Преступление на двоих

Утро наступило тихо, с мягким светом рассвета, который пробивался сквозь тонкие шторы, заливая спальню золотистым теплом. Чонгук медленно разлепил глаза, его сознание ещё было затуманено сном, а тело тяжёлым от усталости, накопившейся за дни напряжённой работы. Он лежал на спине, чувствуя, как кровать слегка поскрипывает под его весом, и собирался повернуться, чтобы встать, когда вдруг ощутил знакомое тепло и тяжесть на своей груди. Его взгляд опустился вниз, и сердце пропустило удар. Тэхён. Снова. Омега, который последние дни так старательно держался на своей половине кровати, теперь уютно устроился у него на груди, его тёмная макушка покоилась прямо над сердцем Чонгука, а одна рука небрежно обнимала его талию. Его ровное дыхание касалось кожи альфы через тонкую ткань футболки, а тело, расслабленное и мягкое, прижималось к нему так естественно, будто это было самым обычным делом. Тэхён выглядел уязвимым, его лицо, обычно полное дерзости, сейчас было спокойным, с лёгким румянцем на щеках и чуть приоткрытыми губами. Чонгук замер, его дыхание стало прерывистым, а мысли, ещё сонные, лихорадочно пытались осознать, что происходит. Его первым порывом было сбросить наглого омегу, как он сделал в прошлый раз, рявкнуть что-нибудь про личное пространство и восстановить контроль над ситуацией. Но что-то его остановило. Может, это было тепло тела Тэхёна, которое казалось таким правильным, таким успокаивающим. Может, это была его уязвимость, которую он так редко показывал. Или, может, это было что-то глубже — чувство, которое Чонгук упорно отказывался признавать, но которое росло с каждым днём, проведённым рядом с этим омегой. Вместо того чтобы оттолкнуть его, Чонгук, неожиданно для самого себя, медленно поднял руку и осторожно обнял Тэхёна за талию, его пальцы легко легли на изгиб его бёдер, удерживая его мягко, но надёжно. Он почувствовал, как его сердце ускоряет ритм, но в этот момент ему было всё равно. Это было... хорошо. Слишком хорошо. Они лежали так некоторое время, окружённые тишиной спальни, и Чонгук позволил себе просто чувствовать — тепло Тэхёна, его ровное дыхание, лёгкий запах его шампуня, который смешивался с лёгким сладковатым запахом вишни. Он закрыл глаза, пытаясь убедить себя, что это ничего не значит, что это просто момент, просто случайность. Но затем он почувствовал нечто, что заставило его тело напрячься, а мысли взорваться паникой. Внизу живота возникло внезапное, острое напряжение. Утренний стояк. Чёрт возьми, только этого ему не хватало. — Бля... — едва слышно выругался он себе под нос, его голос был хриплым, полным досады. Он стиснул зубы, его пальцы сжали простыню, а в голове закружился вихрь мыслей, один унизительнее другого. Как? Как, чёрт возьми, он возбудился просто от того, что Тэхён к нему прижался? Он не был подростком в пубертатный период, чтобы его тело так реагировало на такую простую близость. Но факт оставался фактом — его штаны становились всё теснее, а тепло тела Тэхёна, его мягкие изгибы, его дыхание — всё это только усугубляло ситуацию. Чонгук глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, и решил, что нужно выбраться из этой ситуации как можно скорее, пока Тэхён не проснулся и не заметил его... проблему. Он осторожно двинулся, стараясь сместить омегу с груди, его движения были медленными, почти незаметными, чтобы не разбудить его. Но стоило ему чуть шевельнуться, как Тэхён заворочался, издав тихий, сонный звук, и, к ужасу Чонгука, лишь крепче прижался к нему, его рука сжала его талию, а тело устроилось ещё удобнее. Хуже того, он небрежно забросил ногу прямо на пах альфы, и Чонгук почувствовал, как его проблема становится ещё более... очевидной. — Чёрт... — прошипел он сквозь зубы, его голос был едва слышным, а тело напряглось, как струна. Он осторожно, стараясь не делать резких движений, попытался сдвинуть ногу Тэхёна ниже, его пальцы мягко обхватили его бедро, стараясь не разбудить омегу. Но стоило ему это сделать, как Тэхён, всё ещё во сне, снова поднял ногу, на этот раз медленно, почти дразняще потёршись ею о пах Чонгука. Это было слишком. Чонгук замер, его глаза расширились, а в голове взревела единственная мысль: он что, специально?! Его подозрения подтвердились, когда возле уха раздался низкий, томный шёпот, пропитанный знакомой дерзостью, которая могла принадлежать только Тэхёну. — Капитан, неужели ты возбудился от того, что такой красивый омега, как я, лежит и обнимает тебя, а? — протянул Тэхён, его голос был хриплым, но полным лукавого веселья, и Чонгук почувствовал, как его щёки начинают гореть, хотя он изо всех сил старался сохранить спокойствие. Он резко повернул голову, его взгляд встретился с глазами Тэхёна, которые теперь были широко открыты и искрились озорством. Омега приподнялся на локте, его губы растянулись в дьявольской ухмылке, а тело всё ещё было прижато к Чонгуку, его нога всё ещё лежала на его паху, и, чёрт возьми, это было невыносимо. Чонгук стиснул зубы, его кулаки сжали простыню, а голос, когда он заговорил, был хриплым, полным возмущения, но в нём чувствовалась тень неловкости, которую он изо всех сил пытался скрыть. — Ты... ты специально, да?! — рявкнул он, его тон был резким, но в нём мелькнула паника, которую он не мог полностью подавить. — Какого чёрта, V? Ты не можешь просто... просто лежать нормально? Обязательно надо... вот это всё устраивать?! Тэхён рассмеялся, его смех был звонким, заразительным, и он откинулся назад, его глаза сузились от веселья, но в них было что-то ещё — что-то тёплое, дразнящее, что заставило сердце Чонгука биться ещё быстрее. Он медленно откинул одеяло, его движения были ленивыми, почти театральными, и, прежде чем Чонгук успел что-то сказать, Тэхён положил руку прямо на его пах, его пальцы слегка сжали бугорок в штанах, и это было так неожиданно, так дерзко, что Чонгук едва подавил стон, который рвался наружу. Его тело напряглось, мышцы окаменели, а зубы сжались так сильно, что он почувствовал боль в челюсти. — Хочешь, помогу тебе с проблемкой, а, капитан? — усмехнулся Тэхён, его голос был низким, пропитанным насмешкой, но в нём не было ни капли смущения. Его глаза искрились, а улыбка была такой наглой, что Чонгук почувствовал, как его раздражение борется с чем-то другим — с желанием, которое он упорно отказывался признавать. Чонгук глубоко вдохнул, его взгляд был полным ярости, но в нём мелькнула тень замешательства, которую он изо всех сил старался скрыть за своей привычной суровостью. Он схватил руку Тэхёна, его пальцы сжали его запястье, но не оттолкнули, а просто удержали, как будто он боялся, что любое движение сделает ситуацию ещё хуже. — Ты... ты невыносим, — прорычал он, его голос был хриплым, но он старался звучать спокойно, хотя его сердце колотилось, а тело предавало его с каждой секундой. — Это не смешно, V. Прекрати свои игры, или я... я клянусь, я тебя выкину из этой кровати. Тэхён хмыкнул, его улыбка стала ещё шире, а глаза заискрились ещё ярче. Он не убрал руку, а лишь слегка наклонился ближе, его лицо оказалось так близко, что Чонгук почувствовал тепло его дыхания на своей коже. — Ой, капитан, не начинай, — протянул он, его голос был полным притворной невинности, но в нём чувствовалась дразнящая энергия. — Ты же не хочешь, чтобы я ушёл, правда? Признай, тебе нравится, когда я вот так... близко. — Он сделал паузу, его пальцы слегка сжали сильнее, и Чонгук почувствовал, как его тело невольно реагирует, несмотря на все его попытки держать себя в руках. — Заткнись, — буркнул Чонгук, его голос был тише, но пропитан искренней досадой, которая боролась с чем-то более глубоким. Он наконец оттолкнул руку Тэхёна, его движения были резкими, но осторожными, как будто он балансировал на грани, боясь сделать что-то, о чём потом пожалеет. Он сел на кровати, его спина напряглась, мышцы окаменели, а взгляд метнулся к окну, где первые лучи рассвета пробивались сквозь шторы, лишь бы не смотреть на омегу. Тэхён, с его наглой ухмылкой и искрами в глазах, был слишком близко, слишком опасен, слишком… всё. — Ты… ты просто невозможен, — добавил он, его голос был хриплым, полным притворной суровости, но в нём дрожала тень замешательства. — Это не игра, V. И я не… не собираюсь потакать твоим подколкам. Тэхён, всё ещё лежа на кровати, приподнялся на локте, его глаза сузились, а губы растянулись в лукавой улыбке. Он смотрел на Чонгука с такой дерзостью, что альфа почувствовал, как его сердце ускоряет ритм, а тело, всё ещё напряжённое от утреннего инцидента, предаёт его с каждой секундой. Голос Тэхёна, когда он заговорил, был низким, пропитанным насмешкой, но в нём чувствовалась странная серьёзность, которая заставила Чонгука насторожиться. — А я и не прикалываюсь, — сказал он, его тон был твёрд, но в нём мелькнула тень чего-то более интимного, что Чонгук не хотел замечать. — Я совершенно серьёзен и действительно хочу помочь. — Он сделал паузу, его глаза заискрились, а улыбка стала ещё шире, как будто он знал, что его слова — это вызов, который Чонгук не сможет проигнорировать. Чонгук стиснул зубы, его кулаки сжали простыню, а взгляд, всё ещё устремлённый в окно, стал острым. Он чувствовал, как раздражение борется с чем-то другим — с теплом, которое разливалось в груди, с желанием, которое он изо всех сил пытался подавить. Он повернул голову, его глаза встретились с глазами Тэхёна, и он, не подумав, выпалил, его голос был полным гнева и неловкости: — А как ты мне, чёрт возьми, поможешь?! Переспишь? — Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и необдуманные, и Чонгук тут же пожалел о них, его тело напряглось ещё сильнее, а в голове взревела паника. Он не хотел этого говорить, не хотел давать Тэхёну ещё один повод для подколов, но было поздно. Тэхён моргнул, его глаза расширились на долю секунды, а затем он рассмеялся — громко, заливисто, и этот смех заполнил спальню, смывая напряжение, хотя Чонгук был слишком взбешён, чтобы это заметить. Но вместо того чтобы отступить, Тэхён вдруг подался вперёд, его движения были быстрыми, почти хищными, и, прежде чем Чонгук успел среагировать, омега повалил его обратно на кровать, его тело крепко прижалось к альфе, а руки упёрлись в матрас по обе стороны от его головы. — Ну зачем же сразу к такому переходить? — протянул Тэхён, его голос был низким, пропитанным дразнящей насмешкой, а глаза искрились весельем. — У нас по-моему ещё не такие близкие отношения, капитан. — Он наклонился ближе, его лицо оказалось так близко, что Чонгук почувствовал тепло его дыхания на своей коже. А затем Тэхён, с этой своей проклятой дерзостью, слегка прикусил мочку уха Чонгука, его зубы мягко сжали кожу, и этот маленький, но такой интимный жест заставил альфу забыть, как дышать. Тэхён тут же прошептал, его голос был томным, почти гипнотическим: — Но я могу помочь и по-другому. Чонгук замер, его тело окаменело, а сердце колотилось так громко, что он был уверен — Тэхён слышит каждый удар. Он хотел возмутиться, хотел оттолкнуть омегу, рявкнуть что-нибудь, чтобы вернуть контроль над ситуацией, но его голос застрял в горле, когда рука Тэхёна, лёгкая и уверенная, скользнула под резинку его домашних штанов. Пальцы омеги обхватили его достоинство, и это было так неожиданно, так дерзко, что Чонгук почувствовал, как воздух покидает его лёгкие. Его тело предательски отреагировало, напряжение внизу стало ещё острее, а разум затуманился, борясь с желанием и яростью. Тэхён лишь усмехнулся, его улыбка была такой наглой, такой уверенной, что Чонгук почувствовал, как его раздражение достигает пика. Омега медленно провёл рукой по длине, его движения были лёгкими, дразнящими, но достаточными, чтобы подлить масла в огонь, который и без того полыхал в теле Чонгука. Тэхён наклонился ближе, его губы были всего в паре сантиметров от уха альфы, и его голос, когда он заговорил, был полным притворной невинности, но пропитанным чистой провокацией. — Нравится, капитан? — прошептал он, его тон был хриплым, но в нём чувствовалась искренняя дерзость. — Мне продолжать? Чонгук стиснул зубы, его кулаки сжали простыню так сильно, что ткань затрещала. Он чувствовал, как его тело дрожит, как каждая клетка реагирует на прикосновения Тэхёна, и это было невыносимо. Он хотел оттолкнуть его, хотел рявкнуть, чтобы омега прекратил, но его голос, когда он наконец заговорил, был хриплым, полным ярости, но с трещиной, выдававшей его замешательство. — Ты… ты что творишь, V?! — прорычал он, его тон был резким, но в нём мелькнула паника, которую он изо всех сил старался скрыть. Он схватил запястье Тэхёна, его пальцы сжали его руку, но не оттолкнули, а просто удержали, как будто он боялся, что любое движение сделает ситуацию ещё хуже. — Это… это не смешно! Прекрати свои чёртовы игры, или я… я клянусь, я тебя вышвырну из этой комнаты! Тэхён хмыкнул, его глаза заискрились ещё ярче, а улыбка стала ещё наглее. Он не убрал руку, а лишь слегка наклонился ближе, его лицо было так близко, что Чонгук мог разглядеть каждую деталь — длинные ресницы, лёгкий румянец на щеках, эту проклятую ухмылку, которая сводила его с ума. Омега медленно провёл рукой ещё раз, его движения были дразнящими, почти мучительными, и Чонгук почувствовал, как его тело невольно подаётся вперёд, несмотря на все его попытки держать себя в руках. — Ой, капитан, не начинай, — протянул Тэхён, — Ты же не хочешь, чтобы я остановился, правда? Я же вижу, как тебе это нравится. — Он сделал паузу, его глаза сузились, а голос стал тише, почти заговорщическим. — Расслабься, Чонгук. Я не кусаюсь… если ты сам не попросишь. Чонгук глубоко вдохнул, его взгляд был полным ярости, но в нём мелькнула тень замешательства, которую он изо всех сил старался скрыть за своей привычной суровостью. Он наконец оттолкнул руку Тэхёна, его движения были резкими, но всё ещё осторожными, как будто он боялся, что любое лишнее касание только усугубит его состояние. Он сел на кровати, его спина напряглась, а голос стал тише, но твёрже, хотя в нём всё ещё дрожала тень неловкости. — Ты… ты невыносим, — буркнул он, его тон был хриплым, но он старался звучать спокойно, хотя его сердце колотилось, а тело всё ещё дрожало от напряжения. — Это не игра, V. И я не собираюсь… не собираюсь в это ввязываться. Так что прекрати, или я… я серьёзно тебя выгоню. Тэхён рассмеялся, его смех был лёгким, заразительным, и он медленно сполз с кровати, его движения были грациозными, почти кошачьими. Он бросил на Чонгука ещё один лукавый взгляд, его глаза искрились весельем, а улыбка была такой дерзкой, что Чонгук почувствовал, как его раздражение борется с желанием улыбнуться в ответ. — Ладно, ладно, капитан, — сказал Тэхён, подмигнув. — Но учти, я знаю, что тебе понравилось. И если передумаешь… — он сделал паузу, его голос стал тише, почти заговорщическим, — ты знаешь, где меня найти. Чонгук фыркнул, его взгляд был полным притворного раздражения, но в груди было тепло — не от гнева, а от чего-то другого, что он не хотел признавать. Он смотрел, как Тэхён выходит из спальни, напевая что-то под нос, его шаги были лёгкими, а фигура исчезла за дверью, оставив Чонгука одного с его мыслями, его напряжённым телом и этим проклятым чувством, которое он не мог игнорировать. Он запустил пальцы в волосы, его дыхание было тяжёлым, а в голове крутился вихрь эмоций — раздражение, замешательство, желание, и что-то ещё, что пугало его больше, чем он был готов признать. Тэхён был хаосом, был испытанием, был всем, что Чонгук ненавидел и в то же время… не мог без него. И это утро, как и все другие с этим омегой, останется с ним надолго, выжженное в его памяти ярким, мучительным огнём. *** Прошло полчаса и Чонгук, наконец, вышел из душа, чувствуя, как горячая вода смыла не только физическое напряжение, но и часть того хаотичного вихря эмоций, который вызвал Тэхён. Он справился со своей утренней «проблемой», но мысли о том, что произошло в спальне — о дерзкой руке Тэхёна, его дразнящем голосе, его проклятой улыбке — всё ещё кружились в голове, вызывая смесь раздражения и чего-то тёплого. Он вытер волосы полотенцем, надел чистую футболку и джинсы, стараясь убедить себя, что может вести себя как ни в чём не бывало, что Тэхён не выбил его из колеи. Но, чёрт возьми, это было легче сказать, чем сделать. Он направился в кухню, его шаги были чуть медленнее, чем обычно, как будто он подсознательно тянул время, не готовый столкнуться с омегой после всего, что произошло. Когда он вошёл, его взгляд тут же нашёл Тэхёна, который стоял у стола, спокойно нарезая овощи. Его движения были уверенными, нож мелькал в его руках с привычной ловкостью, а лицо было расслабленным, как будто ничего не произошло. Как будто он не пытался полчаса назад «помочь» Чонгуку, не шептал ему на ухо, не доводил его до грани, где контроль висел на волоске. Эта невозмутимость, эта наглая естественность вызвали в Чонгуке новую волну раздражения, смешанного с неловкостью. Он не знал, как смотреть Тэхёну в глаза, как вести себя, как будто ничего не было, когда его тело всё ещё помнило каждое касание. Чонгук кашлянул, его голос был чуть хриплым, когда он наконец заговорил, стараясь звучать небрежно, хотя внутри его колотило. — Эм… тебе помочь что-то нарезать? — спросил он, его тон был неловким, а взгляд метнулся к раковине, чтобы не встречаться с глазами Тэхёна. Он чувствовал, как лицо охватывает жар, и изо всех сил старался держать себя в руках. Тэхён поднял голову, его губы искривились в знакомой ухмылке, а глаза заискрились озорством. Он отложил нож, скрестив руки на груди, и его голос, когда он заговорил, был полон дразнящей насмешки. — От моей помощи значит отказался, а свою предлагаешь? — хмыкнул он, его брови приподнялись, а улыбка стала ещё шире, как будто он наслаждался неловкостью Чонгука. Альфа стиснул зубы, его кулаки сжались, а взгляд стал острым. Он шагнул ближе, его голос был громче, полным раздражения, но в нём чувствовалась тень замешательства, которую он не мог полностью скрыть. — Я предлагаю всего лишь помочь нарезать продукты! — рявкнул он, его тон был резким, но в нём мелькнула паника. — Не то, что ты, блин, вытворял! Тэхён рассмеялся, его смех был звонким, заразительным, и он небрежно махнул рукой, его глаза сузились от веселья. — Да я шучу, шучу, — сказал он, подмигнув. — Не кипятись, капитан. Можешь почистить и нарезать грибы? Или это слишком сложно для твоих полицейских ручек? Чонгук фыркнул, его губы дрогнули в едва заметной усмешке, но он не стал спорить. Он молча кивнул и направился к раковине, его движения были резкими, как будто он пытался выместить своё раздражение на невинных грибах. Он включил воду и начал чистить, стараясь сосредоточиться на задаче, чтобы не думать о Тэхёне, который стоял в паре шагов от него, напевая что-то под нос и продолжая нарезать овощи. Некоторое время в кухне было тихо, слышался только звук льющейся воды, постукивание ножа по разделочной доске и лёгкое шуршание, когда Тэхён перекладывал нарезанные овощи в миску. Эта тишина была странно уютной, но в то же время напряжённой, как будто они оба ждали, что другой скажет что-то, нарушит этот хрупкий баланс. Но затем тишину разорвал короткий, болезненный стон. Чонгук замер, его пальцы сжали гриб, а взгляд метнулся к Тэхёну. Омега стоял, зажимая палец левой руки, его лицо исказилось лёгкой гримасой боли, а нож лежал на столе, рядом с несколькими каплями крови. Чонгук тут же выключил воду, его движения были быстрыми, почти инстинктивными, и он развернулся, шагнув к Тэхёну, его голос был полным беспокойства. — Ты порезался? — спросил он, его тон был резким, но в нём чувствовалась искренняя тревога. Он подошёл ближе, его взгляд был прикован к руке Тэхёна, а сердце ускорило ритм. Тэхён фыркнул, его губы искривились в слабой улыбке, но в его глазах мелькнула тень раздражения, как будто он злился на себя за неосторожность. — Ничего серьёзного, — отмахнулся он, его голос был лёгким, но в нём чувствовалась натянутость. Он попытался убрать руку, но Чонгук был быстрее. — Дай посмотрю, — сказал он, его тон был твёрд, не терпящим возражений. Он мягко, но решительно взял руку Тэхёна в свою, его пальцы осторожно обхватили его запястье, и он наклонился, внимательно осматривая порез. Ранка была глубокой, кровь всё ещё сочилась, и Чонгук почувствовал, как в груди заклокотало беспокойство, смешанное с чем-то тёплым. Он тут же схватил Тэхёна за руку и подвёл его к раковине, включая тёплую воду, его движения были быстрыми, но осторожными. — Я и сам могу обработать порез, — запротестовал Тэхён, его голос был полным притворного раздражения, но в нём мелькнула тень уязвимости. Он попытался выдернуть руку, но Чонгук лишь сильнее сжал его запястье, его взгляд был строгим, но тёплым. — Просто расслабься и позволь помочь тебе, — сказал он, его голос был тише, но полным решимости. Он направил руку Тэхёна под струю воды, осторожно промывая ранку, его пальцы двигались медленно, стараясь не причинить боли. Тэхён замолчал, его плечи слегка расслабились, и он смотрел на Чонгука, его глаза были внимательными, как будто он пытался понять, что движет альфой. Промыв порез, Чонгук подвёл Тэхёна к стулу, мягко усадив его, и направился к шкафу, где хранилась аптечка. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, как воспоминания о том, что Тэхён вытворял утром, всплывают в его голове, делая этот момент странно интимным. Держать руки Тэхёна в своих, ощущать тепло его кожи, видеть его уязвимость — всё это вызывало в нём бурю эмоций, от которых он хотел избавиться, но не мог. Он вернулся с аптечкой, его движения были уверенными, но осторожными, и сел рядом с Тэхёном, открывая коробку. Он обработал порез перекисью, его пальцы двигались медленно, стараясь быть максимально аккуратными. Тэхён слегка поморщился, но не сказал ни слова, лишь смотрел на Чонгука, его взгляд был тёплым, хотя он тут же попытался это скрыть за своей привычной ухмылкой. Чонгук налепил пластырь, его движения были точными, но в них чувствовалась забота, которую он не мог полностью замаскировать. — Спасибо, — сказал Тэхён, его голос был тише, а улыбка, тронувшая уголок его губ, была искренней, но сдержанной. Он слегка шевельнул пальцем, проверяя пластырь, и его взгляд скользнул к Чонгуку, как будто он хотел сказать что-то ещё, но передумал. Но затем Чонгук заметил нечто, что заставило его замереть. На запястье Тэхёна, чуть выше того места, где он держал его руку, виднелись слабые, но заметные шрамы — тонкие, бледные линии, которые говорили о чём-то гораздо более серьёзном, чем случайный порез. Его взгляд застыл, а в груди заклокотало что-то тяжёлое, смесь беспокойства и боли, которую он не ожидал почувствовать. Он медленно поднял глаза, его голос был хриплым, полным осторожного любопытства. — Что это? — спросил он, его тон был тише, но в нём чувствовалась искренняя тревога. Он кивнул на запястье Тэхёна, его взгляд был прикован к шрамам, как будто они могли рассказать ему что-то, что он должен был знать. Тэхён моргнул, его глаза метнулись к запястью, и на секунду его лицо стало серьёзным, почти уязвимым. Он покрутил левой рукой, как будто рассматривая шрамы, и его голос, когда он заговорил, был лёгким, но в нём чувствовалась горькая нотка. — Это? — сказал он, его тон был небрежным, но в нём мелькнула тень боли. — Да так, ничего особенного. Всего лишь попытка свести счёты с собой много лет назад. Глупым был до невозможности. — Он горько усмехнулся, его взгляд скользнул в сторону, как будто он не хотел встречаться с глазами Чонгука. — Сейчас подобным не страдаю. Это всё в прошлом. Чонгук замер, его сердце сжалось, а в груди заклокотало что-то тяжёлое, почти невыносимое. Он смотрел на Тэхёна, на его небрежную улыбку, на эту маску, которую он так мастерски носил, и чувствовал, как его раздражение, его неловкость, всё, что было между ними утром, отступает, сменяясь чем-то новым — желанием понять, защитить, быть рядом. Он не знал, что сказать, как реагировать на такое откровение, но его рука, всё ещё державшая запястье Тэхёна, сжалась чуть сильнее, как будто он хотел передать ему что-то, чего не мог выразить словами. — Тэхён… — начал он, его голос был хриплым, полным эмоций, которые он не умел называть. Но Тэхён быстро покачал головой, его улыбка стала шире, но в ней чувствовалась тень напряжения. — Ой, капитан, не начинай, — сказал он, его голос был лёгким, но в нём мелькнула тень предупреждения. — Это было давно. Я в порядке. Правда. — Он выдернул руку, его движения были быстрыми, но осторожными, и встал, возвращаясь к разделочной доске. — Давай лучше закончим с этими овощами, а то я умру с голоду. Чонгук смотрел на него, его взгляд был тёплым, но полным беспокойства. Он хотел сказать что-то, хотел спросить, но знал, что Тэхён не готов говорить, не сейчас. Вместо этого он кивнул, его движения были медленными, и вернулся к раковине, включая воду. Но шрамы, слова Тэхёна, его горькая усмешка — всё это осталось с ним, тяжёлым эхом в его груди. Этот омега, со всей своей дерзостью, наглостью и этой проклятой способностью переворачивать его мир, был гораздо сложнее, чем Чонгук мог себе представить. И, стоя в этой маленькой кухне, слушая, как Тэхён снова напевает что-то под нос, Чонгук понял, что хочет узнать его — не только как напарника, но как человека. И эта мысль, такая простая и такая пугающая, изменила всё.