Hey, blondie!

Ветер богов поднимает бурю, но он же раздувает паруса.

Аркадий и Борис Стругацкие, "Волны гасят ветер"

      Изо всех сил сдерживая волнение, я ушел в дом. Быстро поднимаюсь по лестнице, поворот направо, комната. Падаю на кровать. Мои руки трясутся.       Злая, бессердечная, жестокая, Алиса не становилась от этого менее желанной. Особенно это ощущалось мной в моменты её беззащитности, слабости, чувствительности. Хотелось её укрыть от всех невзгод этого мира, спрятать, прижать к себе и пообещать, что всё будет хорошо. А потом сделать так, чтобы всё и правда было хорошо. Больше не видеть на её лице слёз. Эмоциональная, она стала для меня маленькой надеждой на то, что её сердце вовсе не камень, а она – вовсе не сука.       Я часто возвращался в своих воспоминаниях ко дням, когда она только начала на меня работать. Милая, напуганная, иногда слишком резкая, девушка быстро стала менять мою жизнь к лучшему, не осознавая, как сильно начала врезаться в мою память, проникать в мою душу, заполнять собой мои мысли.       Теперь же мы оба стояли у руин всего того, что так долго строилось и быстро сломалось. Она сидит теперь там в слезах, совсем одна, а я как последний мудак просто сбежал.       Пытаюсь убедить себя, что это конец, логически объяснить себе то, что такое отношение – непозволительно, даже если это самый близкий тебе человек. В конце концов, она сама хотела уйти, а я, идиот, зачем–то держал её около себя, тем самым делая больно и себе, и ей. В глубине души что-то мне говорило не оставлять попыток наладить отношения, поговорить с ней. Сейчас прекрасная возможность это сделать – пока мы одни.       Громкий хлопок двери дома заставил меня вздрогнуть. Слёзы не прекращая катились из глаз – это на долго. Вместе с уходом Йоста, часть моей души медленно и болезненно умирала. Больнее чем лезвием до вен, осознание потери проникало в самые глубины моей души.       Ты добилась того чего хотела. И нечего лить слёзы.       Следует бояться своих желаний. Стоит начать думать о том, что делаешь и говоришь. Сколько раз я вот так, не понимая, сделала ему больно? И ведь не признается же. Теперь уже наверняка не признается. Наверное даже хорошо что я ему надоела – Йосту точно будет лучше без меня в жизни.       Я часто возвращаюсь в памяти к моменту, когда меня чуть не придушили. Иногда я думаю о том, что лучше бы я не давала отпор. Так было бы лучше. Сейчас я чувствую это особенно сильно. В таком случае на музыканта не обрушилась бы вся та обида, что я испытываю каждый день. Почему? Почему до меня дошло это так поздно, в момент, когда больше нельзя ничего исправить? Уже неважно.       Возвращаться в дом нет никакого желания – там он, холодный и отчуждённый, а я слишком часто плачу.       Встаю из-за стола и одним движением хватаю бутылку вина за узкое горлышко. Глоток алкоголя немного успокаивает мои нервные вздохи, помогает сделать шаг, ещё один. Так я оказываюсь за домом, где не было забора, зато была узкая тропинка, ведущая прямо в лес. Босыми ногами я беззвучно побрела по ней. Ничто кроме всплесков в бутылке и моих тихих всхлипов не нарушало тишину этой ночи.       Завтра. Когда мы оба придём в себя. Первым делом всё и обсудим. Только что я ей скажу? Мыслей на этот счет хватало, но они никак не желали становится в ровную, логичную цепочку причин и объяснений. В голове всё смешивалось в кашу из воспоминаний, хороших и плохих. Алиса сидит, закусив пухлую нижнюю губу и внимательно слушает меня. По её красивым круглым глазкам становится ясно: она совершенно не понимает, что я ей говорю. Наблюдать за ней такой озадаченной одно удовольствие.       – То есть как это: сначала бит, а потом слова? Почему? – Она была даже немного возмущённой, что её представление о музыке разрушено.       Мы сидели в крохотном подвале-студии у меня дома, и Алиса активно расспрашивала меня о том, как я пишу песни.       – Совсем необязательно в таком порядке, – я улыбался, – просто мне и моей команде так удобнее. Возможно ты даже увидишь, как я записываю новый трек.       – Обязательно увижу, – Алиса часто закивала головой, – только ты не торопись. Всему своё время.       Почему-то в голову пришло воспоминание о том, как у нас Йостом появилась идея научить друг друга словам на родных языках.       – Нет, русский – второй государственный язык в стране, – объясняла я, – но если хочешь могу и на нём.       – Не знал, что у вас есть свой язык, – Йост забавно похлопал себя по коленям, – хочу на белорусском.       – Хорошо, тогда начнём с…       Весь вечер прошёл непринужденно и легко – мы много смеялись, узнавали друг друга лучше сквозь призму разных менталитетов.       – Надеюсь я когда–нибудь приеду в Нидерланды, ты меня очень заинтересовал своими рассказами.       – Конечно, – просиял музыкант, – заканчивай универ и приезжай, столько всего нужно будет тебе показать. Тебе очень понравится в моем родном городе…       В тот момент появился первый интерес к изучению ещё одного иностранного. А что? На слух воспринимается хорошо, значит будет просто заговорить. Я так тогда и не села его учить. Мне показалось, что мечты о других странах слишком несбыточные. Пока что мы здесь и сейчас…       Дом на границе леса и поля остался маленькой сияющей точкой, такой же далёкой, размытой, как вся моя дальнейшая жизнь. Ещё один глоток из бутылки, последний короткий взгляд на свет, и я поворачиваюсь к нему спиной, делаю шаг в темный лес. Тропинка была едва заметна для пьяного взора, приходилось очень сильно напрягаться чтобы увидеть хоть что-то в кромешной тьме – лунный свет не пробивался сквозь кроны хвойных деревьев. Вдалеке мне послышались шорохи.       – Медведи… – икнула я, – развелись.       Подрываюсь с кровати. Во сне мы ругались с ней снова и снова. Одни и те же слова и фразы, без конца. Никакого логического завершения. Алиса кричала, что ненавидит меня, что я порчу ей жизнь своим присутствием. Никогда не придавал значения снам, тем более таким. Понятно, что моё подсознание самостоятельно решило все.       Тем не менее, чем больше я пытался убедить себя в обратном, тем сильнее убеждался в том, что это наиболее вероятные её чувства по отношению ко мне. Всё началось с того момента, как она вернулась с синяками на шее, а я прогнал её. Меня часто посещают мысли о том дне. Постоянно я виню себя за то, что с ней произошло. Не нужно было её отпускать тогда.       Сколько раз я говорил ей и себе что не отпущу её? Последний раз был буквально пару дней назад, а сегодня я уже гордо объявил ей что больше мы не друзья. Класс, Йост, ты поступил очень здраво.       Я хожу по комнате пытаясь понять, как выходить из этой ситуации. Алиса уже наверняка спит, вряд ли она будет настроена на диалог сейчас.       С тропинки было решено свернуть. Я пошла на звуки, доносящиеся где-то рядом. Иголки то и дело спивались в стопы, заставляя меня шипеть.       А с другой стороны, до утра я с ума сойду от навязчивых мыслей. А ещё я не слышал чтобы Алиса заходила в дом, а тем более в свою спальню. Может всё-таки не спит?       Шуршание доходило из близлежащих кустов. Теперь, с каждым шагом, становилось всё страшнее. Для храбрости, я отпила немного вина, поставила рядом бутылку, а сама руками полезла в ветви.       В окне всё ещё темно, на улице горят фонарики, значит, Алиса ещё не ложилась. Тогда получается, либо сейчас, либо уже следующим вечером.       Что–то черное, с громкими криком, прыгает на меня из-за кустов. Успеваю сообразить, и с писком отпрыгиваю от ветвей.       Хватит ли у меня сил подождать до вечера?       Пячусь назад, пока не упираюсь в дерево. С высоты доносится громкое карканье существа, которое чуть не набросилось на меня. Чёрт, это всего лишь ворона.       Она никуда не сбежит отсюда. Особенно после нашего разговора. Алиса извинилась и точно захочет всё обсудить, правда?       Пальцами на холодной земле нащупываю бутылку. Гребаная птица чуть не довела меня до инфаркта. Резко встаю с земли и пытаюсь собраться с мыслями, пока ловлю вертолеты.       К чёрту. Открываю нараспашку дверь её спальни. Как и ожидалось, спать Алиса не легла.       Ускоряю шаг и иду куда глаза глядят. Спасибо несчастной птице что отвлекла меня, но новый всплеск эмоций захватывал тело с новой силой. Слёзы опять начали катиться из глаз, не давая забыть всё, что сказал мне Йост. Я слишком много плачу.       Спускаюсь вниз. Не хочу ждать до вечера, лучше мы всё обсудим прямо сейчас. Мы всегда приходили к миру, сможем и сейчас.       Кажется, я заблудилась. Вокруг больше ничего знакомого не осталось. Деревья похожи друг на друга, а собственных следов не рассмотреть в темноте. Растерянно я верчу головой в разные стороны. Не хочу больше бояться или переживать. Срываюсь на бег.       Я нараспашку открываю входную дверь, от чего та ударяется с глухим звуком о стену, оставляя от ручки вмятину.       – Алиса?       Ноги приносят меня на какую–то поляну. Не сразу понимаю, что теперь под ступнями не жесткие иголки, а мелкий песок, как и не сразу понимаю что никакая это не поляна, а озеро, в котором отражались деревья. Очень большое озеро.       Никто не отозвался. Только ветер и грохот надвигающейся грозы.       Вино закончилось. Аккуратно вдавливаю бутылку в песок. Заберу её на обратном пути.       Возвращаюсь в дом.       – Алиса! – Нет ответа.       Медленно начинаю идти к водной глади, как в небе сверкает вспышка. Первая гроза в этом году.       Во всём доме её не было. Снова выбегаю во двор, подхожу к плетеному креслу, в котором сидела прошлым вечером Алиса, как и ожидалось оно пустое. Взгляд начал скользить от кресла к столу, к другому креслу, постепенно, перемещаясь на ветви дуба, затем плавно возвращается прямиком к столу. Бутылки вина, от которого так рьяно вчера отказывалась девушка, тоже нет. Зато теперь у меня появились новые поводы обвинить себя. Я потерял Алису во всех смыслах этого слова, мало того, зная, о её проблеме с алкоголем, я оставил бутылку перед ней, наговорил всего. Стоило догадаться, что оставлять Алису в таком состоянии одну нельзя, но я в очередной раз это сделал.       Вода в озере была теплой. Сильный ветер начал трепать деревья, приближая начало дождя.       Первые капли падали на моё лицо. И что я имею: Алиса, неизвестно где, ночью, одна, а со стороны леса надвигаются тучи. Я обхожу весь дом по кругу, пока не замечаю маленькую тропинку за домом. Где бы она сейчас не была, мне нужно её найти.       С момента начала дождя прошло пять или десять минут. Вымокла я в первые три. Промерзшую до костей меня не пугало это и грозы, грохочущие прямо над головой, не могли сдвинуть меня с моего курса.       – Алиса!       Я довольно быстро пробежал через поле оказываясь в зловещем лесу. Признаков того, что девушка была здесь никаких. Звуков кроме ветра, дождя и грозы не было. А вдруг с ней что-то случилось?       Озеро оказалось намного больше чем я предполагала. Когда неподвижно стоишь у его берега, то кажется, что добраться до противоположной стороны не так уж и сложно. Но я шла, а точка с другой стороны оставалась неподвижной.       Мысль о том, что Алиса сейчас пьяная, гуляет где–то в глуши заставляла меня ускориться, бежать по лесу в непонятном направлении, лишь бы найти её.       Я не заметила, как песчаный берег закончился, уступая место жесткой траве, оставляющей на ногах тонкие неглубокие царапинки. Берег с каждым шагом всё сильнее возвышался над водой, мои глаза этого видеть не могли – из–за сильного дождя, бьющего прямо в лицо. Но ноги чувствовали крутой подъем. Где–то вдалеке мне послышалось моё имя. Показалось.       – Алиса! – Я сорвал голос в бесплодном крике.       Достигла ли я самой высокой точки обрыва я не знала, но по мне разливалось приятное тепло. Адреналин с каждой секундой наполнял мою кровь.       И я почти отчаялся.       Это ощущение заставляло улыбаться. Дождь слабел с каждой секундой, и теперь я могла видеть, что я действительно забралась на самую высокую точку берега.       Открытое пространство.       Я подходила всё ближе к краю. Долго думать над этим не стоит.       – Алиса!       Крепкие руки хватают меня за тело, обездвиживая, оттаскивая от края.       Успел. Девушка смотрела сквозь меня пустыми глазами, не до конца понимая, что произошло. Я крепко прижимал её худое тело к себе. Словно маленькая птичка, что так хочет вырваться из клетки, билось её сердце. Одышка от бега никак не хотела проходить. К черту. Я зарывался в её волосы, всё еще не в состоянии поверить в то, что нашёл её.       – Как я всё это время не замечал, что ты ненормальная? Я не отпущу теперь тебя ни на шаг, слышишь? – Шептал я ей, – ты же просто сумашедшая…