Hey, blondie!

      Утром я проснулась одна, что меня сильно удивило. Неужели Йост больше не боялся моих выходок? Конечно, я не планировала ничего такого, но почему артист так легко оставил меня одну? В его глазах я всё ещё была неадекватной, которая в любой момент может выкинуть что-нибудь или сама выкинется. В любом случае, мне стоило признаться себе: я расстроена своим одиноким пробуждением, мне нравится просыпаться не одной. Мне нравится просыпаться именно с ним.       Первое утро, когда я могу выдохнуть спокойно — все вопросы решены. После вчерашнего у меня не оставалось никаких секретов от мужчины, как и у него от меня. Первое утро за долгое время, когда я не ощущаю усталости сразу после сна. Дышать будто стало легче, и я предвкушала, как спущусь вниз, и мы вместе начнём новый день, без недосказанностей и секретов.       На тумбочке всё ещё стояла ваза, но цветы в ней уже завяли — такая мелочь не испортит мой день. На экране телефона я посмотрела время — ровно десять утра. Солнце ласково согревало под своими лучами. Желания оставаться в кровати не было, потому, умывшись, я быстро спустилась по лестнице, чтобы поскорее найти Йоста.       — Доброе утро! — поприветствовала я музыканта, сидевшего в гостиной на диване. Он быстро печатал что-то в своём телефоне, пока не заметил меня, убирая его в карман.       — Доброе, — с улыбкой сказал он, — выспалась?       — Да-а, — я потянулась и села рядом с ним, — ты сегодня спал в другой комнате?       — Ага, решил не тревожить твой сон, — Йост пожал плечами, — а что, ждала меня? — он хитро прищурился, заставляя меня смутиться от такого вопроса.       — Ой, спи где хочешь, — я махнула на него рукой, — просто поинтересовалась. Ты мне до этого прохода не давал, а тут я на целую ночь осталась без няньки, неужели ты перестал бояться оставлять меня одну?       — Немного боюсь, — честно признался он, что немного задело меня, — но ты правильно вчера сказала про доверие, его не достичь, если я буду опекать тебя постоянно. Ты ведь просто спала ночью и не подумала бы сбегать, правда?       — Ты так уверен, что я просто спала ночью? — я похлопала глазами и придвинулась чуть ближе к мужчине, — уверен, что я не пыталась утопиться? — Йост смотрел на меня с нескрываемым удивлением, — или не пыталась выпрыгнуть из окна?       — Ты спала, — меня удивляло то, с какой скоростью он стал спокойным, — это я точно знаю.       — Откуда? — на секунду я нахмурилась. С чего вдруг такое спокойствие, если ещё вчера любая моя шутка воспринималась Йостом в штыки? Внезапно меня осенило: — ты что, смотрел, как я сплю? — я повернулась к артисту и высказала своё предположение, — и как долго?       — Просто зашёл на пару минут, ничего особенного, — смущённо говорил Йост, доставая из кармана свой телефон, — подожди секунду...       Он шутливо потрепал меня по макушке, встал с дивана и направился к выходу, параллельно отвечая на звонок на незнакомом мне голландском.       Я могла слышать его громкий весёлый голос, пока он болтал с кем-то. Не нужно знать язык, чтобы понять, что он рад слышать этого человека. Они явно увлечённо что-то обсуждали, и долго — их разговор продлился полчаса. Всё это время я тщетно пыталась выцепить хотя бы пару понятных мне слов. Тут до меня дошло: всё это время телефон Йоста абсолютно не ловил связь здесь. Мой телефон сделал это всего один раз. А теперь сотовая связь была достаточно хороша, чтобы поддерживать звонки внутри мессенджера? Подозрительно...       Об инциденте со связью я долго размышлять не стала — меня мало интересовало, с кем помимо меня может общаться артист. К тому же, если говорит с человеком на голландском, то он далеко.       Все эти полчаса я думала о другом. «Не хотел тревожить твой сон». Серьёзно? Йосту никогда не нужно было приглашение в мою кровать, как бы это странно ни звучало. Спала я или нет — не имеет значения. Мужчина делал всё, что ему взбредёт в голову, пускай даже нарушая границы обычной дружбы. В последнее время меня это тоже не волновало — мне нравится, когда он рядом.       Думать о том, что что-то могло пойти не так, тоже не имело смысла — он бы точно высказал всё мне, особенно теперь, когда между нами нет ни проблем, ни секретов. Было принято решение осмотреться. На первый взгляд ничего в глаза не бросилось, всё как обычно; я быстро привыкла к дому и к расположению вещей внутри него. Мысль о том, что он обиделся на меня, была попросту глупой.       «А может, не стоит раздувать проблему на пустом месте?» — пронеслось в голове. И правда, чего это я вдруг? Мало ли что произошло, банальное желание побыть одному — не повод придумывать себе проблемы. На этой мысли я остановилась, однако лёгкое чувство тревоги не покидало меня. Честно говоря, оно не покидает меня никогда, но сегодня куда труднее его игнорировать.       Я бросила взгляд на дверной проём — Йост стоял там и заканчивал свой диалог с улыбкой на губах. Положив телефон в карман, с менее лучезарной улыбкой артист направился в мою сторону, снова сел рядом.       — Нам нужно уехать, — начал он, повернувшись ко мне. Пальцами Йост выводил узоры на обивке дивана. При этом мужчина не смотрел мне в глаза, выглядел так, будто ему стыдно за что-то, — как можно скорее.       Я молча кивнула головой и сбегала за телефоном. Пришлось немного подождать, прежде чем расписание загрузилось; ожидание не продлилось слишком долго, но с каждой минутой Йост будто становился всё более взвинченным. Изо всех сил я старалась не показывать своей тревоги, изредка кидая взгляды в его сторону.       — Ближайшая электричка через полтора часа, — подала голос я, пытаясь безуспешно поймать его взгляд, — сказал бы раньше...       — Ничего страшного, — заверял Йост, — поедем через полтора часа. «Выходные» закончились.       Поначалу у меня не нашлось слов, чтобы ответить ему. Мы сидели молча какое-то время — мужчина отбивал костяшками нестройный ритм о деревянную столешницу, а я не заметила, как вцепилась пальцами в подушку и наблюдала за ним. Звук был совершенно неблагозвучным, и как бы Йост ни старался, лучше не становилось. Он бросил свои попытки и потер лицо ладонями.       — Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась я. — Может, тебе нужна моя помощь?       — Нет, нет, — теперь он соизволил поднять свои голубые глаза на меня, — появились дела в городе, всё в порядке.       — Пойду собирать вещи. — Я понимала, что разъяснений не дождусь, по крайней мере сейчас. Йост коротко кивнул, продолжая думать о чём-то, а я ушла на второй этаж дома.       Пока я собирала свои вещи, мои мысли, что удивительно, были заняты не нашим внезапным отъездом, а тем, чем я займусь по приезду в город. Вместе с началом лета приходила и сессия, экзамены, зачёты. Следовало закрыть ещё пару вопросов, связанных с учёбой, но, наверное, я слишком сильно забегаю вперёд: до начала сессии ещё неделя, а все дела, связанные с ней, не требуют немедленного вмешательства. Что стоит обязательно сделать, так это встретиться со своей компанией друзей, отметить конец предпоследнего курса.       В маленьком отделении рюкзака обнаружилась небольшая синяя коробочка, и я, чертыхаясь, пошла искать артиста.       — Йост? — долго искать не пришлось. Его голос доносился из соседней комнаты, он снова говорил с кем-то по телефону, жестом показывая мне немного подождать. Вздохнув, я развернулась и ушла обратно в комнату продолжать сбор своих вещей. И с каких пор у него столько дел? И почему именно сейчас?       Спустя пару минут я медленно и тяжело спускалась на первый этаж с рюкзаком на перевес. Каждая ступенька скрипела по-особенному, когда я с силой на неё наступала. Это не было основной причиной, по которой мой спуск был намного медленнее, чем обычно. Мне попросту не хотелось покидать этот дом и возвращаться к обычной жизни. Но долг зовёт — и Йоста, который, судя по всему, отдохнул и теперь вновь готов приступить к работе, и меня, которая окончательно убедилась в своём нежелании увольняться. Да, плохие моменты были, но они прошли, и их больше не будет. В этом я была полностью уверена. О своём желании артисту я пока не сообщила — скажу, когда приедем уже в город. Да и он вроде как не хотел, чтобы я уходила, потому сообщать я не торопилась. У нас на это достаточно времени.       Ступеньки закончились, и теперь я всё так же тяжело плюхнулась на мягкий диван, сбрасывая на пол свой рюкзак. В кармане джинсовки я нащупала телефон. Связи нет. Отбросив и его куда-то в сторону, я в последний раз окинула взглядом первый этаж этого замечательного дома. Можно сказать, здесь я впервые за долгое время обрела покой. И пускай мы провели здесь совсем мало времени, этого оказалось достаточно. С тяжёлым вздохом я поднялась и начала мерять шагами гостиную. В голове вовсю строились планы, почти без моего вмешательства.       Билеты купим в электричке. От вокзала до дома буквально пару минут, но в гору, и стоит по пути зайти в магазин. А зачем? Прошла мимо окна — над полем сгущаются тучи. Наверное, будет дождь. А что делать по приезду домой? Ну, для начала — в душ...       — Алиса? — Йост стоял на последней ступеньке, сжимая лямку рюкзака. Он тоже, видимо, был готов уходить, — ты чего?       — А что я? — я вопросительно выгнула бровь, не переставая ходить по комнате.       — Ты говорила что-то...       — Я говорила вслух? — резко остановилась я и уставилась на артиста, — ладно, — махнула рукой, подошла к рюкзаку и вытащила из маленького кармана ту самую небольшую коробочку, — это тебе. Хотела подарить в последний вечер здесь, но раз мы уезжаем сейчас...       Артист, немного настороженный, стал медленно подходить ко мне, и мне жутко хотелось поскорее увидеть его реакцию на содержимое коробочки.       — Вот, — вытащила её я из-за спины, — это тебе. Хотела подарить в последний вечер здесь, но раз мы уезжаем сейчас...       Артист с немного детским восхищением открыл подарочную упаковку, не дожидаясь, пока я закончу фразу. Двумя пальцами он схватился за замочек с одной стороны браслета — мой подарок ему.       — Сама сделала, — пока я не могла сосчитать эмоции на его лице, он положил браслет на ладонь и внимательно его рассматривал, хотя и рассматривать там особо нечего: голубой бисер с двух сторон, две белые бусины, а затем квадратные с буквами.       — Блондиночка, значит, — Йост оторвал взгляд от рассматривания своего нового браслета и посмотрел на меня, — поможешь застегнуть?       На той же руке, где перед концертом я застегивала свой браслет «на удачу», теперь красовался ещё один. Было приятно касаться его тёплых рук, неуклюже пытаясь застегнуть маленький замочек. Я кусала нижнюю губу в лёгком смущении от этого момента — было в нём что-то сокровенное, тайное, нечто интимное.       — Спасибо, — кажется, ему понравилось. Йост ещё какое-то время рассматривал руку, на которой помимо моих двух было ещё пару украшений. — А я ничего не приготовил, — грустно сказал артист.       — Ты увёз меня из города, — я склонила голову с лёгкой улыбкой, — это лучше любого подарка.       Он обнял меня. Робко, как будто в первый раз. Я сделала ответное движение, так же неловко. Мы простояли так пару минут, стараясь не шевелиться. Нам обоим не хотелось спугнуть время, чтобы оно не заметило нас, шло медленнее. Ему ведь тоже не хотелось уезжать — Йост не говорил этого вслух, но я точно знала это, чувствовала своим нутром. С трудом я старалась верить, что мы когда-нибудь вернёмся сюда ещё раз. Скажем, в конце августа, перед новым учебным годом и практически перед его отъездом в Нидерланды. Кажется, это так нескоро, в то же время с каждым днём у меня всё меньше времени остаётся. Как бы сильно я ни гнала эти мысли от себя, они возвращались в такие моменты, портили их.       — Нам пора выходить, — потому сейчас я разорвала объятия, напоминая о скором окончании таких приятных дней, — ещё нужно дойти до станции.       — Идём, — Йост нехотя выпустил меня из рук, после чего протянул мне свою ладонь, и мы вместе пошли к выходу из дома.       По полю к улице мы шли молча. По улице, мимо домов, деревьев, огородов мы тоже шли молча. Не говоря ни слова, дошли до станции. Электричка должна была прибыть через десять минут. Я сидела на краю станции, свесив ноги к железнодорожным путям. Из внутреннего кармана джинсовки я вытащила пачку сигарет и зажигалку. Сделав первую затяжку, я вдруг вспомнила, что все эти три дня ни разу не курила, оттого в голову ударила приятная эйфория, вперемешку с подступающей головной болью, будто я впервые травлю себя никотином. За четыре года курения состояние лёгкости первой затяжки исчезло, оставляя за собой только чёрствую привычку. Бросать я никогда не планировала, хоть и до жути боялась последствий, вроде рака лёгких. Каждый раз, поджигая кончик сигареты, я думала про себя: «Если рак лёгких моя судьба, значит так тому и быть». Когда я тушила сигарету, ипохондрия во мне брала верх, и тогда я клялась себе, что курила последнюю. И вот, цикл повторился. Йост сидел здесь же, совсем рядом, тоже с сигаретой в зубах. Ему безумно шла эта губительная привычка, его отстранённый и хмурый взгляд вдаль, пока сигарета тлела в его руках. Не могу сдерживаться от рассматривания мужчины, но пока, в отличие от курения, ещё стараюсь себя сдерживать, потому отворачиваюсь.       Ровно десять минут прошло, и мы зашли в полупустую электричку. Сейчас Йост с отстранённым видом шёл позади, его больше не интересовал ни экстерьер электрички, ни её пассажиры. Мы быстро заняли свободные места. Поезд тронулся.       — Хочешь со мной послушать музыку? — мужчина протянул мне один наушник. Я приняла его и придвинулась чуть ближе к Йосту.       Никогда не задумывалась, какую музыку мог бы слушать артист. Сейчас, в мгновение, пока он выбирал трек в своём плейлисте, я судорожно перебирала варианты, но пришла к мнению, что это рэп, хип-хоп или что-то вроде того. Не выглядит он как человек, который будет заслушивать до дыр классику или тащиться от гроула. Хотя... Heard you in the summer breeze And in the winter freeze Every word in every tune You are the silence of the room...       Я никак не ожидала услышать нечто подобное. Песня идеально подходила под пасмурную погоду за окном, мелодичная и не затянутая. Не задумываясь, я положила свою голову на плечо артисту. Мы оба смотрели на быстро сменяющийся пейзаж за окном, и никто не обронил ни слова за всю дорогу. Нам незачем говорить каждую секунду, я никогда не понимала людей, которые без устали болтают, лишь бы не повисло молчание. Мне же всегда казалось, что в любых отношениях — дружеских, любовных, даже когда вы впервые встретились — очень важно, чтобы обоим было комфортно не говорить, а молчать. Когда в простой тишине между вами смысла больше, чем в любой беседе. Главное при этом, чтобы обоих это устраивало. Я слегка повернула голову, упираясь подбородком в плечо Йоста. Он, почувствовав это, посмотрел на меня с улыбкой и мягко, пальцем дотронулся до кончика моего носа, заставляя меня морщиться. Такая реакция его позабавила, и он повторил своё движение ещё несколько раз, пока я не спрятала своё лицо, уткнувшись ему в грудь.       В эту короткую поездку до города мы могли позволить себе подурачиться. Как только мы выйдем из электрички, на наши головы вновь свалятся все проблемы, весь груз ответственности наших жизней. Как я поняла, Йост серьёзно настроен до конца лета написать альбом. Он не говорил мне об этом, но судя по отрывкам его телефонных разговоров, я сделала именно такой вывод. У меня снова появится работа, такая, как была в самом начале нашего общения. Придётся совмещать какое-то время сессию и работу на артиста, но этого я не боялась — совмещать работу с учёбой я научилась. Но как только начнутся каникулы, я смогу посвятить всё своё время работе, к которой мне не терпелось вернуться. Нельзя забывать, что я занималась не только домашним бытом, но и развлечением Йоста, потому следует придумать, куда ещё мы сможем пойти и что ещё мы можем сделать, при этом находясь в пределах нашего небольшого города. Я не знала, как музыкант отнесётся к походам по музеям и выставкам, однако что-то мне подсказывало, что он сочтёт это слишком скучным времяпрепровождением. Мне следует как можно скорее придумать какие-то новые развлечения, чтобы Йост не сходил с ума от работы. Сделаю всё, чтобы он как можно меньше отвлекался и как можно меньше скучал. Я не могу оставить его. Где-то на подкорках сознания пронеслась мысль о том, что я веду себя совсем как традиционная жена после десяти лет совместной жизни. «Мне же за это платят. Шутка не удалась», — сказала я самой себе.       Только когда электричка медленно стала подбираться к вокзалу, между нами произошёл короткий диалог.       — Почему блондиночка? — мы медленно проходили к выходу в ещё движущемся поезде. Я не сразу поняла, к чему был этот вопрос, и когда Йост увидел замешательство на моём лице, то указал на новенькую побрякушку на его запястье.       — А, — слегка запрокинула голову я, — ну, потому что ты блондиночка, — при этих словах Йост неодобрительно посмотрел на меня, — а ещё потому что это был первый раз, когда мы искренне смеялись. Вместе.       — Хороший смысл, мне нравится, — артист снова улыбался мне, — мне, конечно, не очень нравится, когда ты называешь меня блондиночкой...       — Я и не называю, — озадаченно повернулась я к Йосту, — когда такое было?       — Да только что, — мы вплотную подошли к выходу из вагона. Мужчина прошёл передо мной и открыл дверь.       — Почему тебе не нравится? — я прошла сквозь двери, и теперь мы оба стояли в тамбуре, пока электричка ещё тормозила у городского вокзала, — по-моему, мило и оригинально... Вряд ли тебя до этого так кто-то называл.       — Ну да, — Йост опирался на одну из стен и задумчиво смотрел сквозь стекло двери на вокзал, — никто до этого не додумался.       — Ну вот, это же здорово. Если тебя это напрягает, то, конечно, я не буду так делать. А если у тебя есть особые предпочтения...       — Нет, особых предпочтений нет, — Йост выпрыгнул из остановившейся электрички первым, после чего подал мне руку, — только одно.       — Какое? — я приняла руку мужчины и спустилась на асфальт.       — Не оставляй меня, пожалуйста. — Неожиданно. Я посмотрела на него — абсолютно серьёзный, с каплей смущения взгляд.       — Да я вроде и не планировала, — борясь с удивлением, выдавила из себя, — с чего вдруг такие мысли?       Мелкий дождь заставил Йоста накинуть капюшон и засунуть руки в карманы широкой серой толстовки. Я поправила лямки рюкзака. Стоять так под дождём, пока он не ответит на вопрос, — плохая идея. Потому я медленно пошла в сторону подземного перехода, ведущего в город. Артист шёл за мной. Молча.       — Если ты про работу, то я передумала уходить, — я повернулась к нему и увидела, как он что-то печатает на телефоне. Последняя моя фраза никак не изменила выражения его лица, он оставался таким же серьёзным, только теперь чуть нахмуренным.       Мы стояли на большой привокзальной площади. Множество людей, спешащих укрыться от дождя. Множество машин, спешащих уехать из этого жуткого места.       — Я такси нам заказал, — Йост показывал экран телефона, — ждать пару минут. Покурим?       Предложение было встречено мной на отлично. Мы стояли под козырьком, куда всё равно капал дождь, и пытались укрыться от мерзкого холодного дождя. Дыхание осени пришло к нам уже в июне. Мысленно я проклинала всё на свете: вокзал, с которого никогда невозможно нормально уехать, дождь, который начался ровно в момент нашего выхода из электрички, таксиста, который, как будто специально, едет как полудохлая улитка. Зуб на зуб не попадал, и руки тряслись, грозясь уронить сигарету.       — Иди сюда, слушать невозможно, — артист протянул ко мне свои длинные руки, в одной из которых торчала сигарета.       Всё ещё стуча зубами, я прижалась к мокрой кофте Йоста — всё равно это намного лучше, чем мокнуть под дождём. Даже сквозь ткань одежды я чувствовала тепло его тела.       — Тебе не холодно? — спросила я, не поднимая головы.       — Скорее неприятно, — скривился мужчина. Я поспешила отпрянуть. — Да не от тебя же, а от погоды.       В такси я всё также беспомощно жалась к нему, и время от времени получала неодобрительные взгляды водителя. К чёрту, нечего так долго ехать. Йост пальцами зарывался в мои влажные волосы; от этих простых движений по моей спине бежали приятные мурашки. Мысленно я молилась, чтобы эта короткая поездка длилась вечно.       — Я еду к себе, — сказал Йост, когда машина такси стояла около моего дома, — спишемся вечером?       — Ладно, — кивнула я, — до вечера.       Продрогшая, уставшая, при этом абсолютно счастливая, я поднималась семь этажей пешком, не замечая ничего вокруг себя. Впервые за долгое время мое сознание не было охвачено негативом, и единственный, кто ответственен за это, уехал к себе, оставляя меня наедине с моей эйфорией. Единственное, что портило это мое прекрасное настроение - сегодня я снова усну одна.