Преступление на двоих

К вечеру зал особняка Ю Дохвана преобразился в сверкающий калейдоскоп света, звуков и тонких эмоций. Хрустальные люстры рассыпали сотни бликов по полированному мрамору пола, отражаясь в бокалах с шампанским и драгоценностях гостей. Мелодии струнного квартета плавно вплетались в фоновый шум оживлённых разговоров, создавая атмосферу изысканного спокойствия — обманчивого, словно глянцевая обложка, скрывающая напряжённую драму. Под этой блестящей поверхностью прятались нервозность, скрытые интриги и невидимые нити, соединявшие каждого присутствующего в сложной паутине власти, влияния и амбиций. Недавний успех — дерзкая кража картины Пикассо — всё ещё приятно согревал душу Тэхёна, заставляя губы вспоминать тень триумфальной улыбки. Но расслабляться было опасно. Где-то среди этих безукоризненно одетых людей скрывался Ёнгван, и его незримое присутствие ощущалось, как грозовая туча, готовая разразиться в любой момент. Омега двигался по залу, ловко лавируя между беседующими гостями, пока, наконец, не подошёл к высокому окну, у которого стоял Чонгук. Свет ламп отбрасывал на его лицо мягкие золотистые тени, а напряжённый взгляд, устремлённый в темнеющий сад за стеклом, выдал сосредоточенность. Но стоило Тэхёну приблизиться, как в его глазах вспыхнула знакомая искра — осторожная, тёплая. С лёгкой, но дерзкой улыбкой, от которой у Чонгука всегда учащалось сердцебиение, Тэхён остановился рядом. Он слегка склонил голову, и в его голосе прозвучала игривая насмешка: — Ну что же, неужели даже не обнимешь меня, капитан? — произнёс он тихо, будто между делом, но с явным удовлетворением. — Миссия выполнена успешно. Думаю, это заслуживает хотя бы похвалы. Чонгук чуть приподнял бровь, и уголки его губ дрогнули в сдержанной усмешке. Он попытался сохранить привычную отстранённость, но в его взгляде промелькнула тёплая, почти неуловимая нежность. — Объятий захотелось? — проговорил он с легкой хрипотцой в голосе, низко и сдержанно, как будто позволял себе быть мягким лишь на мгновение. — Неожиданно. — Очень даже ожидаемо, — с лукавым блеском в глазах ответил Тэхён, чуть наклоняясь ближе. — Не жадничай, капитан. Дай немного тепла. На удивление Тэхёна, вместо колкой шутки или привычного ворчания, Чонгук молча расправил руки, приглашая в объятие. Его лицо по-прежнему оставалось серьёзным, но в уголках губ появилась едва заметная, почти застенчивая улыбка. Это было приглашение — искреннее, спокойное и неожиданно уязвимое. Тэхён замер на короткий миг, ощутив, как его сердце на мгновение сбилось с ритма. Но больше не колебался. Сделав шаг вперёд, Тэхён заключил альфу в объятия, крепко прижавшись к его груди. Его руки легли на спину Чонгука, а лицо уткнулось в плечо, прячась от всего мира. Запах — знакомый и родной: гель для душа, лёгкий аромат одеколона и то, что невозможно описать словами, но можно почувствовать только сердцем — накрыл его с головой. Все тревоги и напряжение, копившиеся за вечер, стали отступать. — Молодец, Тэхён, — прошептал Чонгук почти неслышно, его голос был глубоким и наполненным настоящей, негромкой гордостью. Он мягко положил ладонь на спину омеги, и в этом простом, заботливом движении было больше поддержки, чем в любых словах. Тэхён улыбнулся, не отрываясь, губы чуть коснулись ткани его рубашки. Они стояли так долго — или, может, всего минуту, — но время будто остановилось. Мир сузился до этого тихого мгновения, до биения их сердец, до тепла двух тел, нашедших друг друга среди холодных теней красивого вечера. Наконец, Чонгук слегка отстранился, его рука всё ещё оставалась на спине Тэхёна. Взгляд альфы стал серьёзнее, вернувшись к действительности, но в глубине его глаз всё ещё теплилось то, что Тэхён никогда не переставал искать — принятие. — Сейчас не время расслабляться, — произнёс он вполголоса. Его тон был твёрдым, уверенным, но за этой решимостью таилась тревога — как тень, пробежавшая по лицу. — Всё самое важное ещё впереди. Тэхён криво усмехнулся, в его глазах вспыхнул лукавый огонёк. Он небрежно поправил ворот рубашки, словно в ответ на невидимый вызов. — Без тебя знаю, — ответил он с лёгкой иронией, но в его голосе мелькнула напряжённая нотка, почти неуловимая. Он чуть наклонился вперёд, его лицо приблизилось, а интонация стала почти игривой, с оттенком флирта: — Любимый, может, принесёшь мне чего-нибудь? После всей этой беготни у меня горло пересохло. Чонгук театрально закатил глаза. Его лицо выражало притворное раздражение, но губы невольно дрогнули в улыбке. Слово «любимый» всё ещё звучало как шутка — на публику, для образа, — но внутри каждый раз отзывалось теплом, вызывая предательский трепет где-то в глубине груди. — Ты просто невыносим, V, — пробормотал он, но всё же развернулся и направился к фуршетному столу. На ходу он бросил через плечо: — Только не вздумай устроить что-нибудь, пока я не вернусь. Тэхён хмыкнул и проводил его взглядом, оставаясь у окна. Его поза была нарочито расслабленной: плечи чуть опущены, взгляд — беззаботный. Он казался частью интерьера — красивой, стильной деталью приёмного зала. Но за этой кажущейся легкостью скрывался острый разум, постоянно оценивающий происходящее. Он скользил взглядом по гостям, улавливая мельчайшие перемещения, жесты, взгляды — каждое движение могло оказаться первым шагом к угрозе. Он не мог позволить себе ошибку. Но даже он не был готов к тому, что произошло в следующую секунду. — Прекрасный вечер, не находите? — раздался сбоку глубокий, бархатистый голос, и по спине Тэхёна пробежал ледяной холод — тонкий, как лезвие ножа. Он медленно обернулся. Его взгляд встретился с глазами мужчины, чьё имя ему было известно слишком хорошо. Ёнгван. Мафиози стоял всего в шаге. Его тёмный костюм сидел безупречно, словно сшитый по коже. Улыбка на лице казалась почти дружелюбной, но в глазах блестел опасный хищный свет. Тэхён ощутил, как сердце на миг провалилось куда-то в живот, но не позволил себе ни малейшей дрожи на лице. Он натянул вежливую, тёплую улыбку — ту, что веками служила прикрытием для аферистов и лжецов. — Да, вечер и правда восхитительный, мистер… — он намеренно сделал паузу, будто не знал, как лучше обратиться к мужчине, хотя имя стояло у него перед глазами, будто выгравированное в памяти. — Чо. Чо Ёнгван, — подсказал тот, всё с той же выверенной вежливостью, но с какой-то испытующей искоркой. Его улыбка чуть расширилась, становясь одновременно мягче и опаснее. — Приятно познакомиться, мистер Чо, — отозвался Тэхён, удерживая ровный, тёплый тон. — Моё имя — Чхве Минхёк. Я редко бываю в Корее, так что вполне возможно, мы с вами ещё не пересекались. Ёнгван кивнул, не отрывая внимательного взгляда от лица омеги. Он изучал каждую черту, каждое движение, будто пытался заглянуть глубже маски. Внезапно он сделал шаг вперёд и, не спрашивая позволения, взял Тэхёна за руку. Его пальцы были холодны, сдавливающие хваткой, от которой по коже побежали мурашки. Затем он наклонился и коснулся губами тыльной стороны кисти — формально вежливо, но с таким скрытым давлением, что Тэхён едва сдержался, чтобы не выдернуть руку. Он ощущал внутреннюю дрожь, почти неконтролируемую. Ему хотелось сорваться, отойти, пойти вымыть это прикосновение, стереть его с кожи. Но вместо этого он лишь чуть склонил голову, изображая лёгкое смущение, как подобает «Минхёку». — Я тоже рад встрече… Минхёк, — сказал Ёнгван, акцентируя имя так, будто пробовал его на вкус. Его голос был ласковым, почти обволакивающим, но под ним скрывалась угроза, змеёй скользящая между строк. В это время Чонгук уже возвращался, держа в руках два бокала вина. Он неторопливо пересекал зал, когда взгляд его упал на ту самую сцену. Он остановился как вкопанный. Ёнгван. Он стоял рядом с V, и в этот момент его губы коснулись руки омеги. Чонгук почувствовал, как в груди вспыхнуло пламя. Его пальцы сжались на ножках бокалов, и стекло заскрипело в его руках, угрожающе треща от силы. Он уже собирался броситься туда, смести всё на своём пути — пусть хоть весь маскарад рухнет, — но в этот момент Тэхён поднял взгляд и встретился с ним глазами. Омега едва заметно покачал головой. Жест был почти неуловим — лёгкий, как движение ресниц, но в нём читалось ясное послание: «Не нужно. Я справлюсь.» И Чонгук, несмотря на внутренний гнев, несмотря на желание защитить его прямо сейчас, заставил себя замереть. Он скрипнул зубами, но остался на месте. А Тэхён в это время выдержал поцелуй, сохранил улыбку, как ни в чём не бывало. Внутри его колотило. Он чувствовал, как пот холодной испариной выступает под воротником, но продолжал свою игру. Он знал, что любое неверное движение может стоить ему жизни. Он выбрал маску смущения и украсил её лёгкой усмешкой. Ёнгван выпрямился. Его глаза чуть сузились, он словно ждал чего-то — и дождался. Он сделал ещё полшага ближе, и его голос стал ниже, мягче, но от этого только страшнее. — Знаете, Минхёк, вы удивительно похожи на одного человека, который однажды серьёзно испортил мне настроение, — произнёс он, глядя в глаза. — Хакера. У Тэхёна внутри всё оборвалось. Будто кто-то резко выключил свет. Его сердце пропустило удар, кровь отхлынула от лица, пальцы похолодели. Но его лицо не дрогнуло. Он усмехнулся — легко, с наигранной беззаботностью, словно не воспринял сказанное всерьёз. — Даже не знаю, смеяться мне сейчас или плакать, — произнёс он с полуулыбкой, наклоняя голову. — Хакеры… Это ведь такие вечно уставшие ребята в очках и свитерах? А я, как видите, красавец. Уверен, я такой один на весь мир. Он рассмеялся, надеясь, что его смех звучит естественно, а не как крик человека, идущего по канату над пропастью. Ёнгван продолжал улыбаться, но в его лице не осталось и намёка на тепло. Только холод. Только угроза. Он наклонился ближе, и его голос, едва различимый, зазвучал, как предсмертный шёпот: — Ох, поверьте, этот омега-хакер — ещё тот красавец, — сказал он с едва заметной усмешкой, его глаза пронзительно вглядывались в лицо Тэхёна, словно пытались расколоть его маску. — Умён, дерзок… редкое сочетание, согласитесь. Тэхён сглотнул, но на губах осталась неизменная, чуть игривая улыбка. Он пожал плечами с лёгкой небрежностью, его голос прозвучал спокойно, даже с лёгкой кокетливостью. — Вот как? — отозвался он, в глазах мелькнула игривая искра. — Что ж, в таком случае приму это как комплимент. Ёнгван выпрямился, выражение его лица стало чуть мягче, но настороженность не исчезла. Он сделал шаг назад, словно давая Тэхёну пространство, но не спешил уйти. — Минхёк, смотрю, вы здесь совсем одни, — произнёс он тоном, в котором сквозила притворная учтивость. — Не возражаете, если я составлю вам компанию? В животе у Тэхёна всё сжалось. Он знал: позволить Ёнгвану остаться рядом — слишком опасно. Поддерживая вежливую улыбку, он заговорил твёрдо, но без резкости. — Благодарю за щедрое предложение, — сказал он, чуть склонив голову в знак уважения, — но меня уже ждёт мой ухажёр. Прошу простить. Он коротко кивнул и быстро развернулся, уходя прочь уверенным шагом, хотя внутри всё дрожало. Он буквально чувствовал на себе жгучий взгляд Ёнгвана, словно тот оставлял на его спине ожог. Не успел он отойти далеко, как его локоть мягко, но решительно схватила знакомая рука и увлекла в сторону. Это был Чонгук. Лицо его было напряжённым, взгляд полыхал тревогой, а под ней — сдерживаемой яростью. Он остановил Тэхёна, обеими руками крепко взяв его за плечи. Пальцы его слегка впились в ткань рубашки. — Ты в порядке? — хрипло спросил он, голос дрожал от беспокойства. — Он ничего не сделал тебе? Тэхён покачал головой, стараясь дышать ровно. Улыбка на лице получилась вымученной, но он не позволил себе сломаться. — Нет, не сделал, — тихо ответил он. — Но… я думаю, он начинает что-то подозревать. — Чёрт, — выдохнул Чонгук сквозь зубы. Его челюсть сжалась, в глазах вспыхнула решимость. Он всё ещё держал Тэхёна, будто опасался, что тот исчезнет прямо у него на глазах. Тэхён глубоко вдохнул, стараясь обуздать волнение. — Ладно, давай пока не паниковать, — произнёс он чуть увереннее, выпрямляясь. — Ты принёс вино? Мне очень нужно что-то выпить. Чонгук молча кивнул и взял со столика рядом два бокала вина, которые оставил там. Один из них он протянул Тэхёну. Тот без колебаний взял бокал и осушил на половину одним глотком, позволяя алкоголю хоть немного рассеять напряжение. Чонгук заметил, как дрожат его пальцы, когда тот опустил бокал. — Ты точно в порядке? — вновь спросил он, теперь тише, с мягкой, едва уловимой тревогой. — Да, — кивнул Тэхён, на губах промелькнула слабая, почти благодарная улыбка. — Ладно, мне пора. Я должен подкинуть прослушку Кван Мину. Брови Чонгука сдвинулись, и он чуть крепче сжал локоть Тэхёна, словно не мог решиться отпустить. — Хорошо, — произнёс он, в голосе звучала твёрдость, но и скрытая тревога. — Только, прошу тебя… будь осторожен. Тэхён кивнул в ответ. Его улыбка стала чуть ярче, как у актёра перед важным выходом на сцену. Он развернулся и слился с толпой, его изумрудная рубашка блеснула среди гостей, словно драгоценный камень. Он искал Кван Мина — человека, чьё имя всплыло недавно, но уже стало ключом к их делу. Изначально всё должно было быть просто: украсть картину и передать её полиции. Но когда Тэхён узнал, что Ёнгван действует по заказу, а не ради себя, и заказчиком выступает именно Кван Мин — план изменился. Усложнился, стал куда опаснее… и куда более значимым. Теперь их задача была иной: установить прослушку, собрать доказательства связи между Ёнгваном и Кваном, и только после этого передать всё в руки закона. Это был их шанс — не просто спастись, но нанести точный и мощный удар по человеку, стоящему на самой вершине криминальной пирамиды. Тэхён знал, во что ввязывается. Это было рискованно, безумно, но именно такие моменты он и любил. С бокалом вина в руке он скользил сквозь толпу, его сердце билось часто, почти болезненно, но разум оставался холодным и острым, как лезвие ножа. *** Тэхён скользил по залу с той самой изысканной грацией, за которую его так ценили на светских мероприятиях. Однако за безупречным внешним фасадом скрывался ураган эмоций: сердце колотилось в груди, под кожей ощущалось дрожание — смесь адреналина, волнения и острого осознания риска. Он только что вернулся к Чонгуку после очередного пункта их миссии — незаметно подбросить прослушку Кван Мину, человеку, который, как они выяснили, был не просто гостем на вечере, а настоящим заказчиком кражи картины Пикассо.  Изумрудная рубашка слегка смялась от стремительных движений, но Тэхён всё ещё выглядел с иголочки: его образ оставался безукоризненным, манеры — обольстительными, а в глазах сверкала та самая хищная искра, говорившая о том, что он по-прежнему контролирует ситуацию. Чонгук стоял у колонны, напряжённый и собранный. Его взгляд моментально зацепился за Тэхёна, как только тот появился в поле зрения. В глазах альфы вспыхнули сразу несколько эмоций: облегчение, тревога, а в глубине — гнев, с трудом сдерживаемый. Он сделал шаг навстречу, но не рванул, как хотелось. Они должны были сохранять видимость.  — Готово, — тихо сказал Тэхён, приблизившись к нему настолько, чтобы их разговор не услышал никто. Его голос звучал ровно, но Чонгук уловил в нём лёгкую дрожь выдоха. — Теперь остаётся только ждать. Альфа кивнул, его взгляд скользнул по залу, выискивая знакомые лица. Он почти сразу заметил Ёнгвана, окружённого телохранителями, у барной стойки. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак.  — Ты в порядке? — спросил он, не отводя взгляда от мафиози. Тэхён кивнул, невесомо, будто не хотел привлекать внимание ни своим жестом, ни ответом. — Было жарко, но я справился, — прошептал он, не теряя самообладания. — Устройство на месте. Он ничего не заподозрил. Несколько долгих секунд они молчали, стоя рядом, будто просто наслаждались вечерним обществом. Однако их внимание было сосредоточено на происходящем в другом конце зала. Какой-то альфа — высокий, с резкими чертами лица, нервным выражением глаз и дергаными движениями — приблизился к Ёнгвану. Он быстро что-то прошептал тому на ухо, наклоняясь так, чтобы никто не смог услышать их разговор. Тэхён едва заметно наклонился к Чонгуку, его голос стал ещё тише, почти сливаясь с шумом вечеринки. — Похоже, это и есть тот, кто должен был выкрасть оригинал. Думаю, он только что сообщил, что на подиуме — подделка. Чонгук не отреагировал вслух. Он смотрел прямо на Ёнгвана, наблюдая, как лицо того медленно меняется: губы сжались в узкую линию, глаза сузились, а пальцы, державшие бокал, побелели от напряжения. Пара секунд — и Ёнгван вновь надел на себя маску невозмутимости, но этого уже было достаточно. — Значит, всё идёт по плану, — наконец сказал Чонгук, и его голос был холоден, как лёд. — Колонки подключены? Тэхён слегка улыбнулся — дерзко, устало, почти с облегчением. Он похлопал пальцами по карману брюк. — Да. Как только услышу что-то стоящее, передам сигнал — и все гости узнают, кто на самом деле стоит за этим фарсом, — сказал он, кивнув в сторону аудиосистемы, к которой заранее подключил передатчик. Чонгук посмотрел на него с короткой, но глубокой тенью восхищения. Он знал, насколько опасной была эта часть плана. Подбросить устройство незаметно, да ещё в окружении охраны и среди множества глаз — задачка не для новичка. И Тэхён справился. — Ты молодец, — тихо произнёс он, почти не слышно, и добавил: — Только не расслабляйся. Всё самое интересное только начинается. Тэхён усмехнулся, его взгляд стал немного мягче, но он тут же снова стал собранным. Они стояли рядом, не произнося больше ни слова, впитывая напряжение, царившее в воздухе. Толпа начинала сгущаться ближе к центру зала. Приближался момент кульминации. Люди, одетые в лучшие наряды, неспешно стекались к подиуму, где под тяжёлым бархатом скрывалась та самая картина. Охрана была на месте, взгляды — полны предвкушения. Тэхён и Чонгук отступили в тень, откуда можно было незаметно наблюдать за всем происходящим. Их глаза вновь нашли фигуру Ёнгвана. Несмотря на гнев, вспыхнувший минутой ранее, теперь тот выглядел на удивление спокойно — слишком спокойно. Словно буря уже бушевала внутри, а снаружи он всё ещё пытался сохранить свою роль. Тэхён прищурился. — Видишь? Он не ушёл. Не рванулся куда-то. Он ждёт, — прошептал он. Чонгук кивнул. — Ждёт, чтобы удостовериться. Или чтобы поймать того, кто его обманул. Взгляд Тэхёна стал стальным. — Тогда пусть подождёт ещё чуть-чуть. Когда Дохван уверенно поднял руку, призывая гостей к тишине, зал почти сразу стих. Музыка оборвалась, разговоры затихли, и внимание сосредоточилось на подиуме. Все ждали торжественной речи, предвкушая важное объявление. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, тишину внезапно разорвали голоса, хлынувшие из колонок так резко и громко, что перекрыли всё — даже дыхание. — В смысле, у вас не получилось украсть картину?! — раздался крик, полный ярости, узнаваемо принадлежащий Кван Мину. — Повторяю ещё раз: когда я добрался до хранилища, там уже была подделка, — ответил другой голос, низкий, хрипловатый, с явным раздражением. — Но Ёнгван клялся, что всё пройдёт гладко! Я уже перевёл предоплату! — голос Квана дрожал от гнева, срываясь на визг. В зале будто взорвалась бомба. Шёпот с новой силой наполнил пространство, гости переглядывались, не веря своим ушам. Кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то стал снимать происходящее на телефон. Все взгляды, как по команде, устремились к Ёнгвану. Он стоял посреди зала, окружённый своими телохранителями. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня, но в глубине глаз на мгновение сверкнула стальная искра — холодная, угрожающая. У стены, чуть в стороне от основной толпы, Тэхён и Чонгук встретились взглядами. Их сердца забились быстрее, напряжение пронизывало каждого. Это был их шанс. Их момент. Всё, на что они поставили — теперь висело на волоске. Дохван побелел. Его губы задрожали, но он резко развернулся к подиуму, будто внезапно вспомнив, где находится. Его движения стали резкими, почти отчаянными. Одним рывком он сорвал ткань, скрывавшую картину, и, пригнувшись, стал пристально всматриваться в холст. Его пальцы дрожали, взгляд метался от мазка к мазку. — Нет… — выдохнул он, почти беззвучно. Затем громче: — Это… не может быть… Он отшатнулся, будто от удара, и закричал, голос его сорвался: — Где мой оригинал?! Где моя картина?! И словно по команде, двери зала с грохотом распахнулись. Несколько альф в полицейской форме шагнули внутрь, уверенные и хмурые. Их шаги отдавались глухо по мраморному полу, а на лицах застыло сосредоточенное напряжение. — Всем оставаться на местах! — рявкнул один из них, кладя руку на кобуру. Его взгляд скользнул по залу, выискивая подозрительные движения. Наступила короткая, пугающая тишина — а потом зал взорвался криками. Гости заколебались, кто-то попятился к стенам, кто-то в панике оглядывался, ища выход. Омеги теснились к своим спутникам, некоторые альфы инстинктивно прикрывали их собой. Шум, паника, тревога — атмосфера сгущалась. Дохван бросился к полицейским, лицо его было искажено паникой и яростью. — Кто позволил?! Кто посмел?! — выкрикивал он. — Кто украл мою картину?! Это диверсия! Это… Один из полицейских, высокий мужчина с седеющими висками и тяжёлым взглядом, поднял руку, успокаивая. — Господин Дохван, прошу вас, сохраняйте спокойствие. Мы здесь, чтобы во всём разобраться. Никто не покинет здание, пока ситуация не будет прояснена. В это время другие офицеры занялись толпой: просили всех сохранять спокойствие, не выходить из зала. Вежливо, но настойчиво. Пара человек в форме направилась к выходам, проверяя замки и дежуря на проходах. Остальные принялись прочёсывать особняк, их шаги гулко отдавались за стенами. Ёнгван, в отличие от окружающих, сохранял ледяное спокойствие. Он стоял, как изваяние, руки сцеплены за спиной, лёгкая, почти насмешливая улыбка играла на губах. Его спокойствие было слишком неестественным — слишком демонстративным. Тэхён вдруг почувствовал, как мир начинает немного плыть. Он крепче вцепился в локоть Чонгука, не давая себе упасть. Металлический привкус во рту, лёгкое головокружение, ватные ноги. Он моргнул, пытаясь сосредоточиться. «Только не сейчас…» — мысленно прошептал он. — Всё под контролем, — прошептал Чонгук, наклонившись к нему. Его голос был ровным, но глаза — полны напряжённой уверенности. — Сейчас они найдут картину. Это конец для Ёнгвана. Тэхён едва заметно кивнул, пытаясь скрыть, насколько ему плохо. Он не должен был терять концентрацию. Всё зависело от их стойкости — от хладнокровия. Через несколько минут в зал вернулись полицейские. Один из них держал в руках свёрнутый холст. Его лицо было серьёзным, он вышел вперёд и громко объявил: — Мы обнаружили картину в одной из комнат. Специалисты уже едут — мы установим подлинность. Толпа ахнула. Гости вытянули шеи, пытаясь разглядеть находку. Дохван ринулся к полицейским, схватив одного за рукав. — Где?! Где вы её нашли?! — выкрикнул он, тяжело дыша. Полицейский ответил спокойно: — В комнате номер восемьдесят пять. Наступила тишина. Словно кто-то выключил звук. Дохван застыл. Его лицо потемнело, а губы задрожали. Медленно он обернулся, и взгляд его вонзился в Ёнгвана, словно клинок. — Комната восемьдесят пять… — прошептал он, затем громко, на весь зал: — Это ваша комната, Чо Ёнгван! Он сделал шаг вперёд, лицо его перекосилось от ярости. — Вы хотели присвоить себе мою картину! Вы! Как вы посмели?! Телохранители Ёнгвана шагнули вперёд, но он поднял руку, сдерживая их. Его взгляд оставался холодным и внимательным. Ёнгван поднял бровь, в его взгляде скользнула тень насмешки, а на губах заиграла еле заметная, язвительная улыбка. Он скрестил руки на груди, демонстрируя уверенность и вызов. Его поза — словно щит, за которым он скрывал свои настоящие намерения. — Серьёзно? Вы действительно полагаете, что я мог бы совершить такую грубую ошибку? — произнёс он с ледяным спокойствием. Его голос звучал мягко, почти лениво, но под этой внешней безмятежностью пряталась скрытая угроза, от которой мурашки пробегали по коже. Гости начали шептаться ещё громче. Зал наполнился напряжённым гулом. Взгляды метались между Ёнгваном и Дохваном, словно на поле боя, где никто не знал, кто же нанесёт следующий удар. Среди собравшихся затаились и Тэхён с Чонгуком, наблюдая за происходящим из укромного угла. Их сердца стучали в унисон, каждый удар отдавался эхом в ушах. План сработал — картина, которую они спрятали в комнате Ёнгвана, была обнаружена. Все улики теперь указывали на мафиози. Всё складывалось, как должно… но что-то пошло не так. Тэхён ощутил, как его тело предательски поддаётся слабости. Сначала это был лёгкий звон в ушах, потом — нарастающее головокружение. Его ноги стали ватными, дыхание сбилось, грудная клетка сжалась. Он опёрся на ближайший стол, пытаясь остаться на ногах, стараясь не выдать своего состояния. Губы побледнели, а пальцы сжали край столешницы с такой силой, будто только это держало его в реальности. — Всё хорошо? — тихо спросил Чонгук, взглянув на него с беспокойством. Тэхён едва заметно кивнул, не в силах говорить. Он не хотел отвлекать Чонгука — тот должен был быть рядом с полицейскими, ближе к эпицентру событий. Примерно через полчаса в зал вошёл эксперт — невысокий, деловитый мужчина в безупречно сидящем тёмном костюме. В руках он держал аккуратный чемоданчик, который тут же положил на подиум. Чонгук, заметив его, бросил короткий взгляд на Тэхёна и, не услышав возражений, быстро направился к правоохранителям, чтобы быть наготове. Тэхён остался стоять у стола, в одиночестве. Он с трудом дышал, холодный пот скатывался по его вискам, а зрение временами затуманивалось. Всё в нём требовало покоя, но он не мог уйти — не сейчас, когда развязка была так близка. Эксперт аккуратно развернул холст. Его движения были чёткими, выверенными — в каждом жесте ощущалась уверенность профессионала. Он тщательно осматривал полотно через лупу, проверял текстуру, структуру краски, то и дело сверяясь с какими-то данными на планшете. В зале воцарилась тишина, напряжение сгустилось в воздухе, словно перед бурей. Все ждали. Замерли. Наконец, мужчина выпрямился. Его лицо было суровым, взгляд — бесстрастным. — Это подлинник, — произнёс он громко и отчётливо. — Без тени сомнения. Работа Пикассо. В зале поднялся взрыв эмоций. Гул голосов, сдержанные восклицания, облегчённые вздохи. Дохван медленно выдохнул, но его взгляд почти сразу вернулся к Ёнгвану — теперь он был наполнен явным обвинением. Один из полицейских шагнул вперёд. Его лицо оставалось холодным, словно высеченным из камня. — Чо Ёнгван, — произнёс он формально, доставая наручники, — вы арестованы за попытку хищения произведения искусства — оригинальной картины Пикассо. Щелчок металла прозвучал особенно громко в напряжённой тишине, когда наручники сомкнулись на запястьях мафиози. Ёнгван не сопротивлялся. Он стоял спокойно, будто всё это его вовсе не касалось. На его лице не было ни гнева, ни страха. Но когда его вели прочь, его глаза на мгновение встретились с глазами Тэхёна. И тогда уголки губ Ёнгвана дрогнули в лёгкой, почти незаметной ухмылке. В этом выражении было нечто тревожное, недосказанное. Словно он видел сквозь них… словно он знал. Тэхёна словно пронзила молния. Он понял: Ёнгван обо всём догадался. Он знал о ловушке. Он разгадал их план и позволил ему осуществиться. Зачем? Ради чего? Что он задумал, проиграв эту партию так легко? Ответов не было. А мафиози между тем исчез за дверями. Тэхён попытался сделать шаг, но его тело не подчинилось. Его ноги подкосились, мир закружился, стены поплыли. Словно под водой, он сделал несколько неуверенных шагов к Чонгуку. Его пальцы судорожно сжали руку альфы, и тот тут же обернулся, лицо его исказилось тревогой и страхом. — Капитан… — прошептал Тэхён еле слышно, голос его дрожал и прерывался. — Мне нехорошо… В следующее мгновение его тело обмякло. Он осел и Чонгук едва успел поймать его, прижав к себе. Его сердце бешено заколотилось, в груди вспыхнула паника. Он почувствовал, как Тэхён становится тяжёлым, безвольным, как кукла, и понял — что бы ни задумал Ёнгван, они были в опасности. Настоящая игра только начиналась.