Преступление на двоих

Утренний свет лениво просачивался сквозь тяжёлые портьеры, окрашивая спальню Тэхёна в мягкое золотистое сияние. Просторная комната с её высокими потолками и ослепительно белыми стенами казалась вырванной из сновидения — почти нереальной, словно застывший кадр из киноленты. Огромная кровать, укрытая шелковыми простынями цвета слоновой кости, была их надёжным убежищем, маленькой вселенной, где всё внешнее — тень Ёнгвана, его интриги и угрозы — казалось не более чем эхом издалека, не способным проникнуть в эту тишину. В воздухе витал особый аромат — тепло разгорячённых тел, едва уловимый запах феромонов и нечто ещё, более тонкое, неуловимое, но реальное: то, что осталось между ними после ночи, полной безмолвной страсти и сдержанной нежности. Тэхён лежал, уютно устроившись рядом с Чонгуком, его голова покоилась на плече альфы, а тёмные пряди волос расплывались по подушке, словно чернильные мазки на белом холсте. Его пальцы — длинные, тонкие, ловкие — медленно скользили по оголённой груди Чонгука, выписывая незамысловатые узоры. Каждое прикосновение было почти невесомым, но в этих жестах ощущалась такая искренняя, тихая забота, которую Тэхён редко позволял себе проявлять столь открыто. Его дыхание было ровным, спокойным, а в глазах, устремлённых на лицо Чонгука, сверкали искры — дерзкие, тёплые, наполненные чем-то глубоким и не до конца осознанным. Чонгук лежал, не шевелясь, позволяя Тэхёну касаться себя, как художнику — работать кистью по живому полотну. Его плечо, освобождённое от ортеза всего несколько дней назад, всё ещё напоминало о себе тупой болью, но врачи разрешили ему понемногу возвращаться к прежнему ритму жизни, с осторожностью и без излишнего напряжения. Прошлая ночь прошла под знаком сдержанности и осторожности, но страсть, словно затопляющая волна, всё равно настигла их. Это была не просто близость — это был танец тел и чувств, в котором слились нежность, долгожданное воссоединение и безмолвные клятвы. Каждый жест Чонгука был мягче, чем прежде, но в них пульсировало желание — тёплое, терпеливое и глубокое, которое они оба слишком долго держали взаперти. Когда утро окончательно впустило себя в их комнату, Чонгук медленно открыл глаза. Их всё ещё застилал сонный туман, но, увидев Тэхёна, уютно устроившегося в его объятиях, он не смог не улыбнуться. Его взгляд был лениво-тёплым, почти нежным, как будто он пытался осознать — это действительно происходит, это не сон. Тэхён, заметив, что Чонгук проснулся, приподнялся на локте. Его губы изогнулись в дерзкой, почти хищной усмешке, и он заговорил, его голос звучал низко, с ленивой насмешкой, но сквозь неё легко читалась привязанность. — Теряешь форму, капитан, — сказал он, его пальцы на миг замерли на груди альфы. — Встал позже меня. Совсем расслабился за время «отпуска». А ведь тебе уже завтра на службу. Чонгук фыркнул, его голос был хриплым, с налётом недавнего сна, но в нём звенела шутливая обида. Он повернул голову, их взгляды встретились. — Я не теряю форму, — проговорил он, губы дрогнули в полуулыбке. — Просто кое-кто вчера был чересчур настойчив. Ещё и ещё… Ты вымотал меня, V. Тэхён рассмеялся — звонко, искренне, по-мальчишески. Он слегка толкнул Чонгука в плечо, с осторожностью, чтобы не задеть болезненное место, и покачал головой, будто не веря в услышанное. — Ах, вымотал я тебя, значит? — переспросил он, брови взлетели вверх. — Ещё скажи, что тебе не понравилось, капитан. Давай, удиви меня. Чонгук не удержался от улыбки. Его глаза вспыхнули живым светом, и он придвинулся чуть ближе, его голос стал тише, но в нём зазвучала та особая интонация, от которой у Тэхёна по спине побежали мурашки. — Не понравилось? — повторил он с вызовом. — Ты же знаешь, V, я не из тех, кто жалуется. Но если ты думаешь, что можешь так просто меня утомить и остаться безнаказанным — ты глубоко ошибаешься. Тэхён усмехнулся, его глаза сузились, в них сверкнула провокация. Он вновь начал рисовать пальцами по коже Чонгука, но теперь в этих движениях читалось явное намерение — раззадорить, испытать. — Безнаказанным? — переспросил он, голос стал дерзким, игривым. — Посмотрим, кто кого. Только сначала восстановись полностью, капитан, а потом попробуй догнать меня. Чонгук рассмеялся — тихо, но от души. Однако сразу после этого его лицо сморщилось от боли, и рука непроизвольно прижалась к рёбрам. Тэхён мгновенно насторожился. Улыбка исчезла с его лица, уступив место тревоге. Он приподнялся, вглядываясь в лицо альфы. — Эй, аккуратнее, — сказал он мягко, почти ласково. — Я же просил — без героизма. Рёбра ещё не срослись, не забывай. Чонгук выдохнул, сдерживая гримасу. Его взгляд стал мягким, благодарным. Он положил ладонь поверх руки Тэхёна, всё ещё лежащей на его груди, и хрипло произнёс: — Ладно, ладно… — его губы дрогнули. — Но ты тоже не перегибай. Я в порядке, V. Благодаря тебе. Тэхён замер. В груди что-то болезненно сжалось. Он отвёл взгляд, будто боясь утонуть в этих словах. Его щёки слегка порозовели, но он тут же спрятал смущение за привычной насмешкой, фыркнув и буркнув: — Ну конечно, благодаря мне, — его губы скривились в насмешливой полуулыбке. — А кто же ещё будет кормить тебя, ворчать и… держать в тонусе, а? Чонгук рассмеялся, но уже сдержанно, бережно. Его глаза были тёплыми, почти обжигающими, и он сжал руку Тэхёна, передавая через прикосновение то, что не всегда можно выразить словами. — Никто, V, — сказал он. — Только ты. Между ними повисла тишина — хрупкая, как утренний свет, и такая же искренняя. Тэхён смотрел на Чонгука, чувствуя, как внутри поднимается волна чего-то большого — уязвимости, нежности, страха и надежды. Он наклонился и едва заметно коснулся губами плеча Чонгука, его голос прозвучал почти шёпотом. — Тогда не раскисай, капитан, — сказал он, и в этой фразе прозвучала не насмешка, а забота. — Мне нужен партнёр, способный угнаться за мной. Чонгук тихо рассмеялся, сжал его крепче и притянул к себе, укутывая в тепло своих объятий. Они лежали в этом утреннем покое, среди тишины и света, в своём уединённом мире, где не существовало ни страхов, ни завтрашнего дня. Только они — двое, нашедшие друг в друге нечто ценное. То, ради чего стоило бороться. *** Утро в полицейском участке Сеула, как обычно, гудело привычным гулом: трезвон телефонов, голоса офицеров, скрип стульев и ритмичный стук по клавиатуре сливались в фон, ставший для капитана Чона неотъемлемой частью повседневной жизни. Его кабинет оставался островком относительного покоя в этом водовороте суеты. За широкими окнами серое небо низко нависало над городом, предвещая скорый дождь, но внутри царила теплая, почти домашняя атмосфера — и вовсе не из-за обогревателя, а благодаря присутствию Тэхёна, ставшего его неизменной тенью. Омега, казалось, намеренно растворился в мире альфы. У него не было необходимости появляться в участке каждый день — он мог бы спокойно оставаться в своём просторном особняке, утопая в коде и виртуальных следах, выискивая зацепки, которые могли бы помочь в поимке Ёнгвана. Но вместо этого он с завидным упрямством приходил за Чонгуком, устраиваясь в его кабинете с ноутбуком, будто это было его законное место. Когда капитан уезжал на выезды или совещания, Тэхён оставался ждать — спокойно листая ленту на телефоне или погружаясь в очередной сложный алгоритм. Он не произносил это вслух, но Чонгук видел: для омеги было важно быть рядом. И это простое, тихое присутствие согревало альфу сильнее любого источника тепла — как раскалённый уголёк, прячущийся глубоко внутри. Чонгук, конечно, ворчал. Иногда на показ, иногда искренне. Но даже себе не признавался, как сильно привык к тому, что Тэхён всегда рядом. Его взгляд, устремлённый в экран, когда он погружался в строки кода. Его волосы, небрежно падающие на лоб. Его ехидная, но заразительная улыбка, когда он поддразнивал капитана. Всё это стало частью его дня, его ритма, его внутреннего мира. Тэхён был как искра — непредсказуемая, яркая, живительная. Она не давала Чонгуку утонуть в рутине, в усталости, в тяжёлом наследии, оставленном Ёнгваном. И каждый раз, возвращаясь в кабинет, капитан ловил себя на том, что первым делом ищет глазами именно его — его силуэт, его взгляд, его голос. В то утро всё текло по привычному руслу. Чонгук сидел за столом, хмуро перелистывая кипу отчётов — бумажная работа всегда выводила его из себя. На диване, вольготно устроившись с ноутбуком на коленях, Тэхён сосредоточенно стучал по клавишам, время от времени тихо бурча что-то себе под нос. Его лицо то хмурилось, то вновь становилось спокойным. За окном начал моросить дождь, шум которого сливался с редкими звуками из коридора. В кабинете было спокойно. И вдруг эту тишину прорвал взрыв эмоций — Тэхён резко вскочил, глаза его вспыхнули, а лицо озарилось возбуждённой решимостью. Он стремительно подлетел к столу Чонгука, едва не перевернув стул, и, не давая тому опомниться, сунул ноутбук прямо под нос. Его голос дрожал от возбуждения: — Смотри! — воскликнул он, пальцы подрагивали от напряжения. — Я нашёл кое-что. Через три дня, ровно в полночь, Ёнгван получает огромную партию наркотиков. На старом, давно заброшенном складе. Это наш шанс! Чонгук замер. Отчёт, который он держал, повис в воздухе, забытый. Взгляд метнулся к экрану, сосредоточился на данных — координаты, зашифрованные сообщения, следы переписки. Всё выглядело достоверно. Слишком достоверно. Он медленно поднял глаза на Тэхёна, и голос его прозвучал низко, глухо, с настороженностью: — Ты же понимаешь, что это может быть ловушка? — Его лицо потемнело, в глазах мелькнул страх. Не за себя. За него. За омегу, стоящего перед ним, сияющего энтузиазмом, как костёр в темноте. Тэхён выпрямился, скрестил руки на груди. Его улыбка была дерзкой, почти вызывающей, но в её основе чувствовалась внутренняя уверенность. — Ещё бы, — усмехнулся он с легкой насмешкой. — Моё дело — дать информацию. А вот принимать решения — твоя обязанность, капитан. Чонгук тяжело вздохнул, пальцы судорожно сжали край стола. Он понимал: шанс слишком хорош, чтобы им пренебречь. Но и слишком рискован, чтобы слепо броситься в ловушку. Всё могло пойти не по плану. Он кивнул, голос стал твёрдым: — Я соберу команду. Мы отправимся туда. Он внимательно смотрел на Тэхёна, будто пытался предугадать его следующий шаг. И не ошибся. Омега расплылся в широкой улыбке, глаза засияли, он с радостью хлопнул в ладони: — Великолепно! Я пойду с вами! В кабинете повисла тишина. Чонгук застыл. Его лицо резко посуровело, черты напряглись, голос прозвучал холодно, отрывисто: — Нет. Омега озадаченно моргнул. Альфа шагнул от стола, и в его голосе прозвучала сталь: — Ты — гражданский. И к тому же омега. У тебя нет подготовки, нет оружия, нет опыта. Это не твой бой, Тэхён. Глаза Тэхёна сузились. Его губы дрогнули, улыбка исчезла, уступив место ярости. Он шагнул ближе, наклонился вперёд, его голос зазвенел вызовом: — Зато ты сам учил меня самообороне, капитан. Или уже забыл? Думаешь, я всё это время просто сидел и пил чай. Гнев омеги был горячим, но подкреплённым фактом. Чонгук напрягся. Он закрыл глаза на миг, будто собираясь с силами, затем поднял голову. Его голос стал тише, но от этого только сильнее: — Это не то, с чем ты справишься, — сказал он, глядя в глаза Тэхёну. — Там не будет времени на рефлекс или импровизацию. Это — профессиональные убийцы. Они стреляют, не колеблясь. И если ты окажешься рядом… тебя убьют в первую же секунду. Он замолчал. Лицо омеги стало бледнее, но взгляд не дрогнул. Альфа же продолжал, чуть тише, почти шёпотом: — А я... я не смогу этого пережить. И в этих словах прозвучала вся правда, которую он старательно прятал. Не за приказы, не за званием, не за служебными инструкциями. Чистый, обнажённый страх потерять того, кто стал для него больше, чем просто союзник. Тэхён застыл. Вспышка гнева, только что сверкавшая в его глазах, угасла, уступив место более сложной гамме чувств — обиде, пониманию и упрямству. Он молча смотрел на Чонгука, а в груди сжалось от тех слов, что только что прозвучали. От этого взгляда — прямого, без защиты — в котором было больше, чем могло вместить любое признание. Он вздохнул, стараясь говорить спокойно, но с прежней твёрдостью. — Капитан, я ведь не дурак, — произнёс он мягко, но с несгибаемой решимостью. — Я не собираюсь бросаться под пули. Сам понимаю, что ближний бой — не моя территория. Но я могу остаться в машине. Подключиться к системе наблюдения, мониторить эфир, держать вас всех под контролем. Я могу быть полезным, Чонгук. И ты это знаешь. Чонгук молчал. Его взгляд был напряжённым, словно он пытался заглянуть за слова, найти в них хоть малейшую слабину. Но не находил. Внутри него бушевали противоречия — страх и гордость сталкивались лбами. Он знал, что Тэхён прав. Его способности хакера могли склонить чашу весов в их пользу. Спасти кого-то. Возможно, даже его самого. Но сама мысль, что омега окажется хоть на шаг ближе к опасности, была для него невыносимой. Стиснув кулаки, он выдавил хриплый, почти неуверенный голос: — Если с тобой что-то случится… — начал он, но запнулся. Его взгляд затуманился, он отвернулся, будто опасался, что выражение его лица скажет больше, чем должен. Тэхён подошёл ближе. Его ладонь лёгкой, но уверенной тяжестью опустилась на плечо Чонгука. Он посмотрел ему прямо в глаза — спокойно, искренне, без тени вызова. Его голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалось тепло и стальная уверенность. — Со мной всё будет в порядке, — сказал он. — Я останусь в машине. На безопасном расстоянии. И ты будешь рядом. Я тебе доверяю, капитан. Сердце Чонгука глухо колотилось в груди. Он видел перед собой не просто хакера, не просто упёртого омегу, а человека, которого боялся потерять. И именно в этом страхе рождалась его решимость. Он знал: отговорить Тэхёна не выйдет. Знал, что тот не отступит, и, может быть, в глубине души даже восхищался этим. Он вздохнул, устало, почти сдавленно, и его плечи чуть опустились. Затем он кивнул, и голос его прозвучал глухо, но твёрдо: — Хорошо. Но ты подчиняешься мне во всём. Ни шага без приказа. Никакого геройства. Обещай мне, V. Уголки губ Тэхёна дрогнули. На его лице расцвела улыбка — живая, искренняя, тёплая. Его глаза засветились, полные той самой дерзкой уверенности, что всегда выводила Чонгука из себя… и, одновременно, спасала его от самого себя. — Обещаю, капитан, — с лёгкой насмешкой, почти мальчишески отозвался он. — Но и ты не зевай. У нас с тобой ещё Ёнгван не пойман. Чонгук не сдержал короткого смешка — тише, чем фырканье, но теплее, чем улыбка. Его взгляд смягчился, и он чуть сжал плечо Тэхёна, будто тем самым хотел передать всё, что не решался сказать вслух. — Поймаем. Вместе, V, — произнёс он хрипло. — Как всегда. В кабинете вновь повисла тишина. За окном стучал дождь, мягко заполняя паузу между словами. И в этом хрупком, почти интимном моменте было что-то большее, чем согласие на риск. Их доверие, их молчаливое понимание, их связь — неформализованная, необъявленная — становились настоящей силой. Ёнгван был где-то рядом. Ловушка уже расставлена. Но в этот миг они были готовы — не просто как капитан и хакер, не как альфа и омега. А как два человека, нашедших друг в друге нечто гораздо большее, чем партнёрство. *** Ночь опустилась тяжёлым покрывалом, будто сам воздух сгустился, наполненный тревогой и предчувствием грядущего. Полночь неумолимо приближалась, и улицы Сеула — пустые, затянутые холодным туманом — казались декорациями к сцене, где должно было разыграться нечто опасное и важное. На окраине, в промышленной зоне, среди ржавых контейнеров и полуразрушенных построек, терялся в лабиринте теней старый заброшенный склад — именно туда вел след. Оперативная машина, массивная и чёрная, разрезала ночь своими яркими фарами, отбрасывая острые лучи на влажный асфальт. Внутри царила почти гнетущая тишина — лишь гул двигателя да редкие щелчки рации нарушали её. Чонгук сидел на переднем сиденье, его лицо было сосредоточенным и жёстким. Он сжимал пистолет, привычным движением проверяя боеготовность — отточенно, без излишних эмоций. Всё в нём говорило о собранности и готовности. Рядом с ним сидели трое его бойцов — альфы, молчаливые и напряжённые. Их взгляды время от времени скользили в сторону заднего сиденья, где находился Тэхён, с ноутбуком на коленях. Их выражения были холодными, неприязненными, полными сдерживаемого раздражения. Им не нравилось присутствие омеги, пусть и хакера, пусть и незаменимого. В их глазах он был чужаком, лишним, тем, кто может только мешать. Но капитан отдал приказ, и никто не осмеливался возражать. Только взгляды, косые и едкие, говорили за них. Тэхён чувствовал на себе эти взгляды, но не обращал внимания. Его лицо оставалось спокойным, сосредоточенным, пальцы уверенно танцевали по клавишам. Он углубился в данные, которые до последнего момента добывал о запланированной сделке Ёнгвана. Сердце колотилось в груди, но не от страха — от решимости. Он хотел доказать, прежде всего себе, что он не просто хакер, а человек, который теперь стоит рядом. Рядом с ними. Рядом с ним. Когда машина остановилась в тени складских стен, Чонгук первым повернулся к своей группе. Его голос прозвучал низко, чётко, уверенно — будто разрезал густой воздух. — Проверить снаряжение, — коротко скомандовал он, обводя подчинённых цепким взглядом. — Работаем быстро и бесшумно. Без ошибок. Альфы кивнули, тут же переходя к подготовке: надевали бронежилеты, проверяли затворы, заряжали магазины. Даже в мельчайших движениях ощущалась концентрация и внутренняя готовность. Чонгук тоже надел жилет. Его движения были осторожными — недавняя травма плеча всё ещё напоминала о себе, — но в них не было ни доли нерешительности. Тэхён наблюдал за ним, и сердце сжалось. Он чувствовал, как в груди поднимается страх, тот самый, что прятался глубоко внутри всё это время. Он знал, что всё может быть ловушкой. Знал, что Ёнгван не делает ничего случайного. Но больше всего его пугало другое: Чонгук не отступит. Ни за что. Когда бойцы выскользнули наружу, проверяя периметр, Тэхён быстро подался вперёд, пересев ближе. Его рука легла на плечо капитана, взгляд встретился с взглядом — открытый, беззащитный. На секунду весь остальной мир исчез. Он наклонился ближе и осторожно, почти с благоговением, коснулся губ Чонгука. Этот поцелуй был коротким, но в нём было всё: тревога, нежность, признание и страх. Всё то, что не успели сказать слова. Когда он отстранился, глаза его блестели, в голосе дрожал неуверенный шёпот: — Будь осторожен, капитан, — сказал он, словно это была не просьба, а молитва. Чонгук замер. Его лицо смягчилось, взгляд стал глубже, но остался таким же серьёзным, как всегда. Он накрыл ладонь Тэхёна своей, сжал её, и ответил, его голос звучал твёрдо и бескомпромиссно: — Ты тоже. Не высовывайся, понял? — проговорил он, будто в последний раз всматриваясь в лицо омеги. — Сиди в машине, V. Это приказ. Тэхён улыбнулся — дерзко, с лёгким вызовом, словно хотел скрыть за этим выражением ту тревогу, что тайно жгла внутри. В его усмешке промелькнула тень страха, но голос остался уверенным, лёгким, как ветер, но твёрдым, как гранит. — Есть, сэр, — отозвался он, и в этот миг его глаза вспыхнули знакомым огнём. Затем он откинулся на спинку сиденья, пытаясь унять бешено стучащее сердце, спрятать от чужих глаз своё волнение. Чонгук остановился на мгновение, взглядом задержавшись на лице Тэхёна. Его черты оставались напряжёнными, сосредоточенными, но в глазах мелькнула теплая искра, почти нежность, спрятанная за суровой маской. Затем он развернулся и вышел, шагнув в ночь, присоединившись к своей группе. Дверь с глухим звуком захлопнулась, и салон машины наполнился гнетущей тишиной. Её нарушал лишь ровный гул оборудования и слабое жужжание вентиляторов. Тэхён остался один. Он глубоко вдохнул, сжав руки в кулаки, чтобы унять дрожь, и заставил себя сосредоточиться. Быстро развернув ноутбук, он подключился к удалённой системе безопасности склада. Его пальцы метались по клавиатуре, словно танцуя, а строки кода вспыхивали и исчезали с головокружительной скоростью, ломая защиту, как хрупкое стекло. Спустя несколько секунд экран ожил. Перед его глазами возникли мрачные коридоры, проржавевшие контейнеры и колышущиеся в тени силуэты. Он вставил наушник, проверил связь и заговорил, голос его был отчётливым, хотя в нём всё ещё звенела лёгкая дрожь: — Капитан, приём. Слышишь меня? Ответ Чонгука прозвучал в динамике сдержанно, но решительно: — Слышу. Что у тебя? Тэхён стиснул зубы, не отрывая взгляда от экрана, и, перебирая клавиши, быстро заговорил: — Я вошёл в систему видеонаблюдения. На одном из каналов вижу Ёнгвана. Он движется к четвёртому сектору, не один — шесть телохранителей. Вооружены. Идут быстро, наготове. — Принято, — отозвался Чонгук. Его голос был спокоен, как ледяная сталь. — Мы выдвигаемся туда. Поддерживай визуальный контакт. Оповещай о любом изменении. Тэхён молча кивнул, хотя тот не мог его видеть, и его глаза прилипли к экрану. Он менял камеры одну за другой, выстраивая картину происходящего, отслеживая каждое движение. Сердце стучало в груди, как барабан тревоги, но он не позволял себе отвлечься. Он видел, как отряд Чонгука двигался по складским переходам — их фигуры мелькали в свете фонарей, как тени, скользящие сквозь тьму. Их шаги были осторожны, слажены, почти неслышны, но в каждом ощущалась решимость. Тэхён чувствовал, как напряжение сдавливает грудь, словно невидимый обруч. Беспокойство за Чонгука и остальных становилось всё острее, плотнее, будто приобретало вес. Он пробормотал почти беззвучно, как молитву: — Только не лезь напролом, капитан… Операция развивалась медленно, но неумолимо. Чонгук уверенно вёл свою группу сквозь запутанный лабиринт склада, оружие в их руках было готово к бою, а взгляды — насторожены. Каждый поворот мог таить опасность, каждое движение требовало точности. А тем временем Тэхён, оставаясь в машине, был их глазами и ушами. Его голос звучал в наушниках, чёткий, сосредоточенный, направлявший, предупреждавший, удерживавший нить контроля. Он видел, как Ёнгван раздавал приказы. Он чувствовал себя безнаказанным, как будто вся эта операция — просто шоу для его забавы. В груди у Тэхёна закипал гнев. Его пальцы сжались в кулаки, но он не дал ярости взять верх. Сейчас важнее было другое — довести всё до конца. Холодно, чётко, без ошибок. И сохранить тех, кто доверил ему свою жизнь. Но внезапно экран ноутбука вздрогнул, изображение задрожало и пошло рябью, словно под водой. Будто невидимая сила вмешалась в систему. Тэхён резко напрягся, его пальцы замерли в воздухе, а затем, едва отдышавшись, он лихорадочно начал вводить команды, стараясь восстановить контроль. Но мерцание только усилилось, и через мгновение экран заполнился зловещим красным светом. Огромные, как будто вырезанные из крови, буквы медленно проступили на мониторе. Их было всего одно слово, но от него бросало в дрожь: «Попались». Холодная волна ужаса прошлась по спине Тэхёна, будто чья-то ледяная ладонь легла на его шею. Сердце больно ударилось в грудную клетку, дыхание перехватило, лоб моментально покрылся холодным потом. Он вскрикнул — резкий, пронзительный звук вырвался сам собой, наполненный паникой и отчаянием: — Капитан, немедленно уходите! — крикнул он в наушник, едва не срывая голос. Его руки сжали крышку ноутбука так сильно, что побелели пальцы. — Это ловушка! Голос Чонгука раздался почти сразу, резкий, будто удар кнута, и наполненный напряжением: — Уходим! — коротко приказал он. Но вслед за этим в эфир ворвались звуки — стремительный топот ног, гневные крики, лязг металла… и выстрелы. Оглушающие, резкие, рвущие воздух. Тэхён вжался в спинку кресла, сердце в груди колотилось так, что ему казалось, он слышит его громче всего происходящего. И вдруг — вскрик. Один, короткий, хриплый, полный боли. Тот, что он узнал бы даже во сне. Это был Чонгук. — Капитан?! — закричал Тэхён, сорвавшись на вопль, глаза расширились от ужаса. — Капитан, ответь! Но в ответ — только тишина. Густая, гнетущая, как мгла. А затем — короткий щелчок. И наушник замолчал. Связь оборвалась. Мир вокруг словно обрушился, всё стало тусклым и нереальным. Страх сжал горло, в висках застучала кровь. Тэхён был на грани паники, но его руки двигались сами, подчиняясь инстинкту. Он схватил рацию, голос его был осипшим, срывающимся от тревоги: — Это засада! — выкрикнул он. — Нам срочно нужна подмога! Склад на окраине, четвёртый сектор! Быстро, ради всего святого! — Принято. Выдвигаемся, — донёсся из рации голос, уверенный и спокойный, но Тэхён его уже не слышал. Он отбросил прибор в сторону, глаза полыхали решимостью, яростью и страхом. Он не мог ждать. Не мог сидеть сложа руки, пока Чонгук, возможно, истекает кровью. Вырвавшись из машины, он сорвался с места, ноги сами несли его в сторону склада. Он не думал, не чувствовал — только двигался. Вбежав внутрь, он резко остановился, и его дыхание сбилось. Перед ним раскинулся настоящий ад. Склад был окутан дымом и запахом пороха. В воздухе стоял тяжелый металлический привкус крови. Пол был усыпан гильзами, обломками, разбросанными ящиками. Среди этого хаоса лежали двое альф из отряда Чонгука. Их тела были безжизненными, а глаза — застылыми, бездушными. Ужас охватил Тэхёна, но он заставил себя идти дальше. Его взгляд выхватил фигуры впереди, в тусклом, дрожащем свете фонарей. Чонгук. И последний из его людей. Они отчаянно сражались против людей Ёнгвана. Чонгук, с раненой, окровавленной рукой, отбивался от двоих альф. Его движения были быстрыми, точными, но сквозь них читалась боль. Его напарник бился с третьим, но силы явно были неравны. Тэхён стиснул зубы. Его рука инстинктивно потянулась к складному ножу, спрятанному в ботинке — тому самому, который Чонгук когда-то заставил его носить на всякий случай. Его пальцы дрожали, но он не дал себе времени на сомнения. Он бросился вперёд, взгляд приковался к ближайшему врагу, нападавшему на Чонгука. Он вонзил нож в бок альфы с такой силой, как будто в этом был весь его вес, вся боль и всё отчаяние. Металл вошёл в плоть, но огромный противник едва качнулся. Он обернулся с рычанием, и его глаза сверкнули хищной злобой. Мгновение — и мощный удар ноги отправил Тэхёна в полёт. Омега отлетел, словно тряпичная кукла, ударился о груду ржавых бочек. Спину пронзило болью. Он рухнул на землю, закашлялся, изо рта пошла кровь. Воздух выбило из лёгких, в глазах потемнело. Но он услышал его — голос, который пробился сквозь пелену: — Тэхён! — хрипло и с отчаянием закричал Чонгук, и рванулся к нему, лицо его перекосилось от ужаса. Но Тэхён, едва отдышавшись, заметил движение за спиной. Он обернулся, и время замедлилось. Из тени вышел ещё один альфа. В руке — тяжёлая дубинка, поднятая для удара. Тэхён не успел среагировать. Не успел ни закричать, ни увернуться. Боль вспыхнула в голове, будто вспышка молнии. Мир дрогнул, оборвался и погрузился в темноту. — ТЭХЁН! — крик Чонгука прорвал гул боя, голосом, полным боли, страха и ужаса. Он метнулся вперёд, но не успел. Он видел, как тело омеги обмякло, рухнуло на пол, как сломанная кукла. Его сердце оборвалось. Но в тот же миг Чонгук почувствовал, как что-то тяжёлое ударило его в затылок. Острая боль прошила мозг, и всё исчезло. Тьма поглотила его. Он упал, рука по-прежнему тянулась вперёд, к Тэхёну, будто даже в бессознании он пытался прикрыть его собой. Склад погрузился в зловещую тишину. Только далеко, почти неразличимо, доносился вой сирен приближающейся подмоги. Но она опаздывала. На этот раз — слишком сильно.