупит, но все те же братья Шепсы, у который братец Арсений половина осознанной жизни провел в рехабах… И сам Саша, который барыжил в школе… И Олег, у которого на протяжении нескольких дет сохраненки в ВК полнились мемами про наркотики… Они все понимают. «Мяу» — это на слэнге ебучий мефедрон. — If you wanna be my friend Baby, give me pet little funny cat If you wanna be with me Baby, set me free and come one meow with me Гениальные комментаторы на не менее гениальном Genius, с которого Давид частенько копировал тексты, забывая удалять гиперссылки, так и не смогли определиться, поет он тут про киску, которая не четырехлапая, или все-таки просит подарить ему наркотики. Каждый думал в меру своей испорченности, да? — Кисы и коты против наркоты И снова по залу прокатывается скептический шепоток, стоит Давиду произнести только первую фразу. Зато она неиронично зашла так и прилипшему к Алене Серафиму — и попробуй друг от друга отлепить. Но потом… — Травы и цветы против кислоты — Пошто, — на манер своей названной матушки вздыхает Серафим. — Так-то это огонь по своим. А ему, тем временем, особенно стыдно за историю с Ирландией перед болтающей ножками Аленой. И как будто бы даже… вообще перед всеми. Хмурая Виола продолжала сидеть, как будто она не с ними вовсе. — В Питере мосты, бошки и кресты Все твои понты — чёрные болты А это — легкий подъеб в сторону одного чернокнижника, любящего попонтоваться своими способностями. И, судя по мине Влада, все он прекрасно понял. А следом вступает Лали с не менее провокационным: — Меньше доброты — больше красоты После темноты мы с тобой на «ты» Все мои кенты — русские менты Я сказала: «мяу», что мне скажешь ты? Левина по-прежнему корежит, когда он слышит слово «мент», а из уст сержанта в отставке — нет более. Зато Алена флексит лютейше, потому что в мефедроновые времена она отдавала предпочтение именно этому наркотику не только из-за того факта, что это ебейший эйфоретик, но и из-за милого слэнга. — Насчет раз — вырубаем басс Пиздеж от Давида, часть неизвестно какая. Басс никто вырубать не собирался. Стены ходили ходуном, мелко дребезжали бокалы в руках гостей. — Насчет два — кругом голова Насчет три — басс уже внутри К счастью Олега, к этому моменту его нос уже зажил. Иначе бы он в полной мере прочувствовал прелесть утверждения про «басс уже внутри». — А насчёт четыре — пизда вашей усадьбе! Вообще не в рифму, но Давиду поебать. Даже вычитал ведь, что дом Стахеева все-таки официально считается усадьбой. Умный все-таки, ага. — Девочке твоей восемнадцать лет У нее со мной есть один секрет Они настолько взволновали всех, что теперь каждый экстрасенс искал в их строчках скрытый смысл. И теперь Влад невольно вспоминает, что, вообще-то, общаться со своим ненаглядным Давидиком Лали начала одновременно с самим Череватым. Общение продолжилось, когда Влад уже начал с ней встречаться. И были ли у них… секретики? — Мы метамодерн — самый новый мет Ты искала смысл, а его тут нет — Ну, здесь мы не сомневались, — фыркает Юлий, как главный фанат классической традиционной музыки. Ну а потом начинается самая имба. — Кто сказал «мяу? — вопрошает Давид. — Я, — игриво отвечает Лали. — Кто сказал «мяу?» — Я — Кто сказал «мяу?» Come one, baby, check it out! И после очередной порции долбежки лютейших битов и басов Лапина завершает эту феерию: — Прикинься, киса, пёсиком Понюхай сумку носиком Вот в этом вся и разница Кто мусор, а кто дразнится Эта ульта вообще-то была отсылкой к песне Воровайки — «Шмон», но Давид и Лали поменяли в четверостишье пару слов так, что по итогу смысл лег иначе — ведь очевидно, что кисы — это наркоманы, а песики — служебные собаки ментов. — Опять она, блять, про мусоров, — ловит очередной фейспалм Левин. Но следующая их совместная песня не позволяла никому расслабиться после всех предыдущих перфомансов. Ведь это — «Заряженный». — Что такое жесть, а? Что такое жесть? — вопрошает уже Лали. — Половинки мало, надо сразу пару целых съесть, — отвечает Давид. И тут же получает от жены прямо во время песни. Конечно, ведь им с Серафимом было мало тогда одной ампулы, она сразу целый шприц въебали. — Что такое мент, а? Что такое мент? — Если честно, сам не знаю — предъявите документ — Да бля-я-ять, — практически воет Левин. Какого хуя у них менты в каждом блядском треке? — Суженный, ряженный, приходи заряженный Чистый, небодяженный, приходи заряженный Суженный мой ряженный, приходи заряженный Я тебе открою дверь, только никому не верь Hello and welcome to party Но, вопреки тому, что сама же дала Давиду пиздюлей, на «суженном-ряженном» Лали вновь к нему ластится, без какого-то либо стыда, что ворует чужой праздник, демонстрируя в зал свое огромное колечко. Но потом… — Что такое трэш, а? Что такое трэш? — Это когда мою Малю в рот целует Tommy Cash И вновь — порция пиздюлей. В этой строчке ведь подразумевалась эстонка Мальвина Керро, которая пару лет назад тусовалась с Томми Кэшем, а до этого… с Давидом. И пусть между ними ничего не было, и в треках он упоминал ее в шутку, Лали бомбило страшно. Ещё одна сисястая блондинка — это угроза. А в этот же момент в зале выпадает один Олег Шепс. Мальвина, младшая сестра Мэрилин Керро, была его бывшей. И, судя по всему, он понятия не имел о ее знакомстве с Давидом… Зато потом парочка женатиков на сцене, что успела поцапаться дважды за один трек, вновь мирится, чтобы… вполне осознанно вновь задиссить Виолу. — Что такое нож, а? Что такое нож? — Это аргумент против которого ты не попрешь Алена сыплется чайкой, аж задыхается, макияж течет от слез из-за смеха, а Виола… кажется, всерьез пожалела, что не успела спрыгнуть со скалы, блять. И лишь после очередного припева и очередной долбежки Лали вновь при всех целует Давида, чтобы… наконец оставить сцену ему на его сольники — настал ее черед ему диджеить. И первый же трек… заставляет запищать уже Лапину. Ее любимая дворовая романтика от самого любимого мужчины. — Моя телка пиздит вещи в Ашане Я ей разрешаю Ира поучительно бухтит на ухо Владу, заявляя, что вот он бы в жизни не позволил себе назвать Лали телкой и тем более оклеветать ее, назвав воровкой. Но ведь Певчая даже не догадывалась, с каким восторгом Давид недавно дособирал спизженного для него в «Детском мире» Человека-Паука. Лали, которая если загоралась, могла собрать самый огромный конструктор за ночь, ворчала и рвалась помогать, но Деймур просто наслаждался каждой деталькой. Даже отдельную полочку выделил под эту красоту. — Сам не решаюсь, просто с ней шарюсь За воровскую жизнь я с детства шарю Левин опять воет. На весь зал гремит истинно ведьминский смех восторженной Ангелины, которой максимально зашли все байты в адрес товарища Максима Николаевича. — По дороге купим воздушный шарик Опять надышались Нас принимают мусора Твоя мама не узнает где мы так задержались Мама Лали была в тихом ужасе, когда услышала эту песню, и чуть ли не на коленях умоляла их не иметь проблемы с законом. Но в каком восторге был отец! Даже не стал вопросов задавать про Ашан и мусоров. — Ту-ру-ту-дам, ту-ру-тум-тум-дам Я тебя никогда не отдам мусорам Никогда! А на легендарном припеве Давид успевает встать перед Лали на одно колено, целуя ручку. Левин бухтит про то, что вот она-то кого угодно сдаст мусорам, но Ангелина просто в восторге и, кажется, сейчас стала преданной фанаткой GSPD и BIMBO POLICE. — Моя телка любит бухать винишко Иногда даже слишком Быстро уносит, она не вывозит На утро жалеет, что снова так вышло Ира все еще в ужасе, но она снова не знает, что в их семье иронию никогда не воспринимают всерьез. Давид одинаково мог называть Лали и своей принцессой, и телкой, и это было бы сказано с одинаковой любовью. — Еле слышно, мы уединились в кровати Мне пять минут хватит И это снова чистый пиздеж, ведь еле слышно — это не про них вовсе. Да и пяти минутами дело никогда не ограничивалось. А завершается гениальная песня выведенной на экран обложкой. На ней — старая фотка Лали в полицейской куртке, и Давиду тоже совсем не стыдно, что они крадут внимание на чужой свадьбе. А Ира, которую сегодня аж перекрыло, понимает, что эта фотка-то… старая. Ире почти плохо. — Ту-ру-ту-дам, ту-ру-тум-тум-дам Я тебя никогда никому не отдам, никогда Никогда, никогда, никогда, — на контрасте с долбящей музыкой, едва ли не воркует Давид, снова — в очередной раз, ага — целуя Лали в губы. И она едва ли не пищит — звук перекрывается именно лютым панковским музлом. Все треки ГСПД — отдельный вид искусства, и сейчас будет очередной разъёб, уже напугавший многих экстрасенсов, потому что стоят у Лали на звонке и обычно херачил посреди съемок в самый неподходящий момент, но пока… Она просто в восторге. — Вот никогда больше никому и не отдавай, — мурлычет она в ответ, и похуй, что выходит прям в микрофон на весь зал. — Я тебя люблю-ю… Кажется, сегодняшние молодожены даже не против. Марат нажрался и наконец расслабил булки, а Марьяна окончательно решила для себя, что это — лучшая свадьба в ее жизни. Ещё попросит, чтобы их с козленочком обязательно позвали к самим Давиду и Лали… но они и сами собирались. — Давай, зайка, разъеби, — напутствует Лапина, еле-еле заставляя себя отлипнуть от губ любимого. — Я включаю. — Господи, прости меня Я не хочу быть злым Какой же знатный религиозный скандал они сегодня устроили. Но эта строчка обретает новый смысл, когда Давид продолжает: — Смотри на вещи проще Всё покажется простым И он прямо показывает на Влада. Нет, правда, Давид благодарен за то, что он так смачно проебался. Возможно, если бы Череватый был менее замороченным, у него даже был бы шанс… Но все сложилось именно так, как должно было быть. Сначала Давид готов был отпустить — ради счастья Лали. А теперь особенно прочувствовал собственное же «я тебя никогда никому не отдам». — Вращаюсь без сознания вокруг своей оси Я хочу, чтоб ты сказала мне «Спаси и потуси» И снова Давид уходит в лютейший флекс. Обычно на его концертах в этот момент начинался жесткий слэм, либо он как минимум заставлял всех, обнявшись, прыгать из стороны в сторону. Прямо орал, если находились отказывающиеся. Но сейчас ему достаточно было себя, Лали и ушедшего вместе с ними в отрыв Федоса. Все только и успевали уворачиваться. — Женщина, мы идем флексить, — решительно объявляет Серафим, вцепляясь в руку Алены и уводя ее к свободному месту. И похер, что обычно Кайнов был далек от танцулек. Не флексить под Давида ГСПД было невозможно. — Темнота — друг молодежи, — продолжает Деймур, и сейчас это звучала как отсылка к «Мальчику на девятке», где именно Влад выступал пиздюком. А потому Давид добивает: — Я питаюсь темнотой! Схавал, получается? — Между «нет» и «да», по сути Веселее выбрать «да» Влад-то ей сказал «нет», когда завыебывался. А Давид всегда, не думая, говорил «да». Конечно же, второй вариант оказался гораздо веселее, а? — Ноги привели к дороге А дорога в никуда И снова он прямо указывает на Влада, намекая на то, как на этой развилке Лали выбрала именно его. Сквозь мощный бит не слышно, как скрежещут зубы Влада, но зато максимально красноречиво то, как Череватый и Саковы поднимаются со своих мест, собираясь покинуть Готический зал. Но Ира собирается слишком долго, и потому они застают момент, как Давид, повторяя свое «Я хочу, чтоб ты сказала мне…» подносит микрофон к Лали. — Я ему сосала! — выкрикивает она в специальной паузе в музыке. Куда же без фирменной легендарочки, верно? И последний припев они поют (вернее — буквально орут) уже вдвоем. Гости в ахуе. Молодожены счастливы. Маргиналы счастливы вдвойне. Этот праздник точно вышел удачным. И вот теперь… Когла с потолков по всему особняку едва ли не сыплется штукатурка, наступает финал. Последняя песня от великого Давида ГСПД. Не даром считается, что закрывают фестивали обычно самые имбовые артисты, а открывают слабенькие, верно? А Виола-то была первой… А теперь Лали включает грандиозный «Электроклуб». — Это бандитский Петербург! Очередная тонкая отсылочка на «Питер — город криминала», которым Лали уже кошмарила местного Повелителя. Левин уже даже не мог возникать. Ему этот мир просто был абсолютно понятен. — Мои бандиты снова тут Буквально — вся их маргинальная и исключительно криминальная семья снова в здании. Порушили все историческое здание. Расшатали психику экстрасенсов. Ну бандиты же, как они есть. — Я не вижу ваших рук! Слушают приказы великого Давида ГСПД только его дорогая жена, его прощеный сыночка-корзиночка, вернувшая его к жизни дочь, двухметровый друг семьи, к сожалению без подруги, сами молодожены и Ангелина. Остальные присутствующие искренне жалеют, что не могут сбежать следом за покинувшими зал Саковыми и Череватым. — С нами злые пацаны И красивые девчонки Буквально же — у них официально признанное трио темных по окраске гопников, даром что один коренной петербуржец, и три очаровательные блондиночки. Ладно, признавал Давид еще и Андрюху с Дитой, но у них наоборот — блондиночкой был Рейнгардт, а Дита темненькой. Виолу Давид официально из семьи сегодня изгнал. — Нам нужно больше слэма, больше мяса Больше рейва, больше баса Больше клуба, всё и сразу Здесь моё электробратство Вот и первый тост для похода на крышу. «За электробратство!». Алена, как электрическая ведьма, визжит громче всех. — Залетаю сразу с двух Ленинград Электроклуб Напугали всех подруг Ленинград Электроклуб И нас знают все вокруг Ленинград Электроклуб Мама, извини за мат Здесь ебашит автомат Это русский рейв Вот уж точно — напугали всех подруг. Теперь имена и псевдонимы этой гоп-компании будут сниться в кошмаре каждому, кому не посчастливилось сегодня оказаться в числе гостей, приглашенных на свадьбу. И только Андрюша робко ворчит, что его легендарной строчке «Прямо с двух ног, блять» в первом фите с Серафимом никто не поверил, а вот Давиду-то — без проблем. — И нас уже внатуре много Если соберёмся вместе То захватим целый город Несмотря на то, что Давид официально кикнул Виолу из семьи, сегодня же он принял в нее Федю и Анфису. Теперь у них намечалась настоящая толпа, способная и город захватить, и готзал с землей сравнять. А дальше Давид начинает перечислять правила их клуба. Естественно, отсылка была на его любимый «Бойцовский клуб». Не зря же все отмечали его сходство с молодым Брэдом Питтом, и тем более не зря у них с Лали есть фотки в соответствующих костюмах. Теперь громче всех с ним солидарничает Серафим на строчках про «Ходим на спорте всегда». — Мы разъебем города! — заверяет всех Давид и приступает ко второму припеву. И тогда всем становится очевидно, что он решил привести угрозу в действие. Микрофон срывается с рук Давида и летит. Прицельно. Кто-то в зале кричит, кто-то прикрывает голову… Раздается звон бьющегося стекла, четко попадающего под соответствующий звук в треке. Наклейка витража на разбитом стекле готзала качается четко в такт биту. Случилось то, чего и ожидал, как минимум, Марат Башаров — готический зал постигла участь мавританского, белого, рококо… и фонтана. Но уже слишком пьян для того, чтобы представить, что, как минимум, в ближайшем выпуске «Битвы Сильнейших» за спинами экстрасенсов будет не красивый витраж, а картонная заслонка… Окно-то прям вдребезги. А свадьба вышла шикарная. Яся восторженно пищит, несется фотографироваться со всеми кумирами… Действительно, прощая матери выбор нового мужа. Наконец выносят торт, но далеко не всем суждено его попробовать… слишком многие, у кого нервишки просто никакие, решили просочиться к выходу. Это русский рейв.