Рыцарь и дракон

«Мама, а правда, что рыцари всегда побеждают драконов?» — тоненький голосок спросил прекрасную женщину. «Правда, милая моя,» — прозвучал мягкий ответ, пахнущий лавандой и теплым молоком. «А у меня будет свой рыцарь?» «Обязательно, солнышко. Самый лучший рыцарь для моей принцессы.»

***

Дыхание Люси сбилось, застряло где-то в горле тугим, болезненным комком, когда она сделала первый, покорный шаг навстречу принцу Леону. Даже на расстоянии его присутствие ощущалось почти физически — ледяным покровом, сковывающим движения, замораживающим сам воздух вокруг. Каждый мускул её тела вопил об отступлении, инстинктивно ища путь к бегству, но невидимые цепи долга и отцовского приказа держали её на месте, словно безвольную марионетку. Взгляд Жерара Фернандеса – темный, обжигающий, полный невысказанного обещания защитить – все еще стоял перед глазами, странным, противоречивым образом придавая сил и одновременно усугубляя тягостное чувство обреченности перед неотвратимым танцем с ледяным принцем. Её туфелька едва коснулась зеркального паркета, и в то же мгновение пол под ногами дрогнул. Едва заметно, почти неощутимо для большинства в этом гудящем улье показного веселья. Музыка гремела, заглушая все, кроме самых громких взрывов смеха и звона бокалов. Но Люси замерла, её сердце пропустило удар, споткнувшись о предчувствие беды. Вибрация повторилась, на этот раз отчетливее, настойчивее, заставив хрустальные подвески-слезы на гигантской люстре над головой зазвенеть тонкой, тревожной мелодией. Эрза, стоявшая рядом подобно алой статуе воительницы, тоже застыла, её тело мгновенно подобралось, как сжатая до предела пружина. Ладонь рыцаря, облаченная в перчатку, инстинктивно легла на эфес меча, пальцы стиснули знакомую сталь. А потом раздался рёв. Это был не крик зверя, не грохот стихии. Это был звук, который, казалось, разрывал саму ткань мироздания – первобытный, оглушающий, вибрирующий в костях, наполненный такой древней и чудовищной мощью, что стены бальной залы затрещали, не в силах выдержать этот акустический натиск. Оркестр захлебнулся фальшивой, дребезжащей нотой и панически смолк. Смех оборвался на полуслове, сменившись испуганными вскриками и короткими, паническими вздохами. Люстры закачались с бешеной силой, осыпая танцующих дождем острой хрустальной крошки. И в следующее мгновение одна из стен бальной залы взорвалась внутрь фонтаном камня, пыли и вековой штукатурки. Там, где секунду назад висел массивный гобелен с гербом рода Хартфилиев, теперь зияла огромная, рваная дыра, скалящаяся тьмой ночи. И из этой дыры, окруженный ощутимым ореолом жара, который волной ударил по залу, высунулась голова существа из самых страшных легенд и детских кошмаров. Дракон. Алая, как свежая кровь под закатным солнцем, чешуя переливалась в умирающем свете паникующих люстр. Глаза – два бездонных черных озера расплавленного обсидиана – обводили застывший в парализующем ужасе зал с пугающей, нечеловеческой осмысленностью. Из приоткрытой пасти вырвался клуб дыма, принеся с собой резкий, удушливый запах озона, серы и чего-то древнего, как сама земля под ногами. Жар, исходящий от исполинского тела, становился почти невыносимым; воздух плавился и дрожал, искажая очертания застывших в нелепых позах придворных. Паника, до этого сдерживаемая первобытным шоком, взорвалась с силой неудержимого шторма. Крики, визг, давка. Аристократы, мгновение назад блиставшие безупречными манерами, драгоценностями и остроумием, теперь метались по залу, как обезумевшие птицы в горящей клетке, топча упавших, отталкивая друг друга в слепой, животной попытке спастись. Стража, наконец оправившись от первого потрясения, выхватила мечи и с отчаянной, самоубийственной храбростью бросилась к пролому, но их клинки казались тонкими иглами, бессильными против несокрушимой мощи древнего ящера. — Назад, Ваше Высочество! Немедленно! — Голос Эрзы, твердый как закаленная сталь, перекрыл вопли и грохот рушащейся кладки. Она резким, выверенным движением оттолкнула Люси себе за спину, становясь живым щитом между принцессой и надвигающимся алым кошмаром. Меч Титании со свистящим шепотом покинул ножны, его полированное лезвие холодно блеснуло в огненных отсветах драконьей чешуи. Люси, прижав ладони к бешено колотящемуся сердцу, которое грозило вырваться из груди, смотрела расширенными от ужаса глазами. Весь мир сузился до ревущего чудовища, едкого запаха гари и стальной, непоколебимой спины её телохранительницы. Где-то на периферии сознания, словно в дурном, лихорадочном сне, она отметила мертвенную бледность отца, застывшего на помосте, и то, как принц Леон отступил на шаг назад, его красивое лицо исказила странная, пугающая смесь страха и… болезненного, хищного предвкушения? Жерар же, напротив, двигался вперед, прорываясь сквозь обезумевшую толпу. Его рука уже сжимала рукоять меча, взгляд был прикован к дракону, но все его существо, казалось, неудержимо стремилось к ней, к Люси, сквозь хаос и панику. Дракон издал еще один рев, от которого задрожали кости, и шагнул внутрь зала, его когти скрежетали по мраморному полу, оставляя глубокие борозды, будто на мягкой глине. Его взгляд скользнул по мечущимся фигуркам людей, презрительно, словно выискивая что-то или кого-то конкретного среди этого перепуганного муравейника. И он остановился. На ней. Тьма его глаз впилась в Люси так, что она почувствовала себя пойманной, обнаженной, беззащитной букашкой под увеличительным стеклом. В этом взгляде не было ненависти или злобы, лишь холодная, неумолимая целеустремленность. Он нашел то, что искал. — Эрза… — выдохнула Люси, её пальцы судорожно вцепились в плотную ткань плаща телохранительницы. Дракон медленно пригнул свою огромную голову, раздул ноздри, втягивая воздух, словно запоминая её запах, и с оглушительным, раскатистым ревом, от которого заложило уши и потемнело в глазах, ринулся вперед, прямо на них. Стена огня рванулась из его пасти, но она была направлена не на убийство принцессы или её защитницы, а в сторону – сметая немногочисленных оставшихся на пути стражников, расчищая себе дорогу. Эрза приняла низкую боевую стойку, её лицо превратилось в маску предельной концентрации, ни тени страха, лишь яростная, несгибаемая решимость защитить любой ценой. — Приготовься, Люси! — крикнула она сквозь рев пламени, пытаясь перекричать адский грохот. Мир для Люси схлопнулся в калейдоскоп огня, рёва, летящих камней и всепоглощающего ужаса. Последнее, что она ясно увидела перед тем, как Эрза попыталась оттолкнуть её дальше, в относительную безопасность глубже в зале, – это неумолимо приближающийся блеск алой чешуи и отражение этого адского пламени в решительных, но полных мрачной, бессильной ярости глазах Титании. Оглушительный лязг стали о чешую прозвучал даже на фоне всеобщего хаоса, перекрыв на мгновение крики и треск. Меч Эрзы, направляемый всей её нечеловеческой силой и отточенным до совершенства мастерством, ударил в основание шеи дракона, высекая сноп ярких, слепящих искр. Но алая броня, казалось, даже не дрогнула под ударом лучшего клинка королевства. Ответный удар чудовищной силы – даже не лапой, а простым, почти небрежным движением массивной шеи – отбросил Эрзу на несколько метров назад. Она сгруппировалась в полете, приземлилась на ноги с кошачьей ловкостью, но её губы скривились от боли, а рука инстинктивно прижалась к плечу. — Не тронь её! — раздался другой голос, хриплый от напряжения и ярости. Жерар Фернандес, наконец пробившийся сквозь толпу паникующих придворных, атаковал дракона с фланга. Его меч метнулся вперед, серебряной молнией целясь в уязвимое, как ему показалось, место под крылом. Дракон, казалось, испытал больше раздражения, чем реальной угрозы. Небрежный, почти ленивый удар чешуйчатого хвоста врезался герцогу в грудь с такой силой, что послышался тошнотворный хруст ломаемых костей. Жерар отлетел назад, как сломанная кукла, ударившись спиной о массивную мраморную колонну. — Жерар! — крик отчаяния вырвался у Люси, полный ужаса и внезапной, острой боли за него. Этот крик невольно выдал её точное местоположение Дракон, одним движением избавившись от назойливой помехи, снова сосредоточил все свое внимание на ней. Эрза, превозмогая острую боль в плече, снова бросилась вперед. Её меч превратился в размытое серебристое пятно, танцуя вокруг драконьей морды, пытаясь отвлечь, ранить, остановить неумолимое приближение. Она была невероятно быстра, её выпады – точны и смертоносны для любого другого противника. Но против этого врага это было похоже на отчаянную попытку остановить горную лавину с помощью зубочистки. Дракон рычал, низко, гортанно, явно раздраженный её настойчивостью. Он отмахивался от неё, как от назойливой мухи, один раз оттолкнув мощной лапой так, что она пролетела ползала, прежде чем, извернувшись с нечеловеческой гибкостью, снова вскочила на ноги, тяжело дыша, с разбитой губой, из которой тонкой струйкой текла алая кровь. — Не подходи к ней! — яростно кричала Эрза, её голос срывался от напряжения и бессилия. В её карих глазах плескалась неприкрытая ненависть и отчаяние от осознания собственной слабости перед лицом такой первобытной мощи. Люси стояла, парализованная ужасом, спиной упираясь в стену. Дракон был уже совсем близко, нависая над ней грозной алой скалой. Она видела каждую отдельную чешуйку, блестящую, как граненый рубин, чувствовала обжигающий жар его дыхания на своей коже, слышала низкий, вибрирующий рокот, исходящий из его исполинской груди. Дыхание спёрло, сердце колотилось где-то в горле. А потом огромная когтистая лапа мягко, почти осторожно – на удивление бережно для такой сокрушительной мощи – обвилась вокруг её талии. Когти не вонзились в плоть, не порвали тонкий шелк бального платья, но хватка была железной, стальной, лишающей малейшей возможности пошевелиться или вырваться. Люси вскрикнула – коротко, судорожно, захлебнувшись воздухом от шока и ужаса. — Люси! Нет! — голос Эрзы прозвучал как предсмертный вопль, полный такой боли и отчаяния, что у Люси замерло сердце. Дракон развернулся, легко игнорируя последнюю отчаянную атаку Титании, которая лишь оставила еще одну неглубокую царапину на его мощном хвосте. Мощные, кожистые крылья расправились с шорохом, подобным раскату грома, заполнив собой почти все оставшееся пространство , подняв вихрь пыли, мусора и мелких камней. С оглушительным рёвом, который заставил задрожать остатки стен и потолка, он одним мощным толчком взмыл вверх, проламывая остатки свода и унося свою драгоценную, дрожащую добычу в грозовое, чернильно-черное ночное небо. Последнее, что увидела Люси перед тем, как мир закружился в бешеном вихре, а сознание, не выдержав потрясения и стремительного подъема, начало милосердно погружаться в спасительную тьму, – это маленькая, одинокая фигурка Эрзы внизу. Её рыцарь стояла с воздетым к черному небу мечом, словно бросая вызов самим небесам. Лицо Эрзы, искаженное нечеловеческой яростью и абсолютным отчаянием, было залито слезами и кровью – её собственной и, возможно, чужой. И в её глазах горел огонь, не менее страшный, чем пламя дракона.

***

Внизу, в истерзанной бальной зале, воцарилась оглушающая, вязкая тишина, нарушаемая лишь тихими стонами раненых и потрескиванием догорающих обломков мебели и гобеленов. Эрза Скарлет стояла на том же месте, неподвижно, запрокинув голову и глядя в рваную дыру в потолке, сквозь которую безразлично смотрело чернильное небо, уже поглотившее и похитителя, и её принцессу. Меч все еще был поднят в бессильном, яростном салюте небесам, но рука, сжимавшая эфес, мелко дрожала – не от слабости или страха, а от ярости, такой всепоглощающей, что она грозила разорвать её изнутри. Провал. Полный. Сокрушительный. Непростительный. Она не смогла. Не защитила. Титания, Непобедимая, сильнейший рыцарь королевства, её единственная, самая дорогая подруга... позволила какому-то чудовищу из ночных кошмаров унести Люси прямо у неё из-под носа. Горечь и яд вины жгли горло сильнее дыма, все еще наполнявшего разрушенный зал. Она медленно опустила голову. Прядь алых волос упала на лицо, прилипнув к крови, сочившейся из разбитой губы. Её взгляд, тяжелый и невидящий, обвел картину разрушения: поверженные, стонущие стражники; перепуганные до полусмерти аристократы, сбившиеся в дрожащие кучки и пытающиеся прийти в себя; тяжело раненый Жерар, которому уже пытались оказать первую помощь подоспевшие придворные лекари; и король Джуд, стоявший посреди всего этого хаоса с лицом, высеченным из серого гранита, в его глазах горел холодный огонь невысказанного гнева и требования ответа. Который она не могла дать. Эрза сжала свободную руку в кулак так, что побелели костяшки, а ногти впились в ладонь до крови. Плечо нестерпимо болело, каждый вдох отдавался тупой болью в ребрах, но физическая боль была ничем по сравнению с той бурей, что бушевала в её душе. Ярость на дракона – слепая, испепеляющая. Ярость на себя – беспощадная, едкая, саморазрушительная. Острое, как осколок льда в сердце, чувство беспомощности. И под всем этим – ледяной, парализующий страх за Люси. Откуда взялся этот дракон? Почему он забрал именно Люси? Куда он её унес? Что он с ней сделает? Вопросы без ответов бились в её голове, как пойманные птицы в клетке. Но одно она знала точно. С такой же нерушимой уверенностью, с какой солнце встает на востоке. Она найдет её. Она вернет Люси Хартфилию, чего бы ей это ни стоило. Она пройдет сквозь огонь преисподней и лед забвения. Она сразится с любым чудовищем, бросит вызов самим богам, если потребуется. Она найдет этого алого дракона, где бы он ни скрывался. И она заставит его пожалеть о том дне, когда он посмел протянуть свои когти к её принцессе. Титания медленно, с лязгом стали, опустила меч. В её глазах больше не было слез, не было даже видимой ярости. Только холодная, как сталь её клинка, несокрушимая решимость и безмолвное обещание возмездия, выжженное на самой её душе. Погоня начинается.