"Парадиз"

      Уже стемнело. На улице было пусто, лишь собаки иногда лаяли где-то далеко. Юан сидела в своей комнате весь вечер. Отец уже который день не появлялся дома, но это было обычное явление. Больше всего Юан переживала за Чую и Ацуши. Тем более, что ни тот ни другой сегодня в университете не появлялись и на сообщения не отвечали. Девушка принялась за домашнее задание в надежде, что это поможет хоть как-то отвлечься.       Она долгое время сидела над книгами и тетрадями, пытаясь думать об учебе, но всё равно каждые пять минут заглядывала в телефон, думая, что увидит там новое сообщение от Ацуши или Чуи. "Боже, да что с этими двумя!? Неужели нельзя просто нормально поговорить и всё? Достали оба!"       Юан с раздражением отбросила ручку и откинулась на спинку стула. Мозг никак не хотел концентрироваться на учёбе. Новое уведомление раздалось в тишине квартиры и девушка моментально схватила телефон, будто бы от этого звука решалась судьба человечества. Это действительно было новое сообщение. Оно было от Чуи. Хицудзи несколько секунд смотрела в экран, а потом резко встала и выбежала в прихожую. Бастро надела кофту, обулась и выскочила на улицу. Чуя хотел увидеться, хотел поговорить. Она обязана была помочь, сделать всё, что в её силах, чтобы наконец прекратить эти глупые ссоры между двумя парнями.       Пару минут и Юан вышла на улицу. Было прохладно и она укуталась в кофту, чтобы холодный ветер не продувал. Девушка осмотрелась по сторонам, ожидая увидеть Чую. Но никого не было. Лишь пустынная тёмная улица с парочкой еле горящих фонарей. Улыбка постепенно спала с её лица и она достала из кармана телефон, чтобы сообщить, что уже на улице.       Но сделать это она не успела. Резкая боль отозвалась в голове и в глазах потемнело, а ноги подкосились. Юан почти упала, но её подхватили и потащили подальше от подъезда и дома, в парк, где так много деревьев и так мало света и живых существ. Хицудзи не сразу поняла, что происходит. Удар по голове заставил её на несколько минут выпасть из реальности, но вскоре она снова начала приходить в себя. Но было уже поздно. От удара и боли, тело не слушалось, а она оказалась где-то глубоко в парке, среди высоких и часто высаженных деревьев. – Обычно, я не поступаю так... импульсивно. – сказал силуэт, стоявший над девушкой.       Юан не могла разглядеть его. Было слишком темно, а боль из-за разбитой головы не давала сконцентрироваться, чтобы всмотреться в темноту. – Что вам нужно? Кто вы? – тихо отозвалась девушка, стараясь скрыть подступающие слёзы. – Чуя слишком особенный. Я не могу позволить кому-то забрать его. – он несобирался отвечать на вопросы.       Юан не успела даже ничего ответить. Силует замахнулся. Девушка лишь на секунду увидела очертания молотка в руке парня. Она не успела даже осознать, как снова раздалась боль, на этот раз около виска. Затем ещё и ещё. Но дальше Юан уже не чувствовала.       Дазай ещё какое-то время продолжал наносить удары, несмотря на то, что его жертва давно перестала шевелиться и издавать хоть какие-то звуки. Он остановился, опустился на одной колено и дотронулся до шеи двумя пальцами, проверяя наличие пульса. Осаму улыбнулся, не ощутив его, а после встал снова на обе ноги. – Теперь уже никто мне не помешает. И Чуя будет принадлежать лишь мне.

***

      Солнце стало подниматься чуть позже, что говорило о приближении холодных времен, хоть и температура за окном всё ещё была ранне осенней. Птицы проснулись с восходом солнца и своим щебетанием оповещали о наступлении нового дня. Коё слышала их из приоткрытого окна. Она вчера поздно вернулась с работы и, хоть и сильно устала, всё равно заснула с трудом. Она давно уже плохо спит, но с отъездом Чуи сон стал ещё тяжелее даваться. На фоне всегда была непонятная тревога и девушка не могла её объяснить. Она постоянно повторяла себе, что её брат уже взрослый, что уехать в столицу и поступить в университет было его мечтой и она не смеет останавливать его. И всё же, это не помогало избавиться от неизвестного чувства внутри.       Лежать в кровати больше не было сил. Мысли сгущались и давили на сознание. Пришлось начинать новый день пораньше, иначе бы она утонула в своих страхах и тревогах. Коё накинула на себя халат и спустилась на кухню. В их небольшом городке почти все жили в частных домах. Пускай дом родителей Коё был небольшим, зато двухэтажным.       Девушка зашла на кухню, сделала себе кофе, а после принялась за готовку завтрака. Есть не хотелось, но готовка помогала прогнать ненужные мысли. Да и Коё уже привыкла, что утром нужно готовить завтрак, чтобы Чуя успел поесть перед школой. Она всегда так делала, несмотря на вечные возмущения брата о том, что есть не хочет и вообще опаздывает, ему некогда.       Коё была полностью погружена в свои мысли. Она думала обо всём и одновременно ни о чём. Одно неосторожное движение и раздался грохот. Девушка дёрнулась, непонимая, что случилось. Она посмотрела туда, откуда исходил звук и увидела лежащую на полу фотографию. Стекло, под которым она была, разбилось и разлетелось на несколько осколков. – О, чёрт...       Коё опустилась на колени и стала неспеша собирать осколки, аккуратно, чтобы не порезаться. Взгляд упал на фотографию, которая чутка сдвинулась с нужного места из-за удара. На ней были изображены Коё и Чуя. Только вдвоём. Это фото было сделано уже после смерти родителей. По щекам Озаки потекли слёзы, а руки продолжали собирать осколки, подрагивая. Эта тревога, что сидела внутри, только росла. Было просто невозможно делать вид, будто бы этого чувства несуществует. Коё действительно жалела, что отправила Чую одного, но никак не могла найти причину этих чувств. Может это то, что обычно матери чувствуют, когда их дети вырастают и выпорхают из гнезда, а может... она чувствовала реальную опасность. ~•~       Чуя проснулся ближе к полудню. Голова отозвалась ноющей болью, а во рту было так сухо, будто бы он не пил воду несколько дней. Кое-как парень поднял веки и уставился в потолок, прислушиваясь к тишине и нарастающей пульсации в висках. – Твою мать, который час вообще?       Чуя начал водить рукой по простыне, пытаясь нащупать телефон. Но этого сделать не удавалось. Устройство никак не желало находится. Пришлось привстать. Телефон лежал на полу и Накахара, еле двигая телом, поднял его и посмотрел на время. – Пиздец... когда я уснул вообще? И что было то?       Парень осмотрелся, корчась от ноющей головы, которая напоминала о себе при каждом легком движении. На кровать запрыгнула Агапэ и жалобно, встревоженно замяукала. – Привет. Есть хочешь, да?       Чуя погладил кошечку за ушком и собирался уже встать, чтобы насыпать корма, но заметил, что Агапэ смотрела вовсе не на него, а на дверь. Накахара уставился туда же и напряг зрение, пытаясь сконцентрироваться. Дверь была еле заметно приоткрыта, а животное слегка подрагивало под рукой парня, всё так же не отрываясь от дверного проёма. – Я же всегда дверь запираю... – Чуя осмотрел бутылки на полу, а после вернул взгляд на дверь, – Наверное забыл вчера из-за алкоголя.       Думать было невозможно. Казалось, будто голову заживо сверлили. Чуя, с тяжестью отрывая себя от кровати, встал. Он насыпал корм в миску, чтобы Агапэ не голодала, а после полез в сумку. Спустя несколько секунд рысканья, Чуя достал из кармана сумки таблетки. Снова осмотревшись, он нашёл бутылку с водой. Воды было совсем мало, но этого хватило, чтобы смочить горло и проглотить обезболивающие. Накахара вернул взгляд на свою кошку и удивился, заприметив, что она вовсе не спешит поедать свой завтрак. Она всё так же сидела на кровати и таращилась на дверь, вся сжалась, а шерсть чутка приподнялась. – Расслабься, милая, я просто забыл закрыть дверь. Всё же хорошо, ничего не пропало.       Чуя снова одарил Агапэ проглаживанием, а после открыл дверь шире и заглянул в коридор. Посмотрев в обе стороны, парень вышел и закрыл свою комнату, на этот раз заперев на ключ. Вдруг Агапэ так будет спокойнее.       Накахара прошёлся по коридору, придерживая голову рукой, будто бы это могло помочь. Завернул в ванную, посмотрел на себя в зеркало. Растрёпанные волосы, чутка сползшая футболка на один край. Откуда-то на ней были пятна, но Чуя не мог понять что это. То ли вода, то ли алкоголь. А может от еды какой осталось. Парень быстро бросил затею угадывать причину появления пятен, открыл кран и умылся. Холодная вода помогла немного прийти в себя, наладить работу мозга хотя бы на несколько процентов.       Он закрыл кран, снова посмотрел в зеркало. Внешний вид лучше не стал, поэтому Чуя устало вздохнул, а после поплёлся на кухню.       На кухне Чую уже поджидал Николай. Гоголь пил чай и ел блины, приготовленные Фёдором сегодня утром. Накахара осмотрел трапезу одного из соседей ещё не до конца осмысленным взглядом. Гоголь в ответ уставил на Чую, жуя свежее и вкусное тесто. – Приятного. – бросил Чуя и прошёл внутрь. Есть вовсе не хотелось, а вот пить – очень.       Николай ничего не ответил, всё так же продолжил сверлить парня взглядом. Казалось, что он мог бы дырку просверлить. Накахара набрал воду в первую попавшуюся чашку и жадно сделал несколько глотков, наслаждаясь прохладной влажностью во рту. Пустыня наконец начинала отступать. Чуя развернулся и наткнулся на пронзительный взгляд Гоголя. Уставился в ответ, не понимая, почему на него так уставились.       Это продолжалось несколько секунд, но время застыло. Тишина и тяжелый взгляд так давили на всё ещё ноющую голову. – Ну что? Чего смотришь так? – не выдержал Чуя и огрызнулся.       Николай ухмыльнулся, всё так же не отводя взгляд. Накахара уже думал, что его вопрос проигнорируют и собирался уходить, но Гоголь вдруг заговорил. – Как чувствуешь себя? После вчерашнего. – Что? – Чуя не мог понять, в чём подвох. С чего вдруг Коле интересоваться его самочувствием. И что значит "после вчерашнего"? – Ну ты так много выпил... Смешал столько всего. Мы тебя втроём не могли успокоить. Всё кричал на нас и кричал... – улыбка не сползала с лица блондина, а глаза источали непонятную для Чуи эмоцию. То ли веселье, то ли ненависть, то ли раздражение. А может всё и сразу. – Говорил, что мы убийцы, что из-за нас Акутагава пропал... А ещё сломал стул. И пару бутылок виски разбил. Даже не знаю, откуда ты их взял.. Вроде из магазина только с пивом пришёл.       Чуя слушал, всё шире открывая рот от изумления. Он не помнил такого от слова совсем. И неужели действительно такое было? – Ты врёшь! С чего ты решил, что я буду верить, твоим словам? – возмутился рыжик. Наверняка всё это клевета.       Но Гоголь улыбнулся ещё шире, а после медленно встал со стула и стал подходить к парню так же медленно, будто в замедленной съёмке. – А ты что, не видишь, что стульев стало меньше? Думаешь, мы специально от тебя спрятали один? Да и какая мне выгода врать?       Накахара прижался к столешнице, когда Коля подошёл слишком близко. Глаза Гоголя смотрели как будто бы внутрь, заглядывая в самую душу или куда-то ещё глубже. Страх нарастал, Чуя чувствовал себя зайцем, загнанным в угол. – Почему ты взъелся так на нас? Почему притащил полицейского? Что мы тебе сделали, а? – Николай остановился так близко, что Чуе приходилось чуть ли не залезть на столешницу, чтобы хоть немного отстраниться. – Мы тебе дали крышу над головой... Прощаем тебе нарушения... А ты что? А ты натравил на нас ментов? И это твоя благодарность?!       Николай замолчал. Его лицо искозилось, было непонятно улыбается он или же скалится. Накахара чувствовал ненависть и насмешку в голосе и взгляде. Он не понимал о какой полиции идет речь? Тот полицейский из участка всё таки послушался к нему? Но когда он приходил? Чуя не знал, что ответить, не знал, как реагировать. Дыхание спёрло, а боль ушла на второй план. Вместо пульсирующих висков парень ощущал биение своего сердца. Быстрое, будто оно вот вот выпархнет наружу. – Ты ведь понимаешь, что только из-за Дазая мы терпим тебя? – продолжил Гоголь. – Тебе придётся расплатиться за всё. И очень скоро.       Гоголь отстранился. Его лицо снова стало обычным, а улыбка простой, будто бы этих пару минут и не было вовсе. Блондин похлопал Чую по плечу, как обычно делают друзья, а после развернулся и направился к выходу из кухни. В дверном проёме он остановился и снова обернулся на Накахару. – Ах да... Твои замки такие хрупкие... Дверь легко вскрыть.       Всё стихло. Николай ушёл и Чуя слышал, как закрылась дверь его комнаты. Страх отступил. Но лишь на время. Спустя несколько секунд Чуя начал осознавать. "Они... правда причастны? Они правда преступники?! Что если и правда из-за них Акутагава пропал?! Тогда..."       Накахара начал понимать. Все эти странные взгляды. Вся эта жуткая общага. Что если это всё не просто так? А теперь Чуя их следующая цель? Они точат на него зуб и Гоголь это явно дал понять. Дыхание вновь спёрло. "Нет, нет, нет! Ты же только посмотри на него! Гоголь – ходячий клоун! Он всё это придумал, пугает просто!"       Накахара пытался себя успокоить. Найти рациональное оправдание. Но этот взгляд... Он не выходил из головы. Чуя набрал ещё воды и большими и частыми глотками выпил всё до дна, стараясь отрезвиться. Нужно забыть. Просто забыть. Это всё не правда. ~•~       Достоевский поднялся на крышу. Нужно было поговорить со своим "боссом", который с каждым днём становился всё более ненавистным. И Фёдор всегда знал, где найти.       Дазай стоял рядом с краем крыши и любовался видом. Он смотрел вдаль и выглядел так, будто любуется не на небо и облака, дома и машины, редко проходящих мимо людей, а на свои владения. Будто всё вокруг принадлежало ему. Возможно, он действительно так считал. Осаму сразу почувствовал, что к нему приблизились, но не подал виду, всё так же, почти не моргая смотрел куда-то бесчувственным взглядом. – Полиция приходила. – заявил Фёдор, остановившись неподалёку, за спиной Дазая.       В ответ была тишина, но Фёдор знал, что его слышат. – Всё под контролем. Пока что. Это твой Чуя постарался. Он привёл сюда полицию. – продолжил Достоевский. Так хотелось, чтобы Дазай хоть что-то сказал, хоть как-то отреагировал. Проявил хоть немного интереса к общему делу. – Раз всё под контролем, значит незачем переживать. – коротко и без эмоций ответил Осаму. – Да как ты не понимаешь? Или прикидываешься? – брюнет сжал кулаки. Желание напасть нарастало и всё сложнее было справиться с эмоциями.       Но поток ненависти и агрессии остановился, когда Дазай развернулся, почуяв нежелательные эмоции в голосе. Его взгляд так и говорил, что им здесь не место и Фёдор остановился. Не потому что эмоции пропали, а потому что стало страшно под давлением. И Фёдор и Николай знали на что способен Дазай и не смели противиться. Знали, что тогда на месте мяса станут они. – Я имею ввиду.. – продолжил Достоевский, стараясь смотреть Осаму в глаза, показать стойкость, несмотря на страх, – Ты же сам вчера слышал, Чуя подозревает нас. Это проблема. Если сейчас всё под контролем, то завтра всё может пойти по пизде! Полиция уже здесь была. Они ничего не нашли.. пока что. Но.. – И что? – перебил Дазай. – Продолжай держать всё под контролем. Это твоя работа.       Достоевский замолчал. Зубы скрипели от злости. Так хотелось врезать, а после задушить этого самодовльного ублюдка. – Это и тебя тоже касается. Чуя – угроза. – Достоевский старался сдержать накопленную злость и ненависть. И всё же он видел, что Дазай это чувствует. Было страшно, но Фёдор держался, как мог. – Чуя уже практически мой. Совсем скоро он будет принадлежать мне. Так что вскоре он не будет нам угрозой. – Дазай приблизился к парню, заглянул в глаза. – Делай свою работу. И не жалуйся.       Осаму прошёл мимо и двинулся на выход с крыши. Фёдор остался один. Как же его это раздражало. Челюсть напряглась так, что зубы могли бы треснуть, а ногти впились в кожу, когда он, незаметно для себя, снова сжал ладони в кулак. Эта одержимость Чуей бесила, мешала. А так же доказывала, что Дазай не тот, кто заслуживает пост "короля". Ему нужна замена. Фёдор улыбнулся своим мыслям. Пора свергнуть самопровозглашённого короля. Он больше не компентен.