Speak to me

             Утро начинается со звона стекла и железа, запаха овсянки на синтетическом молоке и шороха керамики по исцарапанной поверхности стола. Эд радостно щебечет что-то околозавтрачное и неизменно рифмованное, нетерпеливо поскуливает Эйн. Спайк глубоко вздыхает: едва ли теперь получится упасть обратно в блаженное ничего.       Парень не помнит, чтобы вчера вообще засыпал. Жаль. Хотел бы он знать, как всё-таки это сделал.              – Утречка, – приветствует напарник и гремит об металлическую подставку дном кастрюли.              Спайка хватает только на то, чтобы глухо промычать в ответ, откинуться на спину и прижать к лицу подушку. Всё тело ощущается так, будто бы вчера парня основательно били. Осознание, что в своём состоянии он виноват сам, не добавляет оптимизма.              Керамически шурша по столу, в сторону Спайка скользит чашка или тарелка.              – Поднимайся, эй. Разогревать не буду, – бухтит напарник, и в его голосе слишком много добродушия, чтобы Спайк действительно поверил в угрозу.              – Ничего, поем холодное, – невнятно бормочет он.              – Ну, тогда очередные претензии о вкусе – не ко мне, – фыркает Джет. И, уже шкрябнув ложкой, слегка меняется в голосе. – Совсем плохо?              Спайк со вздохом откидывает плед. Такая интонация означает, что вставать всё равно придётся, и лучше сделать это самому, чем...              – Ай! – вырывается у него, когда что-то внезапно касается пятки, и ноги рефлекторно подтягиваются к груди. Сквозь боль в потревоженных рёбрах едва пробивается понимание, что́ это всё-таки было. – Эдвард!              Почти обиженный возглас натыкается только на ответное хихиканье, причём с обоих фронтов. Не имея возможности смерить всех тяжёлым взглядом, Спайк спускает босые ноги на пол и молча шарит по столу в поисках ложки. Первым под руку попадает компьютер. Спайк пользуется случаем отплатить товарищам той же монетой, вызывая из небытия экран и приветственное "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!" от Дейвида.              – О не-е-ет! – отчаянно тянет слева ребёнок, а ладони Спайка сама собой касается полоска холода. Парень перехватывает ложку, неровно усмехаясь. Если Джет думает, что только одна свободная рука помешает заставить программу читать новостные сводки, он ой как ошибается!              Впрочем, и вздох с Джетовой стороны получается достаточно обречённым, чтобы сжалиться и решить, что они квиты. Да и Спайка вдруг занимает мысль, что помимо столовых приборов здесь не хватало чего-то ещё. Третьего фронта насмешки, к примеру.              – Куда девалась наша прима-балерина?              – Балерина Фэй-Фэй! Вж-ж-жух! – очень информативно отзывается Эд, прежде чем снова заскрести ложкой по тарелке.              – Не знаю и знать не хочу, – ворчит Джет уже по-настоящему. – Как вчера улетела играть, так пока и не возвращалась.              Спайк усмехается. Всё как всегда.              – Волнуешься?              – Вот ещё. Взрослая женщина.              – Пойдёшь её тоже искать, если и к вечеру не вернётся?              – Спайк!.. – возмущается голос. И столько в нём гнева, раздражения, стыда и неловкости, что парень не сомневается: Джет отлично помнит, как однажды обошёл добрую треть баров центра этого города, пока не обнаружил-таки напарника после суток его отсутствия.              Спайк улыбается довольно и нагло. О, он без раздумий повторил бы и это, и то, чем всё в итоге закончилось.       Если бы не Эд – возможно, прямо сейчас.              – А что, ты ревнуешь? – деланно удивляется напарник, явно осознав свой промах и желая за него отыграться. Улыбка Спайка становится только шире.              – А как ты думаешь? – игриво поднимает он начавшую отрастать бровь, которую даже немного видно над съехавшей ото сна повязкой.              Спайк много бы отдал сейчас за возможность видеть напарника. Но и просто моменты молчания, в которые Джет усиленно пытается подобрать слова, – бесценны. Даже завтрак становится немного вкуснее.              – Думаю, что кое у кого тут слишком много энергии, – наконец, ворчит напарник, и Спайк фыркает: это победа. Правда, насладиться ей и погрустить о том, что игра так быстро закончилась, Джет ему не даёт.              – Я собираюсь прогуляться сегодня до полицейского участка. Доедай, бери свою ветку – и пойдём вместе.              Над этим заявлением Спайк думает долго, слепо ковыряя ложкой кашу. Слышать что-то настолько бестолковое от Джета достаточно неожиданно, чтобы задуматься, есть ли у этого какая-то высшая цель. Единственное, что приходит Спайку на ум – это идея выставить его в дурацком свете перед другими охотниками, пришедшими за наградой. Только вот каким образом это может быть выгодно Джету, его напарнику?..       В конце концов, Спайк доходит только до одного ответа.              – Зачем?              Вторя ему, вопросительно мычит носом Эд.              – Ну. Если хочешь, конечно, – неловко отступает напарник, но загадок от этого меньше не становится. В груди разгорается искра интереса.              – Джет, зачем тебе в участок?              – Узнать, не намечается ли где награда за голову.              – Это можно посмотреть на сайте. Даже я могу это сделать. Какой смысл ради этого куда-то тащиться?              – Да, но на сайте есть только актуальный розыск. А в участке можно спросить о текущих делах и начать искать информацию на кого-то, кого туда, вероятно, скоро объявят.              Слабое объяснение. Лотерея между шансом оказаться чуть впереди остальных охотников за головами и вероятностью впустую потратить время, если у полиции в последний момент сменится подозреваемый. Да, команда "Бибопа" порой прибегала к этому методу, если всё становилось совсем плохо, но... сейчас, когда прошлые две задачи оказались удачными, а в розыске хватает и более надёжных целей?       Хотя, возможно, именно поэтому Джету просто делать больше нечего.              – Допустим. Но на кой чёрт тебе там сдался я? Да ещё и в таком состоянии?              – Спайк, не начинай. Не хочешь идти – так и скажи, – ворчит Джет с непривычной интонацией "ой, всё". Спайк утверждается в мысли, что какая-то высшая цель у напарника всё же была.              – Эдвард хочет пойти! Человек-Джет, можно Эдвард и Эйну в участок?              Если бы Спайк что-то видел, он бы точно поймал на себе взгляд "вот видишь, кто-то радуется предложенной возможности, а кто-то сам себе злобный дурак". Взгляда Спайк не видит, но настроение слышится в голосе:              – Конечно, Эд. Пойдём.              – Служить и защища-а-ать! – вопит девчонка, радостно прыгая в сторону кухни. Судя по всему, относить тарелку. Спайк пододвигает к себе компьютер.                     Когда на фоне механической озвучки полицейских сводок за Джетом, идущем выгуливать ребёнка с собакой, уже без скрипа закрывается люк, Спайк задумчиво откидывается на спинку дивана. Ему вдруг приходит в голову мысль, способная объяснить и странное предложение напарника, и его тайную подоплёку, и нежелание о ней распространяться. Мысль простая, как муляж уличной камеры: памятуя о вчерашнем всплеске активности Спайка и опасаясь его повторения, Джет выбрал первый попавшийся предлог, чтобы выгулять и его.              Что-то в груди печально колет при мысли об упущенной возможности не оставаться опять одному за безжизненной сталью двери. Мысли о том, чтобы выбраться наружу, на свет, и почувствовать его кожей, греясь под солнцем. Вдохнуть наполненный запахами воздух, пока его упругие порывы треплют одежду. Наконец-то размяться как следует...       И снова тонуть в океане шума, чураясь чужих шагов. Снова ждать удара с любой стороны. Снова целиком и полностью зависеть от проводника. Хотя Джет, конечно, не Фэй и не оставит его одного посреди улицы, и вряд ли хоть кто-то сунется к здоровяку вроде него. И всё-таки сама мысль, что кому-то другому придётся стоять за Спайка, не сулит никакой радости. Одно дело – шутить про даму в беде, и совсем другое – быть ей.       И уж тем более ничего хорошего нет в вероятности, не приведите боги, встретить кого-то знакомого из охотников в полицейском участке. Спайку нравились прозвища вроде "Смелого", "Безбашенного" или "Бесстрашного", на некоторое время возникавшие у него после особенно отчаянных авантюр. Но появись один раз на людях с палочкой – и "Слепой" привяжется намертво. А уж если кто прознает, как так вышло, вообще позора не оберёшься.              Спайк наклоняется к компьютеру опять. Нет уж, хватит ему и того, что завтра снова добираться до больницы на плановый осмотр. И всё-таки мысль о том, что Джет, похоже, чувствует себя виноватым за вчерашнюю резкость и пытается разнообразить напарнику жизнь, открывает многообещающие перспективы.       Это надо запомнить.                                          – Эй, Джет, – окликает Джета Спайк, нашарив в своей личной темноте дверной косяк камбуза, чтобы к нему прислониться. Напарник начал шуршать тут совсем недавно. Спайк слышит, как на влажной сковородке, шкворча, только разогревается масло.              – Что, Спайк? – добродушно отзывается Джет. Никакой полезной информации они с Эдвард в участке, естественно, не добыли, но прогулка явно доставила им удовольствие сама по себе.              Что ж, тем лучше для Спайка.              – Чего готовишь?              – Рагу со свининой. И да, сегодня свинина там есть. Минут через сорок будет готово, иди пока.              – Не-а, – мурлычет Спайк, старательно пряча улыбку.              – Что-то случилось? – интересуется напарник, стуча тяжёлым ножом по доске. Запах лука медленно начинает щекотать ноздри.              – Да, – трагично отвечает Спайк и делает театральную паузу. Стук ножа останавливается. – Я пришёл помогать.              Судя по напряжённому молчанию на фоне звуков закипающего масла, Джет то ли переваривает эту информацию, как и Спайк – предложение пойти погулять, то ли борется с желанием запустить в него полотенцем. Что бы это ни было, Спайк получает огромное удовольствие, строя на лице выражение чистейшей невинности. Учитывая, что то закрыто на треть, это даже не так-то сложно.              – А, – отмирает напарник. – Хочешь помочь с обедом? Дать тебе задание?              – Давай, – пожимает плечами Спайк с едва заметной ноткой разочарования. Он не думал, что это будет так просто...              – Отлично. Иди отсюда и не мешай.              На этот раз усмешка прорывается раньше, чем Спайк успевает её поймать. Это было неплохо. Один-один.              – Ты же понимаешь, что я не отстану, да? – расслабленно откидывает он голову на косяк, открывая для взгляда шею. На это Джет, конечно, не поведётся, но дразнить его всё равно приятно. Особенно когда у Спайка есть аргумент, который напарнику крыть нечем. – Ты вчера сам запретил мне развлекаться моими способами. Так что я жажду общения и компании. Давай готовить вместе.              Тяжёлый вздох свидетельствует о том, что догадка Спайка была верна, и Джет не чувствует в себе сил ультимативно напарника выгнать. А молчание – о том, что он собирается это делать с помощью логических доводов. Спайка радует и то, и другое. В груди теплится смесь предвкушения либо победы, либо интересной борьбы: а ну как Джет всё же придумает что-то, к чему парень был не готов?       Когда игра интересна сама по себе, он выигрывает в любом из случаев.              – Спайк, вот на кой пёс ты мне на камбузе нужен? Ещё и в таком состоянии?              Хах. Похоже, Джет решил начать не с более весомых, а с более общих соображений, и потом переходить к частностям.       Спайк улыбается.              – Не знаю. Нужен же я тебе зачем-то был сегодня в участке.              – Это разные вещи! – взывает Джет к силе разума. И продолжает с интонацией рассказа об очевидном, наткнувшись на вопросительный кивок. – Поход до участка не включал в себя ничего, что у тебя не получалось и так. А приготовление еды... Спайк, без обид, но ты ведь и сам свою стряпню есть не всегда в состоянии.              А вот и тяжёлая артиллерия. Джет знает, что этот аргумент Спайк не сможет отрицать. Что же, он и не будет.              – А ты меня научи, – изображает парень улыбку идиота. Он знает, что Джет её просто ненавидит, но от этого только забавнее.              – Спайк, иди к чёрту! Что-то раньше ты не выказывал никакого желания учиться готовить, а не переводить продукты!              Отвалившись от косяка дверного проёма, парень картинно разводит руками.              – В последнее время у меня несколько сократился список приоритетов. Не без твоей помощи, кстати! Вот и до этого, наконец, дошла очередь.              – Угх!.. – Спайк почти видит, как Джет проводит рукой по лицу. Он соврал бы себе, подумав, что это не приносит некоторого удовольствия. – Спайк, как ты себе это представляешь? Я ведь даже нож тебе выдать не могу, чтобы овощи резать – без пальцев останешься.              – Уверен, уж ты придумаешь что-нибудь, – усмехается Спайк. Отрицание, гнев, торг – до принятия совсем недолго.              Стадию депрессии Джет переживает молча, приглушив огонь под разогретым маслом. Может быть, смотрит в одну точку, может – оглядывает полки. Спайк плавно подходит ближе, на этот раз – тщательно проверяя, чтобы ничто капитальное не упиралось в ноги на всём их протяжении.       Напарник отмирает со вздохом, в котором сконцентрировалась тяжесть вселенной.              – Хорошо. Ладно, – произносит он с интонацией, больше смахивающей на попытку самовнушения. Делает пару шагов, гремит ящиками и посудой. И возвращается, чтобы потянуть Спайка за руку. – Вставай вот сюда. Будешь промывать рис.              – Его что, ещё и мыть надо? – почти не притворно удивляется Спайк, послушно передвигаясь и ощупывая край мойки, куда Джет положил его руку.              – Если не хочешь получить на выходе сплошной клейстер.              – Ладно. И как это делать? – нашаривает Спайк переключатель смесителя под звонкий шорох зёрен об металл.              – Насыпаешь его в какую-нибудь ёмкость, наливаешь воду, ворошишь рис руками, выливаешь воду. Повторяешь. Держи.              Ладони касается холодная плоскость, и Спайк перехватывает кастрюлю. Напарник возвращается к нарезке лука.                            – Эй, Джет. Я всё.              – В каком смысле?              – Я закончил.              – Прошло полминуты от силы. Как ты закончил?              – Так ты же сам сказал: налить, поворошить, вылить, снова налить. Я именно это и сделал.              – Спайк... Не "поворошить", а просто "ворошить". У этого действия должна быть длительность.              – Хм? И какая же?              – Минута-две. На каждом этапе!                            – Спайк.              – М?              – Выключай кран, когда им не пользуешься. Мы на планете, конечно, но вода всё равно не бесплатная.                            – Джет.              – Да, Спайк?              – Я помыл.              – Отлично. Мой дальше.              – Да почему?..              – У тебя вода всё ещё белая.              – Потрясающе. И как я пойму, когда она станет не белой?              – Уф. Просто считай. Тебе нужно ещё циклов пять.              – Сколько?!              – Пять. По две минуты на каждый.                            Запах жареного лука и протушенной морковки висит в воздухе. Джет стучит ножом по доске, периодически шугая напарника вбок, когда ему тоже нужна мойка. Спайк размышляет о том, что, пробивая Джета пустить его на любимую кухню в принципе, всё-таки просчитался на стадии торга.              – Эй, Джет?              – Мгм?              – Тебе не кажется, что это немного нечестно? То, что я занимаюсь рисом, а ты – всем интересным.              – Не-а. Слышал, в японских ресторанах начинающий повар может год заниматься только промывкой риса для того, чтобы готовили из него другие.              – Мы не в японском ресторане.              – И ты не повар. И сюда ты сам напросился. Не хочешь заниматься этим – уйди отсюда.              – Ха. Надейся.                            – Эй, Джет?              – Да?              – Я, кстати, не помню, чтобы ты сам-то по пятнадцать минут с этим возился.              – А я не помню, чтобы ты так уж часто заглядывал. Но ладно, мне обычно хватает пяти-семи.              – Джет!..              – Чего? Я это делаю в перерывах между нарезкой и помешиванием овощей на сковороде. Там не разгуляешься. И, согласись, глупо пренебрегать временем вдруг образовавшегося помощника. Больше – не меньше. Ни в чём себе не отказывай.                            – Эй, Джет.              – М?              – Разве рис вообще нужен для свиного рагу?              – Ну... Теперь он нужен, да.                            Спайк вздыхает, перемешивая в воде рис уже в шестой раз. Следовало ожидать, что в качестве достаточно безопасного занятия Джет придумает что-нибудь монотонное, и в момент победы желания действовать над здравым смыслом веселье и кончится. И всё-таки это мероприятие нельзя назвать совсем уж неинтересным. Тёплая вода приятно греет руки, и зёрнышки риса неслышно трутся под пальцами. Спайк почти удивлён тому, насколько это может быть успокаивающе. Раньше он слышал что-то о том, что перебирать песок или камни – медитативно, но относился к этому скептически и никогда не пробовал. И это, конечно, не откровение "ах, как же я жил раньше", но что-то Спайк определённо упускал.       Джет двигается по камбузу расслабленными, размеренными шагами и всё равно всё успевает. Он стучит ножом по доске, и что-то мягкое порой звонко лопается или просто жалобно хлюпает между лезвием и мокрым деревом. Он легонько тыкает Спайка в бок и дотягивается до мойки, чтобы под весело шумящей струёй воды сполоснуть очередной овощ или закинуть туда посуду. Он скребёт деревянной лопаточкой в сковороде, чутко не доводя до грани, когда жареное перешло бы в горелое. Он звенит пахучими специями в маленьких баночках. И, хотя обычно так получается, что соли Спайк предпочёл бы больше, а всякой пряной зелени – меньше, он должен признать, что сейчас действия напарника его почти завораживают. Даже так, когда их приходится восстанавливать по шагам, шорохам и запахам. Кажется, будто эта никак не поддающаяся Спайку магия алгоритмов и пропорций не требует от Джета ни особенных сил, ни концентрации. Спайк впервые по-настоящему задумывается о том, что напарник занимается общими обедами не потому, что больше просто некому, а потому, что ему действительно нравится сам процесс.       Спайк не задаётся вопросом о том, какого чёрта ради он торчит посреди всего этого с кастрюлькой сырого риса. Да, происходящее сложно назвать общением. Даже совместной деятельностью сложно назвать. И всё-таки от одиночества в гулкой пустой комнате, разбавляемого механическими репликами Дейвида, это, без сомнений, далеко тоже.              Рис получается самым рассыпчатым из всех раз, которые Спайк помнит на этом корабле. Есть рагу с гарниром непривычно, но вкусно. Может, это всё же заставит его пойти на эксперименты с солью, зато остальных специй таким макаром становится в самый раз.              Парень не думал, что идея надоедать Джету на кухне не исчерпает себя в первый же раз. И всё же, стоит напарнику зашуршать в камбузе перед ужином, Спайк приходит к нему снова.