В Маске Света и Тени

Первые лучи солнца едва пробивались сквозь стеклянный купол спортивной арены, заливая пол полутёплым золотом. Полигон для ближнего боя был пуст — только два силуэта двигались в ритме, обработанном разными часами. Блиц и Элиан. Элиан тяжело дышал, ладони были обмотаны, на лбу была испарина. Он уже седьмой раз подряд пытался заблокировать удар, но Блиц, как всегда, был быстрее и точнее. Металлический звук их спортивных браслетов разносился по высоте, как пульс. — Ещё раз, — сказал Блиц, не повышая голоса, но в нём звучала жёсткость наставника. — Руки выше, корпус ниже. Ты пропускаешь удар, потому что ждёшь его в груди, а я бью по ключице. Привыкайте к неожиданностям. — Ты как Лиана… — выдохнул Элиан, отступая на шаг и стряхивая горшок с лица. — Такая же суровая, когда учишься. Имя проскользнуло между ними, как лезвие. Блиц не ответил сразу — он просто смотрел на ученика, и в его взгляде что-то поменялось. На секунду. Тень легла во главе зрачков. — Готов? — вместо ответа спросил он. — Всегда, — усмехнулся Элиан. Тренировка продолжалась. Они двигались по кругу — нападение, защита, подкат, захват, освобождение. Через минуту сорок — смена ритма. Оружие. Энергетические копья спортивного типа, предназначенные для сражений без фатальных повреждений. Элиан начал показывать хорошее состояние, с каждым раундом улучшаясь. Но Блиц всё равно удерживал лидера. Его техника была как хореография — безошибочная, безэмоциональная, выверенная. Через два часа, когда свет уже заполнил всю арену, Блиц дал команду остановиться. Элиан рухнул на коврик, вытирая лицо. — Знаешь, — сказал он, лежа, глядя в потолок, — я тут подумал… А у тебя и правда с Лианой всё по-настоящему? Блиц, держа бутылку с водой, замер. Он не сразу. Сделал глоток, а потом медленно сел на край мата рядом. — Почему спрашиваешь? — Просто… — Элиан пожал плечами. — Вы внимательно смотрите на фотки. Но на живую ты как будто… не ты. А Лиана — слишком старается. Как бы… шоу. Блиц выдохнул. Он не удивился, что даже Элиан это заметила. Он сам чувствовал, как при каждом движении перед плитой — контроль. Как в каждом их поцелуе в публикации — повторение. Но признание это вслух? — Всё, что ты видишь, — это работа. — наконец сказал он. — И я делаю ее так, как умею. — А ты бы хотел иначе? Блиц не ответил. Его пальцы крепче сжали бутылку. Он встал, подошел к терминалу управления арены, включил режим съёмки — фотографии для отчётов и соцсетей. — Пойдём. Сделаем пару кадров. Первое фото было сделано в момент замаха — Блиц держал руку ученика, предотвращая ошибку, при этом сам стоял в полушаге, сосредоточенно глядя в глаза мальчишке. Удары на заднем плане, тренажёры, капли воды в воздухе — момент живой, динамичный. Второе фото вышло почти постановочным — оба стояли у стены после тренировки, с закатанными рукавами, со спортивной бутылкой в ​​руках, усталые, но довольные. Блиц улыбался краем губ, а Элиан широко и искренне. После того, как они закончили, в зал зашёл менеджер — высокий мужчина с аккуратно зачесанными волосами и планшетом в руке. Он, как всегда, вел себя безупречно и, как обычно, был слегка раздражен. — У тебя новое расписание, — сказал он, протягивая Блицу планшет. — На завтра запланировано шоу и бой. И не просто с кем-то, а с Хаском. Блиц поднял бровь. — Вы серьезно? — Абсолютно. Совет хочет рейтингов. А ты же понимаешь, что Хаск снова всплыл. Зрители требуют эмоций. Так что придется. Не забудь — это будет транслироваться. Блиц, продвижение дальнейшего расписания. — Что ещё? — Реклама. Сначала — RUSH+, тебе пришлют одежду и банку. Потом — MINDWATCH, просто на руку наденешь, не забудь говорить, что они «управляют временем, как ты есть». А позже — съёмка с Лианой для SYNERGY. Пара идеальных героев, ты понимаешь. Одежда, ароматы, легкий флирт. Камера вас обожает. — Как же, — сухо бросил Блиц. — Можно я возьму Элиану с собой? Хочу, чтобы он посмотрел, как всё это работает за кулисами. Менеджер посмотрел на Элиану, скривился, затем это произошло. — Только пусть не лезет в кадр. И не пристаёт к звёздам. У нас всё по таймингу. Всё должно быть безупречно. Блиц обернулся к Элиану. — Идём, изучай медийную жизнь. Парень просиал. Он не сказал вслух, но возможность побыть рядом с Блицем в рекламном мире казалась ему почти как боевой вылет. А может, даже важно. RUSH+ — Энергия Героя Съёмочная площадка была разогрета до предела: световые софты, отражатели, персонал, визажисты, шум и кофе. Камера ловила каждый взгляд, каждую каплю пота. Рядом стоял большой экран, на котором гоняли пробную версию ролика с Хаском. Он был снят в мрачных тонах: город в ночи, неон, стеклянные лужи. Хаск появился из тени, бросая пустой банку "Dark RUSH", его пальцы скользили по стене, оставляя за собой клубящуюся тму. Он смотрел прямо в камеру: > — Иногда, чтобы держаться на пике, тебе нужен вкус тьмы. Dark RUSH — энергия, которая знает боль. Блиц хмыкнул. Его вариант был другим. Его площадка — незабываемый утренний город, тренировки, прыжки с крыши, солнечные лучи на броне. Он оказался на улице, спасая мир, и в нужный момент поймал банк "RUSH+". Один глоток — и ускорение. Он поднялся выше, прыгнул дальше, и получился финальный кадр — он на крыше, с видом на весь город. > — Я не бегу от темноты. Я бегу сквозь нее. RUSH+ — живи быстро, живи честно. Съёмка была напряжённой: необходимы "больше импульса", "чуть больше агрессии", "взгляд хищника, но героя". Элиан стоял боком, наблюдая, как оператор кричит, визажист бежит за Блицем с пудрой, маркетолог десять раз переписывает фразы на планшете. Это был хаос. Но в нем Блиц двигался точно, как будто и в этом была его тренировка. Когда все закончилось, менеджер подвёл его к этому. Там уже приготовили стол, кресло, черную панель и цифровой дисплей. Часы MINDWATCH Ждали своего часа. --- MINDWATCH — Время внутри тебя Эта реклама была короткой, минималистической. Стиль — чистый, почти стерильный. На Блице — чёрный костюм, на запястье — изящный корпус. Свет падал на лицо, оператор Шептал: — Спокойствие. Контроль. Власть. Блиц сидел в кресле, а затем резко вставил — изображение замедлялось. Секунды зависали. Камера скользила к часам. > — Герой не спеши. Он знает, когда действовать. MINDWATCH — будь в центре сцены. Финал — мелкий план его лица, слегка нахмуренный взгляд. Элиан встал в вытяжку и шепнул: — Это был ты или роль? Блиц криво усмехнулся: — Что-то между. --- СИНЕРГИЯ — Она и Он. Свет и Искра. Третья съемка была совсем другая. Студия напоминала бутик: мрамор, легкие ткани, запах духов в атмосфере. Лиана была уже в образе — строгий облик, запоминающийся макияж, волосы уложены, но с легкой небрежностью. Она подошла к Блицу и оценивающе оглядела: — Готовы к интимным кадрам? — Мы же просто позируем, — ответил он, хотя внутри всё было чуть напряжённее, чем обычно. Режиссёр подводил их к нужным позициям. Сначала — они стояли бок о бок. Потом — она поправила воротник рубашки, глядя в глаза. Один из кадров — как Лиана кладёт ему руку на грудь, и он словно тянется к её лицу. Всё было почти на грани — не страсть, а искра. > — В ней — мой фокус. В нем — мой баланс. СИНЕРГИЯ — энергия, рождающая союз. Элиан сидела в кресле сбоку и жевал белые дубинки. Он наблюдал, как камера выхватывает каждый жест, как между двумя взрослыми людьми, которые что-то есть, а есть и нет. Всё это было настолько красиво, что казалось ненастоящим. Когда кадры сняли и все отпустили, Блиц переоделся и выпустил Элиану. — Пойдём. Нас ждёт кое-что поинтереснее, чем реклама. — Она тебе нравится? — внезапно спросил Элиан. Блиц помолчал. Потом честно: — Иногда кажется, что да. Но я не могу быть уверен, где чувства, где сценарий. И это... странно. Позже. В машине. Возвращение к реальности. Солнце уже склонилось к горизонту, в городе было насыщено светом и воздухом. В салоне автомобиля пахло кофе и технопластиком. Блиц откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Всё тело отзывалось напряжением после съёмок — не физическим, а внутренним, как будто каждый жест был не его, а прописан в чужом окружении. Элиан молча сидел рядом, в руках у него всё ещё была пластиковая бутылка с энергетиком, но он даже не глотал. Он смотрел в окно, хмурясь. Менеджер, мужчина с вечной синей рубашкой и раздражённым голосом, повернулся через переднее сиденье и протянул Блицу планшет: — Новое расписание. Завтра вам нужно на вечерней конференции обсудить реализацию проекта «Третьей Энергетической Сетью», послезавтра — открытие новой академии для стажёров. А вот это, — он указал пальцем на экран, — бой. Показательный. С Хаском. Блиц приоткрыл глаза. Молча. Просто смотрел на слова, как они были частью сна. — И это ещё не всё, — утверждает менеджер. — Сегодня у тебя ещё одна короткая съёмка, совместная. С Лианой. Вечерняя локация, небоскрёб. Но если хочешь, можешь взять кого-то с собой. Паблик-эффект пойдёт в плюс, особенно если будет преемственность — стажёр рядом, кадр единства, ну ты понимаешь. Блиц сдвинул брови: — Можно взять Элиана? — Конечно. Пусть держится поближе и не лезет в кадр без команды. Менеджер крылся в наушниках и передал инструкцию кому-то по линии. Салон снова наполнился тишиной. Элиан всё это время молчал. Потом вдруг резко повернулся к Блицу: — Мы случайно видим Хаска? Блиц поворачивается, не отводя взгляда из окна. — В бою. Элиан стиснул зубы. В его взгляде не было страха, скорее... раздражения, тревоги, заката. — Почему он везде? — выдохнул он. — Он был в первом бою, он мелькает в новостях, теперь он снова рядом. Я думал, его убрали. Я думал, ты — его замена. Блиц повернулся к нему, но мягко говорил: — Ты не моя замена. Ты — другой. И мы не выбираем таких, как Хаск. Мы... продолжаем держать под контролем. — Ты ему доверяешь? — с долей горечи спросил Элиан. — Я... знаю, на что он научился. И знаю, кем он может быть. — Блиц на секунду замолчал. — И знаю, что он не сломается первым. Но это не значит, что с ним легко. Элиан отвернулся. Пальцы его нервно тёрли по краю сиденья. — Просто я не хочу снова видеть, как он смотрит на меня так, словно я мусор. Или если я обязан ему место. Я работаю, стараюсь. А он... — ...всё делает по-своему, — закончил Блиц. — Знаю. Они замолчали. За окнами города загорались огни. Машина мчалась вечером, переходя к новому этапу. Но в салоне два остались человеком. Один — с тяжестью в груди от предстоящей встречи. Второй — с вопросами, которые стали всё громче. И ни один из них не знал, к чему это всё приведёт. Город. Вечер. Съёмочная площадка. Панорамный этаж небоскрёба, стеклянные стены, отражающие пылающий закат. Внутри — световые панели, прожекторы, столы с прототипами «умных часов» от корпорации Kinteko, съемочная группа и стилисты, непрерывно работающие над кадром. Блиц был одет в чёрный тактический костюм с серебряными вставками — под стать образу героя будущего. Лиана — в лаконичном, но ярком платье с акцентами цвета лазури, которые ловили свет при каждом ее движении. Между ними была та химия, которую обожают рекламщики: легкие прикосновения, полуулыбки, взгляд из-под ресниц, будто за дополнительные камеры было нечто большее. — Блиц, чуть левее! Лиана, держи взгляд на него, идеально! — щёлк камеры. — Супер. Теперь сцена с передачей часов... Отлично! Элиан стоял чуть подаль в одном из теней павильона. Его взгляд был прикован к Блицу — нет, не ревность, не злость, а... странное ощущение, будто он наблюдает за кем-то, кто живёт не его жизнью. Будто Блиц участвует в чужом мире, мировых экранах, вспышках, нежных полунамёках. Элиану было не по себе — не из-за Лианы, а из-за разницы. Между ним и этим всем. — Ещё один ракурс и всё! — крикнул режиссёр. Щёлк. Щёлк. В памяти остались два кадра: Первый — когда Блиц стоял, глядя в объектив, а за его плечом была Лиана, повернувшаяся к нему с настоящей, неиграемой теплотой. Редкий момент, когда рекламный образ не отличался от правды. Второй — когда Элиан отразился в стекле, глядя на них издалека. Он даже не понял, что оператор случайно поймал его в кадре. --- Позже. Возвращение домой. В машине было тихо. Блиц натянул перчатки, взгляд его был направлен в окно. Элиан не выдержал: — Ты и правда... с ней? Блиц не ответил. Потом тихо, сдержанно: — Всё не так просто. Элиан внешний вид, хотя и неравномерен, вообще зачем задал вопрос. Он просто чувствовал себя не на месте. Когда они уже поднимались в квартиру, коммуникатор Блица мягко завибрировал. Он взглянул на экран. Сообщение от Хаска: > «Если ты не занят прятаться за вспышками камеры — не хочешь случайно? Без сцен. Просто вечер.» Блиц задумался на пару секунд, потом повернулся к Элиану: — Хочешь зайти ко мне? Хаск, кажется, предложил немного алкоголя без драмы. Теоретически. Элиан приподнял бровь: — Мы идём к тебе. И там будет он? — Ну… не обещаю, что он будет раньше вина. — Блиц слабо улыбнулся. — Тогда я иду. — коротко сказал Элиан, и в глазах у него промелькнуло нечто упрямое. Они присоединились к квартире. В вертикальном положении стоял легкий запах кофе и дерева. В тени коридора — приглушённый свет. Всё выглядело спокойно. Пока ещё. Квартира Блица. Поздний вечер. Воздух в гостиной был теплым и мягким. Блиц снял куртку, бросил ее на спинку кресла и направился на кухню. Элиан остался стоять в комнате, как гость, сам не случайно — приглашённый он или подсмотревший. В этот момент входная дверь открылась без стука — плавно, с тем особым ученым, который издает замок, когда Хаск подбирает код вручную, отключая систему гостевого доступа. — Вы же не думали начинать без меня? — донесся знакомый голос. Хаск вошёл с пакетом, из которого уже выглядывали горлышки винных бутылок и тёмные банки пива. Он был в простом сером худи, слегка растрепанный, волосы частично скрыты капюшоном. На лице — лёгкая зарево и едва заметная улыбка. Он не смотрел сначала на Блицу — его взгляд сразу упал на Элиану. — Элиан. — он произнес имя так, словно увидел старого знакомого. — И ты всё ещё с ним таскаешься. Это вызывает уважение. Элиан сжала губы, стараясь не выдавать раздражение, но отступила на полшага. Хаск подошёл ближе, положил пакет на стол и, не отводя взгляда, продолжает: — Ну? Как тебе день под светом прожекторов? Выглядело впечатляюще. Камера любит Блица — правда, и он любит ее не меньше. — Это была работа. — сухо отрезал Элиан. — Работает, говорит… — Хаск хмыкнул и взял бутылку вина, поставив пробку пальцем с упором на поверхность. — А каково это — видеть своего наставника, героя, парня, которым ты должен восхищаться… рядом с тем, кого, возможно, ты тоже когда-то восхищаешься особым? Тишина. Даже Блиц, стоявший у плиты, замер, повернувшись к ним. — Я просто наблюдал. — Элиан. — Делал свою часть. И, к слову, ты — не тот, у кого я просил комментариев. — Но я всё равно их дам. — Хаск налил себе полбокала. — Потому что я не слепой. Потому что в тебе столько гнева, что даже Блиц не всегда его видит. Он повернулся к Блицу и усмехнулся: — Надо отдать тебе должное. Парень у тебя крепкий. Гордость или кара? Ещё не решил. — Мы можем выпить без философии? — бросил Блиц, переходя к холодильнику. — Можем, если ты пообещаешь, что это будет не вечер сдержанных тостов. — Хаск протянул бутылку Элиану. — Ты пьёшь вино или предпочитаешь что-то, что бьёт резкости, как мои слова? Элиан взял пиво. Молча. Но взгляд его остался холодным. Он не боялся Хаски — но в нём горела неприязнь. Глубокая. Старая. Может быть, активен. Трое уселись в гостиной. Музыки не было. Только сдержанные разговоры, редкий стук бокалов и мысли — множество мыслей, которые никто не озвучивал. Хаск время от времени поглядывал на Элиану — не как на врага, а как на человека, который когда-нибудь может стать угрозой. Или союзником. А может, и тем, и другим одновременно. Блиц выпил глоток и тихо сказал: — Сегодня было тяжело. Хаск посмотрел на него и на происходящее. Один раз. — А будет ещё интереснее. Уверяю. Пара бутылок уже опустела. Пустые банки стояли в ряд на кофейном столике, как солдаты после боя. В комнате витал легкий запах вина, древесного лака и едва уловимого напряжения. Никто из троих не повышал голоса, но каждое сказанное слово кидалось на весы. Элиан откинулся на спинку дивана, посмотрел в окно, за которым догорал закат. Его голос прозвучал буднично, почти лениво — но с долей хрипотцы, как будто он долго сдерживал это: — Кстати, ты знаешь, что у тебя завтра бой с Блицем? Хаск не удивился. Он вообще сразу не ответил — лишь глотнул, поставил бокал на стол и, как бы вспомнив о чем-то простом, при этом: — Конечно. Мне уже кидали расписание. Даже самые молодые твоей семьи, Блиц, жирным красным. Чтобы не пропустить. Он усмехнулся, повернулся к Элиану и чуть наклонил голову набок. — Постараюсь подготовиться. Не хочу, чтобы наш бой оказался скучным. Ты ведь тоже будешь смотреть, да? Или снова спрячешься за выключатель? Элиан не отвёл взгляда. — Я буду. Я хочу видеть, как всё пойдёт. Без масок. Без сцен. Просто вы двое — как есть. — Как есть, — повторил Хаск и провёл рукой по волосам. — Интересный запрос. Особенность человека, который живёт в мире, где «как есть» не показывают по ТВ. Он вдруг встал, подошёл к балкону и, распахнув дверь, вдохнул прохладный воздух. Потом повернулся к нему, прислонился к косяку и сказал уже тише, почти задумчиво: — Знаете, позвольте мне считать бродягой, выкинутым с обложки, написанным на свалку, но... в отличие от вас двоих, я могу надеть худи, натянуть капюшон, выйти ночью и просто... купить пиццу. Или зажигалку. Или пиво. Что угодно. Он провёл пальцем по стеклу. — А вы? На вас сразу взгляд. Сразу ожидания. Сразу пометьте. И даже когда вы думаете, что свободны — вы всё равно в камере. Элиан усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — А ты что, не любил быть на обложке? Хаск на секунду замолчал. — Любил. — честно он. — Но это чувство — как энергетик. В начале бодрит. Потом делаю тебя зависимым. А в конце... просто рушит изнутри. Он вернулся, сел на подлокотник кресла, отхлебнул из банки и чуть наклонил голову. — Я не герой. И не злодей. Я — человек, который слишком понял, что между словами много лжи. Он перевёл взгляд на Блица. — И всё же, я приду на бой. Потому что ты — единственный, кто может заставить меня Драться серьёзно. Блиц открывается. Медленно. В глазах его не было ни страха, ни раздражения. Только терпеть — и уважать. Тихое, выстраданное. Элиан сидела молча, изучая их глаза. Что-то в нем сдвинулось. Не доверие. Не симпатия. Но интерес. А за ним — начало понимания. Хаск откинулся на спинку кресла, перекинув одну ногу через другую, в руках лениво покачивалась полупустая бутылка. Он был расслаблен, даже чересчур. Но в его голосе — в тембре, в ритме — сквозила хриплая нота тяжёлого воспоминания, как будто он достал из пыльного ящика что-то, что давно не трогал. — Помню свой первый день в логове, — начал он, глядя куда-то мимо лампы. — Не пафосно, не как на шоу, настоящий первый день. Я спустился туда — в подвал, где пахло металлом, мокрой тканью и страхом — и меня встретили трое. Даже не раскрыть злодеи, а... статисты в дешёвых масках. Один из них, помню, спросил: «Ты кто такой вообще?» Он усмехнулся и качнул бутылку, как бы чокаясь с невидимым собеседником. — Я ответил: «Я — тот, кто погибнет, когда вы все уйдёте». Они засмеялись. Сильно. Один даже снял маску, чтобы вытереть слезы от смеха. Элиан сидела, не моргая. На первый взгляд была смесь недоверия к его и страновой власти. — А Мор? — тихо спросил он. — Что с ним? — Мор... — Хаск прикрыл глаза, словно слышал это имя где-то издалека. — Он был силён. Настоящая легенда среди злодеев. Обожал сцены, знал, как делать шоу. Иллюзионист. Сложный. И... не всегда стабилен. Сначала он тоже смеялся надо мной. Потом начал бояться. Потому что, в отличие от него, я не играл. Я пришёл не ради славы. А ради того, чтобы управлять хаосом. И когда пришло время — он исчез. Без крика. Без сумки. И теперь никто даже не вспоминает, что был такой Мор. Он посмотрел на Блица. Чуть сощурился. — Ты ведь знал. Кто я. Всегда знал. Но молчал. Блиц молча смотрел на него. Его губы слегка дёрнулись в полуулыбке. Не холодный. Тёплой. Он налил себе ещё немного вина, сделал глоток и наконец заговорил: — Мне не обязательно тебя ненавидеть, Хаск. Ведь мы вместе пришли на этот путь. И, знаешь... из всех героев и злодеев, которых я знал... ты, пожалуй, живёшь смешнее всех. Он усмехнулся. — И с тобой... спокойно. Хаск поднял брови, слегка изогнувшись на кресле. — Спокойно? — Ага. Это всё просто. Ты не притворяешься. Ты можешь быть резким, ты раздражаешь, ты дёрганый, но... ты настоящий. Хаск, будто не ожидая этого услышать, замолчал. Потом откинул голову назад, выпустил воздух сквозь зубы и усмехнулся. — Вот этого я точно не ожидал. Ну всё, хватит, ты меня сейчас растрогаешь, и я забуду, как ты кинул меня ради Лианы и корпораций. Блиц рассмеялся. Настояще, коротко, крипло. Усталый смех человек, который на миг чувствовал себя свободным. Элиан смотрел на них обоих. Что-то в нем кололось, как ледяная крошка под кожей. Но он ничего не сказал. Только сделал глоток из своего бокала и откинулся на диван. И в этот вечер — пару часов — они действительно не были героями, злодеями, учениками, тениями. Они были просто людьми. Разными, несовершенными, запутавшимися — но рядом. Тишина поселилась в комнатах, как будто сама ночь затаила дыхание. Ушёл Элиан — сонный, всё ещё смущённый этим странным, почти домашним вечером. Такси увезло его в сторону среднего огня, оставив для себя только звяканье пустых бокалов и остатков пиццы. Хаск сидел на диване, одна нога лежала на подлокотнике, плечи расслаблены, взгляд — расфокусированный, но спокойный. Он повернул голову — и Блица рядом не оказалось. Через пару секунд. А потом — всплеск движения. Смех. Тихий и живой. Блиц плюхнулся ему прямо на колени, его щёки румяные, глаза блестят. — Знаешь, что мне интересно, Хаск? — хрипло, немного шепеляво, но всё ещё узнаваемо сказал он, обняв его за шею. — Ммм? — Хаск только хмыкнул, чуть приподняв бровь. — Как ты целуешься… — Блиц, который прищурился, как будто это была древняя тайна, решил он вдруг разгадать. — Я видел, как девушки в клубах вешаются тебе на плечи. Но... всегда было интересно — за что они? На губах Хаска появилась та самая ухмылка — ленивая, но полных скрытых искр. Он медленно провёл ладонью по Талии Блица, ощущая, как его дыхание сбивается, как руки чуть дрожат. — Хочешь узнать, маленький герой? И в эту секунду Хаск медленно притянул его ближе, преодолевая тонкое расстояние, которое отделяет шутку от реальности. Их губы соприкоснулись мягко, но ощутимо. Без спешки, без напора — как будто этот поцелуй был задумчивым, давно ожидаемым. Хаск поцеловал его сначала осторожно, изучающе, предполагая, что разрешение не будет выражаться прикосновением. Блиц вздрогнул. Он замер всего лишь на мгновение, а затем поддался — тихо, глубоко, будто сдавшись тому-то давно подавленному желанию. Его руки скользнули по плечам Хаски, пальцы сжались в его ткани худи. Поцелуй углубился. Нежность сменилась лёгкой настойчивостью. Язык Хаска скользнул всюду, лениво, чувственно, как будто он всё ещё, ещё всё пробовал на вкус что-то новое. Блиц откликнулся, ответил неровно, по-мальчишески, но искренне теплом, как будто в этом не было драмы — только тепло. Их дыхание смешалось. Пространство между ними исчезло. Было только тело, тепло, и ночь, ставшая вдруг невероятно мягкой. Хаск оторвался первым. Он улыбнулся — не нагло, почти с усталой нежностью. — Вот за это, наверное, они и ведут, — прошептал он, проводя пальцем по щеке Блица. Блиц смотрел на него, не отводя взгляда, с расплывшейся, пьяной, но настоящей улыбкой. — Тебе нельзя быть таким… хорошим в этом, — пробормотал он. Хаск тихо засмеялся. Он не. Только крепче обнял его, повредив голову на плечо Блица. Блиц фыркнул, лизнул губу и, не открывая глаз, пробормотал: — Хочу ещё... Хаск усмехнулся, будто и ожидал этого. Он чуть приподнял подбородок Блица и снова притянул его поближе. Второй поцелуй был медленнее, ленивее. Он тянулся, словно теплый вечер. Без лишней спешки. Только дыхание, кожа к коже, губы к губам. В этот раз Блиц был первым, кто отстранился — на пару шагов. Он нашрил бокал с вином на столике, сделал глоток, но не проглотил. Улыбнулся, как проказник, и, вернувшись к Хаску, снова поцеловал его — на этот раз с игрой. Жидкость медленно перетекла между ними, вино обожгло губы, оставив на языке сладковатую горчинку. Хаск удивлённо выдохнул сквозь поцелуй, но не оттолкнул. Наоборот — пожал Блица за талию и поцелуй, будто хотел изменить вкус, эмоции, всё разом. Поцелуй не угас. Он стал ниже, но ниже. Хаск притянул Блица ближе, обвив руками его талию, мягко прижимая к себе. Их языки соприкоснулись — осторожно, словно пробуя друг друга, а затем жадно, как два огня, нашидшие друг в друге топливо. Блиц застонал негромко, удивлённый тем, как естественно это убийство. Хаск улыбнулся в поцелуе, чуть отстранившись, чтобы заглянуть ему в глаза. — Не знал, что ты такой любопытный, герой, — прошептал он с хрипотцой, пальцами чуть сжимая ткань футболки Блица у него на спине. — А ты не похож на того, кто целуется, как в кино, — хмыкнул Блиц, немного запыхавшись. — В кино хуже, — фыркнул Хаск. — Там нет такого тепла. Он снова поцеловал его, на этот раз медленно, тягуче, с тем самым видом, как будто у них впереди целая вечность. Вино, шум улицы за окном, ночной полумрак — всё исчезло. Остались только они двое на диване, тишина, нарушаемая только их дыханием, и один общий момент, который не нужно было ни объяснять, ни оправдывать. Хаск провёл пальцами по щеке Блица, взгляд у него был спокойным, искренним. — Знаешь, — сказал он негромко, почти играя, — я даже рад, что ты спросил. Что выдержать. — Позволил? — Блиц усмехнулся. — Ты украл. — Украл? — Хаск ухмыльнулся шире. Его голос стал чуть мягче, почти дразнящий. — Подожди… Это был твой первый? Блиц отвёл взгляд, уставившись в пол, лицо его слегка порозовело. Хаск подошел ближе, прикусил его у самого уха Блица. — Ну надо же… — прошептал он с усмешкой. — Я украл первого поцелуй великого Блица? Он обнял его крепость, прижав к себе. — Надеюсь, ты не собираешься требовать стакан. Хотя... могу показаться, — добавил он почти шепотом, но с явной игривостью. Блиц прикусил губу и, не глядя, ударил его кулаком по плечу. — Иди к чёрту. — Уже был. Вернулся. И теперь сижу тут с героем на коленях, — усмехнулся Хаск. — Думаю, это победа. Они оба рассмеялись. Не громко. Но от души. А потом осталось просто так — рядом, в полутьме, в пьяной обстановке, в странной тишине, которая больше не казалась неудобной. Утро. Первый луч света скользнул по полу, добравшись до их спутанных тел. Воздух в помещении был насыщен вином, табачным пеплом и чем-то еще — чем-то хрупким, создавая тепло доверия. Блиц проснулся первым. Голова чуть кружилась, но не болела. Он медленно открыл глаза и сразу заметил руку, говорящую у него на талии. Хаск спал, запрокинув голову на подлокотник дивана, его волосы растрепались, лицо — впервые за долгое время — было расслаблено, почти мирское. Он дышал ровно. Я выглядел не как злодей, а как человек. Просто человек, который остался. Блиц чуть повернул голову, посмотрел на него и вспомнил... всё. Никакой паники, никакого ужаса. Просто ощущение странной легкости. Он провёл пальцем по щеке Хаска, почти несмело. Молчание между ними было теплым, не липким. — Я думал, будет хуже, — шепнул он сам себе, чуть улыбаясь. Хаск зашевелился, морщась от солнца. — У тебя окно без штор, — проворчал он сквозь сон. — Ты сам их сорвал, — ответил Блиц с усмешкой. — Потому что ты упал на меня. Не жалуйся. Хаск медленно открыл глаза, сонно глядя на него. Его взгляд был мягким, теплым. Совсем не тем, что носит его маску на теле врагов. — Доброе утро, герой, — прошептал он. — Или это уже день? — Время не имеет значения, — ответил Блиц, — когда ты просыпаешься с кем-то, кто крадёт поцелуи. — Ты не эволюционировал, — ухмыльнулся Хаск. — Это было пьяно. — А сейчас? Блиц замолчал, приподнялся на локтях, наклонившись чуть ближе. — Сейчас... я не жалею. Хаск молчал. Несколько секунд. Но потом его ладонь медленно скользнула по спине Блица, словно подтверждая всё, что они не сказали. — Хорошо. Я тоже нет, — сказал он просто. Некоторое время они просто лежали. Никаких обещаний. Никаких выводов. Только ощущение чего-то нового — хрупкого, но уже настоящего. И вдруг Хаск засмеялся. — Что? — Ты всё ещё не знаешь, как я целуюсь, когда не пьян. Блиц закатил глаза. — Брось, мы не подростки. — Нет, — подмигнул Хаск. — Но я всё ещё бродяга. И мне не каждый день дают возможность украсить поцелуй яркого героя на рассвете. — Повтори — и я выгоню тебя. — Повторю — и ты не захочешь выгонять. Они снова засмеялись. Лёгко, просто. Без напряжения. И впервые за долгое время Блиц понял — утро может быть не только началом дня, но и началом чего-то ещё.