Hey, blondie!

No, I don′t play it safe

Don't know any other way.

      Шум волн доносился издалека, хотя я стоял прямо у берега. Серый густой туман шёл прямо из моря на меня, ослепляя и запутывая в своей мягкой клетке. Ноги у меня были по колено в воде, солёные брызги били меня по лицу, однако я не обращал никакого внимания на эти обстоятельства. Нужно бежать.       Но за Алисой было не угнаться — туман принял и её в свои объятия, пряча от меня. Я растерянно оборачивался по сторонам, больше не понимая, в какую сторону следовало бежать. Тишина становилась всё более гнетущей, водная стихия надвигалась на меня, но отдаляла от поиска девушки. Становилось не просто не по себе. Теперь было по-настоящему страшно. Стоять здесь — всё равно что не стоять нигде: ни звука, ни шороха, абсолютная пустота поглотила Алису, и меня вместе с ней.       Сквозь пальцы утекала надежда найти её целой и невредимой. А я продолжал стоять, не в силах осознать всю суть своего поступка.       Своими собственными руками я убил ни в чём не повинную девушку из-за своего эгоизма. Хотел объяснить ей, какой я идиот, хотя она и так это знала.       Хотя всего лишь нужно было оставаться рядом.       О своей затее я пожалел спустя пару минут, как тронулась электричка. Всё шло не так, слишком странно, даже подозрительно — Алиса, которую я знал, никогда бы спокойно не смирилась с тем, что всё идёт не по её плану. Упрямство — это главная черта её характера. Слишком свободолюбивая, я удивлялся, как тихо она себя вела, несмотря на то, что её буквально похитили. С момента моего внезапного исчезновения я не прекращал думать об Алисе. Я видел каждое её сообщение, но не решался зайти и ответить на них. С каждым разом их тон из милого и взволнованного переходил в тревожный и злой. Я сам себя успокаивал тем, что делаю это для неё. Думал, так будет лучше для самой, и делаю я это только ей во благо, но чем дольше я был без неё, чем больше приходило сообщений, тем сильнее я сходил с ума. Узнать, как она, я тоже не мог: девушка не вела никаких аккаунтов. Связаться с её друзьями тоже был не вариант — до Алисы бы это тут же дошло. Оставалось только игнорировать факт моей вины и гадать, как она.       Так бы и продолжалось дальше, пока в очередной раз, в надежде узнать что-то новое, я не увидел, что аккаунт удалён, непрочитанные сообщения больше не висят непосильным грузом, переписки больше вообще не было. Алисы больше не было.       С того момента каждую ночь я видел, как она уходит под воду, и как бы сильно я ни кричал и ни рвался ей помочь, она была всё дальше и глубже. Кошмары изводили меня до того, что я перестал спать, но разве это помогло бы? Теперь я видел Алису в каждой тёмной макушке, проходящей мимо по улице; мне мерещились её глаза и голос. Мой кошмар стал явью. Когда я всё же нашёл в себе силы написать её подруге, то мне чётко дали понять: если я решил уйти, больше девушку тревожить не нужно. Так я, по крайней мере, знал, что с ней всё в порядке. Она в кругу любящих её людей, и вскоре наша дружба станет не более чем воспоминанием.       Я не сразу поверил своим глазам, когда увидел её впервые после моего исчезновения. Это просто не могла быть она: нас разделяют полторы тысячи километров и моё глупое решение сбежать. Она бы так и прошла мимо, если бы я не осмелился произнести её имя вслух. И с того момента, какой бы злой она ни была, меня преследовало только одно чувство. Хотелось заключить её в объятия, прижать к себе покрепче и никогда больше не оставлять одну. Всю дорогу до моря я смотрел на неё и не мог оторвать взгляда. Вот она, передо мной, тихая, замученная, наверняка испуганная, хотя старается не показывать этого, больше не бьётся и не кричит. Стоит только руку протянуть, чтобы убедиться: она живая и снова рядом со мной, такая хрупкая, что хочется спрятать от самого себя. Это моя вина, трудно отрицать, ведь я собственными руками продолжал убивать своё счастье, ещё даже не догадываясь об этом.       Идея отвезти её к морю была спонтанной. Даже слишком. Когда мы подошли к маленькой станции, мне вспомнился её почти детский восторг от моих рассказов о жизни вблизи моря, о легендах, которые слышал о нём, и смех, когда я рассказывал, как меня пугали в детстве морскими чудовищами.       Стоило рассказать слишком многое, и ни одна мысль не подходила для начала спутанного длинного рассказа. Подбирать слова было трудно ещё и потому, что их следовало выбирать таким образом, чтобы девушка не послала меня к чёрту, едва услышав мой голос.       Ведомая своими мыслями, Алиса, как завороженная, шла к морю, стуча зубами — плохой знак. Я забыл, что девушка до ужаса ненавидит холод, однако предложение взять мою куртку было проигнорировано — ещё одно проявление упрямства, с которым ко мне возвращалась уверенность. Со мной рядом всё та же девушка, моя любимая Алиса, только злая до ужаса, но почему-то даже такая она, хоть и внушающая страх, согревала моё сердце одним лишь своим присутствием.       Да, сейчас ко мне приходило чёткое понимание: мы оба были бы в тепле и безопасности, если, находясь ещё в городе, я бы выбрал не ехать сюда, а действительно довести её до метро и силком затащить на кофе. В голове тут же всплыла сцена, произошедшая часом ранее, где Алиса, совершенно не стесняясь посторонних людей, кричала на меня во весь голос и выталкивала с тротуара на проезжую часть. А если вспомнить, что было до этого… В общем, рассчитывать на спокойный исход нашей «поездки» было бы глупостью, однако я искренне надеялся на него.       Нетрудно догадаться, что надежда была напрасной тратой нервов. Слишком долго я боялся и мямлил глупости, никак не связанные с нами. Мне было так страшно сказать самое главное, что упустил его из своих рук. Его не наступило. Слишком долго боялся и мямлил такие неважные слова, не имеющие никакого прямого отношения к нам. Я так боялся подойти к самому важному, что оно просто исчезало.       Ткань лёгкой Алисиной куртки выскользнула из-под моих пальцев, оставляя после себя только фантомное ощущение, будто я всё ещё держу её. Волосы девушки растрепались на бегу, её крики смешивались с шумом воды, с моим собственным голосом, умолявшим её остановиться. Бег не прекращался до тех пор, пока Алиса не скрылась в плотном сером воздухе. Ещё пара секунд, и нетипичный всплеск воды раздался в нескольких метрах от меня. Он не был похож на волну, подбирающуюся к берегу. Это был грохот, заканчивающийся ещё большим, громким, словно удар камня о воду, звуком.       А в конце — лишь тишина. Все звуки ушли вместе с Алисой. Самый страшный кошмар становился реальностью в считанные секунды, совсем рядом, в паре метров. А я даже не вижу этого.       Нужно бежать. Но куда?       По жилам текла ледяная кровь, сковывая всё тело в ужасе, замораживая, не давая двинуться с места. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Когда умирает другой человек, что происходит с тобой, ещё физически живым?       Передо мной, как на старой плёнке, возникает Алиса. Наша первая встреча, совместные неловкие шаги к дружбе, как впервые я дотронулся до бледной полупрозрачной кожи девушки, её улыбка, слёзы, обида и злость. Как она мило хмурилась, когда затевала что-то или была чем-то недовольна. Момент, когда я притянул её к себе впервые и заключил в объятия.       И я вспоминал каждый раз, абсолютно каждый момент, когда я хотел наконец поцеловать Алису со всей нежностью или страстью, передать в этом маленьком действии все свои чувства, которых с каждым днём становилось всё больше, и надежды на их угасание не оставалось. Они грозились перерасти в исступлённую, ноющую боль, что навсегда поселится в душе, если прямо сейчас я так и останусь стоять.       Всё сводилось к одной простой истине: я умру, если не смогу больше слышать её смех и видеть радость в её глазах. Я сойду с ума, если так и не поцелую её.       Выкрикиваю её имя раз за разом, разрывая зловещее безмолвие. Кроме моего голоса, не слышно ничего, и я, выводя самого себя из оцепенения, начинаю идти вдоль берега, вскоре перехожу на бег. Выкриками её имени раз за разом я оглушаю пространство, не получая никакого ответа. Я бежал, возвращался обратно, осматривался по сторонам и снова бежал.       Её больше нет здесь. По моей вине.       Это конец. Я продолжаю ходить по берегу, хаотично наворачивая круги и снова и снова пересекая свои собственные следы. Это конец. Из кармана трясущимися руками я достаю телефон. Холодными онемевшими пальцами кое-как набираю три нужные цифры, и спустя пару секунд на другом конце провода слышу женский голос. Осталось сказать вслух суть произошедшего и тем самым принять его.       — Служба экстренной помощи, что случилось?       — З-здравствуйте, — несколько секунд я молчу в трубку, ища в себе силы произнести самое главное. Даже сейчас, когда ей так нужна помощь — реальная, — я медлю и боюсь. Это больше не вопрос чувств или восстановления отношений. Речь шла о жизни девушки. А я продолжал молчать в трубку, опустив голову и рассматривая песок под промокшими ногами.       — Какая служба вам нужна? Скорая, полиция, пожарная?       — Я не знаю, — в отчаянии отвечаю я, — мы были у берега, я не могу найти её… Мне кажется… Она…       Глубокий вдох не помогает сказать это слово вслух. Мерзкий болезненный ком встал в горле, отчего говорить ещё труднее. Мои глубокие вздохи никак не прогоняли его, всё становилось только хуже. Уже не замечая, я продолжал на автопилоте блуждать по берегу.       — Оставайтесь на линии. Я с вами. Скажите, где вы сейчас находитесь?       Паника настолько сильно охватила меня, что я даже не сразу услышал вопрос. И тем более я не сразу заметил нечто новое. Не переставая держать телефон около уха, я обернулся назад, из всех сил напрягая свой мозг, пытаясь отогнать тревогу и оценить ситуацию трезво. Мне действительно это не кажется?       Снова смотрю вперёд. Среди моих беспорядочных шагов прорезалась почти прямая цепь чужих следов. Но я проходил здесь буквально пару секунд назад…       — Мистер? — раздался голос в трубке.       Я не отвечал, следуя за отпечатками чужой обуви. Никогда в моей жизни мне не приходилось молиться, но сегодня этот момент настал.       — Мы пришлём вам спасателей. Оставайтесь на месте.       Какие бы силы ни управляли нашей жизнью, я молился о том, чтобы мне вернули её. Не хотелось верить, что эти следы не принадлежат ей и я просто не заметил их раньше. Туман никак не хотел отступать, он продолжал скрывать от меня истину, реальность, с которой мне теперь придётся жить. Я отказываюсь верить в реальность, где её нет.       — Мистер, оставайтесь на линии, к вам уже едут.       Я убираю телефон в карман. С каждым шагом моё сердце билось сильнее. По собственной глупости я отказывался от неё из раза в раз. И каждый раз убеждался, что это самое неверное решение в жизни. Только я продолжаю это делать, в итоге дойдя до точки невозврата, места, где больше нет ничего. Нет её — не будет и меня. Если жива она, то и я буду жить.       Стоило только прийти к этой мысли, как в паре метров появилась маленькая фигура, сгорбленная от холода. Тонкая мокрая куртка; длинные волосы прилипают к ткани одежды; бледные маленькие руки обхватывают тело, чтобы хоть немного согреться.       Живая.       На секунду я замер. И если бы я мог кричать так громко, чтобы слышал весь мир, этот пляж и этот берег пронзил бы мой счастливый и одновременно отчаянный восклик.       — Алиса!       Из последних сил я преодолеваю расстояние между нами в два широких шага. Не могу скрыть своего счастья. Мокрая до ужаса, злая и уставшая, стучит зубами и волком смотрит на меня, готовая удушить на месте. Но живая. И мне плевать, как сильно она меня ударит после этого, захочет ли говорить со мной после всего, что произошло сегодня. Я крепко обхватываю руками её хрупкое тело в попытке до конца осознать, что это не сон, а реальность. В ноздри ударяет запах морской воды, пота и тонкий, едва слышимый душок сигарет. Не считая мелкой дрожи, Алиса не двигается и, кажется, даже не дышит. Щекой я едва касаюсь мокрой макушки.       — Ты закончил?       Не успев понять смысл вопроса, Алиса оттолкнула меня с ещё большей, чем до этого, силой. Глаза её чёрные от злости, с волос и одежды ручейками стекает вода, а ладони сжаты в кулак.       — Придурок. — Руки Алисы вернулись на прежнее место: она тщетно продолжала пытаться согреться, растирая предплечья. Пройдя мимо меня, она шла дальше, прямо и быстрее, чем до этого.       — Я думал, ты умерла, — честно признался я.       — А с хера ли мне умирать?! — не оборачиваясь, вопрошала Алиса.       Я слышал, как она стучит зубами, сбивчивое дыхание, топот ног. Она снова была передо мной, а я опять цепенел, неспособный решиться ни на один шаг в сторону нашего сближения, хотя пару секунд назад клялся, что обязательно сделаю хоть что-то.       — Нужно снять мокрую одежду, — мягко сказал я, догнав её. — Алиса, я так рад, что с тобой всё в порядке…       — По-твоему, со мной всё в порядке? — она больно бьёт по моим рукам. — Это всё, блять, по-твоему, нормально? Йост, иди-ка ты нахуй.       Она замахнулась, чтобы ударить меня, однако, передумав, прибавила шаг и пошла дальше.       — Алиса, я не знал, что всё будет так. Прости меня. Я не думал, что ты так резко отреагируешь. Прости меня.       — Да ты никогда нихера не знаешь, — кричала она, трясясь от холода. — Ты всегда такой, типа: «Ой, прости, что сделал очередную хуйню. Больше так не повторится». И в итоге что? Правильно, ты делаешь всё ещё хуже, чем было до этого.       Я до боли прикусил язык. Мне нечего ей возразить.       — Почему ты ушёл? — дрожащим и тихим голосом спрашивала она.       — Я думал, так будет лучше…       — Лучше?! — в её голосе снова вернулась агрессия. — А меня ты спросил, как будет лучше?!       Она снова толкает меня, и на этот раз всё труднее устоять на ногах.       — Прости меня.       — Нахер твои извинения! — Звонкая пощёчина, с болезненной оттяжкой, обжигает лицо. — Я ненавижу тебя.       — Я тоже ненавижу себя. Прости.       «Прости». Я больше не знал, как выразить свои чувства. Даже говоря это каждый день до конца своей жизни, я не искореню вину внутри себя. Но больше я не знал, как избавиться от этого гнетущего ощущения внутри себя. Ещё сильнее меня пугало то, что для неё это конец. Она жива, я тоже. Но «мы»… Живы ли «мы» ещё?       Моя последняя фраза была проигнорирована ею.       — Пожалуйста, дай мне помочь тебе, — трясущимися, замёрзшими от холода пальцами я потянулся к своей куртке, снимая её и протягивая девушке.       Брезгливо посмотрев на предмет одежды, Алиса резко вырвала его из моей руки и швырнула со всей силы мне в лицо.       — Нахуй твою помощь. Лучше не мешай.       — Прошу тебя…       — Ты достал уже, — Алиса закатила глаза. — Как твоя ебаная куртка поможет мне добраться до дома?! Думаешь, это что-то исправит?       — Нет, но я пытаюсь что-нибудь придумать, а ты просто из раза в раз отвергаешь мою помощь…       — А-а, так я ещё и виновата?!       — Я не говорил этого. Я просто сказал, что…       Алиса перебила меня:       — Предлагаешь мне подождать, пока ты найдешь способ меня убить?!       — Я не пытаюсь тебя убить. Пожалуйста, дай мне хоть как-то исправить свою вину.       — Ты действительно хочешь этого? — дрожь возвращалась в голос девушки, её опять зазнобило. Я кивнул головой в ответ, и Алиса продолжила: — Тогда больше не приближайся. Ты делаешь всё только хуже.       — Но, Алиса…       — Замолчи.       Ни я, ни Алиса не успели сделать и одного шага, как раздались невнятные звуки. Они заполняли пространство вокруг нас, вызывая тревогу. Девушка не заметила этого, однако я проследил, как невольно она стала рядом со мной, напуганная и откровенно заебавшаяся.       Этот невнятный звук — сирены. Они становились всё громче, давили на голову. Сквозь туман начинал пробиваться свет мигалок спасательных машин. Только тут я вытащил из кармана телефон, на котором всё ещё высвечивался номер местной службы спасения. Я тут же повесил трубку и вздохнул.       Где-то это всё уже было. Только было тепло и одежда сухая. Только никто нас не собирался спасать.       — Это ты их вызвал?! — Недовольная Алиса повернула на меня голову.       Я промолчал.       — Придурок, — безэмоционально ответила она, после чего слабо, еле касаясь, ударила меня кулаком в плечо. — Мне нельзя попадать в передряги.       Красный и синий свет ослепляли. Люди из машин бежали к нам. Их казалось слишком много. Белые одежды врачей, скрывающие даже лицо, откровенно пугали, особенно когда, по ощущениям, их бежит где-то с десяток. Спасателей тоже было много. Они зачем-то притащили лодку…       — Почему? — я тихо спросил у девушки, с лёгкой улыбкой поворачиваясь к ней.       Но Алиса не ответила, с грохотом сваливаясь в обморок рядом со мной.