Преступление на двоих

Прошло две недели — тягучих, мрачных, как густой туман, что заползает в дом и разъедает стены изнутри. Они пронеслись, как чёрный вихрь, оставив после себя только пепел — тревоги, боли и неопределённости. Для Тэхёна каждый день в резиденции Ёнгвана был похож на жизнь по лезвию ножа — хрупкий баланс между выживанием и падением, между маской, которую он натягивал на себя с утра до ночи, и истиной, которую сжимал в самом сердце, как последний отблеск человечности. Он жил, не дыша. Каждое слово, каждый взгляд могли стать роковыми. Один неверный шаг — и всё, ради чего он жертвовал собой, превратится в прах. Но он держался. Потому что где-то далеко всё еще был Чонгук. Жил, несмотря на на ранение. Жил — несмотря на то, что это ранение нанёс он, Тэхён. Любовь к нему всё ещё горела в груди омеги — тихим, тёплым, упорным пламенем, неугасимым, как бы ни старались его затоптать. И каждую ночь, лёжа в своей комнате, Тэхён глядел в потолок и шептал в мыслях слова прощения. Слова любви. Надеясь, что, вопреки всему, Чонгук где-то там услышит их. Почувствует, что он всё ещё борется. Ради них. Утро выдалось тяжёлым. Небо за окнами было затянуто свинцовыми тучами, и вся резиденция словно дышала напряжением. Что-то висело в воздухе — тревожное, давящее, как предчувствие бури. Впервые за долгое время дом не был полон суеты. Слуги ходили тише, чем обычно, не встречаясь взглядами. И на это была причина. Третья за последние две недели сделка провалилась. И Ёнгван был на пределе. Его безупречная, годами отлаженная империя трещала по швам. Упущения, провалы, предательства. Он чувствовал, как утрачивает контроль, а вместе с ним — и власть. Это сводило его с ума. В своём кабинете, украшенном в изысканном, почти театральном стиле — кожа, дерево, антикварные часы и коллекции дорогого вина — он сидел за массивным столом, сжав пальцами виски, будто пытался раздавить собственную головную боль. На лице — мрачная тень. В глазах — бездонный шторм. Дверь скрипнула. Осторожно, будто боясь потревожить хищника, вошёл один из людей. — Господин... — начал он, голос его был сдавленным, словно из горла вырывались не слова, а извинения, — операция на южном складе… она тоже провалилась. Полиция… они оказались на месте первыми. Мы не успели. Тишина, наступившая после этих слов, была похожа на гробовую. Только тиканье часов и шум крови в ушах. Ёнгван замер. Его челюсть сжалась. Пальцы на висках перешли в кулак. Он медленно поднялся — настолько резко, что стул за ним отъехал с визгом и чуть не опрокинулся. — Что ты сказал? — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте скрывался ураган. — Ещё одна? — Т-третья, сэр, — прошептал человек, не осмелившись поднять глаза. Ёнгван посмотрел на него с ненавистью, от которой стыло в груди. А потом — не сказав больше ни слова — развернулся и вышел. Его шаги, тяжёлые и быстрые, эхом разносились по коридорам, словно отбивая похоронный марш. В голове вихрем неслись мысли. Подозрения, которые он до этого гнал прочь, теперь оживали и приобретали форму. Слишком много совпадений. Слишком много сбоев с тех пор, как в доме появился один человек. Тэхён. Омега сидел в своей комнате — в просторной гостиной, где царило странное, гнетущее спокойствие. Он устроился на подоконнике, подогнув колени и прижав их к груди. За окном шумел сад, деревья уже цвели, но для Тэхёна весь пейзаж был серым и безжизненным. Как и он сам. Всё, что он мог — это мысленно возвращаться к Чонгуку. К его лицу. К его рукам. К его голосу. Думал, выписали ли его. Как себя чувствует. Злится ли… или уже ненавидит. Он настолько глубоко утонул в этих мыслях, что не сразу услышал, как распахнулась дверь. Грохот ударил по нервам. Он не успел даже обернуться, как сильная рука резко схватила его за ворот рубашки и дёрнула вниз. Подоконник, на котором он сидел, исчез из-под него, а следующее, что он почувствовал — холод стены и резкую боль в спине. — Ах! — выдохнул он, прежде чем начать задыхаться. Ёнгван навис над ним. Глаза — полные звериной ярости. Его рука вцепилась в горло омеги. Хватка — железная. — Что-то, — процедил он сквозь зубы, — слишком часто стали срываться сделки с тех пор, как ты здесь. Тэхён замер, глаза расширились. Он пытался ослабить захват, пальцы срывались с запястья альфы, но тот был неумолим. Воздух исчез. Грудь обожгло. Гул в ушах становился всё громче. Тэхён попытался заговорить, но лишь захрипел. — Может, ты мне что-то хочешь сказать, а? — продолжал Ёнгван, приблизив лицо вплотную. Его дыхание обжигало кожу. — Кто ты на самом деле, м? Тэхён в отчаянии закашлялся, но говорить не мог. В глазах плыло. Всё тело сопротивлялось — не столько боли, сколько осознанию: всё. Его раскрыли. Всё пропало. — Неужели ты думал, что сможешь перехитрить меня? — прошептал мафиози. — Я всё чувствую, мальчик. Всё. Его пальцы сжались сильнее, и Тэхён почувствовал, как воздух перестаёт поступать в лёгкие. Его грудь сжалась, сердце заколотилось, а перед глазами начали плясать тёмные пятна. Он пытался вдохнуть, но хватка Ёнгвана была железной, неумолимой. Его лицо начало краснеть, вены на шее вздулись, а в ушах нарастал гул, заглушая всё вокруг. Он смотрел в глаза мафиози, и в них не было ничего, кроме холодной, параноидальной ярости. Тэхён знал, что один неверный ответ, одно неверное движение — и Ёнгван убьёт его, не задумываясь. Но он не имел права сломаться. Не теперь, когда оставалось всего несколько шагов до цели. Не теперь, когда где-то там, возможно, всё ещё теплилась вера Чонгука в него. Ёнгван держал его слишком долго. Стальные пальцы сжимали горло, как капкан, и воздух стремительно покидал лёгкие. У Тэхёна закружилась голова, мышцы обмякли, и даже пальцы, всё ещё вцепившиеся в запястье мафиози, начали дрожать. Паника нарастала. Лицо омеги постепенно наливалось багровым цветом, дыхание стало хриплым, едва различимым. И только тогда, когда жизнь в нём уже почти гасла, Ёнгван с резкостью отбросил его от себя, словно с отвращением. Тэхён рухнул на колени. Его ладони упёрлись в холодный пол, он кашлял, с жадностью глотая воздух, будто после долгого бега под водой. Каждый вдох приносил боль — горло горело, грудная клетка будто сжималась тисками. Слёзы, вызванные удушьем, застилали глаза, расплываясь по щекам горячими ручьями. Он чувствовал, как уходит сила, как каждая клетка тела кричит от бессилия, но он не мог позволить себе показаться слабым. Он должен был выдержать. — Ну?! — рявкнул Ёнгван, его голос был словно выстрел — короткий, резкий, пропитанный яростью. — Говори! С трудом подняв голову, Тэхён встретился с ним взглядом. Глаза его были мутны от боли, но он заставил себя выпрямиться, опираясь на стену за спиной. Дыхание всё ещё сбивалось, голос хрипел, но в нём не дрожала ни одна нота, когда он заговорил: — Я… — он сделал паузу, выжидая, пока воздух снова наполнит лёгкие, — я не имею к этому никакого отношения. Он позволил себе слабую, почти издевательскую усмешку — ту самую, которой давно научился скрывать страх. — Вы правда думаете, что я стал бы рисковать собственной головой ради какого-то срыва сделки? Если бы я хотел вас подставить, я бы сделал это куда элегантнее. Но я здесь. Перед вами. Потому что… — он выдержал паузу, заглядывая мафиози в глаза, — потому что всё ещё верю в вашу силу. В вашу власть. А срывы… — он едва заметно пожал плечами, будто отмахиваясь от мелочи, — может, кто-то из ваших подводит вас? Кто-то, кому вы зря доверяете? Ёнгван не сразу ответил. Он смотрел на него, сузив глаза, словно хищник, изучающий, не притаилась ли в добыче угроза. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, гнетущая. Удары сердца Тэхёна отдавались в висках, каждый из них был как отсчёт до возможной смерти. Но он не отводил взгляда. Не моргнул. Не дрогнул. Мафиози отступил на шаг. В его лице всё ещё была угроза, но вспышка ярости в глазах постепенно гасла, сменяясь холодной настороженностью. Он скрестил руки на груди, не сводя с Тэхёна взгляда, словно прикидывая, насколько можно доверять столь убедительной лжи. — Думаешь, я не проверяю своих людей? — наконец проговорил он. Голос был ледяным, но уже без той прежней неистовости. — Я найду того, кто это устроил. И если окажется, что это ты, V… — он сделал шаг вперёд, губы изогнулись в зловещей улыбке, — ты пожалеешь, что вообще появился на свет. Тэхён кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, почти каменным. Но внутри него всё сжималось в тугой узел ужаса. Он знал, что сейчас выиграл не доверие, а лишь отсрочку. Времени стало чуть больше — и только это имело значение. Ёнгван повернулся, направляясь к двери. Но, дойдя до порога, внезапно остановился. Он обернулся, его взгляд снова вспыхнул опасным светом, и в следующий миг он уже был рядом. Резким движением он схватил Тэхёна за челюсть, сжав так сильно, что тот невольно дёрнулся от боли. Лицо мафиози оказалось в нескольких сантиметрах. Его дыхание было горячим, злым. — На следующую сделку я пойду сам, — процедил он. — И ты пойдёшь со мной. Я прослежу, чтобы ты не сделал ни шага в сторону. Понял меня? — Прекрасно, — выдохнул Тэхён, сжав зубы, стараясь не показать, насколько больно. Он смотрел прямо в глаза, с вызовом, с упрямством, которое было его единственным щитом. Мафиози держал его ещё пару долгих секунд, словно впечатывая угрозу в его кости, затем резко отпустил и развернулся, покидая комнату. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что стены дрогнули. Тэхён остался один. Его тело, будто выключившись, медленно сползло по стене, оседая на пол. Он зажал горло рукой — оно всё ещё пульсировало болью. Челюсть саднила, и даже дыхание давалось с трудом. Слёзы снова выступили на глазах, на этот раз не от удушья — от страха, от усталости, от невозможности разрядить сжатую внутри пружину. Он закрыл лицо руками, пальцы дрожали. Губы задрожали, но он не позволил себе издать ни звука. Только слёзы — горячие, бесшумные — катились по щекам. Он знал: следующая сделка станет решающей. Малейшая ошибка — и он не выйдет живым. Но отступать было поздно. Он зашёл слишком далеко. И где-то внутри всё ещё горел огонёк. — Я справлюсь, Гук, — прошептал он в темноту, хрипло, почти беззвучно. — Ради тебя. Ради нас. Он закрыл глаза и представил Чонгука. Его мягкую улыбку. Его добрые глаза, в которых он видел весь мир. Голос, который шептал ему однажды в тишине: «Я верю в тебя». И пока этот образ жил в его сердце, Тэхён знал — он не упадёт в пропасть. Даже если будет балансировать на самом краю. Даже если всё внутри будет разрываться на части. Потому что Чонгук — это его свет. Его дом. Его жизнь. И ради него он выстоит. Даже в аду. Даже если сгорит дотла. *** Заброшенное здание на окраине города возвышалось над окружающим мраком, как немой свидетель давно ушедших времён. Его облупившиеся стены, испещрённые трещинами, источали запах плесени и сырости, будто само время здесь остановилось и прогнило. Разбитые окна зияли, как пустые глазницы мертвеца, а внутри царила тишина, нарушаемая лишь эхом далёких шагов и каплями, падающими с проржавевших труб. Чонгук притаился в полумраке, скрываясь за искорёженной металлической колонной, когда-то державшей перекрытие. Его дыхание оставалось ровным — он тренировал себя годами, — но сердце билось яростно, словно пытаясь прорваться наружу. В руке он крепко сжимал телефон. На экране всё ещё горели те самые символы и цифры — странный шифр, что вчера перевернул его мир. С первого взгляда сообщение показалось ему спамом, случайным набором бессмысленных символов. Но интуиция не дала удалить его — что-то в этих строках отзывалось в груди. И, как оказалось, не зря. Это был ключ. Ключ к Тэхёну. Вчерашний вечер окрасился вспышками надежды и ледяным страхом. Он знал, насколько велик риск: возможно, это всего лишь очередная ловушка Ёнгвана. Особенно теперь, когда его отстранили от дела, отняли значок, лишили оружия. Но ничто из этого не имело значения. Потому что сердце, несмотря ни на что, верило: это не обман. Это Тэхён. Его Тэхён. Ему не нужно было доказательств — он чувствовал это всей кожей, каждой клеткой, каждым израненным нервом. Расшифровать код он смог лишь с помощью старого знакомого — специалиста по кибербезопасности, который ворча и покачивая головой, неохотно подключился к делу. — Ты же знаешь, во что ты лезешь, да? — недовольно пробормотал он, когда на экране появились расшифрованные строки. — Если бы не знал, — тихо ответил Чонгук, — не пришёл бы к тебе. В послании были указаны координаты, время и одна простая просьба: «приходи». Этого оказалось достаточно, чтобы он понял — он не может остаться в стороне. Даже если это будет его последняя операция. О своём решении он рассказал лишь одному человеку — тому, кто уже однажды спасал его от гибели. — Намджун, — сказал он, когда встретился с ним тем же вечером, — мне нужно, чтобы ты поехал со мной. Тот посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, в котором отражались и тревога, и усталость, и нечто, похожее на смирение. — Ты даже не уверен, что это не ловушка. — Я не могу не пойти. Если есть хотя бы шанс... хоть крошечный... что мы сможем встретиться, я должен. И Намджун согласился. Они отправились на место в старом, потрёпанном чёрном внедорожнике, который не привлекал внимания. Машина мерно гудела, поглощая километры, а в салоне висело напряжённое молчание. Намджун держал руль крепко, взгляд его был сосредоточен на дороге, но Чонгук чувствовал, как каждый мускул друга напряжён. — Знаешь, — вдруг заговорил Намджун, не отрывая взгляда от трассы, — мне кажется, твой отдел тоже сегодня будет там. — Что? — Чонгук повернулся к нему резко, в голосе прозвучал испуг. — Кто-то отправил им анонимное сообщение с почти тем же адресом. Только координаты встречи немного отличаются. Чонгук молчал, обдумывая. Его разум начал лихорадочно просчитывать варианты. Может ли это быть частью плана Тэхёна? Или же это тщательно выстроенная ловушка? Возможно, Ёнгван сам подстроил всё так, чтобы выманить обоих? Но если он ошибётся… если он не придёт… Он стиснул кулаки. Мысль о том, что Тэхён может ждать его — один, испуганный, раненый — терзала его сильнее, чем любой приказ сверху. — Анонимное, говоришь? — хрипло переспросил он. — Да. Никто не знает, откуда оно. Вроде бы шифр сложный, но кто-то уже начал подозревать, что он написан в стиле V. — Значит, всё-таки он… — прошептал Чонгук, опуская взгляд. Намджун покосился на него. — Гук. Только, прошу, не геройствуй. Тебя всего неделю назад выписали. Швы ещё не до конца зажили. Ты сам еле двигаешься. Чонгук слабо кивнул. — Я осторожен, Нам. Обещаю. Они оба знали: это была ложь. Если бы дело касалось кого угодно другого — возможно. Но не Тэхёна. Теперь он стоял в этом пустом, заброшенном здании. Воздух был густым от пыли и затхлости. Боль в боку отдавалась тупым пульсом при каждом движении. Где-то в темноте позади затаился Намджун, готовый прийти на помощь в любую секунду. Но Чонгук знал: если что-то случится — действовать придётся ему одному. Вдали послышались крики. Затем выстрелы. Облава началась. Его отдел уже был на месте, возможно, даже в соседнем здании. Ситуация могла вырваться из-под контроля в любую минуту. Он знал это — знал и не заботился. Всё, что имело для него значение сейчас — это Тэхён. Его жизнь. Его выбор. Его надежда. Он стоял и ждал. Боль резала бок, пальцы дрожали, но он сжимал кулаки, стиснув зубы. Он ждал. И верил. Внезапно дверь на противоположной стороне комнаты распахнулась с протяжным, болезненным скрипом, будто сама постройка протестовала против чужого вторжения. Чонгук вздрогнул и на автомате потянулся к поясу — но пальцы встретили пустоту. Напоминание, будто удар: он пришёл без оружия. Без значка. Без защиты. В проёме застыл силуэт. Стройный, знакомый до боли, как отражение из воспоминаний. У Чонгука перехватило дыхание. Тэхён. Омега застыл, настороженно оглядывая помещение. Его глаза скользнули по углам, остановились на тени в коридоре, затем он резко захлопнул дверь, опершись на неё спиной, будто пытаясь не впустить в комнату целый мир. Он задержался там на миг — всего одно дыхание — а потом медленно повернулся. Их взгляды встретились. Всё вокруг исчезло. Время рухнуло в бездну. Мгновение — и в нём сплелись недели боли, страха, отчаяния… и неугасшей любви. В глазах Тэхёна дрожали тени — вина, страх, разрыв между надеждой и осознанием своего греха. А за этим, едва различимым светом, всё ещё горело то, что Чонгук так отчаянно искал — чувство, которое не умерло. Любовь. Тэхён дрожал. Его дыхание было неровным, грудь вздымалась резко, руки были сжаты в кулаки — будто он сражался с самим собой. И Чонгук чувствовал это всеми нервами: если он сейчас сделает хоть шаг — всё рассыплется. Но и молчать было невозможно. И вдруг — омега сорвался с места. Побежал. Почти споткнулся на первых шагах, словно тело не успевало за решимостью. Чонгук бросился было навстречу, уже распахивая руки, готовый обнять, прижать, укрыть. Но за метр до него Тэхён остановился, как будто врезался в невидимую преграду. Его руки повисли в воздухе, и через секунду медленно опустились. Вся надежда, что горела в его взгляде, сменилась болью. Его лицо исказилось, глаза наполнились болью, и Чонгук понял — Тэхён не может позволить себе этого. Не после того, что он сделал. Не после ножа, не после крови, не после предательства. — Спасибо, что пришёл, — выдохнул он едва слышно. Голос дрожал, как листок на ветру, но Тэхён пытался держать себя в руках. В его глазах отражалась нежность — такая, что Чонгук едва выдержал собственное сердце. — Тэхён, я… — начал он, но не успел закончить. — Нет времени, — перебил омега резко. Паника прорывалась в его голосе, а пальцы торопливо зашарили в карманах. — Вот. Возьми. Он вложил в ладонь Чонгука крошечную флешку. На первый взгляд — обычная, ничем не примечательная. Но альфа чувствовал, как много она весит. Слишком много. — Всё, что смог собрать. Там всё. А теперь — уходи. — Погоди! — Чонгук шагнул вперёд, схватил Тэхёна за запястье, мягко, но крепко, не позволяя вырваться. — Я не уйду, пока ты не объяснишь. Что происходит, Тэхён? Почему ты здесь? Почему ты ушёл? Тэхён молчал. Его лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. Он смотрел в глаза Чонгука, и в его взгляде было всё: страх, любовь, прощание. — Я не могу, — прошептал он наконец. — Правда. У нас почти нет времени. Ёнгван скоро поймёт, что меня нет. Если он узнает, что ты здесь… Он снова дёрнулся, пытаясь вырваться, но Чонгук не отпускал. И тогда что-то сломалось. Взгляд омеги стал мягче, он медленно сделал шаг навстречу, тянущиеся секунды будто замедлили мир. Он поднялся на носки — и их губы соприкоснулись. Поцелуй был не просто порывом. Это была мольба. Клятва. Покаяние. Их дыхание смешалось, и время вновь исчезло. Чонгук обнял Тэхёна, прижал его к себе, невзирая на боль в боку, не думая о ранах, о последствиях. Только он и его омега — два сердца, всё ещё ищущие друг друга в мире, где им не оставили шанса. Поцелуй длился секунду — вечность. Когда они отстранились, их лбы всё ещё соприкасались, дыхание сбивалось, а в глазах — немая клятва. — Я вернусь к тебе, — прошептал Тэхён. — Когда всё закончится. Обещаю. Чонгук хотел ответить, хотел сказать, что будет ждать, что не отступит… но крик разорвал воздух, как выстрел. — Сзади! Это был Намджун. Оба обернулись, инстинкты сработали быстрее мысли. Но было поздно. Прогремел выстрел. Тэхён вскрикнул, его плечо дёрнулось, и кровь тут же окрасила ткань. Пуля прошла вскользь, только ранив, но Чонгук почувствовал, как весь мир пошатнулся. Он инстинктивно заслонил омегу собой и перевёл взгляд — за спиной Тэхёна стоял Чу Ён, его подчинённый. С лицом, не выражающим ни тени сожаления, он продолжал держать оружие наготове. — Ты что творишь, Чу Ён?! — рявкнул Чонгук, сдерживая в себе ярость, что готова была прорваться с кулаками. — Ты с ума сошёл?! — Капитан, отойдите, — ответил тот спокойно, даже холодно. — Вы отстранены. Не вмешивайтесь. Это официальная операция. Цель перед нами. — Цель?! — Чонгук шагнул вперёд, пряча Тэхёна за спиной. Его тело пульсировало от боли и злости. — Ты в него выстрелил! Без предупреждения! Без приказа! Он человек, а не мишень! — Он преступник, — отчеканил Чу Ён. — И вы, капитан, сейчас мешаете правосудию. Отойдите. Последний раз прошу. Тишина на миг повисла между ними. Чонгук стоял, как стена, не собираясь отступать. За его спиной — Тэхён, дрожащий, раненый, сжимавший край его рубашки. Перед ним — ствол оружия. А где-то на заднем плане — глухой гул сирен, топот ног, голоса, всё приближалось. Чонгук знал: выбора нет. Но он также знал — уйти сейчас, не прикрыв Тэхёна, он не сможет. — Чу Ён, опусти оружие, — спокойно, но твёрдо произнёс Намджун, медленно приближаясь. Его руки были подняты ладонями вперёд, показывая, что он не представляет угрозы. — Здесь можно обойтись без крови. Дай нам объяснить. — Объяснить? — с насмешкой повторил Чу Ён. Его взгляд метнулся к Намджуну, затем вновь вернулся к Тэхёну. — Объяснять будете в участке. Я всё вижу сам. Капитан укрывает преступника. Этого достаточно. Рука с пистолетом дрожала, но не опускалась. На его лице не было злобы — только суровая решимость. Он был уверен в своей правоте. Тэхён, стискивая зубы от боли и прижимая ладонь к окровавленному плечу, сделал шаг вперёд. Его лицо побледнело, дыхание сбилось, но он не отступал. — Чонгук… — прошептал он, — я сам. Он выпрямился, выходя из-за спины альфы. Его шаги были неуверенными, но взгляд — твёрдым. В нём больше не было ни страха, ни сомнений. Только усталость и решимость. Чу Ён дернулся вперёд, но прежде чем он успел приблизиться, Намджун действовал. Рывок — и оружие выбито из рук. Пистолет с глухим звуком ударился об пол, прокатившись в сторону. Намджун тут же перехватил руку полицейского, заламывая её за спину. — Остынь! — резко бросил он. — Ты не понимаешь, во что тебя втянули. Отойди! — Он преступник! — выкрикнул Чу Ён, пытаясь вырваться. — Вы же сами видели! Вы всё знаете! — Ты ничего не знаешь, — отрезал Намджун. — А пока не поздно — уйди. Или потеряешь всё. В это время Тэхён, тяжело дыша, выпрямился. Кровь продолжала течь, пропитывая его рукав, но он стоял на ногах. Его голос прозвучал удивительно чётко: — Вам всем нужно уходить. Быстро. Ёнгван вот-вот будет здесь. — Я остаюсь, — упрямо заявил Чонгук, не делая ни шага назад. Его взгляд метнулся к Тэхёну, в нём читалось только одно — «не отпущу». Но Намджун уже трезво оценивал обстановку. Он взглянул на альфу, и голос его был твёрдым, безапелляционным: — Гук, ты ему не поможешь, если тебя схватят. Мы должны уйти. Сейчас же. Поверь ему. Чонгук стиснул челюсть, его кулак сжался вокруг маленькой флешки, отданной омегой. Он знал, что Намджун прав. Но отпускать Тэхёна — словно отрывать часть себя. Сердце сопротивлялось, но разум уступил. Он кивнул, не сводя глаз с омеги. — Обещай, что справишься, — прошептал он, глядя в глаза Тэхёну. — Обещаю, — ответил тот, почти беззвучно. Намджун подтолкнул Чу Ёна к выходу, и трое скрылись в темноте коридора. Их шаги растворились в тишине, и Тэхён остался один. Омега глубоко вдохнул, опускаясь на колени. Он нарочно осел, изображая, будто упал от боли. Плечо пульсировало, каждое движение отзывалось огнём. Он только успел сделать два неглубоких вдоха — как дверь распахнулась. В комнату ворвался Ёнгван. Его лицо было перекошено яростью, в глазах плясал огонь подозрения и гнева. — Что здесь творится?! — заорал он, почти подскакивая к Тэхёну. — Где ты был, мать твою?! Тэхён поднял взгляд. Его голос был слаб, но звучал достаточно убедительно: — Я... увидел, как один из полицейских уходит... — с трудом выговорил он, цепляясь за каждое слово. — Погнался... хотел его остановить. Ёнгван замер, прищурившись, вглядываясь в лицо омеги, как будто пытался выловить ложь. Тэхён не отвёл взгляда. Он чувствовал, как колотится сердце, как пот холодными каплями стекает по виску, но заставил себя сохранять спокойствие. — Ты идиот, — процедил мафиози, прищурившись. — На вооружённого копа — без пушки? Повезло тебе, что только плечо задело, а не башку. Он резко схватил Тэхёна за локоть и дёрнул вверх. Омега поморщился от боли, но сдержал стон. Ёнгван продолжал буравить его взглядом, всё ещё подозревая подвох. Но, видимо, поспешность событий сбила его с толку — он не стал допрашивать. — Уходим, — бросил он. — Тут больше нечего делать. Тэхён молча кивнул, пряча дрожь. Его шаг был тяжёлым, но уверенным. Он шёл следом за Ёнгваном, зная, что снова входит в логово зверя. Но теперь всё было иначе. В его ладони больше не было оружия. Зато у Чонгука — была флешка. А на губах всё ещё жило воспоминание о поцелуе. Он пообещал, что вернётся. И он сдержит это обещание. Несмотря на боль, несмотря на страх. Несмотря ни на что. *** Чонгук и Намджун вырвались из заброшенного здания, будто их выкинуло из самого сердца бури. Воздух снаружи казался резким, непривычным — словно мир снаружи не знал, что внутри только что решалась чья-то жизнь. Чу Ён, наконец, сдался, позволив им уйти, но потребовалось немало уговоров — и угроза, и мольбы, и клятвы, что правда ещё всплывёт. Пока они шли к машине, в ушах звенела тишина, напряжённая и звенящая, как перед выстрелом. В салоне царила гнетущая тишина, которую нарушал лишь монотонный гул двигателя. Намджун крепко сжимал руль, взгляд его время от времени скользил к Чонгуку. Тот сидел, низко опустив голову, пальцы судорожно сжимали маленькую флешку, как будто это была последняя ниточка, связывающая его с Тэхёном. Наконец, Намджун вздохнул, достал телефон и, не отрывая взгляда от дороги, набрал номер. — Милый, — его голос был низким и глухим, — я сегодня останусь у Чонгука. Не жди меня. — Что случилось? — раздался встревоженный голос супруга. — Потом объясню. Просто… поверь мне. Я должен быть рядом. Он повесил трубку и, не говоря ни слова, снова посмотрел на Чонгука. Тот, казалось, не слышал разговора — он был слишком сосредоточен. В его глазах горел огонь. Не истерика, не паника — чистая, выжигающая решимость. Они вернулись в дом Тэхёна — пустой, тихий, почти замерший во времени. Как будто стены ждали, когда их хозяин вернётся. Не теряя ни минуты, Чонгук уселся за ноутбук, и, словно автомат, вставил флешку в порт. Его пальцы дрожали, когда он разархивировал единственную папку. — Ну давай… — пробормотал он. Папка раскрылась. Сотни файлов: фотографии, схемы, документы, отчёты, банковские переводы, списки имён, даты, коды, адреса. Вся империя Ёнгвана, разложенная по папкам. Намджун наклонился ближе, его глаза расширились. — Господи… — прошептал он. — Это всё… это то, ради чего он туда вернулся, — сказал Чонгук, почти не веря, что говорит вслух. Он продолжал листать, и каждый новый файл прибавлял тяжести в груди. Но один документ, помеченный жёлтой меткой «ОСОБО ВАЖНО», сразу привлёк внимание. — Смотри. — Он кликнул по нему. Открылся короткий текст. Напечатано чётко, сухо, но в каждой строчке чувствовался почерк Тэхёна. «Планируется взрыв в одном из бизнес-центров. Дата и время мне пока неизвестны. Попробую выяснить и передать информацию. Прошу, если ты читаешь это — передай данные полиции. Осторожно. Не используй их сразу. Если всё пойдёт по плану, после этого теракта Ёнгван больше не станет нам мешать.» — Чёрт… — выдохнул Чонгук, откидываясь назад. — Теракт? Он провёл рукой по лицу, словно хотел стереть прочитанное. Сердце бешено колотилось в груди. Тэхён был там, внутри этого кошмара. Один. И он знал. Знал и продолжал играть свою роль. — Он… — голос Чонгука дрогнул. — Он знал, на что идёт. Он отдал мне флешку, а сам… — Он рискует собой, чтобы остановить чудовище, — тихо сказал Намджун. Он молча положил руку на плечо Чонгука, сжав его. — Но он ещё жив. Ты видел сам. Он держится. — Да, но надолго ли?! — сорвался Чонгук, глядя на него с болью. — Если он собирается остановить теракт, если он пытается что-то провернуть… а если его поймают? Если он... Он замолчал, не в силах произнести вслух то, чего боялся больше всего. Намджун молча кивнул. Он всё понимал. Он сам сейчас чувствовал себя беспомощным — а он-то, капитан, привык действовать. Привык спасать. Но в этот момент им оставалось только ждать. Или — найти выход, быстрее, чем сделает это враг. Чонгук взглянул на экран. Его пальцы всё ещё сжимали флешку, и только теперь он заметил, как сильно дрожат его руки. Он стиснул кулак и прошептал: — Держись, Тэ. Я найду тебя. Клянусь. Я спасу тебя. И в этих словах не было сомнений. Только вера. И любовь. Бесконечная, настоящая — такая, что готова пройти сквозь огонь. *** Машина мчалась по оживлённым улицам, двигатель урчал громко, с надрывом, перекрывая уличный шум. Сквозь окна проносились залитые солнцем фасады зданий, дорожные знаки, люди, спешащие по своим делам — мир жил своей жизнью, и никто не догадывался, что в одной из машин решается судьба десятков, если не сотен. Внутри салона царила напряжённая, тягучая тишина. Воздух будто застыл — тяжёлый, вязкий, пропитанный тревогой. Тэхён сидел на заднем сиденье, выпрямившись до невозможного, словно жёсткая осанка могла удержать равновесие в буре. Его руки были сжаты в кулаки, скрытые в складках пиджака, чтобы Ёнгван не заметил, как они дрожат. Он смотрел в окно, но не видел ни яркого неба, ни пробегающих мимо автомобилей. Перед глазами стояло только одно — Чонгук. Его взгляд, наполненный безмолвной мольбой и любовью, последняя улыбка, сквозь боль и отчаяние. Её отпечаток всё ещё горел на сердце. Он знал: сегодня всё закончится. Один шаг — и либо свобода, либо смерть. Назад пути нет. Не после всего, что он уже сделал. Не после того, что узнал вчера. — Куда мы едем? — спросил он, стараясь придать голосу лёгкость, как будто ему и впрямь просто любопытно. Ёнгван, сидевший рядом, не сразу ответил. Он вытащил из внутреннего кармана сигарету, чиркнул зажигалкой и, не торопясь затянувшись, бросил на омегу ленивый взгляд. — В бизнес-центр ***, — наконец сказал он. Его голос был спокоен, почти небрежен, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Сегодня там будет много людей. Слишком много тех, кто стоит у меня на пути. Мы проведём встречу, а потом… — уголки его губ приподнялись в хищной усмешке, — посмотрим шоу. Тэхён с трудом удержался, чтобы не выдать потрясения. Он повернул голову, изобразив лёгкое удивление, как будто это всё было игрой. — Шоу? — переспросил он, чуть наклонившись вперёд. — Что вы имеете в виду? Какой-нибудь… фейерверк? Ёнгван усмехнулся шире, наслаждаясь своим превосходством. — Не хуже. — Он вытряхнул пепел в пепельницу и добавил: — Здание заминировано. В нужный момент — всё взлетит к чёртовой матери. На долю секунды у Тэхёна потемнело в глазах, но он не позволил себе ни дрожи в голосе, ни резкого движения. Напротив, натянул лёгкую, почти восхищённую улыбку. — Вам бы в режиссёры, — тихо сказал он, — каждый ваш план как тщательно срежиссированная сцена. Даже трудно поверить, что вы не боитесь последствий. Ёнгван хмыкнул и отвернулся к окну, затянувшись снова. — Не пытайся играть со мной, — бросил он резко. — Лесть тебе не идёт. А вот страх — да. Тэхён замолчал. Он чувствовал, как у него под кожей нарастает паника, но сдерживал её, как воду за дамбой. Он не мог позволить ей прорваться. Всё должно быть точно, без ошибки. Он знал, что действовать нужно очень скоро. Иначе погибнут люди. И он вместе с ними. Он перевёл взгляд на своё отражение в стекле. Ты должен успеть, Тэхён. Ради всех. Ради него. Ради себя. На верхнем этаже бизнес-центра, в просторном кабинете, отделанном тёмным деревом и стеклом, солнце щедро заливало комнату, пробиваясь сквозь панорамные окна. В лучах света всё казалось чистым и прозрачным, но атмосфера была густой от лжи, страха и власти. Ёнгван, расслабленно откинувшись в кожаное кресло, разговаривал с деловым партнёром — сухим, хищным альфой в безупречно сидящем костюме. Его голос был мягким, но каждое слово, как лезвие. Взгляд — холодный, пустой, как у человека, не признающего мораль. Тэхён сидел чуть поодаль, будто бы случайным наблюдателем. Его лицо не выдавало ни эмоций, ни мыслей — маска безупречности. Но внутри всё горело: напряжение тянуло мышцы, в груди гулко отзывался пульс, а пальцы дрожали, спрятанные под тканью пиджака. Он знал — время уходит. Пока внимание Ёнгвана было приковано к переговорам, Тэхён незаметно вытащил телефон. Едва заметно согнувшись, он прикрыл экран ладонью, быстро набрал сообщение: адрес бизнес-центра, всего два слова — «бомба» и «спешите». Затем, не дожидаясь подтверждения, отправил его, затаив дыхание, будто выстрелил. Сердце стучало в ушах, в горле стоял ком. Он молился. Чтобы Чонгук получил сообщение. Чтобы полиция успела. Чтобы хоть кто-то спас всех этих людей — и его тоже. Секунду спустя телефон снова исчез в складках одежды. Тэхён выпрямился, как ни в чём не бывало, и снова надел на себя непроницаемость. Встреча закончилась. Клиент ушёл, не попрощавшись, — такие люди никогда не прощаются, только делают ставки. Ёнгван встал, растянулся, как хищник после трапезы. В его взгляде — насмешка и осторожность. — Он хороший, — сказал он, кивая в сторону двери. — Но слишком жадный. Надо будет проследить. Тэхён молча кивнул, всё ещё изображая спокойствие. Его губы изогнулись в лёгкой, почти ленивой улыбке, но внутри всё дрожало от напряжения. И вдруг… Снаружи раздался резкий вой сирен — сначала еле слышный, будто эхо вдалеке, но с каждой секундой он становился всё ближе, громче, неумолимее. Тэхён вскочил и метнулся к окну, как будто увиденное стало для него откровением. — Чёрт… — выдохнул он с притворным ужасом. — Это полиция! Как они нас нашли? Ёнгван остался стоять у стола, но в его глазах сверкнула тень раздражения. Он выпрямился, вытирая руки платком, и процедил холодно: — Успокойся. Детонатор у меня. Я могу нажать в любую секунду. И поверь, я сделаю это, если придётся. Тэхён обернулся к нему, изображая облегчение. Он сделал глубокий вдох, позволив себе чуть дрожащий смешок: — Тогда всё под контролем. Простите, нервы. Ёнгван посмотрел на него пристально, будто бы что-то начал понимать. Его голос стал ниже: — Пора уходить. Через служебный лифт, как всегда. — Подождите, господин, — Тэхён шагнул вперёд, остановив его. Голос у него был мягкий, почти обволакивающий. — Ваше предложение… стать вашим любовником… оно ещё в силе? Мафиози приподнял бровь, на его лице проступила ехидная усмешка. — А ты не из тех, кто сдаются, — сказал он, подходя ближе. — Почему вдруг передумал? — Потому что… — Тэхён сделал ещё шаг вперёд, заглядывая прямо в глаза, — я устал быть пешкой. Я хочу большего. Быть ближе к вам. Видеть всё изнутри. И если вы обещаете власть… я хочу её. Ёнгван усмехнулся, как будто наслаждаясь игрой, но в глубине его взгляда что-то изменилось — появилась настороженность. Он позволил Тэхёну подойти ближе. Омега прижался к нему, чувствуя, как в груди поднимается тошнота. Его пальцы скользнули по груди альфы, задевая кожу под распахнутым воротом. Он приподнялся на носках, поднося губы к уху Ёнгвана. Из коридора уже доносился хаос — тревожная сигнализация, паника, крики. Но всё исчезло, когда мафиози прошептал: — Ты правда думал, что я не понял, кто вызвал копов, V? Тэхён застыл. Сердце сжалось, а по спине побежал холод. В следующее мгновение Ёнгван сжал его горло, притянув ближе, его лицо исказилось злобой. — Предатель, — прошипел он, — я доверял тебе... Но он не успел договорить. В одно резкое движение Тэхён выхватил нож из-за пояса и вонзил его прямо в живот альфы. Ёнгван застонал от боли, рука ослабла. Тэхён, не колеблясь, ударил ещё — в бедро, в бок. Мафиози пошатнулся, навалился на стену, кровь заливала его рубашку. — Тварь! — прохрипел он, хватаясь за рану. — Я лишь возвращаю долг, — выдохнул Тэхён сквозь зубы. — Где детонатор? Ёнгван усмехнулся сквозь боль. — Ты серьёзно думаешь, что я принёс его с собой? Он у моего человека. И, скорее всего, таймер уже запущен. От этих слов у Тэхёна подкосились ноги, но он сжал рукоять ножа крепче. — Тогда веди меня. В комнату управления. Где его можно отключить. Сейчас же! Мафиози молча кивнул, не в силах сопротивляться. Кровь стекала по его брюкам, оставляя на полу тёмные следы. Тэхён подтолкнул его вперёд, прижимая нож к боку. Коридоры уже заполнились хаосом. Люди кричали, толпились, пытались выбраться наружу. Сигнализация выла. Никто не обращал внимания на двоих — одного, шатающегося и окровавленного, и второго, идущего сзади с пустым лицом и ножом в руке. Они добрались до контрольной. Тэхён пинком открыл дверь и втолкнул Ёнгвана внутрь — в помещение, заставленное мониторами и пультами. Он знал — сейчас решится всё. Или он остановит взрыв, или погибнут невинные. Или погибнет он. Но этого он не мог допустить. — Как обезвредить?! Говори немедленно! — сорвался Тэхён, голос дрожал от отчаяния и ярости. Ёнгван расхохотался. Его смех звучал слабо — почти шепотом, — но в нём было столько яда и презрения, что мороз пробежал по спине. — Ты всерьёз думаешь, что я скажу тебе это? — прохрипел он, глядя в глаза Тэхёну с безумной решимостью. В ту же секунду раздался глухой щелчок. Где-то сзади что-то защёлкнулось. Тэхён резко обернулся — и замер. Дверь была заперта. — Что ты сделал?.. — прошептал он, чувствуя, как холод пронзает тело. — Всё кончено, Тэхён, — выдохнул Ёнгван, его губы растянулись в злобной усмешке. — Я, может, и сдохну тут. Но ты сдохнешь вместе со мной. И даже твой хвалёный капитан не сможет спасти тебя теперь. — Нет… — едва слышно выдохнул Тэхён и бросился к двери. Его пальцы отчаянно дёргали ручку, трясли её, тянули с такой силой, будто это могло что-то изменить. Замок не поддавался. Он ударил по двери кулаком, боль пронзила руку, но он даже не заметил. Дыхание стало рваным, в ушах шумела паника. Он метнулся к окну — но и там не было выхода. Стальные ставни наглухо закрывали проём. Комната оказалась ловушкой. Смертельной клеткой. Выхода не было. Слёзы жгли глаза. Сердце колотилось, как бешеное, но Тэхён не позволил себе сломаться. Он не мог умереть здесь. Не сейчас, когда был так близко к правде. Не после того, как пообещал Чонгуку вернуться. Не после того, что узнал накануне. Снаружи бизнес-центра царил ад. Сирены выли, заливая улицы синими и красными вспышками. Повсюду сновали люди — полицейские, спасатели, сапёры, пытающиеся сохранить порядок в хаосе. Люди в панике выбегали из здания, кто-то кричал, кто-то плакал. Всё смешалось в гул боли и тревоги. Чонгук, вновь обретший свой значок и оружие после передачи флешки, действовал без остановки. Он помогал с эвакуацией, отдавал приказы, направлял потоки людей к выходам. Но всё его существо, каждая клетка — были сосредоточены не на задаче. А на Тэхёне. Он знал, что тот где-то внутри. Чувствовал это, будто сердце подсказывало. И эта мысль раздирала его изнутри. Сапёры подбежали к нему, лица у них были напряжённые, в глазах — тревога. — Капитан! — один из них с трудом переводил дыхание. — Некоторые из зарядов с ловушками. Мы не можем их обезвредить. Взрыв… он произойдёт через две минуты. Нужно срочно уводить оставшихся! — Немедленно эвакуируйте людей, — приказал Чонгук, голос его был стальным. — Всех до единого. Я… должен найти кое-кого. — Капитан, вы не успеете! — отчаянно крикнул сапёр, но Чонгук уже бежал прочь. Он мчался по коридорам, среди паники и рёва сирен, не чувствуя усталости. Ему нужно было найти Тэхёна. Нужно было, во что бы то ни стало. На его пути вдруг появился Намджун. Его лицо было перекошено от тревоги, он с силой схватил Чонгука за руку. — Ты куда собрался?! — выкрикнул он. — Нам нужно уходить, живо! — Тэхён всё ещё внутри! — рявкнул Чонгук, вырываясь. — Люди Ёнгвана захвачены, все выходы перекрыты — но их с Тэхёном никто не видел среди эвакуированных! Он остался там! Один! — Чонгук, ты погибнешь! — Намджун перехватил его за плечо, почти умоляя. — Там всё заминировано! Здание вот-вот взлетит на воздух! — Тогда пусть так! — голос Чонгука дрогнул, но не от страха. — Но я не брошу его! Намджун попытался остановить его, схватив за плечо, и потащил к выходу. Они выбежали на улицу, и в этот момент раздался оглушительный взрыв. Мир содрогнулся. Здание вздрогнуло всем своим телом, будто само не верило в происходящее. Окна взлетели на воздух, стекло и бетон разлетелись в стороны с диким грохотом. Волна жара пронеслась по улице. Пламя взметнулось к небу, словно само адское пламя вырвалось на свободу. Чонгук застыл. Глаза распахнуты. Воздуха не хватало. В ушах звинело от ударной волны. — …Тэхён… — прошептал он, будто имя любимого могло удержать его от гибели. Он хотел бежать. Хотел ворваться в охваченный пламенем ад. Но руки Намджуна сомкнулись на его теле, как железный капкан. — Гук, нет! — закричал он. — Оно рушится! Ты ничего уже не сможешь сделать! Чонгук вырывался, его кулаки били в грудь друга, но всё было тщетно. Силы покидали его. И надежда — тоже. Он упал на колени. Земля под ним казалась зыбкой. Пыль забивала лёгкие, но слёзы жгли сильнее. Он вцепился в землю пальцами, будто так мог удержать разваливающийся мир. — Тэхён… — хрипло выдохнул он. — Я обещал тебе. Я обещал… Намджун опустился рядом. Он обнял Чонгука, сжав в объятиях, как пытался бы сдержать само горе, всю бездну внутри него. — Он не мог… — выдохнул Чонгук, дрожащими губами. — Он не мог умереть. Я не смогу без него… Я… Вокруг них бушевал хаос — крики, огонь, грохот падающих конструкций. Но для Чонгука всё затихло. Был только пепел, дым и пустота. И имя, которое он повторял, как молитву. Имя, в котором была вся его жизнь. Тэхён. Его свет. Его дом. Его всё. Он не мог поверить, что потерял его. Не теперь. Не навсегда.