Heavy is the crown

Октябрь уже давно вступил в свои права, и последние дни выдались особенно насыщенными на работу. Но оставалось еще кое-что. Сначала должен быть бал у советницы Шарлотты Сарду — тот самый, с пышными нарядами, вином рекой и танцами, которых Лу искренне боялась. Она с облегчением думала, что скоро это будет позади. Следом за балом на следующий день должен был состояться день рождения Йонаса. Лу надеялась, что бал пройдёт быстро, без эксцессов и неловких падений. За пару дней до события они с Иво несколько раз «репетировали» вальс дома. Музыку включали не всегда — порой ему было достаточно просто взять её за руку, развернуть, прижать к себе и медленно закружить по гостиной. Она смеялась, отталкивалась от него в шутку, но каждый раз возвращалась в его объятия. Пальцы его крепко, но бережно сжимали её талию, а во взгляде читалась бесконечная нежность. В день бала Лу собиралась особенно тщательно. В ванной комнате пахло парфюмом и лёгким лаком для волос. Она стояла у зеркала в нижнем белье, закручивая локоны. Волны тёмных волос ложились мягко, поднимаясь на затылке в лёгкую, небрежную укладку, с парой выпущенных прядей у лица. Макияж сдержанный, с акцентом на глаза: тёплая дымка теней и чёткая стрелка. Платье было тёмно-бордовое, с корсетом, который подчеркнул линию талии и ключиц. Ткань ложилась по фигуре идеально — сдержанная элегантность с намёком на дерзость. Иво зашнуровывал корсет, аккуратно проводя пальцами по её спине. Он стоял чуть ближе, чем нужно, и каждый его вдох касался её кожи. — Ты специально это делаешь, да? — хмыкнула Лу, стараясь сохранять невозмутимость. — Не могу отвлечься, — спокойно ответил Иво, всё так же глядя на шнуровку, но в голосе звучала усмешка. — Ответственность слишком большая. Потом он помог ей обуться, опускаясь на одно колено и застёгивая ремешки туфель, проводя пальцем по коже чуть дольше, чем требовалось. Он поднял голову, их взгляды встретились, и он только тихо выдохнул: — Восхитительна. Лу улыбнулась и наклонилась, легко поцеловав его в висок. — Ты тоже ничего, месье Мартен. Зал, арендованный советницей Шарлотты Сарду, пестрел цветами, зеркалами и огнями. Бал ближе подходил к дипломатическому саммиту, чем к вечернему развлечению. По мраморным залам скользили политики, ученые, предприниматели, финансисты — и, как всегда, те, чьи имена редко звучали в новостях, но за которыми стояли важнейшие решения. Лу держалась рядом с Иво и Кеем, ловя взгляды, но не задерживая на них своих. Сарду встретила их на входе с бокалом в руке и выразительной улыбкой, которую трудно было назвать искренней — но которая в её исполнении всё равно выглядела впечатляюще. Блестящие переливы ткани её наряда меняли оттенок при каждом повороте, высоко убранные волосы сияли вставками из металлизированных нитей и искусственных перьев. Её появление не оставляло никого равнодушным — и она знала это. — Месье Приор. Мадемуазель Рид. Месье Стоун. Какое счастье видеть вас сегодня. — С днём рождения, советница, — Иво склонил голову в лёгком поклоне. — Примите наши наилучшие пожелания. Этот вечер — отражение вас: утончённый, уверенный и, безусловно, незабываемый. — Я бы сказала, в духе политического кабаре, — усмехнулась Сарду, поворачиваясь к Лу. — Но вот кого я точно хотела увидеть ближе. Мадемуазель Рид, вы выглядите шикарно. Не знала, что платье может так завидовать тому, кто его носит. — А вы сегодня просто ослепительны, советница, — с лёгкой улыбкой ответила Лу. — Я ещё у входа пожалела, что не надела солнцезащитные очки. Иво, стоявший рядом, краем глаза посмотрел на жену. Он знал это выражение лица, знал этот особенный изгиб губ. Так Лу улыбалась, когда хотела сказать "да отстаньте вы все", скорее всего более нецензурно, но не могла. Сарду весело рассмеялась, не заметив тонкой проволоки в её словах. — Я, признаться, в восторге от концепции бала, — добавила Лу с выражением искреннего восхищения, всё ещё удерживая свою вежливую, почти светскую маску. — Это так свежо. Танцы, блеск, торжественная форма — всё, что я люблю больше всего. Иво чуть склонил голову, сдерживая усмешку. — Что ж, — сказала Сарду, слегка тронутым тоном, — я рада, что вы цените атмосферу. Уверена, этот вечер запомнится всем. — Спасибо за приглашение, — добавила Лу, чуть тише. — И за то, что даёте шанс взглянуть на город иначе. Хоть и в корсете. — Это и есть наша игра, ма chère, — улыбнулась Шарлотта. — Пусть мужчины думают, что они управляют порядком, а мы будем устанавливать правила между бокалами и танцами. — Думаю, мне стоит быть осторожнее с тостами, — заметил Мартен. — Здесь слишком много острых на язык и умных женщин. — И слава Единому, — сказала Сарду и, кивнув, отошла к следующей группе гостей, оставив их втроём с лёгкой улыбкой на лицах. Когда они отошли, Иво едва заметно покачал головой и тихо сказал ей с тёплой усмешкой: — Ты — моё самое красивое оружие. Лу посмотрела, нет ли поблизости Гектора Баретти, и закатила глаза. Они двигались между группами, отмечая знакомые лица. Толпа на приёме уже начала рассеиваться на малые группы, и Иво, державшийся чуть в стороне, наблюдал за движением гостей. — Месье Мартен, мадемуазель Рид, — к ним подошли советники Валуа и Мадлен Корбе, каждый с бокалом в руке. — Добрый вечер, — коротко кивнул Иво, чуть развернувшись корпусом, чтобы Лу оказалась ближе к нему. — Месье Мартен, — первой заговорила Мадлен, коротко кивнув. — Радует, что вы нашли время. Знаю, неделя у вас была насыщенной. — Как, впрочем, и у всех, — ответил Иво спокойно, обводя обоих взглядом. — Как продвигается работа за Периметром? Валуа сдержанно улыбнулся: — В целом — в соответствии с графиком. Инфраструктура тянется уверенно, распределительные узлы начали запускать в тестовом режиме. Но у нас возникла небольшая заминка, связанная с энергетическим снабжением. На «Сен-Клер» — атомной станции — списали часть узлов резервной цепи. Пришлось экстренно перераспределять приоритеты по подаче энергии. — Причина списания? — уточнил Иво, не меняя интонации. — Износ, по заявлению технической службы. Подтверждение дали по всем протоколам, — ответил Валуа. — Сейчас обсуждается поставка новых компонентов. Возможно, потребуется временное перенаправление средств с других объектов. — Это затормозит проект? — Иво слегка наклонил голову. — Временно. В пределах допустимых отклонений, — уверенно сказал Валуа. — Мы хотим заранее предупредить о возможной корректировке бюджета, — добавила Мадлен. — Чисто процедурно, чтобы вас не поставили перед фактом, когда документы дойдут до Совета. — Принято, — коротко ответил Иво. — Благодарю за информацию. Советники кивнули и плавно отошли, оставив Иво с лёгкой тенью в глазах. Чуть позже Лу стояла у высокого окна, из которого открывался вид на внутренний балкон зала. С бокалом в руке, она делала вид, что любуется архитектурой, но в реальности просто дышала. Вокруг раздавался гул голосов, смех, скрип паркета под каблуками. Где-то в зале мелькал Иво — сосредоточенный, спокойный, с Кеем в полушаге позади. — Мадемуазель Рид, верно? — раздался рядом ровный, бархатный голос. Лу повернулась. Перед ней стоял высокий мужчина лет сорока с небольшим. Волосы аккуратно зачёсаны назад, лёгкий налёт серебра у висков. Взгляд — острый, цепкий, внимательный. На лацкане его тёмного пиджака — значок научного отдела Совета. Она узнала его. — Доктор Ламар, — вежливо кивнула она. — Кажется, вас хвалили в последнем отчёте комиссии по пси-адаптивной нейропластике? Он чуть склонил голову, улыбнувшись с лёгкой скромностью: — Приятно удивлён, что вы обратили внимание на такую узкую тему. — Для кого-то она может и узкая. Но у меня друзья псионики. И это не просто цифры. Это жизни. — В этом мы с вами, возможно, и совпадаем, — сказал он, слегка поднимая бокал. Он говорил плавно, уверенно, с той манерой, когда человек говорит о сложном просто — и без капли сомнения в собственной правоте. — Мы сейчас как раз продвигаем один проект, — продолжил он. — Протокол адаптивного обучения псиоников — «Рефлекс». Очень… живой материал. Проводим наблюдение за влиянием гормонального фона и психической нагрузки на развитие способностей и возможность их передачи по наследству. Фундаментальные вещи, но крайне важные. Лу сделала глоток из бокала, не отрывая от него взгляда. — Интересное направление, — признала она. — Особенно если учесть, как долго раньше эту тему обходили стороной. — Потому и приходится быть здесь — если хочешь, чтобы о чём-то услышали, говори об этом в нарядном зале под музыку, а не в серой лаборатории. — Логика почти политическая. — Учёные тоже хотят жить, мадемуазель Рид, — усмехнулся он. — А наш проект может помочь многим. Особенно тем, кто не вписывается в стандартную модель обучения. В этот момент к ним подошёл Иво, Кей держался немного позади, сканируя всё вокруг. — Месье Мартен, рад видеть вас. — Доктор Ламар. Слышу, вы обсуждаете методики обучения? — Проект “Рефлекс”, — подтвердила Лу, повернувшись к Иво. — Очень... интересный. — В том числе, — с готовностью подхватил Ламар. — Мы исследуем пси-реактивную обратную связь. Прямой отклик между работой мозга и способностью адаптировать импульсы. — Через нейростимуляцию? — В том числе. Но основа — в том, чтобы сам мозг учился предугадывать пиковую нагрузку. Это позволяет избежать перегрузок, особенно у тех, у кого пси-ген нестабильный или слабый. — И вы добились успеха? — Первые результаты обнадёживают. Испытуемые закрепляют навык быстрее. Даже те, кто раньше считался “пограничным” по шкале. — Если это работает, я хочу видеть полный отчёт, — сказал Иво сдержанно, но без намёка на формальность. — Подайте его в Инквизицию в течение недели. — Уже почти готов. — Хорошо. Спасибо, доктор. — Иво коротко кивнул, а Ламар с тем же вежливым достоинством откланялся и удалился. Лу посмотрела на Иво в профиль. — Что думаешь? — Что бал действительно оказался полезным, — тихо ответил он, не отводя взгляда от спины Ламара. — Хотя иногда хотелось бы, чтобы наука развивалась не в анфиладе и при живой скрипке. — Чего? Ты вообще сам понял, что сказал? Иво чуть усмехнулся, не глядя на неё, только скользнул взглядом по залу, по рассыпающимся парам, по вычурному свету хрусталя. Музыка заиграла вновь, приглашая всех снова на танцпол. — Мадемуазель Рид… Позволите танец? Он подал ей руку — с тем самым почти невидимым лукавством, от которого у Лу обычно начинала подрагивать улыбка. — Ну, если других способов избежать твоих загадочных фраз не существует… — Есть. Но танцы — куда приятнее, — ответил Иво, подхватывая её руку, и повёл в центр зала. Зал переливался светом люстр, отражения огней стекались в бокалах, скользили по лакированному полу. Музыка будто бы разливала свет — она струилась сквозь зал, рассыпаясь на плавные волны, по которым пары двигались в ритме, словно бы танцевали на воде. Ритм вальса был медленным, но наполненным внутренним движением, как дыхание большого, величественного дома. Пространство вокруг Лу и Иво очистилось само собой, как будто сам воздух уступал им место, признавая: это их момент. Иво вёл уверенно. Его рука на её талии не позволяла сбиться, направляла, держала. Он двигался легко, точно, не теряя ни доли ритма. А в его взгляде было всё то, что она знала о нём — спокойствие, невозмутимость, сдержанная сила, и где-то намного глубже — безусловная нежность. Лу старалась, и ей это удавалось. Неделя тренировок, пусть с насмешками Йонаса и скепсисом Кея, дали плоды: её движения были лёгкими, почти летящими. Она чувствовала, как под ногами легко поддаётся пол, как платье волнуется на каждом повороте, и как внутри разгорается лёгкая, солнечная гордость — за себя, за него, за то, как они выглядят вместе. Она чувствовала себя в потоке — ведомой, но не подчинённой. Он не держал — он предлагал, и она принимала это движение. — Вроде получается, — тихо сказала Лу. — А ты сомневалась? — Иво поднял бровь, чуть улыбнулся. Пары расступались, давая им пространство. Кто-то украдкой смотрел, кто-то — открыто, с завистью. Лу заметила, как недалеко, у одной из колонн, стоял Кей — его лицо, как всегда, спокойно, но в уголках губ играла лёгкая, одобрительная улыбка. Он смотрел на них так, как смотрят на что-то правильное. На что-то, что давно должно было быть именно так. Музыка усилилась, и в тот самый такт, когда она едва успела вдохнуть, Иво слегка наклонился, его рука уверенно скользнула ниже спины, и Лу почувствовала, как её тело отрывается от пола. Он поднял её в лёгком движении, как будто танец сам захотел показать, как они летают. Платье закружилось, её пальцы крепче сжали его плечо, и она с лёгким удивлением выдохнула. В этот короткий миг всё слилось в одно — движение, музыка, свет. Иво не замедлился ни на долю секунды. Его глаза сверкнули — не от света, а от удовольствия. В этом взгляде читалось всё: и точность, и контроль, и то искреннее восхищение, которое он редко показывал. А потом мягкое приземление, плавный поворот, и они снова танцевали в такт, как будто это был не человек, а музыка держала её в своих объятиях. Они двигались в полном слиянии, будто не разучивали шаги вечерами, а родились с этим умением. Зал растворился, люди расступились, музыка стала дыханием, и в этом дыхании были они.

***

На следующий день после бала у Шарлотты Сарду атмосфера резко сменилась. Лу, разглядывая своё отражение в зеркале, усмехнулась и пробормотала: — Сначала сверкающие залы, хрусталь и вальсы… теперь — Йонас. Если он тоже будет в перьях — я, пожалуй, просто напьюсь. В этот вечер они собрались в квартире Йонаса. Здесь царила абсолютно иная энергия: смех, живые разговоры, запах острого соуса и звуки какой-то местной группы, которую Доган называл «классикой Термитника» и которая всех сводила с ума. Праздник только начинался, когда Кей, войдя следом за Лу и Иво, уверенно направился к Йонасу — с букетом цветов в руках. Цветы были не классические розы и не формальный набор. Это была дерзкая, яркая композиция: синие ирисы, зелёные ветки, немного тёмно-красных лилий и парочка серебристых листьев — сочетание, как будто созданное под стиль самого Йонаса. Живое, но с характером. — С днём рождения, — спокойно сказал Кей, протягивая букет. Йонас взял букет двумя пальцами, как опасный биоматериал, с видом врача, который сейчас будет делать вскрытие: — Признаться, я ждал от тебя чего-то вроде: «Вот анализ твоего эмоционального состояния за последний год». Или хотя бы кофе в вену. А тут — романтика. — Я подумывал про анализ, но потом решил, что цветы — безопаснее. Эстетичнее. И пахнут лучше. — Пахнут? — Йонас принюхался, хмыкнул. — На этом моменте, видимо, я должен быть растроган? — Было бы неплохо, — усмехнулся Кей. Лу наблюдала за их обменом с лёгкой улыбкой. Несмотря на разные характеры, между ними ощущалась настоящая привязанность — искренняя, неровная, но прочная. Иво же, слегка отстранённый поначалу, как всегда был сдержан, но по глазам было видно — ему здесь хорошо. Он не привык к таким шумным сборам, но друзья Лу вызывали у него теплые чувства. Доган и Малая, уже привычные к подобным встречам, то и дело вовлекали Иво в разговор — обсуждали город, недавние новости, отпуск, новые модели техники. Иво даже пару раз смеялся, искренне, чуть устало, но тепло — Лу не могла не заметить, как он отпускал напряжение. — Спасибо, Иво, что пришел. Не думал, что доживу до дня, когда Приор будет сидеть у меня на кухне с термитским пивом, — сказал Йонас с ухмылкой, поднимая бутылку. — А я не думал, что доживу до твоей благодарности, — парировал Иво, и они оба рассмеялись. В шумной, тёплой обстановке, среди смеха, бокалов и лёгкой музыки, когда уже были сказаны первые тосты, настал момент подарков. Лу принесла небольшую чёрную коробку с тяжёлой крышкой, а Иво — прямоугольный свёрток и тонкий конверт в твердой обложке. — Начнём с лёгкого, — сказала Лу, вручая конверт. Йонас с привычной долей скепсиса его раскрыл — и замер. На чёрно-белом снимке: он сам, в форме медработника, со скрещёнными руками и сигаретой в зубах, стоящий у машины скорой помощи с самым раздражённым выражением лица, какое только можно представить. А рядом Кей, откинувшись на капот, смеющийся в полный голос, глядя прямо в камеру. Позади здание госпиталя и вечернее солнце, превращающее всё в театральную сцену. Подпись под фотографией была выжжена по дереву рамки: «Самый раздражённый медработник. Фото 1 из ∞». Йонас хмыкнул, но взгляд у него стал чуть мягче. — Кто, чёрт возьми, это снял? — Ну не я же. Ты бы меня убил, — пожала плечами Лу. — Это один из твоих коллег. Я просто забрала копию, потому что… ну, потому что это гениально. — Это… — он на секунду замолчал, — ...да. Почти гениально. Кей, я тебя убью. Кей, сидящий рядом с Иво, поднял бокал: — Уже привыкаю. Один раз в неделю — это норма. — Это значит, что будет вторая часть? — Иво посмотрел на Лу, сдерживая улыбку. — Только если он не сожжёт первую, — хмыкнула она. — Так, Йонас, терпи, у нас ещё два подарка, — продолжила Лу и указала на Иво. Иво без слов передал свёрток. Внутри оказалась бутылка виски — старая, редкая, с этикеткой на забытом языке. Йонас покачал головой, и на этот раз усмехнулся. — Хорошо, в этот раз вы меня почти разжалобили. Почти. — И последний подарок, от нас троих, — сказал Иво. Йонас аккуратно открыл черную коробку. — Охренеть, крэп... Вы сошли с ума... Внутри — элегантные, матовые умные часы, показывающие: пульс, уровень отдачи энергии, предупреждение о перегрузке, а также, по словам Лу, «встроенная функция выпить и не умереть». — Устройство отслеживает пульс, уровень восстановления, остаточные нагрузки. — пояснил Иво. — Мы подгоняли параметры под твою пси-активность. — И что, он мне будет пищать, когда я переутомился? — буркнул Йонас, но уже без яда. — Если ты не будешь спать — да, — сказал Кей. — Если будешь продолжать вытягивать людей на себя, тоже. Но в целом, это просто стильный аксессуар. Чтобы все знали, что ты крутой. — Я уже чувствую, как Кей это выбирал, — пробормотал Йонас, надевая часы на запястье и быстро щёлкая по голограмме. — И, чёрт возьми, они мне нравятся. Он чуть замедлился, оглядывая всю эту роскошь, и тихо добавил: — Спасибо. Правда. Иво лишь коротко кивнул. Лу подмигнула. — Ты же знаешь, мы не умеем делать по-другому. — Не умеете, — буркнул Йонас. — И слава Единому. Спустя время, когда алкоголь стал заканчиваться, а голоса становились громче, Доган предложил: — Давайте сыграем в покер. — О нет, только не это, я точно пас, — Малая отсела в кресло подальше и достала телефон. — Тогда нас выходит пятеро. У нас тут эмпатик, два телекинетика, политик и карточный шулер. — Охренеть. Я? Шулер? — притворно возмутился Йонас. — Крэп, да я честнейший игрок! В отличие от некоторых… — его взгляд скользнул к Лу. — Ой, да ладно тебе! — Лу нахмурилась. — Я лично ничего такого не помню. Карты раздали быстро. Иво сидел с каменным лицом, как на переговорах, не выдавая ни единой эмоции. Йонас в темных очках расслабленно играл фишками, глядя на всех с хитрой улыбкой. Кей задумчиво склонился над картами, будто чувствовал эмоции каждого за столом. Доган чуть нервничал, Лу едва заметно крутила пальцем в воздухе — и Кей тут же поднял бровь. — Лу, не мухлюй, — бросил он. — Я? Да ты что! — невинно сказала она. — Я чувствую, как ты радуешься, — хмыкнул Кей. Йонас хлопнул ладонью по столу: — Окей, правило номер один: никаких телекинезов! — Эй, эй! А эмпатия? А твои шулерские навыки? — Чистый покер, Лу! Раздали карты снова. Доган нервно посмотрел на свою руку и потянулся к бокалу. Кей, глядя на него, рассмеялся. — Ты опять пытаешься обмануть? — Заткнись, Кей. — А я понял, что ты сейчас хотел поставить всё, но передумал, — заметил Иво. Доган тяжело выдохнул. Лу с Йонасом в открытую смеялись. Игра шла уже больше часа. Иво показывал удивительное хладнокровие, Лу иногда ловила взгляды Кея и хохотала, чем портила эмпатику эмоциональный фон и сбивала его, Йонас вёл себя как настоящий профессионал, а Доган, кажется, просто наслаждался процессом, не надеясь на выигрыш. Иво не привык к таким шумным и неформальным вечерам, но ему нравилась атмосфера. Здесь не было излишнего почтения или формальностей — просто люди, которые наслаждались моментом. Иво не чувствовал себя чужим, напротив, он смеялся вместе со всеми, подшучивал над Доганом и быстро вник в игру. Лу не могла оторвать от него взгляда. Обычно сдержанный и сосредоточенный, здесь Иво выглядел расслабленным и довольным. Ей нравилось видеть его таким. В конце концов, когда банк собрался внушительный, все взгляды устремились на Иво. Йонас прищурился: — У тебя вообще хоть одна эмоция за всю игру была? — Это моя работа, — спокойно ответил Иво. — Ты уверен, что никогда не играл в покер? — Йонас прищурился, наблюдая за тем, как Иво осторожно перебирает фишки. — Разве политика — не тот же покер, только с большими ставками? — усмехнулся Иво, бросая очередной хладнокровный взгляд на соперников. — И, кстати, без телекинеза, Лу, — вставил Кей, ухмыляясь. Лу возмутилась: — Крэп, да вообще-то я честно играю! — Ага, а я святой, — пробормотал Доган. — Ты просто завидуешь, что у меня идеальный покерфейс, — отмахнулась она. — Идеальный? Лу, мы тебя знаем, ты когда радуешься, у тебя на лице всё написано. — Вот именно, поэтому я сделаю так… — она чуть прикрыла лицо рукой. Иво посмотрел на нее и улыбнулся, покачав головой. — О, да, очень убедительно, — съехидничал Йонас. Когда в игре остались только Иво, Йонас и Лу, атмосфера за столом накалилась. Лу прикусила губу, глядя на свои карты. Они были неплохие, но не идеальные. Она подняла взгляд на Иво, который выглядел совершенно невозмутимым. Йонас медленно взял бокал с виски, отпил и прищурился: — Что-то ты слишком спокоен, Иво. У тебя там что, королевский флеш? — Ты можешь попытаться угадать. Йонас покачал головой. — Ты чертовски хорош в этом. Доган, тебе надо было на него ставить. — Я изначально знал, что проиграю, чего уж там, — Доган махнул рукой. Лу внимательно всматривалась в Иво. Она за эти годы научилась читать его, но сейчас он был для неё загадкой. — Ты блефуешь, да? — сузила глаза она. — А ты как думаешь? Она задумалась. Йонас бросил на стол фишки. — Я пас. Все взгляды устремились на Лу. Она хмыкнула. — Чёрт с тобой, Иво. Я пас. Иво, не меняясь в лице, открыл карты. — Фулл-хаус. — Да чтоб тебя… — пробормотал Йонас. Лу ударила ладонью по столу: — Ты серьёзно? Иво сдержанно улыбнулся и потянулся за своим выигрышем. — Иногда важно не показывать эмоции. — Ага, значит, ты с самого начала нас всех переиграл?! — Это же покер, Лу. Вы сами предложили мне сыграть.