Hey, blondie!

      Все окна и балкон в моей комнате были распахнуты настежь. Сквозняк, гулявший по квартире, завывал, пролетая сквозь очередной дверной проём, сметал со стола мелкие бумажки, трепал мои лохматые волосы и грозился снести яблоки с натюрморта, стоявшего посреди комнаты. Яркий солнечный свет удачно освещал все предметы на небольшом столике: вазу с цветами, сорванными тайком рано утром под домом, так, чтобы местные бабушки не заметили, как сильно с одной стороны поредели кусты роз. Здесь же был небольшой антикварный заварник, найденный в одном из шкафов на балконе, и пара красивых розовых яблочек, отвратительных на вкус, но так удачно перекликавшихся с оттенком роз в вазе. Скатертью для стола послужила одна из атласных рубашек Леры — её я тоже стащила, пока подруга была на работе. С рабочего стола в противоположной и неосвещённой части комнаты доносилась музыка. Несмотря на ветер, в квартире было до ужаса жарко, отчего из одежды на мне осталась лишь свободная мешковатая футболка, которую было не жалко испачкать в краске. Эта же футболка выступала тряпкой каждый раз, когда мне нужно было вытереть кисточку. На табуретке рядом раскиданы тюбики краски, палитра и бутылка шампанского, которая заканчивалась уж слишком быстро. Честно говоря, сегодня я занималась больше питьём, нежели живописью. Мой порядком окосевший взор говорил мне о гениальности моего нового творения, потому я продолжала без разбора наносить новые мазки краски на холст, говоря себе, что это новый век в живописи, что я создаю новое направление, недопонятое при жизни автора, но высоко ценимое после моей трагической смерти. Спустя много лет после моей кончины картины будут стоить десятки миллионов евро. Лучше, конечно, сейчас, потому что зачем мне признание, а тем более деньги, через сто лет?       — Чем так воняет? — я совершенно не заметила, как моя подруга вернулась домой и теперь недовольно морщилась, стоя в дверях моей комнаты. — А, теперь всё понятно. Химозный разбавитель и алкоголь. Ты бы хоть дверь прикрыла, раз маслом пишешь. На всю квартиру аромат.       — Лерочка, солнце, это жертва искусству. Мы же с тобой, — я подошла к девушке и положила руку с кисточкой ей на плечо, — обе художницы, мастера одного дела. Разве ты не чувствуешь дыхание музы? Шампанское будешь? — протягиваю ей свой полупустой бокал.       — Я чувствую перегар, — сказала подруга, принимая посуду из моих рук и на весу подливая в него ещё. Я же уже была у дверного проёма на балкон с пачкой сигарет в руках, — и вообще, ты не художник, ты дизайнер. И я не художник, я тату-мастер.       — Каждый дизайнер — это сломленный под ударом капитализма художник, — промычала я с сигаретой в зубах. Зажигалки рядом не оказалось, но на подоконнике валялся коробок спичек. Одна за другой потухшая спичка летела на пол, так и не достигнув кончика сигареты. — А каждый тату-мастер — это непризнанный канонами художник. Может, даже куда лучше всяких там да Винчи. — Наконец одна спичка оказалась достаточно живучей, и я почти поднесла её к сигарете.       — Дура! Занавески подожжёшь, — подруга подлетела ко мне и одним хлопком выбила из рук спичку. Я настолько ахнула от этого действия, что сигарета выпала из моего рта. Тем временем Лера выудила из кармана джинс свою электронную сигарету и протянула её мне: — На, кури.       — Пф, я предпочитаю только сигареты, — я подняла одну с пола и втянула запах табака.       — Предпочитай на улице. Или хотя бы на более трезвую голову, — девушка сделала ещё один глоток, — как мы потом будем объяснять хозяйке, что квартира сгорела?       — Н-ну да, — сжала губы я и шмыгнула носом, — давай сюда дудку.       Я расположилась на ступеньке в дверном проёме балкона и затянулась. Подруга же сидела на диване и с неподдельным интересом смотрела на мою работу.       — Ты даже не дождалась вечера, — сказала подруга, — с какой радости мы пьем?       — Пятница же, — сказала я, выдыхая клуб пара, — может, сегодня сходим куда-нибудь?       — Сходим, — Лера кивнула, — Йоста бери с собой. Кстати, я же совсем забыла, — подруга в этот момент округлила глаза, — как ваши выходные вместе?       — Неплохо, спасибо, что помогла ему с организацией, — о том, что помогала ему Лера, я догадалась сразу же. Больше просто некому. Девушка с лёгкой улыбкой кивнула мне.       — Просто неплохо?! Давай ты не будешь делать вид, что там ничего интересного не происходило, — подруге хотелось знать подробности, и на её месте я бы повела себя так же. Однако мне не особенно хотелось рассказывать детали нашей поездки.       — Я давно не видела тебя такой весёлой и живой, так что мне интересно знать, как Йосту удалось то, что не удавалось ещё ни одному живому существу.       — Да ничего происходило, правда, — хихикнула я, — просто отдохнули, подышали свежим воздухом и уехали домой. Ничего особенного.       — Значит, я сегодня спрошу у Йоста.       — И он тоже ничего тебе не расскажет, — подытожила я, — уговорю его молчать.       — Как вы мне оба дороги, — обиженно произнесла Лера, — переживаешь за них, а что в итоге-то?..       Подруга поднялась с кровати, поставила бокал на столик у мольберта и в последний раз окинув взглядом мою комнату и натюрморт.       — Это моя рубашка? — Лера коснулась кончиками пальцев ткани, на которой образовалось пятно от неосторожно выпавшей из рук кисточки. — Алиса!       — Всё равно ты её не носишь, — гневный взгляд подруги заставлял меня оправдываться, — и вообще, ты своими криками и расспросами музу мне спугнешь. Лера закатила глаза.       — Муза — это твоя собутыльница? — цокнула девушка, стоя уже у двери. — Не напивайся сильно. Это плохая идея перед баром, особенно если с нами пойдёт Йост.       Подруга не стала дожидаться моих возражений и закрыла за собой дверь с негромким хлопком.       Прошло пару дней с момента нашего возвращения в город. За это время мы списались всего один раз — вечером после приезда домой, как и договаривались. Остальное время я была занята и не особенно придавала этому значения. Йост так же, как и я, мог все эти дни быть занят, я прекрасно понимала это. Смущало меня совсем другое: я всё ещё работаю на него, и за эти несколько дней ему ни разу не понадобилась моя помощь?       Но и этому я находила объяснение. Йост — взрослый самостоятельный человек. У меня давно появились подозрения, что ассистент ему нужен был вовсе не для помощи по дому или готовки, а просто потому, что он чувствовал себя одиноким. Артист не желал оставаться наедине с собой в чужой для него стране. Сейчас он немного освоился, привык и, в конце концов, понял — он больше не один.       Сама я уже давно чувствовала потребность в одиночестве. В моментах, когда ты наедине со своими мыслями и делами. Где никто не нарушает твой покой разговорами, но при этом ты понимаешь, что ты не одинок, а твоё одиночество — это выбор, а не обстоятельство. С холодного бетонного порога я перебралась на мягкий ковер комнаты. Лёгкий ветер гладил мою кожу, а солнце грело макушку. В этот момент жизнь так прекрасна. Тихая и спокойная, в которой есть всё хорошее, а всё плохое уплывает далеко.       Идиллию момента прервала короткая вибрация телефона. Вырвавшись из своих грёз, я потянулась к столу. На экране я увидела сообщение от контакта «блондиночка»:       «Привет, можешь подъехать в 18:00 ко мне?»       Как бы сильно я ни пыталась убедить себя в желании быть одной, от одного его сообщения стало теплее. Мы снова увидимся, снова натворим что-нибудь. Поставив реакцию на сообщение Йоста, я глянула на часы. Сейчас ровно четыре. Не так уж и много времени, чтобы прийти в себя окончательно и браться за работу. Моя голова закружилась, когда я поднималась с пола и с жалобным стоном направилась прямиком в ванную — пора протрезветь и собираться к артисту.       Ничто в этом деле не помогает так хорошо, как прохладный душ. Забравшись под холодные струи воды, я запрокинула голову и прикрыла глаза. По телу шла мелкая дрожь, как пару дней назад, на вокзале, где мы с Йостом ждали наше такси. В голове звучал его голос, заботливый и слегка хриплый от сигареты в его пальцах. Мне так нравится его голос. Мои ещё тёплые кисти рук проводят по коже живота — я представляла его руки, притягивающие меня к себе. Происходило подобное довольно часто, и я даже перестала придавать этому значение, но стоило нам не видеться всего несколько дней, как всё тело давало знать о нехватке этих простых касаний. Я плавилась в ожидании сегодняшней встречи, стоя под холодной водой.       Я повернула кран до упора — ледяная вода стекала с волос, обдавала всё тело острым холодом, не давая расслабиться, заставляла учащённо дышать. О чём же я думаю?.. Может быть, таким способом я протрезвею от алкоголя, однако ледяной душ не спасёт от мыслей о желанных прикосновениях. Мне не следует даже на миг задумываться о подобном — слишком быстро, слишком рано, слишком внезапно. Нельзя подготовиться к тому, чего не испытывал ни разу в жизни, а жаль.       По-моему, я собиралась по приезду в город обзавестись интрижкой. Сегодня самое время найти её. Две разные части моей личности спорили между собой в этот момент.       «А если Йост пойдёт с нами?»       «И что?»       «Заставишь его смотреть на то, как ты флиртуешь с другими парнями?»       «Разве его это волнует? Если бы и волновало, то давно уже сказал бы, верно?»       Мне не о чем переживать, а он, я уверена, и не думает о подобном вовсе. Я для него — не более чем компаньон на лето.       Со стучащими зубами я вышла из ванны, завёрнутая лишь в одно полотенце. Следовало выбрать одежду и накраситься. Скорее всего, сразу после нашей встречи мы отправимся в бар: я была уверена, что уговорю Йоста пойти, даже если сегодня нам нужно было бы работать; потому выбор пал на короткое чёрное платье, хорошо подчёркивающее фигуру, чёрный пиджак — если вечером будет прохладно — и массивные чёрные ботинки. Мрачновато. Интересно, а ему понравится, как я выгляжу? Чёрные тонкие стрелки подчеркнули форму глаз, а болезненную бледность кожи слегка скрасили румяна. Я всё ещё гадаю, какой у него вкус на девушек: с формами? Блондинки? Высокие? На губах прозрачный блеск. Как же я соскучилась.       Сама не поняла, как это произошло: я шла по улице с широкой улыбкой на губах. Душа наполнялась радостью и трепетом; мне было интересно, что меня ждёт у него дома. Вдруг я поняла, как давно не была в его доме. В голове промелькнула мысль предложить Йосту как-нибудь устроить ночёвку, посмотреть ужастики, просто весело провести время вместе. Как раньше, когда мы только привыкали друг к другу.       Входную дверь я открыла своими ключами. Внутри дома было темно и неуютно, будто здесь никто не живёт. Мда, сколько я ни старалась навести уют в этом доме, он оставался всё таким же безжизненным. Ну ничего, я ещё разберусь с ним, время терпит. Пройдя в такую же неосвещённую гостиную, я не сразу заметила мужчину, сидящего на одном из кресел спиной ко мне. Потребовалось пару минут, чтобы глаза привыкли к темноте.       — Чего в темноте сидишь? — через кресло, в котором сидел артист, я потянулась включить торшер. Мужчина всё это время сидел молча.       — Добрый вечер, — голос принадлежал не Йосту. Отпрянув от кресла, я увидела мужчину средних лет в костюме, со странной улыбкой на лице. Он разглядывал меня оценивающим взглядом: — Вы Алиса? Присаживайтесь.       — Где Йост? — всё ещё напуганная, я медленно пятилась назад, желая поскорее сбежать из дома, в котором находился посторонний человек. В свете некоторых событий к любым мужчинам теперь я относилась с опаской. Особенно, когда оставалась с ними наедине. Йост, конечно, был исключением, но эта ситуация заставила меня чуть усомниться в доверии к нему.       Садиться рядом мне, если честно, совсем не хотелось. А вот выйти из дома, позвонить Йосту и спросить: «Какого чёрта?!» — хотелось очень. Молча я направилась к выходу, параллельно вытащила из сумочки телефон и набрала артиста. Долгие гудки в трубке. Шагами я меряла крыльцо. Первый звонок без ответа, такой же второй и третий. Да он издевается, не иначе. Так я поняла, что иного выхода, кроме как пойти и поговорить с загадочным незнакомцем, у меня не оставалось.       — Он не отвечает на звонки, — я тихо вернулась обратно и присела на край дивана рядом с мужчиной. — Вы знаете, где он?       — Нет, я не имею привычки задавать личные вопросы своим клиентам, — ровным тоном говорил незнакомец. — Фёдор Алексеевич Штейнберг, адвокат. Я здесь, чтобы урегулировать некоторые вопросы. Вам не о чем беспокоиться.       Адвокат? Почему Йост мне не говорил о нём? Это всё похоже на странный сюжет для кино, в который я попала случайно и теперь не могу выбраться из него. С чего же начать?       Самой думать не пришлось. Незнакомец указал на папку, лежащую на журнальном столике рядом, и ещё раз предложил присесть рядом. Желание знать, что происходит, постепенно стало пересиливать страх; я присела на край дивана и вытащила из папки документы. Пробежавшись взглядом, я увидела множество разных печатей и, кажется, подпись самого артиста. Её я видела лишь один раз, когда устраивалась на работу, и точно не помнила, как она выглядит. Я перечитала содержимое документа ещё раз — и на английском, и на русском. О чём идёт речь в документе, я понимала, однако сложившуюся ситуацию — абсолютно нет.       — Он хочет уволить меня? — наивно поинтересовалась я. Хотя всё итак было очевидно. — Но я пару дней назад сказала, что не собираюсь…       — Так сказали вы, однако у мистера Кляйна, судя по всему, другие планы, — адвокат понимающе покивал головой. — Уверяю вас, вы выйдете из этой ситуации с очень большой выгодой для себя, — кончиком ручки мужчина указывал на один из пунктов договора. — Читайте:       «В случае одностороннего и внезапного расторжения настоящего Договора по инициативе одной из Сторон другая Сторона, надлежащим образом исполнявшая свои обязательства по настоящему Договору, имеет право на получение компенсационного вознаграждения в размере…»       Я кинула бумаги на стол так, будто это были раскалённые угли. Бред.       — Послушайте, Йост бы так не сделал, — произнесла я. — К тому же он сам не хотел меня увольнять, а сейчас в его доме сидит какой-то мужчина и рассказывает мне о том, что человек, который относится ко мне лучше, чем кто-либо, посылает адвоката, чтобы уволить меня? Это какая-то абсурдная и абсолютно несмешная шутка. Скажите прямо, чего вы от меня хотите, и мы решим этот вопрос куда быстрее.       — Ничего мне от вас не нужно, — невозмутимо ответил мужчина. — Только подпись. Ровно напротив подписи мистера Кляйна.       Мужчина начинал меня откровенно злить. Я позволила себе закатить глаза и громко выдохнуть, всем своим видом показывая, насколько сильно мужчина меня раздражает.       — Послушайте, без Йоста я ничего подписывать не буду. И деньги его мне не нужны, — помолчав секунду, продолжила. — А если это действительно его решение, то пускай скажет мне это сам, тогда, конечно, в его присутствии я обязательно подпишу документ. А сейчас прошу прощения, — я встала с дивана и взяла свои вещи. — Но мне пора. Я попробую связаться с ним ещё раз, а когда у меня это всё-таки получится, мы вместе посмеёмся над этой нелепой ситуацией. И, кем бы вы ни были, покиньте дом.       Но мужчина лишь рассмеялся. Он смеялся сдержанно, но снисходительно, как смеются над детскими небылицами. Эта мрачная комната, этот холодный смех, это непонимание сливались воедино в одну дикую сюрреалистичную картину. В моменте стало трудно дышать, а стены, по моим ощущениям, вот-вот рухнут прямо на меня. Взгляд пытался цепляться за предметы в комнате, но сейчас это не помогало. Почему Йоста здесь нет, а этот странный мужчина есть? Где мне искать его? Вдруг что-то произошло, и он не может позвать на помощь?       — Стойте, — мужчина чуть отдышался и уже более звучным, чем до этого, голосом заставил меня остановиться. — Вы правда не понимаете, что происходит? — тяжело дыша, я слегка помотала головой. — Девушка, не будьте дурой. Неужели вас ни разу не бросали? На вашем месте я бы куда подальше засунул свою гордость, подписал бумаги и забыл навсегда обо всём. Он не придёт.       Я со всей силы стиснула зубы. Гляделки с мужчиной долго не продлились.       — Покиньте дом. Сейчас же, — твёрдо произнесла я.       — Алиса, не глупите…       — Я всё сказала.       Незнакомец с осуждением покачал головой, но всё же собрал документы в папку, взял свой кожаный портфель, всё время стоявший у кресла, и не спеша пошёл к выходу.       — Совсем забыл, — уже перед самой дверью мужчина полез в карман своего нагрудного пиджака и вытащил из него визитку. — Возьмите. Позвоните по номеру в ней, когда сами всё поймёте и захотите подписать документы. Для вас сделаю исключение — звоните мне в любое время дня и ночи, но желательно как можно скорее.       Приятная на ощупь матовая визитка оказалась у меня в руках, а мужчина вышел из дома. Что это всё сейчас было?       «Фёдор Алексеевич Штейнберг, адвокат по трудовому праву…»       Визитка ещё ничего не значит, это я говорю вам как дизайнер. Напечатать подобное в любой типографии — дело десяти минут. Глупо полагать, что Йост даже не стал бы присутствовать при моём увольнении. Значит… Значит либо что-то произошло с ним, либо… Даже не знаю.       Первым делом после ухода недоадвоката я открыла окна: на кухне, в гостиной и даже маленькую форточку в ванной на первом этаже. А вот входную дверь и дверь на задний двор закрыла на все замки. Сбросила обувь на коврике прихожей. Даже когда я осталась совсем одна, легче от этого мне не стало. В этом доме одному и правда можно сойти с ума, но я никогда не чувствовала этого до нынешнего момента. Сейчас я смотрела на него вовсе не своими глазами, а глазами человека, который живёт здесь. Робкие пару шагов в сторону второго этажа. Стоит попытаться.       — Йост?! — крикнула я, но никто не обозвался.       Второй этаж пуст, как и первый. Оставались подвал со студией и задний двор. В нерешительности я стояла у двери, ведущей в подвал. Лампочка в узком коридоре перегорела, и спускаться вниз от этого желания не прибавлялось. Пришлось вернуться к дивану, взять телефон и, глубоко вдохнув, спускаться вниз. Уже заранее я понимала, что его там нет — на второй двери в самом низу небольшой паучок свил паутинку и явно не ожидал гостей. Их здесь никогда не было, как и хозяина.       Нет, что-то изменилось за время моего отсутствия здесь. Дом будто стал… ещё более пустым. Я в упор смотрела, но никак не могла разглядеть причины. На душе было стойкое ощущение, что причина совсем рядом, буквально у меня под носом, но я не вижу её. Да плевать. Я махнула рукой. Уговорю Йоста переехать к нам в квартиру, даже уступлю свою комнату. Нельзя человеку жить в этом мраке. А студия… Я что-нибудь найду, это моя прямая обязанность, если надо будет — отведу за ручку и заставлю работать. Вот только бы понять, где он…       На заднем дворе в пепельнице валялись окурки, много окурков. Значит, он есть здесь, просто сейчас не дома. Оставаться ждать его? Но меня ждут друзья… В теории волноваться не о чем, кроме странного мужчины со странной фамилией, который имеет доступ к дому Йоста. Блин, наверное, стоило за ним проследить. По крайней мере знала бы, откуда ключи. Стоило прижать его… Ладно, когда Йост вернётся, я не знаю, и, соответственно, ждать вечно не могу.       Ещё пара звонков ему без ответа, и я не заметила, как завернула во дворик любимого бара, где меня уже ждали мои друзья. Глядя на их весёлые и уже немного пьяные лица, я решила отложить поиски артиста до завтра. Никуда не денется. Сейчас я хочу выпить и отдохнуть — вечер пятницы всё-таки.