Круиз

      Достигнув точки невозврата, Соник тяжело выдохнул, аккуратно разложил свои хот-доги на столик и сам с глухим «пф» плюхнулся на соседний шезлонг.       — Ты в курсе, когда пропал Эггман? Я предположил, что это произошло два месяца назад, — начал Соник непринуждённо, — потому что примерно тогда в Грин-Хилле стало подозрительно тихо. Честно, я уже почти поверил, что старикан, наконец, ушёл на заслуженную пенсию. Не всю же жизнь ему тумаки отхватывать, верно? Кстати, я не заткнусь, пока ты не перестанешь меня игнорировать.       Ответа не последовало. Соник прищурился и заметил как в ушах ежа торчат ярко-розовые беруши.       — Вот же засранец... когда успел? — пробормотал он, уже стоя на чужом шезлонге и нависая прямо над Шэдоу с этими самыми берушами в руках. Чёрный ёж выглядел так, будто его вытащили из сладкого сна. Или из комы. Кажется, он бы и от комы не отказался.       — Слышал о личном пространстве?       — Неа, — он бессовестно махнул головой и поморщил нос. — От тебя так перегаром несёт, будто ты не в отпуске, а в запое, — хмыкнул Соник, уклоняясь от попытки второго забрать беруши обратно. — Хотя, кажется, я не сильно ушёл от правды.       Он знал — без роликов Шэдоу его не догонит, так что можно было себе позволить немного и повредничать. Правда, оппонент слишком быстро сдался и снова рухнул на шезлонг, натянув очки, будто ничего не было. Даже не порычал.       Скучно…       Соник пожал плечами, будто прощая противника за отсутствие боевого духа, а после резко выхватил у того коктейль и отступил на пару шагов к бортику.       — Дай попробовать, — с показной небрежностью он поднёс губы к трубочке, сделал маленький глоток и… тут же съёжился. — Фу, — а потом вдруг завис. — Хотя… — тот задумался и на всякий потянулся к трубочке ещё раз, — ммм… нет, всё-таки дрянь. Выглядит как лимонад, а по вкусу — как тоска по молодости. Нечего тебе такую дрянь пить, — поучающе возгласил Соник и, не моргнув, вылил содержимое стакана за борт, от чего у Шэдоу глаза округлились так, будто вылили не напиток, а последние капли смысла в его и так не самой яркой жизни.       Буквально на мгновение морда второго отразила самую искреннюю и настоящую боль, а потом — как по щелчку, за секунду пройдя все стадии принятия, привычная гримаса раздражения вернулась на место. Он молча лёг назад и упрямо закрыл глаза. Соник же уселся обратно, довольно закинув за щёку хот-дог.       — Ну, раз ты не против беседы… я продолжу. Что б ты знал, я был в твоей хижине, и более тоскливого места на Грин-Хилле я в жизни не видал! Хотя та надпись меня позабавила. Уверен, те, кому она была адресована, её прочли, — он прожевал и смачно хрустнул огурцом внутри. — Ты сам подписался на это, — дружески напомнил Соник. — Ещё целых два дня впереди, круто, скажи? Не, ну если ты, конечно, пойдёшь на встречу — этими двумя днями всё может и закончится. Хотя будет мило с твоей стороны подольше поупрямиться. Потому что в таком случае я пойму, что тебе моя компания как раз таки нравится, — а в ответ снова тишина, но Соник не посчитал это поводом расстраиваться. Не сейчас, когда он впервые в жизни оказался на круизной яхте.       В силу своего природного любопытства, наглости и тотального отсутствия понятия «личные границы», он довольно быстро нашёл себе компанию. То в твистер играл, то в какие-то карточные пьянки, то просто обжирался у шведского стола, вызывая дикий восторг у поваров. Занятий было предостаточно.       — Залезай в бассейн, малой! Водичка отличная! — воскликнул кто-то из отдыхающих, игриво скрестив руки на бортике.       — Спасибо, но воды мне тут уже предостаточно, — с кривой улыбкой ответил ёж, бросив напряжённый взгляд на горизонт.

***

      Теперь Соник заполонил собой всё. Его голос — и без того достаточно звонкий — казался вездесущим. С закрытыми глазами можно было подумать, что он вещает через корабельные динамики, будто надоедливый комар над ухом.       Началось всё со скривления своего кукурузника после каждого коктейля — ему явно не заходило местное меню бара — но стоило компании увеличиться, как они начали с удвоенной энергией подсовывать ежу всё новые и новые стаканы, а тот, поддавшись чужим науськиваниям, стал понемногу пробовать, в результате чего даже неплохо так втянулся.       В сторонке снова собиралась группа у бирпонга, Шэдоу был в этом профи, и наблюдать, как люди пытаются споить того, кто ещё недавно морщился от лёгкого коктейля было крайне забавно. А может, ему просто доставляло то, что от него, наконец, отстали. Ещё и Соник вёл себя так, будто действительно прислушался к его совету и просто пошёл развлекаться.       Поначалу он не верил, но теперь всё выглядело именно так. Соника действительно сумели набухать. Причём конкретно. Он шатался, будто только что сошёл с американских горок или чего похлеще. Хихикал, цеплялся за всех и даже пару раз падал в чьи-то объятия, вызывая у толпы всеобщее умиление.       — Это не я пьяный, это яхта качается! — уверял он всех с серьёзной миной, после чего сделал шаг вбок и чуть не ушёл под палубу, если бы кто-то из отдыхающих не подхватил его под локоть.       — Вот идиот, — пробормотал Шэдоу себе под нос, наблюдая, как синий комок недоразумения ползёт к чипсам, чтобы героически уснуть лицом прямо в них на какие-то пару минут.       Соник был уже изрядно под шафе, но мозги ещё как-то держались на месте. По крайней мере, достаточно, чтобы начать выяснять главный парадокс вечеринки, который к тому моменту уже сидел у барной стойки внутри салона.       — Чего вы вообще все так от него тащитесь? — спросил он, качаясь на краю пинг-понгового стола, зажав в руке пластиковый стакан. — Ну, серьёзно. Он же вечно хмурый и грубый, — голос его стал чуть громче и менее чётким. Соник изобразил самое унылое лицо, на какое только был способен, нахмурил брови и пониженным голосом пробурчал: — “Отвали, Соник. Не до тебя, Соник. Ты даже не годишься, чтобы быть моей копией — ууу-я такой крутой и грозный, и вообще я высшая форма жизни, сходи утопись, ничтожество", — в ответ раздался звонкий смех, громкий и неожиданный.       — Грубый? Кто? Шэдоу?! Да он же добряк!       — Ты чего? Он не ёжик, а золото! Сильвия, помнишь, как тогда на палубе какой-то мужик начал понтоваться и домогаться наших подруг? Шэдоу одним словом его на место поставил!       — А потом одной рукой и вышвырнул!       — А как шутит! Каждый раз валяюсь! — вспоминала одна из девушек, смеясь.       — Я, конечно, не зоофилка, ноооо... — заговорщицки протянула другая, чуть более пьяная, и все разом захохотали.       Соник оглядел людей с лёгкой озадаченностью, словно они говорили совсем не о Шэдоу вовсе, а о каком-то другом — мифическом, безупречном, чуть ли не идеализированном создании, и от этого ему стало как-то… неуютно.       — А со мной он таким никогда не бывает, — пробормотал ёж, заметно приуныв. Наступила секундная пауза, прежде чем посыпались вопросы:       — Чего так?       — Ты ему что-то сделал?       — Обидел, может?       — В том-то и дело, что нет! — Соник возмутительно воскликнул, раскинув руки и поставив расплескавшийся стакан на стол. — Я всегда с ним по-доброму! Да, могу подразнить, но так это ж у нас взаимно! Раньше мы сутки напролёт носились наперегонки по всему Грин-Хиллу, выясняя, кто быстрее и круче. Бывало, прилипнет, как банный лист, что не отлепить, а иногда ворчал, будто просто чтобы поворчать… Сейчас же я даже не знаю, каким звёздам нужно сойтись, чтобы он согласился хотя бы на одну гонку со мной... — голос стих, а глаза слегка затуманились — может от алкоголя, а может от воспоминаний. Люди вокруг слушали и понимающе кивали. — Но… даже так он никогда не бросал меня, — тихо, будто с озарением, он дополнил. — Совсем недавно… ну, у нас там была заварушка... пару лет назад...       Чёрт, что-то совсем язык развязался, даже почти "призма" сказал. Опасненько.       — Ну, типа... потасовка. Меня тогда знатно отпинали, да так, что я едва встать мог, и он... он пришёл… подхватил меня... и на руках дотащил до самого дома.       Соник замолчал. В голове снова всплыли куски того момента: как тяжелели веки наровили закрыться, как мутнел взгляд, как Шэдоу прыгал от обломка к обломку, удерживая его на руках, как его голос — сухой, но уверенный — твердил: "держись".       — Он... действительно крутой, — словно принимая поражение, почти шёпотом произнёс Соник, склонившись над стаканом. Был ли это мартини? А может, апероль? Уже неважно. Он не различал эти вкусы. Что давали — то и пил.       Он улыбнулся — устало, почти по-детски, а потом, слегка шатаясь, отогёл от стола и пробормотал:       — Я всё равно не понимаю, что с ним не так… почему он со всеми добрый, а со мной как... Как с помехой...       Люди тут же подхватили, наперебой заверяя:       — Да он просто упрямый!       — Думаю, это у него такая форма привязанности.       — Ты для него важен, просто по-своему показывает.       Утешали, как могли — добрые тут были люди.

***

      Не выдержав и часа, синий во всех смыслах отрубился где-то на палубе. По крайней мере, так говорили те девушки, что заверили Шэдоу о благосостоянии колючего слабака. Он даже не понял, на кой они вообще решили, что ему будет интересно, что там с ним происходит. Но, допустим. То, что они оба ежи, ещё не делает их автоматически какими-то там братьями или лучшими друзьями! Это как записать двух левых людей в кровные родственники только потому, что они принадлежат к роду человеческому!       Как только солнце коснулось горизонта, на яхте вспыхнули огни, музыка заорала громче, и у избранных в руках появились знакомые пакетики. Алкоголь — тоже хорошо, но чувство выбитых мозгов было ещё лучше. Этой дряни его хватало ненадолго, но главное был сам эффект. Таблетка пошла в ход. Минут двадцать — и накрыло.       Тело налилось теплом, челюсть невольно сжалась, но плечи расслабились. Никакого волшебства, просто дышать стало чуть легче. Глаза зацепили пару латинок у соседнего столика, и настроение заметно улучшилось. Вот сейчас настроение было как нельзя лучше, если сравнивать с тем, что было днём. Правда, жаль — эффект не вечный. Откровенно говоря, и часу не прошло, как яркие пятна потухли, а тяжесть в плечах вернулась. Оставалось только завидовать тем, кого шатало так, будто им по вене пустили энергетик с размельчённым экстази. Хотя так оно почти и было. Наркотики на яхте Роджера — “Катрина” — были обыкновенной темой. Хозяин приветствовал всё, что не убивает мгновенно и не подсыпается девушкам в стаканы. Тут с этим было строго. Ни приставать, ни домогаться, но зато можно вьебать пакет мефа и пойти отжигать на танцполе, как ни в чём не бывало, вместе с ещё парочкой таких же обгашенных.       И пока главная громкая масса из пьянчуг толпилась внутри, Шэдоу в моменты прояснения предпочитал на пару минут выйти наружу, дабы вздохнуть немного свежего воздуха и, желательно, с бокалом чего покрепче, чтобы сильно не отпускало, иначе снова будет хуёво.       Что тут у нас? Бассейн, фуршет, стол для пинг-понга, Соник, шезлонги… О, а вот и он.       Игольчатый спал под открытым небом, уже совсем не заботясь о том, где находится. Весь такой наивный, спокойный, беззащитный… Ох, как же ему будет плохо на следующее утро.

***

      — А кто-то мне говорил, что не отстанет от меня, пока я не расколюсь, — злорадствовал Шэдоу, наблюдая, как Соника выворачивает наизнанку у перил. Что ж, жалкий вид товарища не стал причиной остановиться. — Для того, кто вчера откровенно и показушно воротил нос, ты умудрился знатно так накидаться. Вкусно было? — не унимался он.       — Никогда больше пить не буду…       — Это ты сейчас так говоришь. Пить в компании опасно, особенно таким, как ты.       — Мне больше были по душе тихие пляжи Грин-Хилла… — и на этом очередная порция хот-догов отправилась на корм рыбам. И хоть Шэдоу был тем ещё любителем поиздеваться над синим ежом, понимая, что тому бедолаге до его сверхметаболизма далеко — чисто по-собратски подал бутылку воды, которую Соник осушил в пару глотков.       Вспоминая, с каким ужасом тот проснулся в море, с тошнотой, подступающей к горлу, всё это уже не казалось таким весёлым. Похоже, в хмельном угаре даже качку можно было пережить.       И тут он вспомнил. Точно… миссия!       Ну ладно, не миссия — скорее порыв. План, цель, которую он сам себе придумал, чтобы вытрясти из Шэдоу хоть какую-то инфу.       С новыми силами — хоть и в заметно вялом виде — он принялся всеми способами расшатывать чужую скорлупу.       Коктейли Шэдоу один за другим исчезали и оказывались у случайных отдыхающих. В его руки попадало всё: чужая одежда, шлёпки, очки, шляпа. Попытка Шэдоу отдохнуть у бассейна сопровождалась редкими брызгами, каждый поход к фуршету — отсутствием его любимых закусок, а попытка поесть — мерзким чавканьем с навязчивым собеседником прямо под боком. Личное пространство? Нет, не слышал. Каждое его появление разрушало то спокойствие, которое Шэдоу так усердно строил последние полгода.       Как Соник понял, что добился успеха? Всё просто — смачный пинок под зад, отправивший его прямиком в бассейн, сказал всё за себя. Там его, кстати, очень оперативно подтолкнули к бортику, прежде чем он успел пойти на дно. К Шэдоу претензий не возникло — очевидная навязчивость ежа по отношению к собрату была очевидна.       — Как водичка? — усмехнулся Шэдоу, подходя ближе.       — А ты проверь! — довольно воскликнул Соник, хватая того за ногу и утаскивая следом.       Публика замерла, а ёж поспешил вывалиться на край и отойти. Следом вылез и Шэдоу — мокрый до иголок, а в лице — ни капли дружелюбия. Только взгляд, в котором читалась абсолютная готовность выкинуть шутника за борт. Соник тут же встал в боевую стойку. Даже отсутствие у Шэдоу роликов его мало успокаивало.       — Я не хочу драки, — выставил перед собой руки синий.       — А её и не будет, — неожиданно спокойно раздалось в ответ. — Я пойду сушиться.       Он неспеша закинул себе на плечи полотенце с шезлонга и молча удалился на второй ярус, поправляя иголки и отжимая гавайку. Соник всё ещё не до конца понимал, как на такое реагировать. Изменения в чужом характере казались непривычны и даже неправильны. До сих пор. Если раньше от одного косого взгляда его могли впечатать того в стену, то теперь… максимум — толчок в бассейн? Даже не за борт?       Соник хотел было снова полезть с доставаниями, но за спиной уже начали раздаваться весёлые, дружелюбные крики: народ звал продолжать веселье. Любвеобильность этих людей не знала границ.       И вновь в голове созрел вопрос: как, чёрт возьми, Шэдоу вообще умудрился найти с ними общий язык?

***

      Под вечер промилле снова поползли вверх, хоть Соник и старался не перебрать. Блевать второй раз за сутки совсем не входило в планы. Чьи-то указания направили его на всё тот же верхний ярус: несколько шезлонгов, ещё один стол с закусками, вид на закат — почти идиллия. Шэдоу стоял у перил, а от его лица исходил плотный дым. Соник слёту подбежал, вальяжно усевшись на перегородку, уже и не задумываясь о море за спиной. И всё-таки в алкоголе был один значительный плюс.       — Фууу, ты ещё и куришь? — поморщился ёж.       Шэдоу без слов повернул голову, посмотрел пусто, но с каким-то вызовом. И назло, демонстративно, затянулся через нос, выдыхая дым прямо в чужую морду, отчего синий закашлялся и брезгливо замахал рукой, отгоняя серое облако. Дым был горький и вонючий, и Шэдоу не остановился. Он затянулся второй раз, глубоко и сразу до фильтра, будто вместо лёгких у него был чёртов насос, после чего выкинул окурок и неспешно достал новую сигарету из кармана чуть влажной гавайки. Внутри, как оказалось, хранилась ещё целая пачка.       — И что это только что было? — с непониманием спросил Соник, отмахиваясь.       — Свобода воли на практике, — спокойно ответил Шэдоу, прикуривая.       — Почему сигарета так странно пахла? Я, конечно, не курю, но запах же обычно другой, нет?       — Эти с травкой.       — Аааа… оу…       — Если есть что сказать — говори сейчас, потому что через десять минут я пойду закидываться кокаином и после залью всё это дело такой ядерной смесью из алкоголя, что простого человека убило бы за час от переизбытка токсинов.       — Иу… гадость, — в очередной раз поёжился Соник.       — Ага, причём конкретная, — хмыкнул Шэдоу.       — Но зачем?       — Потому что могу и хочу.       — А это… случаем, не из-за конца света? — осторожно спросил ёж, склоняясь вперёд.       — Нет. Не только. Даже не будь его, я был бы здесь, — ответил он почти без промедлений. Соник нахмурился.       — Я тебя не понимаю. Ты пьёшь невкусную воду, носишь солнечные очки ночью и в помещении, травишь тело всем подряд и ходишь в сланцах... Разве это ты? Ты… ты же был из тех, кто не мог без цели. Даже Руж говорила, что ты вернулся в G.U.N. ради защиты людей и общего блага. Что ж такого произошло, что ты — высшая форма жизни — решил податься во все тяжкие?       Шэдоу не ответил сразу. Его голос, обычно грубый и отстранённый, прозвучал до необычного глухо:       — Всё, — неожиданно серьёзно сказал он. — Произошло всё и сразу. И слишком много.       Тёплая, расслабленная манера Соника, его полуулыбка и расфокусированный взгляд невольно заставляли и Шэдоу сбавлять обороты. Голос синего ежа, слегка заторможенный и бархатный от алкоголя, казался безмятежным, обволакивающим и впервые за день — не раздражающим. Шэдоу поймал себя на мысли, что впервые за долгое время хочет поговорить. Хоть немного.       Он резко обернулся, встречаясь с ним взглядом. Зелёные, затуманенные, но цепкие глаза смотрели слишком пристально — будто в любой момент боялись упустить собеседника.       — Что-то… случилось с Призмой? — тихо спросил он и, не дождавшись ответа, продолжил: — Ты всегда говорил, что хранишь её. Это было первым, о чём мы говорили каждый раз, когда пересекались. Но сейчас ты молчишь. Значит… с Призмой что-то не так?       Шэдоу сжал зубы и отвёл лицо в сторону. В груди будто впились пальцы, сжимая лёгкие. Сил уже не осталось. Видеть, как это шумное, неудержимое недоразумение добровольно забирается в его болото, пытаясь понять… может, за такие усилия стоит и приоткрыться. Немного. Самую малость.       — Не знаю, — хмуро ответил он. — Призма пропала уже как два месяца.       — Как это?? — Соник вздрогнул, потерял равновесие и чуть не покатился назад, но вовремя ухватился за перила.       — Аккуратнее, идиотина! — процедил Шэдоу, раздражённо затянувшись.       Горечь табака уже не спасала, а дурманящая пелена постепенно ускользала. Покой? Нет, с этим — никогда.       — Когда мы восстановили Призму, я спрятал её там, куда люди добраться не смогут, даже если захотят, но… они захотели. Причём сильно. G.U.N. заполучили Призму и начали опыты, пытаясь изучить её. Всё это только нарушило структуру объекта — она стала самостоятельно перемещаться, разрывая ткань пространства и образуя телепортирующие, искажающие реальность трещины. Большинство соединяют две точки на Земле. По данным, перемещалась она пока только по планете, но это не предел. Щели уже зафиксировали и в высших слоях атмосферы, так что неизвестно, каких масштабов это может достичь.       — Если дыры появляются при перемещении Призмы, разве нельзя отследит её через эти трещины?       — Для этого нужна технология высочайшего уровня, способная отслеживать пространственные искажения в любой точке Земли: на суше, в воде и в атмосфере. Плюс — средство передвижения, способное мгновенно и беспрепятственно перемещаться по всей планете, — без особого энтузиазма пояснил Шэдоу.       — Так у тебя же это уже есть. Изумруд Хаоса и хаос-контроль, не?       — Я… не могу использовать их без перерыва, перемещаясь на тысячи километров по десять раз в минуту. У меня не бесконечный запас сил, — странно, но в голосе Шэдоу слышалась доля стыда.       — А у G.U.N. случайно нет чего-то для отслеживания? Какого-нибудь суперспутника?       — Трещины невидимы. Их можно обнаружить только с помощью специально настроенного оборудования. Плюс — они возникают мгновенно. Даже лучшие спутники не успеют их зафиксировать, особенно если это происходит под землёй или в воде.       — А может, Призма сама как-нибудь появится перед нами? Вдруг телепортируется случайно?       — Такая вероятность есть, но процент настолько мал, что мне лень перечислять все нули.       — Хм… пожалуй, мне стоит поговорить с Тейлзом. Думаю, он что-нибудь придумает!       — Вот и славно. Удачи, — бросив окурок в воду, Шэдоу развернулся и направился обратно в салон, краем уха ловя весёлое: "пасибо, Шэдс!".              Был ли он пессимистом? Более чем. Считал ли, что что-то можно изменить? Возможно. Но Призма провела более полугода в лабораториях G.U.N., так что если кто и способен выследить её сейчас — так это они. Правда, к ним Сонику лучше соваться только в самом крайнем случае.