Heavy is the crown

Лу проснулась от громкого стука в дверь. Звук отозвался болью в висках. Девушка нащупала одежду, в которой вчера заснула, провела ладонью по лицу, чувствуя сухость в глазах. Состояние сто из десяти. Как она вчера вообще уснула? Двигаться не хотелось. Только умереть. Лу лежала и лелеяла надежду, что нежданный посетитель уйдет, но в дверь продолжали настойчиво стучать. «Ну что еще…» С этой мыслью она с ненавистью на весь мир поднялась и открыла дверь. На пороге стоял Йонас. Его взгляд прошелся по псионичке и не обещал ничего хорошего. Конечно, а как же иначе. Хилер даже не поздоровался и просто прошёл мимо неё внутрь. — Ты вообще нормальная?! — начал он сразу на повышенных тонах, никаких прелюдий. И плевать было на херовое состояние подруги, сама не вывезет. — Что за цирк ты устроила в баре?! — Чё… Малая всё-таки рассказала? — Лу скривилась и села за стол. — Так и знала… Йонас, вот только не надо меня лечить... — Лечить?! — он резко повернулся. — Я не знаю, что у тебя в твоей тупой башке творится, но ты себя накрутила по самое не хочу! Нахера? Устроила, блядь, пиздострадания на пустом месте! Лу резко подняла голову и тоже вскинулась. — Пиздострадания говоришь?! Мои руки в крови! Я не знаю, как вам всем вообще в глаза смотреть! — О-о-о, — Йонас шагнул к ней ближе, ладонью ткнул в стол. — Наша бедная несчастная... одна такая на всём свете, а вокруг все белые и пушистые. Хилер издевательски рассмеялся. — Серьёзно, Лу? Ну побыла под воздействием эмпатика, и что теперь, с крыши прыгать? Она смотрела на него в шоке, не находя слов. Но хилер не сбавлял темп. — Перед кем ты, крэп, вину чувствуешь? Дай-ка подумать... Напомню, кстати, твой муж — Приор. За которого ты сама, на секундочку, добровольно вышла замуж. Он отправлял людей на казни. И что ему теперь, застрелиться? Даже я, блять, познакомившись с ним ближе, ничего плохого о нём сказать не могу, хотя ты знаешь, какого я был мнения. Йонас махнул рукой, продолжая: — Кей — килер. Сколько людей положил? Сам. И что? Живёт вроде. Даже я, блять, врач. При мне полгода назад умер человек. Я не смог, не справился. Что мне теперь, по-твоему, идти вешаться? Лу опешила, не находила слов. Она не знала про такое, а Йонас ничего ей не говорил. — Почему ты не рассказал… — только и выдохнула она. Хилер скривился и, не глядя на подругу, налил воды, позволяя ей переварить новую информацию, а себе подобрать подходящие слова. Наконец, снова заговорил, и голос стал чуть тише. — А ты много чего нам говорила? Кей был рядом, поддерживал как мог, со временем отпустило. Он посмотрел на неё прямым ясным взглядом, Лу же опустила глаза. Стало стыдно. — Йонас… мне очень жаль… — Забей, — он отмахнулся, уже без злости. — Жалость никому нахрен не нужна. У всех, как видишь, своих проблем по горло. Он выдохнул, сел напротив, заговорил мягче: — Слушай... Я понимаю, что это неприятно... быть причастной. Но поверь, тебе плохого слова никто не скажет. Йонас внимательно посмотрел ей в глаза, пытаясь донести мысль, которую она упорно и очень успешно игнорировала всю неделю. — Для нас ничего не изменилось. Ни для меня, ни для Кея, и, я уверен, для Иво тоже. Лу замолчала, пальцы сжали кружку на столе так, что побелели костяшки. Йонас продолжил, чуть наклонившись: — Дерьмо случается, тем более с вашей дерьмовой работой. Но от того, что ты сделала, ты не стала плохим человеком. Тем более с учетом того, сколько хорошего ты уже сделала. Лу все еще молчала, не глядя на друга. Хилер видел, что та все еще сомневается, и решил пойти с козырей. — Ладно, давай по-другому... Представь... если бы я или Иво оказались на твоём месте, ты что, нас бы возненавидела? Лу возмущённо подняла на него глаза, мол, что за глупости. Наконец, встретились взглядами. И уже теперь невозможно было отвести. Йонас тащил её из пропасти, в которой Рид сама себя топила. — Вот, а я про что, — он усмехнулся. — Поэтому давай, руки в ноги и намотай сопли в кулак, а то совсем расклеилась. Лу спрятала лицо в ладонях. Вздохнула. — Я Иво вчера столько плохого вывалила… Йонас посмотрел на неё долгим взглядом, в котором удивительным образом сочетались сочувствие и насмешка. — Лу, он не тупой. Я уверен, он всё понимает, в каком ты состоянии... Да и к тому же, что с больных взять? Девушка выругалась и попыталась ударить друга в плечо, но хилер со смехом увернулся. — Ладно. Я что... так, зашёл тебе навести суеты перед сменой, — бросил он и хмыкнул. — Взбодрить... Давай, собирайся, поедешь со мной, проветришься. Меня до больницы подвезёшь. Девушка провела рукой по волосам и посмотрела вниз, увлеченно рассматривая пол, чтобы не видеть лицо Йонаса. Морально готовилась к еще одной насмешке. Что ж, она это заслужила. — Мотоцикл в Инквизиции… Йонас посмотрел на неё с откровенным изумлением и смехом в глазах. Ожидаемо. — Ты чё, — он ухмыльнулся. — И перед мотоциклом вину чувствовала? — Ой да иди ты в жопу... Смешно ему, крэп. Йонас посмотрел на часы и встал: — Ну ничего. Тогда поедем на такси. Даю на сборы пять минут. Заодно походишь по больнице в целях… профилактики, — он намеренно выделил это слово. — Увидишь, какие у людей проблемы. А у тебя, между прочим, все живы здоровы, руки ноги на месте. Лу вздохнула, спорить не хотелось, и пошла собираться. Обдумывала слова хилера. Обдумала. И поэтому перед самым выходом задержалась, подошла к Йонасу ближе и обняла. — Спасибо, Йонас. Он тоже крепко прижал её к себе и отозвался с улыбкой: — Лу, всё справимся. Как будто в первый раз, что ли. До места назначения добрались быстро. У Йонаса, оказывается, смена была в центральной больнице. Он провёл Лу через служебный вход, но едва они прошли пару коридоров, как её взгляд зацепился за знакомую фигуру. — Я догоню. Хилер только махнул рукой и ушёл вперёд. Ламар заметил псионичку почти сразу и приветственно улыбнулся. — Мадемуазель Рид, давно не виделись. Вы теперь не забираете отчёты? — В отпуске пока, — мрачно усмехнулась Лу. — Как у вас дела? Он выглядел живее, чем в их прошлую встречу. Лицо посвежело, да и в голосе было больше уверенности. — Работаем, — сказал он. — Улучшаем состояние выживших псиоников после флукса. Многие всё ещё в коме, но, опять-таки, есть положительная динамика. Двое… — на его лице появилась осторожная улыбка. — Двое смогли выйти из комы. Да, пока в тяжёлом состоянии, но хотя бы есть шансы на восстановление. — Это… хорошая новость. — Знаете, мадемуазель Рид… я так благодарен месье Приору. Он дал мне шанс хотя бы попытаться это исправить свои ошибки. Это… облегчает. Его слова, к сожалению или счастью, отозвались. Отозвались в голове, тупой, но уже начинающей работать, в сердце, неспокойном и бьющимся в молчаливой истерике уже который день, и в душе, которую рвало на части. Лу теперь слишком хорошо понимала Ламара. Её собственная вина давила тем же грузом, но его слова дали... надежду? А сам Ламар продолжил: — И сын. Без него… я бы не справился. Иногда держусь только на том, что дома меня ждут. «Тебя тоже ждут, Лу. А ты что делаешь?» — У вас все получится. Я в этом уверена, — сказала она искренне. И ему, и себе. Они уже собирались разойтись, но Лу вдруг остановилась и спросила: — Месье Ламар… а были такие случаи, что у псиоников... силы пропадали? Совсем? Ламар задумался. — Не знаю, насколько я компетентен в этом вопросе, — осторожно начал он. — Но таких случаев не припомню. Ген пси заложен изначально. Проявляется у детей в разное время, но это когда они ещё не умеют пользоваться способностями. Вы сами знаете, вам в интернате наверняка говорили. Лу кивнула, не перебивая. Ламар продолжил: — То есть, может поздно проявиться, но исчезнуть окончательно... нет, никогда. Только в случае летального исхода. Он внимательно посмотрел на девушку и с грустной улыбкой добавил: — Всё у человека в голове, мадемуазель. Лу коротко усмехнулась. Лучше бы таблеток каких посоветовал. — Ясно. Спасибо. Как только Ламар скрылся за поворотом в коридоре, псионичка побежала в обратную сторону и почти ввалилась в ординаторскую. Йонас был один и возился с бумагами. — Всё, Йонас, профилактика окончена, — бросила она с порога. — Поеду домой, решать проблемы. Он вскинул бровь, скользнул по ней насмешливым взглядом: — Быстро ты. Но боевой настрой заценил. Снял с полки баночку и протянул ей: — На, Кею передай. Витамины. У него опять закончились, а до аптеки хрен знает когда дойдёт. Лу усмехнулась, взяла витамины и поцеловала Йонаса в щёку: — Спасибо тебе. За всё. — Вали уже, — отмахнулся он. И она помчалась. Такси до Инквизиции казалось ехало вечность. Лу ворвалась в апартаменты, наскоро стянула с себя одежду, чтобы переодеться. Прошла через гостиную, чтобы попить воды, не дошла. На полу возле кресла валялась поломанная виолончель. У Лу походело внутри от этой картины. «Твою мать.» Гриф был сломан, треснут у основания и держался лишь на половине дерева. Рваные струны свисали вниз, две из них перекрутились. Инструмент выглядел окончательно испорченным, и играть на нём уже было невозможно. Девушка медленно опустилась на колени. Провела рукой по трещине, по холодному дереву. Сердце болезненно сжалось. «Сука… Сука, сука…» Глаза обожгло, но плакать было нельзя. Точнее было уже поздно. Она резко поднялась, рванула к двери. Через другой выход дошла до приёмной. Там было пусто. Даниэль не было, кабинет Приора был закрыт. «Где все?» Самым логичным решением было просто успокоиться и подождать в приемной. Но богатая фантазия и расшатанная нервная система уже работали во всю. Мысли пронзали одна другую, путаясь в панике. Лу взяла телефон в руку и открыла чат с Иво. Там не было уведомлений. Написать ему? Что написать? Ты где? Я волнуюсь? Сука, как глупо. Выключила телефон и стала нервно бить им себя по ляжке. Легче не стало. Каждая секунда тянулась вечностью. Девушка ходила по приёмной туда-сюда, не находя себе места, прикусывая губы до крови. Что делать? Просто ждать? А внутри-то всё сжималось. Если покушение? А если на Приора напали? — Суки, — сорвалось вслух. — Нет… только я могу на него нападать... Часы на стене тикали с издёвкой, а каждый посторонний звук в коридоре заставлял сердце замирать. Вдруг это он? Но никто не приходил. А если… Иво стало плохо? Если он в больнице? И последнее, что он услышал, это слова, сказанные на дурную голову во время ссоры? Чёрт, чёрт, как же плохо. Хотелось биться головой об стену, стереть память, исправить свои же ошибки. Если бы такое вообще было бы возможно. Может позвонить кому? Ему или Кею? Нет, она же не истеричка... Наверное... Лучше же подождать. Хотя бы немного. Может, он на встрече, может, на совещании. Может, просто занят. Не всё же крутится вокруг неё. Прошло где-то минут двадцать её паники, может больше, как появился, наконец, Баретти, который с мрачным видом что-то печатал в телефоне и возвращался к себе в кабинет. Лу, не задумываясь, ринулась к нему. — Где Приор? — слова сорвались с губ вместо приветствия. Баретти поднял глаза от телефона, холодно бросил: — У него плановая командировка к деревне возле Периметра. Сейчас вылетают. — Как командировка… надолго? Баретти раздражённо выключил телефон и бросил: — Рид, вы его жена или я, чтобы такое знать? На четыре дня. Не удостоив Баретти хоть какого-либо ответа, Лу резко развернулась и сорвалась с места. Лифт был на первом этаже, пришлось нестись по лестнице. Она перескакивала через две ступеньки, хватаясь за перила. Лёгкие горели, но она не останавливалась — только бы успеть. Но успеть что? Увидеть его? Сказать прости? Да хоть что-нибудь. Что угодно. Но когда она оказалась на вертолетной площадке, вертолет уже был высоко в небе. Опоздала. Лу была так близко и так далеко. А Иво улетал к Периметру, с каждой секундой всё дальше от дома, всё дальше от неё.