Пташка

      В дверь постучали ровно в тот момент, когда карандаш замер на середине нижней губы. Глубокий бордовый цвет ассоциировался с бокалом дорогого вина. Благородный цвет придавал ее образу изящность.       — Войдите.       Джинни ворвалась в комнату, как внезапный порыв ветра, но в её движениях не было привычной лёгкости — только напряжение, зажатое в сжатых челюстях и пальцах, впившихся в собственную рыжую прядь.       Она уже догадывается, — подумала Гермиона, чувствуя, как под ложечкой холодеет. Но не может знать всего. Не должна.       Джини мановением палочки наложила оглушающие чары. — Нам нужно поговорить. Гермиона медленно отложила карандаш, глядя на подругу через зеркало. Ей очень не хотелось поворачиваться к ней, чтобы не выдать случайно своих чувств.       — Говори.       — План «А»... — Джинни сделала паузу, её глаза метнулись к запертой двери. Она проверяет, не подслушивают ли. — Ты действительно веришь, что всё сработает? Нет. Но вера тут ни при чём.       — У нас нет права на ошибку, — ответила Гермиона, и её собственный голос показался ей чужим — холодным, ровным, как у него.       Когда я стала такой?       Джинни расположилась на ее кровати и впилась в неё взглядом, Гермиона увидела в нём то, чего боялась больше всего — разочарование.       — Есть кое-что ещё, — вздохнув, она все же встала и развернула перед Джинни страницы старого фолианта, стараясь не смотреть на дрожь в своих пальцах. — Я кое-что нашла месяц назад. Древний артефакт. Он...       Он убьёт нас всех.       — Возможно его не существует, но есть упоминания об обломках. И я знаю где его искать. Семья Блэков может быть ключом. — Она закусила губу обдумывая свое следующее предложение, но прозорливая Джини ее опередила.       — Насколько он опасен? — девушка потянулась к странице, но не коснулась её, будто боялась обжечься.       — Достаточно, чтобы стереть с лица земли всё, что связано с жертвой. Включая крестражи. Ты когда-нибудь слышала о ядерных бомбах?       Рыжая резко вдохнула, и Гермиона увидела момент, когда та поняла.       Она считает меня чудовищем.       — Не уже ли ты предлагаешь использовать этот артефакт? — голос Джинни стал резким, но не от гнева — от ужаса. Она боится не артефакта. Она боится меня.       — Если другого выхода не будет... да.       Я не должна была говорить ей. Но я не могу врать. Не ей.       Джинни откинулась на подушки и в её глазах мелькнуло что-то, от чего у Гермионы сжалось сердце.       Потеря.       — Сколько людей погибнет?       — Все, кто окажется рядом.       Мы с тобой. Парвати. Добрая половина Лондона.       Джинни закрыла глаза.       — Ты не можешь этого сделать.       — Но кто-то должен.       — Почему ты? Это очень большая ноша.       — Потому что я могу это прекратить, так или иначе. — Гермиона ощутила, как сжала в напряжении кисти рук и пальцы больно впились в ладони. Она осеклась и выдохнула. Тишина повисла между ними, густая, как дым.       Я стала той, против кого боролась. Холодной. Расчётливой. Готовой на всё. Гермиона взяла со стола маску. Белая, безжизненная, с пустыми глазницами — его маска пожирателя.       — Ты не пойдёшь в этом... — прошептала Джинни, но в её голосе уже не было надежды.       — Почему нет? — Гермиона примерила маску, и отражение в зеркале ухмыльнулось ей. Чужое. Пугающее.       — Я тебя не узнаю, — голос Джинни дрогнул. Она плачет. Из-за меня.       — Может, ты просто никогда не видела настоящую меня?       Я лгу. Я не хочу, чтобы она видела. Чтобы кто-то видел.       Джинни шагнула вперёд, внезапно, резко — и схватила её за запястье.       — Это не ты.       Но это я. Только я. Война сделала меня такой.       Гермиона не ответила.       Джинни отпустила её и отступила. В её глазах было что-то новое — горечь.       — Будь осторожна, — прошептала Джинни перед тем, как уйти.       Дверь закрылась.       Гермиона сняла маску. В зеркале перед ней стояла девушка с слишком красными губами и пустыми глазами.       Кто ты? Ты не живешь, а существуешь. Жертвуешь собой ради всех.       Она не узнала себя.       Внизу ждали. Он ждал.       Я ненавижу тебя, — подумала она, чувствуя, как сердце бешено бьётся.

***

      Из гостиной доносилось милое чириканье двух девушек. Джинни, кажется, решила не погружаться в мрачные размышления - или просто мастерски притворялась.       — Если достоинство Драко равняется его эго, то Гермионе стоит быть осторожнее —усмехнулась Парвати, наблюдая, как тёмная фигура мелькнула в дверном проёме.       — Ого! — Парвати резко наклонилась вперёд. —Это была маска Пожирателя? "Боже, она действительно надела эту мерзость", - с отвращением подумала Джинни, но вслух лишь равнодушно констатировала: — Его маска.       — Ты не находишь, что она немного... — Парвати замялась, подбирая слова. "Одержима? Больна? Потеряла рассудок?" — пронеслось в голове у Джинни.       — Воодушевилась? — предложила она вместо ответа.       — Да, типа того. Нам стоит последовать за ней?       "Нет, пусть сама разбирается со своим извращённым фетишем", — язвительно подумала Джинни, но сказала: — Подождём. Вряд ли там что-то интересное.       — Она же не убьёт его? — в голосе Парвати прозвучало сомнение.       "Лучше бы убила", - мелькнуло в голове у Джинни, но вслух она лишь пожала плечами. Чёрная мантия развевалась за спиной Гермионы, когда она спускалась в подвал. Всполохи света выхватили её губы - бордовые, как чертово бархатное кресло.       "Он должен увидеть меня такой", - думала она, ощущая странное возбуждение от собственной жестокости. "Пусть поймёт, кто здесь главный теперь".       Драко поднял глаза. Увидев маску, он ухмыльнулся, но в серых глазах мелькнуло что-то неуловимое.       — Дерзко, дорогуша. Что на этот раз? Сожжёшь мой член или отшлепаешь мою задницу? — Его голос звучал привычно надменно, но пальцы непроизвольно сжались. "Чёрт, она выглядит... непредсказуемо".       Гермиона молча села в кресло. Тень обволакивала её фигуру, делая похожей на хищницу, готовую к прыжку.       "Она задумала что-то", — с тревогой подумала Джинни, когда заняла свое место у зеркала, наблюдая за сценой. "Это уже не просто допрос. Это что-то... личное". — У меня нехорошее предчувствие, и зря ты вчера рассказала ей о чувствах Малфоя. — Она просто играет с ним, — Парвати не ощущала настроения своей подруги, ее больше интересовала реакция Драко на свою посетительницу. Выглядел он довольно раздраженным, будто на иголках. Но когда поднял глаза, всего на секунду его лицо озарило удивление. Жаль искренние эмоции быстро утопали в его ядовитой усмешке.       — Продолжишь свои детсадовские пытки или просто пришла полюбоваться? - Драко буравил взглядом силуэт девушки.       Гермиона не ответила. Её пальцы медленно постукивали по подлокотнику, отстраненное лицо скрывало за собой натуральный хаос мыслей в голове. " Он что нервничает? ", — поймала она мысль, чувствуя, как в груди разливается тёплая волна удовлетворения, ненависть к нему обнимала ее словно мягкое одеяло. Было очень легко винить его во всех ужасах, которые выпали на ее долю, когда он так мерзко ухмылялся. Драко ёрзнул в кресле, цепи звякнули.        — Ты что глухая? — он все еще странно ерзал. "Он хочет в туалет", — осенило её, и это осознание вызвало странное, почти интимное возбуждение.       — Тебе неудобно? — наконец прозвучал её голос, тихий, как шёпот лезвия по коже. Драко замер, его серые глаза расширились на мгновение, прежде чем в них вновь вспыхнуло привычное высокомерие.       — О, так ты умеешь говорить! — он фальшиво рассмеялся, но Гермиона заметила, как дрогнул его голос. — Нет, детка, мне прекрасно. Особенно в твоём обществе.       Ложь.      Она видела – как его пальцы сжимаются, как мышцы живота напрягаются от усилия сдержаться.       — Если тебе приспичило... — она намеренно сделала паузу, наслаждаясь тем, как его зрачки расширяются, — ...ты можешь сделать это прямо здесь.       Тишина. Затем.       — Ты... — его лицо исказилось от ярости, — ты больная сука. "Сломайся", — думала она, чувствуя, как между бёдер разливается тепло. "Умоляй". Его оскорбленный вид заставил ее широко улыбнуться. — Я бы с радостью стер эту ухмылочку, засадив тебе член по самые гланды. Улыбка исчезла, а в подземелье стало до странного душно. Он брезгливо скривился, добавив, — хотя нет, я бы не стал о тебя мараться, ведь ты скорее всего грязнокровка.       Ухо резануло мерзкое ей словечко, кипящей в ней ярости нужно было найти выход. Она снова широко улыбнулась, подняв свою палочку. Искрящимся светом девушка начертила руну в воздухе. И еще одну и еще, пока они не смешались в яркий светящийся комочек. Этот безобидный на вид шарик медленно вплыл в грудь Драко и его ухмылка наконец стерлась.       Он не знал, что такое боль. Круциатус? Да, возможно, но эта боль будто заморозила его изнутри. Он бы многое сейчас отдал чтобы это были привычные пытки Беллы. Кричал ли он? Он не знал, не знал куда деться от этой боли. И так же резко как боль началось оно и закончилась. Он быстро дышал, ощущая морозное жжение ниже правой ключицы. Чувства возвращались к нему постепенно. Он извивался в кресле, его дыхание стало прерывистым, а на лбу выступили капли пота.       — Довольно! — он рыкнул, дёрнув цепями. — Отпусти меня, чёрт возьми! Гермиона медленно поднялась, её тень накрыла его, как крылья хищной птицы. Она подошла вплотную, её пальцы скользнули по его щеке, затем резко вцепились в подбородок, заставляя смотреть вверх.       — Проси, — прошептала она, и её голос звучал почти ласково.      Их взгляды встретились – её холодный, оценивающий, его – полный ярости, но... что-то дрогнуло.      Гермиона почувствовала это – момент слабости, крошечную трещину в его броне.       И тогда это случилось.       Тихий звук. Едва уловимый запах.       Пятно на боксерах увеличивалось и медленно капало на пол.       Драко зажмурился. "Нет. Нет. Только не это...", его тело обмякло, словно из него вытянули стержень.       Гермиона отступила на шаг, наблюдая, как он пытается сохранить остатки достоинства, но...        "Я победила".       "Почему вместо триумфа я чувствую... пустоту?"       Джинни вскочила — её лицо побледнело.       — Ахуеть, играет с ним, да?! — её голос сорвался на шёпот.       Парвати молча смотрела на сцену, её глаза блестели в полумраке.       — Она переступила черту, — наконец произнесла она, и в её голосе звучало нечто, заставившее Джинни вздрогнуть.       Лицо Гермионы ничего не выражало. Ее даже начало мутить, но ему об этом лучше не знать.       — До завтра, дорогуша, — бросила она через плечо, и её голос звучал совершенно нормально, будто ничего не произошло.       И только когда она ушла, Драко позволил себе сжаться в кресле, стиснув зубы так, что аж заныла челюсть.       "Она заплатит за это", — пронеслось у него в голове.       Но впервые за эти дни...                               ...он испугался.       И что ещё страшнее –                               ...он уважал её за эту жестокость.

***

      Джинни нагнала Гермиону уже возле выхода из дома, её рыжие волосы растрепались от резкого движения. Она схватила Гермиону за плечо, заставив ту обернуться.       — Ты чего творишь? — её голос дрожал от напряжения. — Ты решила похерить наш план своей идиотской местью?! Да и как вообще у тебя хватило ума так поступить.       — Ты забываешься, — бросила она через плечо, распахивая тяжёлую дубовую дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо, смешавшись с мелкими колючими каплями дождя.       Гермиона жадно вдохнула, чувствуя, как влага оседает на её пересохших губах. Рука непроизвольно потянулась к палочке, и через мгновение ослепительная вспышка красного света разорвала темноту, превратив полуразрушенную колонну в груду щебня.       Джинни стояла на пороге, её силуэт вырисовывался в золотистом свете из приоткрытой двери. Дождь стекал по её бледному лицу, когда она осторожно сделала шаг вперёд.       — Гермиона?! — её голос прозвучал резко, заставив брюнетку вздрогнуть и обернуться. Гермиона выпрямилась, медленно убирая палочку в складки одежды. Её мантия тяжело обвисла, пропитанная водой.       — Что это за метка? — Джинни указала на собственное запястье, где едва виднелся след рунического символа.       — Ах это... я нашла руны, способные связать его со мной. Буду знать о его перемещениях. Найду, если вдруг он сбежит.       Джинни резко встряхнула рукой, и на ладони вспыхнуло миниатюрное изображение птички из голубого пламени.       — И всё? Что-то слишком много рун для такого заклятия. Когда ты делала это... — она показала на мерцающий символ, — их было меньше.       — Джинни, — её голос стал опасным, — либо скажи напрямую, что ты хочешь, либо разговор окончен.       Рыжая медленно приблизилась, её сапоги хлюпали по мокрой траве. Она осторожно взяла дрожащие руки Гермионы в свои, пальцы мягко провели по ледяной коже.       — Я лишь хочу знать, что с тобой всё в порядке, — прошептала Джинни, — и что эта связь тебе не навредит.       Гермиона резко сжала губы, её горло содрогнулось. Одна предательская слеза смешалась с дождевыми каплями. Джинни подняла руку, осторожно проведя пальцами по мокрой щеке подруги.       —Эй, — её голос внезапно стал тёплым, — мы справимся. Твои мозги не дадут нам погибнуть, даже если сердце чувствует иначе.       Она наклонилась, пока их лбы почти не соприкоснулись. Дождь лился непрерывным потоком, образуя вокруг них водяную завесу.       — Я не буду больше лезть... — Джинни закрыла глаза, — я доверяю тебе. Между двумя парами карих глаз повисло обещание.       Гермиона медленно выдохнула, её плечи наконец расслабились. Они стояли так, пока где-то вдалеке не грянул гром, и свет из двери не погас, оставив их в серебристом свете луны, пробивающемся сквозь дождевые тучи.

***

      Беллатриса склонилась над ней, звериный оскал обнажил желтые клыки. Безумные глаза сверкали в полумраке, отражая дрожащий свет факелов. Нож в ее руке скользнул по ребрам, обжигая холодом даже прежде, чем коснулся кожи.       "Не снова... Не снова..."       Гермиона дернулась, но черные тиски коленей Беллатрисы пригвоздили ее к полу. Лезвие вошло в плоть на руке— медленно, с наслаждением. Кровь потекла густыми ручьями, смешиваясь с пылью и потом. Грязные символы выжигались на теле, и каждый новый штрих заставлял кричать, пока голос не превратился в хрип.       — Довольно!       Девушка рванулась вперед, вырываясь из кошмара. Пальцы впились в простыни, легкие горели. Она судорожно осмотрела комнату — тени стояли на своих местах, зеркало молчало. Но шрам... Шрам пульсировал.       Холод.       Он расползался по руке, как тогда.       Она резко сорвалась с кровати, накинула мантию на голое тело и выскользнула в коридор.       Драко сидел, скованный, но не сломанный. Голова опущена, взгляд прикован к полу.       Ни насмешек, ни злости — пустота.       Зеркало дрогнуло.       Гермиона вошла, не зная сама, зачем.       Она устроилась в кресле напротив, поджав колени, мантия укутала ее, как броня. Взмах палочки — теплые струи воздуха обволокли их обоих. Еще один — и кровь с его рубашки исчезла, раны подсохли, края повреждений начали стягиваться.       "К обеду будет как новенький", — мелькнуло в голове.       — Я не думал, что ты еще жива.       Его голос был тихим, без эмоций.       — Выходит, мой господин перебил не всех. Золотая сука Поттера осталась на десерт.       Слова — ядовитые. Лицо — каменное.       Гермиона не ответила.       Он взглянул на свою метку — "Чистокровный", выжженную витиеватым почерком.       — Клеймила меня, как скот. Думаешь, я буду играть в твои игры?       Наконец он поднял глаза — и в них стояла такая ненависть, что ее дыхание перехватило.       Она отвернулась, машинально потирая руку.       — Я не узнал даже половины рун. Что ты со мной сделала?       Молчание.       Гермиона наколдовала еду, воду и ослабила путы. Еще один взмах — и под потолком закружились светящиеся птицы, мягко щебеча.       В их голубоватом свете он разглядел ее лицо.       Тень.       Тень той девочки, что когда-то орала на него в Хогвартсе.       — Мы связаны?       — Не думаю.       — Я теперь твоя игрушка?       Уголок ее губ дрогнул.       — Возможно. Но не из-за метки.       Он стиснул зубы.       — То, что ты сделала, мерзко даже для тебя, грязнокровка.       — Я знаю.       — И все же ты здесь.       — Да.       — Почему?       Она замерла.       — Кошмары. Беллатриса.       Драко резко поднял голову.       — Мне снилось то же самое.       Тишина.       Оковы грохнули, когда он дернулся.       — Ты не знала, что будет?       — Не до конца.       — А может, надо думать, прежде чем делать?       Его спокойствие треснуло. Гнев прорвался сквозь щели, и метка на ее руке леденела в ответ.       — И на хрена я тут? Никакой информации ты от меня не получишь.       Она встала. Мантия распахнулась — на мгновение мелькнули бедра, голые ноги. Драко резко отвел взгляд.       Гермиона исчезла в зеркале, оставив его в тишине, нарушаемой лишь щебетанием птиц. А метка все еще пульсировала.

***

      Солнечные лучи пробиваются сквозь готические арки Хогвартса, золотя рыжие пряди Гермионы. Она сидит, уткнувшись в книгу, нервно покусывая нижнюю губу.       И вдруг — тень.       Черная мантия взметается, как крылья ворона, палочка направлена прямо в ее спину.       Гермиона вскакивает, молниеносно выхватывая свою.       Капюшон падает, открывая платиновые волосы, серебрящиеся на солнце.       — Ты... — удивившись и обрадовавшись ему она опустила палочку.       — Я.       Зеленый свет.       Ее тело падает на каменные плиты, безжизненное, как сломанная кукла.       Драко рывком проснулся беспокойно дыша. Метка на груди неприятно покалывала. Он зажмурился чтобы отогнать сон. Надеялся поймать ее взглядом, но он был один.

***

      Утро следующего дня было молчаливо-спокойным для всех обитателей поместья. Гермиона ничем не выдавала свое внутреннее беспокойство. Она была достаточно сильной чтобы держать ситуацию под контролем. Даже такую странную. Ее подруги куда-то запропастились. Может быть выполняли какое-то задание, а может решили не досаждать ей своим присутствием. Как бы то ни было, ее пленник уже заждался, при мысли об этом на щеках выступил румянец. Следующая ступень ее плана, и все же стоит выведать информацию между делом.       В этот раз девушка подготовила нечто особенное. Гермиона узнала о его слабости – унижение. Его уязвимостью стало его долбанное эго. Предсказуемо.       Неизменная черная шелковая мантия покоилась на кровати рядом с очень откровенным сексуальным черным бельем из того же материала. Она рассматривала этот жест как вознаграждение ему, если он все же пойдет на встречу. Теперь, когда странная метка связала его с ней, подсознательно ей хотелось загладить свою вину пускай и совершенно извращенным способом. Вчера ночью ей показалось всего на секунду, что он все же пойдет на контакт. Нанеся макияж и надев белье с мантией, она окинула последним взглядом свое отражение. Девушка была прекрасна до умопомрачения. Хорошо, что этого никто не увидит, кроме него.       Ее бедра сжались при мысли о нем, а губы увлажнились. Она припасла несколько игрушек в карманы, а следом и волшебную палочку. Она рассчитывала, что он окажется несговорчивым. Хотелось продавить его.       Мельком взглянув на свою посетительницу, Драко снова уперся взглядом в пол.       — Поговорим? — Гермиона разложила инструменты на столике у стены. В темноте он не мог разглядеть, что именно она приготовила, но любопытство заставило его напрячь зрение.       — А иначе будешь пытать? Или, может, трахнешь меня? — Его слова вызвали приятную истому между ее ног. Весь этот спектакль был как хорошая прелюдия.       — Мне кое-что нужно.       — Я уже догадался, — его сарказм, казалось, сотряс стены.       — Это что-то можешь дать мне только ты. Подтекст в ее словах заставил Драко ухмыльнуться.       — Продолжай.       — Мне нужен доступ в библиотеку Малфой-мэнора. Драко нахмурился, явно не понимая.       — Нет.       — О, я надеялась, что ты так скажешь, — она довольно улыбнулась.       — И поэтому течешь как шлюха от предвкушения? Щеки Гермионы непроизвольно запылали.       — Я тут прикинул, что эта метка дает мне почувствовать твои самые сильные эмоции. И сейчас тебе абсолютно плевать, что я скажу и соглашусь ли я на твой план. Ты… хочешь… меня.       Гермиона посмотрела на него из-под опущенных ресниц.       — Ты очень высокого о себе мнения.       — Да. И потому даже сама мысль трогать грязнокровку руками вызывает во мне тошноту.       — Как здорово, что я не собиралась тебя трогать.       Она улыбнулась, невинно заморгав.       Драко насторожился. Оказаться во власти своего заклятого врага было унизительно, а если этот враг — Грейнджер…       — Говорят, когда-то ты был влюблен в меня… — Она медленно подошла к столику, издевкой растягивая слова.       — Любить и желать трахнуть твой наглый рот — разные вещи.       — Неравнодушен…       — Я ненавидел, как глупо ты вечно вскакивала со своими ответами на уроках. Ты так тянула руку — выскочка. Каждый раз, когда я слышал твой голос, меня трясло. Хотелось заткнуть твой рот членом, чтобы ты хотя бы раз сделала что-то полезное за свою никчемную жизнь.       Слова сочились ядом, но ее это не смутило.       — От ненависти до любви, как говорится…       Она замолчала, давая ему переварить услышанное, затем вежливо протянула стакан.       — Выпьешь?       Ее слащавая улыбка бесила.       Он отшатнулся, резко мотнув головой.       — Как жаль… — Сарказм в ее голосе растекался по его венам, отзываясь легкой пульсацией в метке. — Тогда будем по-плохому.       Она взяла большой металлический шприц.       Глаза Драко расширились от шока.       — Это что за хрень? Для чего?!       Он попытался вырваться, но цепи лишь натянулись сильнее.       — Ты же всегда презирал маглов. Хотя у них есть весьма интересные вещицы.       Она, как медсестра, подошла к нему, шелестя подолом мантии. Дружелюбная улыбка мгновенно исчезла, когда она всадила шприц ему в бедро и выдавила содержимое. К ее удовольствию, он даже приоткрыл рот.       — Ты отравила меня?       Она поднесла руку, чтобы погладить его щеку, но отдернула, вспомнив, как его корчит от «грязнокровок».       В голове Драко царил хаос.       "Ей что-то нужно. Но что? Неужели просто пропуск в мэнор? Она не хочет убивать меня. Играет… Зачем?"       Рациональное мышление начало затуманиваться знакомым ощущением.       "Нет. Не это."       Тяжесть в животе, тепло, разливающееся по телу…       "Я не стану одной из этих секс-рабынь «Черного лебедя»!"       Он зажмурился, но опьянение уже мешало сосредоточиться. Попытка сосредоточиться на дыхании провалилась, в тот момент когда перед его глазами началось настоящее представление.       Гермиона наколдовала у своего сидения удобные подставки для ног как у гинекологического кресла. От куда Малфою знать зачем нужны эти штуки? Так было интереснее, читать в его взгляде любопытство к происходящему даже если он хотел это скрыть.       Она развела полы мантии обнажая свои подкаченные ножки. Взгляд мужчины блуждал по ногам пока не дошел до верха. Она как раз поставила свои ножки на подставки и его взору в полумраке открылся силуэт. Девушка была явно без одежды в одном нижнем белье и от этого осознания вся кровь прилила в член. Действие зелья не иначе. У него просто не мог встать на нее. Однако он ощутил досаду, когда понял, что пытается напрячь свое зрение чтобы рассмотреть получше происходящее, девушка почувствовала это как легкий укол в шраме.       — Что тебя расстроило? — Драко выдохнул пойманный с поличным. — Твоему маленькому представлению не хватает освещения, твои попытки пропадают даром.       Он продолжал дышать чтобы контролировать эрекцию, ведь это всего лишь зелье, он может побороть его действие. Нужно только сконцентрироваться на дыхании. На конце палочки засиял свет, и небольшая сфера застыла над красивым девичьем телом. Девушка откинулась назад и ее лицо скрыла тень. Это давало воображению дорисовать картинку самому. Не устояв, его взгляд прошелся по ней опаляя каждый сантиметр кожи. Ее подкаченные бедра лежали на бордовых бархатных подставках удобно открывая вид между ног.       На ней были черные шелковые трусики, ткань странно лежала на ее половых губах, но он не остановился в своем исследовании. Он мог увидеть ее плоский бледный живот, а также грудь в шелке. Он видел, как через ткань торчали ее набухшие соски и точно знал, что она уже мокрая. Видя женское тело в такой беззащитной позе у него, не осталось шансов к сопротивлению. Зелье ожидаемо взяло верх и его член послушно встал, уперевшись в боксеры. Она победно улыбнулась. — Знаешь, твоя ошибка в том, что ты недооцениваешь изобретательность маглов.       Она от левитировала несколько предметов со столика себе на живот. Парень уже пристально наблюдал за ее действиями. Гермиона опустила руку к себе между ног и раздвинула складки белья. Он понял, что там есть вырез и испытал разочарование – он был готов увидеть все секреты Грейнджер. Она облизнула свои пальчики и вернув на место начала массировать клитор. Драко начинал ненавидеть существование ткани. Одна натирала его бедную головку, другая мешала рассмотреть происходящее получше. Мышцы живота начали сжиматься, возбуждение накрывало с головой.       Видя его испепеляющий взгляд, она представляла будто это все происходит с любимым человеком. — Может уберешь этот жалкий кусок ткани и откроешься мне до конца? – Оба услышали в словах двойной подтекст, но сейчас было не до этого. Погрузив пару пальчиков, она решила растянуть проход чтобы безболезненно принять свою игрушку. Драко дышал, его член ощущал жар. Ткань боксеров отвратительно сдерживала его и болезненно надавливала на головку. Руки сжались по сторонам в оковах, не было возможности как-либо подрочить и дать себе разрядку.        — Поиграли и хватит, прекрати этот цирк и отсоси мне немедленно. — Этот его приказной тон так бесит — пронеслось в голове у Гермионы. — Драко заерзал на стуле, но девушка сделала вид что не слышит его. Она взяла прозрачный фаллос со своего живота и медленно на ощупь вставила в себя сладко застонав. У Драко от этого стона за пульсировала головка, а яйца начали гореть. Ерзанием ему удалось убрать давление с члена и переместить его как-то между ног в прорезь у правой ноги. Девушка не знала, что там происходит, но слышала шорох. В этот момент ей было абсолютно все равно смотрит ли на нее кто-то — она отдалась инстинктам и чувствам. Один взмах палочки и прозрачный фаллос начал двигаться самостоятельно, Драко тоже перестал понимать, где он. Когда он входил в нее, он видел розовый оттенок ее плоти через прозрачный материал, ее смазку на поверхности…       "Это я. Это я ее трахаю."       Метка больно пульсировала, и он почувствовал, как его накрывает волной ее наслаждения. Незаметно для самого себя он сжал ногами член пытаясь потереться о них. Его дыхание стало тяжелым. Боли и ощущений было слишком много. Но надежды хотя бы подрочить себе рукой чтобы убрать звенящее чувство в яйцах не было. Гермиона уже неприкрыто стонала и теребила свой клитор проворными пальчиками. Смазки было много – ее шелковые трусики пропитались белесой жидкостью. Малфой кипел. Когда девушку накрыл оргазм она вскрикнула и обмякла, но фаллос не прекратил вколачиваться в ее плоть. Драко заметил, что бедра ее были надежно закреплены кожаными ремешками к поручням. Казалось, девушка уже начала всхлипывать от боли. Она ощущала как вагина пульсирует вокруг жесткого силиконового ствола. Ощущение удовлетворения переходили в боль, живот начинал ныть. Она чувствовала будто ее берут силой, смазки от этого меньше не стало. Драко испытал это тоже — вид беззащитной Гермионы, именно такой какой он хотел ее в школе. Всхлипывающая, умоляющая, бессильная — он взорвался.       Драко даже не подразумевал, что может кончить, просто смотря за кем-то, но оргазм волной сотряс его тело оставив лишь постыдное пятно на боксерах. Член подрагивал, а он не мог отдышаться. Гермиону же от ощущений Драко накрыл новый оргазм и все прекратилось. Свет резко погас, скрыв ее полумраком. Она восстанавливала дыхание. На несколько минут ей было по-настоящему хорошо и Драко как она знала – тоже. Но он ведь не признается, упертый болван. Он как раз подал свой мерзкий голосок сквозь стиснутые зубы разрушая магию похоти царившую пару минут назад.       — Вряд ли таким способом ты хочешь заставить меня согласится помочь тебе. Зачем тратить свое драгоценное время на это? — он смотрел ей в лицо без тени смущения. Она закатила глаза, не желая рассказывать очевидную причину. — Ты используешь мое тело против меня, это мерзко. Ты хочешь напугать сексом мужчину? Это глупо. Ты же в курсе что я кончил? Непродуманный выходит у тебя план. Ты ничего не добьешься от меня, смирись. Лучше убей меня и дело с концом.       — А тебе бы хотелось?       — Покончить с этим?       — Умереть — В ее глазах отражалось такое жуткое понимание и сочувствие.       Он нехотя ощутил с ней связь.       Выдох. Шелест мантии и она ушла.