Hey, blondie!

      У музыканта хватило ума снять дом, но подумать, как мы будем добираться до него, видимо, не было времени. Не беда.       – Мы поедем на этом?       Брови Йоста потянулись вверх, когда я ему указала на наш сегодняшний транспорт.       – Да. Какие-то проблемы? – сказала я, поправляя лямку рюкзака.       – Нет, никаких проблем. – Он зарылся пальцами в белоснежные волосы, – просто выглядит... Просто она как будто из прошлого века.       – Скорее всего так и есть. Знаешь, это не та Европа, из которой ты приехал. Привыкай. – Немного подумала я и добавила: – а если не захочешь, сообщи мне. Покажу тебе где аэропорт.       Йост ничего не ответил.       – Ладно, пошли. Нас ждать не будут, – хмыкнула я.       Если в четыре утра от городского вокзала сесть на электричку, то точно через пятьдесят четыре минуты ты окажешься на маленькой, с виду заброшенной станции.       В полупустом вагоне было только пару бабушек с клетчатыми сумками на колесах, и всего один дедуля, с удочкой и походным рюкзаком. Мы прошли в самую глубь вагона и заняли пустые места, после чего я сразу же нацепила наушники, желая провести следующие пятьдесят четыре минуты только наедине с красивыми пейзажами за окном. Йост сидел напротив меня и проделывал те же самые манипуляции со своими наушниками. Но стоило только тронуться как мужчина уже дёргает меня за рукав.       – Что? – С раздражением повернулась я к нему.       – Знаешь, а это даже прикольно, – осторожно начал он, улыбаясь, – только не понимаю почему кроме нас здесь только пожилые люди.       Йост смотрел на меня своими красивыми голубыми глазами с самым добрым и вопрошающим взглядом, тем самым немного смягчив мою злобу.       – Они едут на... – я пыталась подобрать слова для объяснения, – на дачи. Дача. Знаешь, что это такое?       – Да-ча, – Йост смешно произносил новое для себя слово и хмурился: – Дача. Что это такое?       – Ну, это небольшой дом с огородом, обычно там бывают в теплый период. Выращивают всякие овощи, отдыхают, хотя смотря как посмотреть...       – А зачем ехать в четыре утра? – Йост раскинул руки в недоумении.       Ответа у меня не было. Я провела рукой по одной из своих косичек.       – Чтобы успеть всё. Наверное.       Я быстро нацепила наушники назад и снова наблюдала за пейзажем за окном. Леса сменяются полями, и всё повторяется заново. Замкнутый, но очень красивый круг.       Сбегать из города я любила. Всю прошедшую весну мне не удавалось сделать этого, но в начале лета такой шанс выпал, и какой сильной бы сейчас не была моя обида на Йоста, я мысленно благодарила его за такую возможность.       По прошествии пятидесяти четырёх минут, мы вышли из электрички на нужной нам станции.       – Ты хоть знаешь куда идти? – поинтересовалась я.       – Вроде как, да, знаю, – неуверенно ответил он и вытащил из кармана телефон: – во всяком случае, всегда есть карты.       Я сосредоточенно пыталась подавить издевательскую ухмылку, потому молча наблюдала за музыкантом. Хорошо, что он не смотрел на меня сейчас.       – Блин здесь интернет не ловит, – Йост поднял голову и растерянно посмотрел на меня.       Из меня вырвался предательский смешок.       – А что ты хотел? – вздохнула я, – адрес есть?       Он протянул мне телефон, на экране которого была заметка с адресом. Я кивнула.       – Слушай, а ты хоть ключи от этого дома не забыл? А то мало ли, следующая электричка только через три дня.       После первой моей фразы Йост с лёгкой тревогой на лице стал хлопать себя по карманам.       – Три дня?! – его глаза полезли на лоб.       – Можно и пешком конечно, – продолжала я, – мы уже так делали, правда тут в этом году медведей развелось, так что не знаю даже...       – Медведи?!       То, с каким облегчением мужчина выдохнул, когда нашёл ключи надо было видеть. Больше сил сдерживать смех у меня не оставалось.       – Про электричку я пошутила, – сквозь смех сказала я, – ладно, пошли искать дом.       – А про медведей? – с круглыми глазами допытывался Йост, – про медведей тоже шутка, правда?       – Про медведей нет, – я снова стала серьёзной, – их действительно развелось в последнее время...       С десяток лет назад, деревня стояла полузаброшенной, большая часть домов опустела, и ждало её такое же будущее, как и большинство подобных окраинных деревень – забытие. Но всё изменилось, когда однажды осенью сюда не приехал известный городской художник, уставший от суеты жизни. И больше он не захотел покидать эти места. Построил здесь дом, обжился, стал писать новые прекрасные картины, вдохновлённые маленькой деревушкой. За ним последовали и другие: не только художники, но в основном они. Так, деревня со временем стала превращаться в место силы всей местной городской богемы. Оно и неудивительно – места здесь действительно сказочные.       – Так ты уже была здесь?       Йост с интересом слушал мой небольшой рассказ с неподдельным интересом.       – Да. Иначе Лера бы тебе не советовала именно эту деревушку.       Йост усмехнулся. Впервые за утро.       Даже то, что улица была прямой и единственной на всю деревню, мы умудрились запутаться. Пройдя по ней до конца, мы стояли на границе бескрайнего поля, цветущего мелкими желтыми цветочками – рапс.       – Ничего не понимаю, – теперь моя очередь быть растерянной, – ты уверен, что адрес верный? Может мы должны были ехать не сюда? А в другую деревню? Ты уверен, что мы приехали туда куда нужно?       Йост широко улыбался, глядя как я пытаюсь понять, где мы проебались. Он мягко взял меня за плечи и повернул лицом к бескрайнему полю.       – Видишь? Нам туда.       Он стоял сзади, наклонившись к моему лицу и указывал на самый далёкий дом. Прямо в поле, на небольшом холме стоял маленький домик.       На моём лице заиграла хитрая улыбка. Я повернулась к музыканту.       – Кто последний тот спит на коврике у входа.       Со всех ног через поле я рванула к дому, совершенно не замечая, что рядом была тропинка.       Смысл моих слов дошел до музыканта спустя пару секунд, и он побежал за мной. Мы бежали с громким хохотом. С виду цветы казались не такими высокими как это было на самом деле, поэтому для меня на половине пути стал куда труднее.       – Что, не доросла ещё? – сказал со смехом Йост и перегнал меня.       Вскоре я выбежала на небольшую полянку около дома, где меня уже ждал музыкант с победной улыбкой. И ещё жуткой одышкой, которую тщательно пытался скрыть.       – Готова увидеть где будешь спать?       Я пыталась отдышаться.       – Это нечестно! Я же не знала, что эта трава такая высокая...       – Ну, ты предложила сама, а перечить тебе бесполезно, так что...       Я передразнила его слова.       – Ключи не потерял пока бежал? Давай открывай.       Мужчина быстро вытащил из кармана ключи и открыл дверь пропуская меня вперёд.       Домик встретил нас приятным запахом дерева. Маленькая гостиная с мягким диваном была отделена книжным стеллажом от кухни, а на полу лежал красивый ковёр. Полы немного скрипнули, когда мы прошли в небольшую кухню. Небольшой обеденный стол у окна накрыт белой кружевной скатертью, по бокам стояли резные деревянные стулья. Множество растений было расставлено по дому. Он выглядел живым и очень уютным.       – Нравится? – Тихо поинтересовался Йост.       – Неплохо.       Мы вернулись обратно в маленькую прихожую, в которой была узкая лестница ведущая на второй этаж домика. Оставалось узнать самое главное. Я немного нервничала, поднимаясь на верх. В узком коридоре было две двери друг напротив друга. Я открыла одну из них. За дверью скрывалась небольшая спальня, большую часть которой занимала кровать. В отличии от первого этажа, здесь было пусто – белые стены, на одной из них висела картина с пейзажем. Всё, что напоминало здесь о том, что ты за городом – большое окно с видом на поле и лес. Там же располагалась ещё одна дверь, почти сливаясь со стеной – ванна.       Я сбросила рюкзак на пол и вышла из комнаты желая увидеть, что скрывается за второй дверью в коридоре. Широко распахнув дверь, я обнаружила ещё одну спальню и с облегчением выдохнула.       – Я остаюсь здесь, – сказала я, снова пройдя в белую спальню.       – А как же коврик у входа? – С ухмылкой спрашивал Йост.       – Вот сам там и спи, – буркнула я, – и вообще, ты мне должен за то, что занял мою кровать у меня дома.       Йост стоял в дверном проёме в комнату.       – Вообще-то...       Дослушивать не было желания, поэтому дверь захлопнулась прямо перед его лицом.       Я прошла к кровати и рухнула на неё. Потолок тоже был безжизненно белым. Но кровать по крайней мере была куда больше чем во второй спальне, и я предвкушала как наконец высплюсь и не проснусь от ноющей спины.       Из рюкзака я вытащила домашнюю одежду и прошла в ванную комнату. Здесь было небольшое окно, с таким же видом как в спальне. Красивая зелёная плитка переливалась на солнечном свету.       После душа я вернулась в спальню, и забралась под одеяло. В дверь постучали.       – Алис?       Не стала отвечать, притворяясь спящей и музыкант, постояв ещё с минуту, мягко прикрыл дверь. Постепенно сон захватил моё уставшее тело.       Проснулась я только когда закатное солнце окрасило стены в розовый, немного оживляя пространство. На прикроватной тумбочке где лежал телефон, теперь стояла стеклянная ваза с пионами. Я усмехнулась. Пионы – символ долголетия и любви. Кровать не выпускала меня из объятий ещё час, но я и не сопротивлялась. На экране телефона была пара пропущенных звонков, которые так и остались без ответа. Пора было начинать вечер.       Я вышла из комнаты, когда на улице уже было темно. Босиком спустилась на первый этаж в поисках музыканта, однако в доме его не было. Странно. Я открыла входную дверь, и вышла на крыльцо. Под большим деревом около дома стоял накрытый стол, а в его кроне мерцало множество маленьких огоньков. Там же я и нашла Йоста – он увлеченно что-то поправлял на столе. Я наблюдала за ним какое-то время скрестив руки на груди, смотрела как он зажигалкой подпаливает свечи на столе. Порыв ветра быстро потушил их, тогда он озадаченно он растрепал волосы на затылке, оглядывая проделанную работу.       – Зачем всё это? – спросила я.       – О, ты уже проснулась?       Даже сейчас он не отвечает на мои вопросы. Это бесило до ужаса.       – Идем, я приготовил ужин.       Йост подошел ко мне с неуверенной улыбкой и мягко одной рукой приобнял мои плечи, сопровождая к столу. На пол пути я скинула его руку и не много ускорив шаг забралась в мягкое кресло подтягивая к себе замерзшие ноги. Йост сел напротив меня. Он продолжал улыбаться пока я прожигала его взглядом – интересно наблюдать за тем, как в непонимании, даже лёгком страхе это улыбка пропадает и на его лице появляется обеспокоенный и виноватый вид.       – Тебе не кажется это всё странным? – Начала я издалека. – Мы вдвоём, одни посреди глуши. Ещё этот ужин при свечах…       – Мы много времени проводили вдвоём, – говорил он, – до всех неприятных событий.       – Да, но это было в городе, когда это было моей работой – развлекать тебя. Спрошу еще раз: зачем это всё?       Как и ожидалось, Йост ничего ответил. Он подорвался с места и направился к дому.       – Ахуеть. – вслух вырвалось из меня.       Через минуту он вернулся, держа в руках бутылку вина и штопор, молча сел на своё место и не замечая меня откупорил бутылку.       – Я не пью, – грубо ответила я.       Но музыкант уже наполнял мой бокал красной пьянящей жидкостью.       – Врешь, – на выдохе ответил Йост, – я знаю, что у тебя дома есть тайник с алкоголем. А ещё когда ты ложишься спать я чувствую его запах. Ты пытаешься его скрыть, но у тебя не получается.       Опешив, я округлила глаза от удивления. Откинувшись на спинку кресла я отрешенно смотрела куда-то вдаль.       – Думаю, у тебя проблема.       – Да. Поэтому ты сейчас спаиваешь меня?       Мужчина спокойно поставил бутылку на стол, выдохнул.       – Я просто хотел тебе сделать приятно, – начал он, – ну же, вспомни как было здорово проводить время вместе, как мы ужинали на веранде моего дома в городе. Нам обоим тогда было хорошо. Мы пережили многое, мне казалось, что поездка сюда нам поможет забыть это.       – И как, помогает? – саркастично интересовалась я.       – Не знаю. Здесь хорошо.       Я пожала плечами и стащила клубнику со стола.       – Алис, ты злишься на меня?       – Сам подумай, – буркнула я.       – Боже, Алиса, – Йост не выдерживал, – я не хочу ничего додумывать за тебя. Просто скажи мне да или нет, и мы решим это вместе. Зачем ты всё усложняешь? Хватит закрываться от меня.       – Закрываться от тебя? Сам не лучше. Ты не ответил ни на один мой вопрос. Думаешь приятно было тебя ждать там, и надеяться, что всё будет хорошо?       – Как будто ты отвечаешь на мои.       – Ты не задал мне ни одного, а сейчас я слышу претензии. Класс, Йост, спасибо. Мне очень нравится сидеть здесь и ничего не понимать.       – Да у меня даже времени задать их не было. И это вовсе не претензии.       Хорошо, что на много километров мы одни. Наши крики разносились эхом по окрестностям и это даже немного пугало. Мы никогда не позволяли себе кричать друг на друга, даже в самых тяжёлых ситуациях. Точнее, Йост никогда не кричал на меня. В самые трудные моменты нашего общения, он всегда старался быть спокойным и сдержанным. Видимо его слишком достало моё отношение к нему, ко всему тому, что он сделал для меня. Для нас. Неудивительно, каждую его попытку сделать что-то хорошее я пресекаю, высмеиваю, грублю ему. Но ведь по его вине со мной произошло множество бед, и я просто не могу по-другому – не знаю, как выразить то, что чувствую.       Нет. Виноват ведь вовсе не он. Виноват Дима, который сначала подставил меня, а потом чуть не убил в своей машине. Он же подставил и Йоста. Музыкант никогда не был злодеем. Он был таким же заложником ситуации, как и я. Такой же жертвой подлого человека. А всё это время всю свою злость и обиду я вымещала именно на нём. На человеке, который совершенно этого не заслужил. Я окинула взглядом дом, его цветущий участок, крону дуба, под которым мы сидели, мерцающие фонарики в его нижних ветвях. Интересно, сколько он потратил времени на то, чтобы их повесить туда? А откуда всё это? Еда, вино, свечи, да даже эти фонарики. Мы ехали сюда налегке, значит всё это было подготовлено заранее.       Да, он был такой же, как и я жертвой. Но в отличии от меня он шел дальше, он признал свою ошибку, когда понял, что это не я слила фотографию. Не обижался, когда слышал грубости, а просто продолжал пытаться мне угодить.       Стыд охватил меня. Всё это время моя агрессия и злость была направлена не на того человека, всё это время я делала больно тому, кто никогда не делал больно мне. Вместе со всем этим я понимала, что никогда не смогу сказать этого вслух. Признать свою ошибку сродни смерти, так было всегда.       – Те пионы очень красивые. Спасибо. – Опустив голову сказала я.       Начинать нужно с малого. И может, через сто лет я смогу извиниться перед ним.       – Рад что тебе понравилось.       В его голосе всё ещё был гнев. Он абсолютно имел право злиться сейчас.       – Может быть, у тебя есть идеи как мы можем исправить наше положение? – Робко поинтересовалась я.       Всё это время не Йост обесценивал меня, а я его. Совесть, молчавшая до этого, съедала меня.       – Есть одна идея, – мужчина скрестил руки на груди, – мы зададим друг вопросы по очереди. Один вопрос – один ответ, пока у нас не останется ни одного. Отвечаем честно, не увиливая. Согласна?       – Это может быть опасно. Что если мы в конец разругаемся? – я наконец подняла на него глаза.       – Вполне возможно, – с холодной решительностью говорил Йост, – но разве это не ты с таким упорством отталкиваешь меня? Давай, может быть ты наконец-то избавишься от моего общества. Как и хотела.       Пассивная агрессия – тоже впервые за всё время нашего знакомства.       – А ты? Ты хочешь от меня избавиться?       Услышать положительный ответ для меня сейчас стало самым большим страхом. Как же поздно до меня всё дошло.       – Сначала скажи согласна ли ты отвечать. – Йост чуть склонил голову с изучающим взглядом.       Противный ком в горле не давал нормально ответить. Пришлось коротко покивать головой и потянуться к бокалу с вином.       – Отлично. Девушки вперёд.       Глоток. Вдох.       – Ты хочешь от меня избавиться? – Спросила я.       – Нет. – Холодно ответил он.       – Даже после всего того, что я наговорила?       – Это уже второй вопрос. Теперь моя очередь. – Йост потянулся за бутылкой, вновь наполняя свой бокал, – что у тебя спрашивали на допросе?       Такого вопроса я точно не ожидала – не думала, что спросит.       – Они узнали про синяки. Преимущественно про них и спрашивали.       Музыкант нахмурился, но кивнул.       – Ты не хочешь избавиться от меня даже после всего того, что я наговорила и сделала? – Вторая попытка.       – Нет. Но, честно говоря, я устал добиваться твоего расположения. Я живой человек и мне обидно, что ты не видишь моих стараний.       Я запрокинула голову. Предательские слёзы подступали к глазам. Мне не хотелось, чтобы он их видел. Рукавом свитера размазывал их по лицу. Как же много нужно было сказать в этот момент. Не уверена, что теперь в этом есть смысл. Я делала ему больно миллион раз и если он уйдет сейчас, то будет прав.       – Йост, мне жаль, я… я… – теперь уже слезы градом катились из глаз, – я только сейчас поняла какой грубой я была с тобой всё это время. Если это всё ещё возможно, ты сможешь простить меня?       Какая ирония. Для того, чтобы сломать свою гордость и признать неправоту, нужно всего лишь обрести эту самую гордость человеку, перед которым ты извиняешься.       Музыкант смотрел на меня абсолютно холодным взглядом. С громким вздохом он вытащил из кармана и протянул мне маленькую пачку салфеток.       – Я приучился носить их с собой. Ты слишком часто плачешь, – безразличный тон его голоса резал больнее ножа, – а я слишком часто на это вёлся. Возьми.       Шуршание упаковки нарушало тяжелую тишину этой ночи. Я больше не могла остановиться – плачь перерастал в истерику.       – Кажется, нам больше не удастся поговорить сегодня, – Йост встал из-за стола, – с этого момента дружеских отношений между нами быть не может. По приезду в город я найду новую ассистентку, а пока… Наслаждайся. Мы задержимся здесь на пару дней.       С этими словами он ушёл в дом, оставляя после себя едва заметный шлейф духов, алкоголя и разбитой меня.