Hey, blondie!

      Я спешно бежала прочь от новой альма-матер. Пары закончились, оставаться в центре больше не было ни желания, ни смысла. В наушниках вовсю играла музыка, я неслась к ближайшей станции метро, пока кто-нибудь не попытается меня остановить.       – Алиса!       Прямо навстречу мне шёл с неловкой улыбкой Йост. В эту мерзкую и дождливую погоду его макушка сияла, будто это солнце. Я резко остановилась, шпильки, купленные не так давно, с противным звуком скрежетали об асфальт. Выругавшись, с натянутой улыбкой, на тонких каблуках я развернулась в противоположную сторону, в голове уже выстраивая другой маршрут до дома, но не тут-то было.       – Алиса!       Звонкий голос Маурин пробивался сквозь мурлыкающий голос французской певички. Выругавшись ещё раз и демонстративно закатив глаза, я собиралась перебежать дорогу, но машина, появившаяся из ниоткуда, заставила меня передумать. Остаётся только прыгнуть в канал за спиной, но с плаваньем, по крайней мере до лета, я завязала.       С девочками всю эту неделю я тоже не говорила: во-первых, я была зла на них и пообещала себе никогда больше с ними не заговаривать. Поверить не могу! Они сдали меня Йосту с потрохами, а теперь караулят каждый день. Мои подруги никогда бы так со мной не поступили, а они… В общем-то, мне удавалось улизнуть раньше и не быть пойманной никем из них, однако сегодня я совершила стратегическую ошибку – задержалась. Но этот преподаватель так увлекательно говорил о модернистах, что я не смогла удержаться. К тому же его совсем не волновал уровень моего голландского и откуда я.       Вот, кажется, машин нет, и можно… А нет, чёрт, да откуда же они берутся?! Я попыталась успокоиться и решить эту дилемму логично, как самый настоящий тактик. Йосту я даже в глаза не смогу посмотреть, да и говорить я с ним не хочу. Чудесного исцеления с меня и с него хватит, спасибо, что не оставил в трудный час и всё такое, но я серьёзно намерена больше никогда не пересекаться с ним.       Если пойду к девочкам, то стоит засекать время, за которое Йост появится из ниоткуда. Я им не доверяла, но вот им я как раз хочу заглянуть в глаза! Может, даже задать пару вопросов.       Нет, вопрос стоял вообще не в том, к кому я сейчас подойду, вопрос скорее был в том, как быстро я снова окажусь рядом с Йостом, ведь Маурин, судя по всему, до безумия очарованная им, обратила в эту же религию Софи, хотя та это отлично скрывала. Её, как и её ненормальную подругу, увлекала идея помирить нас, и меня это разочаровывало.       Хотя по крайней мере я смогу молчать, а впоследствии попытаться сбежать ещё раз. Так что, не раздумывая ни секунды больше, я натянула сдержанную улыбку и уверенным шагом направилась к девушкам.       – Правильный выбор, – заговорщически, на русском языке, приободрила меня София.       – Нет, правильный выбор был бы прыгнуть под колёса машины, – ответила я.       – М, попробуй ещё раз завтра, – с издевательской ухмылкой прошептала девушка.       Тут рядом с нами остановилась машина.       – Наше такси, – пояснила Маурин, помахав водителю, – здесь нельзя останавливаться, так что…       Мы с Софией не заметили, как девушка уже запрыгнула в такси, мы наблюдали за тем, как Йост приближается к нам. Сердце уходило в пятки, мне было так неловко! А он как ни в чём не бывало шёл навстречу, ярко улыбался, хотя явных причин не было.       Улыбка, в которую хочется поверить. В то тепло, которое она превращается внутри меня, разливаясь тёплым волнением в груди. Заражающая, смущающая и в большей степени всё же глупая. Были вещи, которые заставляли подавить во мне желание улыбнуться ему, и я просто откинула пряди волос назад, опустив взгляд.       – Я разберусь, давай в машину.       Конечно, наши глупые переглядки не остались незамеченными. И, конечно, София прекрасно понимала, что я бы не стала прятаться за их спинами, если бы всё было хорошо. В конце концов, кто, как не девушка с постсоветского пространства, поймёт другую такую же? В благодарность кивнув, я запрыгнула в машину.       – Извини, дружище, сегодня не повезло, – язвительно произнесла Софи.       Эту реплику я могла только слышать, потому что сидела, закрыв лицо руками, а вот почему рассмеялась Маурин, я так и не поняла.       Дверь вскоре захлопнулась, и я оказалась зажата между двумя хохочущими подругами. Их смех давил, я была всё ещё взволнована и напугана происходящим. Как там говорится, выбирать меньшее зло?       Хотя теперь я не была уверена, поступила ли я правильно.       – Где ты пропадала?!       – Мы, конечно, в курсе инцидента в Зандворте…       – Но хотим услышать эту историю от тебя…       – Как вас вообще занесло туда?       – И как ты оказалась в воде?       – У вас… что-то было?       Этот вопрос заставил меня оторвать руки от лица и бросить злобный взгляд на Софию.       – Нет! – возмущённо крикнула я. – Я не буду отвечать на ваши вопросы!       В зеркало машины на меня неодобрительно глянул водитель. В ответ на это я закатила глаза.       – Вы предательницы! Как вы могли сказать ему, где я живу?! Ладно она, – я кивнула в сторону Маурин, – но ты-то!       Моя ладонь легонько ударила светловолосую девушку по коленке, на что та лишь поджала губы.       – От тебя я такого не ожидала! – Я продолжила уже на русском.       Злиться на языке, на котором говоришь с детства, куда проще, а ругательства были куда более точными, чем на любом другом.       – Мы вообще-то не говорили, – тихо и немного обиженно ответила Маурин.       – Да, у него магическим образом отказалась моя одежда, вплоть до белья! – возмутилась я. – Он её наколдовал, из воздуха! Он же и не такое умеет…       – Ну и сидела бы тогда в мокрой одежде, – отозвалась София. – И вообще, это всё твоя соседка привезла.       – О, ещё лучше, – не унималась я. – Моя ебнутая соседка копалась у меня в шкафу. Не удивлюсь, если я найду там ворох иголок…       – Она не ебнутая, – голос Маурин прозвучал как-то обиженно.       – Тебе ли говорить…       Последнюю фразу я произнесла на русском, за что получила от Софии неприятный хлопок по ноге.       – Ладно, была рада поболтать и всё такое, но мне пора. – Я посмотрела сначала на Маурин, затем на Софию, после чего перевела глаза на зеркало, где всё ещё можно было увидеть осуждающий взгляд таксиста. – Остановите где-нибудь.       – Здесь нельзя останавливаться, – мужчина пожал плечами.       – Но вы же останавливались, чтобы нас забрать!       Мужчина промолчал. Я почти ненавидела его. Скостив руки на груди и громко цокнув, я откинулась на спинку неудобного сидения. За окном проносился центр города, дождливый и серый. Всё же Амстердам — это город, раскрывающийся ночью. Днём здесь скучно и почти невыносимо. Но стоило выйти ночью, как весь город погружался в неоновый свет, заставляя чувствовать себя героем фильма.       Всю эту неделю я выходила из квартиры ровно десять вечера, чтобы к началу двенадцатого снять с себя верхнюю одежду в каком-нибудь баре, обязательно новом, и через пару минут потягивать коктейль, любой, на усмотрение бармена, а через полчаса перейти на водку. А дальше будь что будет. Я понимала, что так жить неправильно, я не понимала, как жить по-другому.       – Ты куда-то спешишь? – мягко интересовалась Маурин.       – Да, у тебя наверняка много дел, – саркастично ответила София вместо меня. – Например, гнить дома…       – Боже, – буркнула я, – вдруг вы потом…       – Мы же сказали: никто тебя не выдавал. Мы же не идиотки, – усмехалась София.       – Это ещё как посмотреть, – задумчиво ответила я на, кивнув в сторону Маурин.       На этот раз я получила обиженный взгляд Маурин и ещё один неприятный хлопок по коленке.       – Куда вы вообще едете?       – За костюмами. Хочешь с нами?       – О, конечно хочет! – вскрикнула Маурин, чем даже немного испугала меня. – Алиса, тебе понравится!       – Не угадала, хочу узнать адрес, чтобы понять, как отсюда уехать.       – Да боже, Алиса, – раздражённо ответила София, – ты всегда такая душная или я просто забыла об этом?!       Я округлила глаза.       – В конце-то концов, вылези уже своей конуры, – девушка продолжала на русском, хотя всегда обычно была против этого, особенно когда рядом Маурин, – и перестань страдать хуйнёй. Что бы ни произошло, это того не стоит.       Машина мягко остановилась у трёхэтажного здания. Оно ничем не отличалось от остальных, что были в центре, и ничем не выдавало своего назначения. Но девочки говорили про костюмы…       – Пойдём, хоть развеешься немного, – Софи произнесла это уже куда мягче, склонив голову в бок.       Её подруга тем временем попыталась вцепиться мне в руку, но я вовремя отошла.       – Нет, не хочу.       – Тогда продолжай гнить на отшибе, – спокойно отвечала блондинка, пожав плечами, Маурин продолжала свои попытки поймать меня – Маурин, отстань от неё. Видно же, ненормальная.       Кто ещё тут ненормальный?!       “Гнить на отшибе” мне вообще-то нравилось. Но потом я подумала, что за зданием, к которому направлялись девушки, может стоять что-то более интересное, чем поиск одежды. Пьянка, например.       – Стойте! – крикнула я, и, не замечая, перебегаю на красный.       Металлические рейлы располагались в два яруса, один над одним, и простирались так далеко, что, стоя в начале огромного помещения, увидеть конец невозможно. Здесь было пять таких рядов, и девушки собирались обойти их все.       Так выглядел склад сценических костюмов: здесь был любой период, известный человечеству, начиная от идиотских костюмов динозавров, заканчивая футуристичными и пошловатыми латексными костюмами. Даже думать не хочу, для каких фильмов они предназначались.       – А зачем вам костюмы? – тихо спросила я.       Если говорить здесь обычным голосом, то все присутствующие услышат тебя, и даже ворох этих тряпок не спасал от звонкого эхо.       – На костюмированную вечеринку, – легко отвечала Маурин, – это же очевидно.       – До Хеллоуина две недели, вы их заранее берёте?       – А причём здесь Хеллоуин?       Я закатила глаза.       – Это же очевидно, – передразнила я, – или ты просто зашла за обновками?       Достала. Не то чтобы я планировала обидеть девушку. Откуда же мне было знать про другую вечеринку, “репетицию” перед Хеллоуином, да такую, что сам праздник никто после неё не отмечает. Это мне уже потом объяснила София, когда Маурин, ничего не сказав, ушла прочь быстрым шагом. Ну и пусть.       – Я ничуть не удивлена, – разочарованно и злобно София обратилась ко мне, глядя на то, как рыжая точка наконец скрывается среди рядов, – ты довела самого доброго и необидчивого человека.       – Объяснять нормально надо, – огрызнулась я, – ну, или нормально одеваться.       Неспешно я бесцельно пошла вдоль рядов, в поисках, сама не знаю чего. Кажется, я окончательно рехнулась – мне больше недостаточно просто выпивать. Теперь я хочу делать это в идиотском костюме, среди людей в таких же. Нервный смешок вырвался из груди.       – Ладно, – шипела София, – что случилось? Сначала ты его не выносишь, а затем он в панике звонит нам и просит привезти твою одежду, ты пропадаешь у него, а потом – бац! – эхом разнеслось по залу и сразу стало как-то не по себе, – и ты бежишь от него опять?       – Это глупо, неловко, и я не хочу об этом говорить, – ответила я, вытаскивая дурацкую шапку, – к тому же тебе было неинтересно полчаса назад.       – Я врала.       – Ясно.       Так мы прошли ещё пару минут, показывая друг другу самые абсурдные и нелепые наряды, изредка натыкаясь на что-то, что нас бы устроило. Оказывается, это не так уж тяготит, когда входишь в азарт.       – Нет, я хочу это услышать, – обратилась ко мне София, – ну пожа-а-алуйста.       – Это глупо и… и вообще ужасно.       И я не врала.       – А если я пообещаю не осуждать тебя, не смеяться и вставать на его сторону?       – Нет.       – А если я куплю тебе выпить?       – Я и сама могу.       – А если я пообещаю не рассказывать Йосту о том, где ты проведёшь ночь субботы?       Девушка хитро щурилась, а её улыбка не предвещала ничего хорошего. Вот так торг плавно перетёк в шантаж. Лучше бы согласилась на выпивку.       – Давай, тебе станет легче, когда расскажешь — увидишь.       Не станет. Я прокручивала и проговаривала это тысячу раз за эту неделю, но стоило закрыть глаза, и воспоминания возникали перед глазами вновь и вновь, стоило только на секунду перестать думать вообще о чём-либо, как всё сознание заполонялось событиями прошлых дней. Это было невыносимо.       – Ну, на прошлой неделе я заболела, – шёпотом начала я, – и Йост был рядом…       – Та-ак…       Затёкшее тело заставило проснуться, но сознание отказывалось просыпаться и как-то реагировать на просьбы ноющей оболочки. Так что я продолжала лежать, стараясь как можно меньше двигаться. С каждой минутой я была всё дальше от попыток уснуть: по телу током расходились импульсы, не болезненные, однако ужасающие и неприятные, я чувствовала, как они всё ближе и ближе, как шли по телу. Они заставляли меня тихо стонать снова и снова. Ко всему прочему мне было мучительно жарко и катастрофически не хватало свежего воздуха, было мучительно тесно, словно я не в просторной кровати, в которой засыпала прошлой ночью, а в тесном гробу, заживо похороненная.       И я сдалась. Стаскивая тяжёлое одеяло, я искала в себе силы вообще понять, где я. Опираясь руками в край и спинку дивана, я приподнялась над ним.       Хотя лучше бы вообще этого не делала.       Неопределённый звук вырвался из рта вместе с воздухом. Отчаяние, страх, неловкость. Я обнаружила себя лежащей прямо на нём: кажется, мы заснули вечером, пока смотрели фильм. Его расслабленные руки всё ещё были на моей талии, а сам Йост тихо дышал, ещё пребывая во сне. Всё ещё нависая над ним, я тихо выругалась.       Ну как?! Как это может происходить из раза в раз?! Даже когда нет ни малейшего шанса на это, я оказываюсь здесь, ещё ближе, чем до этого, в ещё более отчаянном положении?       – Ты уже проснулась?       Хриплый сонный голос раздался в тишине комнаты. Он немного поёжился, его рука двигалась по моему телу, от поясницы он проводил пальцами по рёбрам, до самых плеч, дотронулся до шеи, едва коснулся горящих щёк и лба. Только это уже не температура, а нечто намного хуже.       Как ошпаренная, я отдёрнулась от этих касаний, стараясь как можно скорее оказаться как можно дальше от него. В порыве убежать, не рассчитав своих сил, я со всей силы ладонью надавила прямо в солнечное сплетение мужчине, а услышав его шипение, попыталась ещё быстрее слезть с него, но сделала только хуже. Своей коленкой я заехала прямо между ног, и теперь он уже не тихо шипел, а завопил на всю квартиру.       – Да ты что, убить меня решила?!       Он кричал не по-злому, а скорее расстроенно. Когда все мои конечности оказались на другом краю одеяла, я наивно надеялась, что больше не причиню ему вреда, быстренько соберусь и уйду, спешно поблагодарив за тёплый, даже чересчур, приём.       – Прости, – повторяла я, попутно пытаясь выпутаться из пышного одеяла.       Но стоило избавиться от одеяла, как оно тут же за собой каким-то образом утащило стеклянную тарелку. Та с громким лязгом разбилась вдребезги.       – Прости, – напуганная до ужаса, я качалась вперёд-назад, крепко обхватив колени руками, – я всё уберу.       – Нет, стой!       И только я встала, как острый кусок стекла впился мне в ногу, заставляя вскрикнуть.       – Я же говорил: не надо…       Спустя пять минут я сидела на краю ванной, куда меня заботливо отнесли на руках, сразу после того, как последние осколки отправились в мусорку.       – Дай посмотрю.       Уже без какой-либо сонливости Йост, серьёзный, сидел передо мной на холодном полу. Откуда-то на переносице возникли очки в чёрной оправе, а брови сдвинуты. На его приказ, не просьбу, я только быстро замотала головой.       – Нужно вытащить осколок.       Я только снова замотала головой, надув губы.       – Алиса! – чуть прикрикнув, он тут же стих, вкрадчиво спрашивая: – Хочешь ещё раз в больницу?       От резких движений голова уже болела, поэтому в третий раз я помотала головой без особого фанатизма.       – Тогда нужно его вытащить.       Пальцы крепко обхватили щиколотку, не давая вырваться. Вообще любое движение ногой отдавалось болью, поэтому после какого-то количества попыток я осознала, что делаю только хуже. Но бояться-то я не перестала.       – Придётся немного потерпеть. Подожди минуту.       Не то чтобы после пробуждения я хорошо соображала, но чем дальше, тем становилось хуже: голова кружилась, я быстро дышала, в надежде найти в этом облегчение ноющей боли. Стены будто падали на меня, и я впивалась в края белой керамики, не в силах вытерпеть ни секунды больше. Пальцы холодели от ужаса.       – Я здесь, – он принёс что-то, быстро опустился на колени. – Всё будет хорошо.       Он не сказал мне, что осколков было три, я это почувствовала сама, изо всех сил стараясь сдержать вопли. Он и так натерпелся за последние двадцать минут, а стекло в ноге… Что же, наверное, это карма.       Щипающее чувство и наконец облегчение страданий. Я не сразу осознала, что больше нет пульсирующей боли, потому что слишком сильно сконцентрировалась на дыхании, по инерции я всё ещё пребывала внутри своей агонии, хотя меня вытащили из неё, совсем как осколки из моей плоти. К тому же, до этого я всё время смотрела в белый, с холодным, ослепляющим светом потолок, от которого периодически темнело в глазах, появлялись чёрные узоры и круги, которые не проходили, сколько бы я ни моргала. Избавляясь от них, я опустила голову и обнаружила светлую макушку перед собой, сосредоточенно перебинтовывающую рану. Я не могла сконцентрироваться дольше минуты, чтобы снова не уйти в сумасшествие.       – Алиса, – кажется, с бинтами было покончено. Теперь он стоял во весь рост, глядя на меня сверху вниз. Вид у меня, наверное, был жуткий, потому что Йост не переставал спрашивать: – Как ты?       Подбородок задрожал. Странно, однако только пережив это утро, я вспомнила про слёзы. Они покатились из глаз, когда всё уже стало хорошо.       Не знаю, чем руководствовалось до чёртиков напуганное сознание, но я вцепилась в мужчину, крепко, насколько хватало сил, повисла на нём, крепко обнимая. Ему не надо было слов – он легко подхватил меня, придерживая за бёдра, и понёс обратно в гостиную.       – Не отпустишь?       Сквозь шторы просачивалось слабое октябрьское солнце. Было душно, и запах тел, вперемешку с антисептиком, ударял в нос, но было как-то не до этого. Он пытался оставить меня на диване, но как только я почувствовала, как его хватка ослабевает, тут же посильнее вцепилась в него. Он только рассмеялся. Спустя пару минут возни я сидела сверху на нём, очевидно, всё ещё не пришедшая в себя. Взглянуть на него сил не было.       – Разве ты не злишься на меня? – усмехнулся он, и мне всё же пришлось взглянуть на него. Это произошло само собой, я была в замешательстве. – За прошедшие пару… месяцев?       – Я сейчас не в том положении, чтобы злиться, – я развела руками. – Из-за меня у тебя было ужасное утро.       Зря я вспомнила про утро: стоило только упомянуть его, как яркими всплесками врезались в память моменты, которые я бы предпочла забыть. И что ещё хуже, они были куда чётче, чем наяву, повторяясь раз за разом. Ладони сами потянулись закрыть лицо от стыда, и я бы не переживала, если бы утро было испорчено только у меня.       – Прости, – бормочу сквозь ладони, покачивая головой. – Я такая…       Складывалось ощущение, что я продолжаю портить всё. Ударами и битой посудой мне мало, теперь я, сама того не желая, вызываю жалость у Йоста, становясь всё более противной самой себе. Неприятный ком подкатывает к горлу, не давая выдохнуть.       – Э-эй, – он поддался вперёд, руками придерживая меня от падения, и тщетно старался заглянуть мне в глаза. – Ты меня и до этого била. Переживу как-нибудь.       Йост усмехнулся. Надо ли говорить, что после его слов стало только хуже? Я пыталась подавить в себе тихий всхлип, но он перерастал в тихое хныканье, и, конечно, на таком расстоянии он его услышал.       – Алиса, – удивлённо и с лёгким смешком в голосе он произносит моё имя, – я же просто пошутил…       В этот раз я крепко оказалась прижата к его груди. Йост гладил меня по спине, а я всё ещё могла слышать тихие усмешки. Я тут значит сгораю со стыда, а ему смешно!       – Смешно тебе, – буркнула я, отрываясь от него. Легко кулаком я ударяю его по плечу. – Это совсем не смешно.       Опять усмехается. Его улыбка такая добрая и милая, что ощущается как издёвка. И смотрит он странно. На человека, который чуть не лишил детородных органов, так не смотрят. Однако он продолжал меня удивлять.       – Хочу спросить кое-что, – я выгнула одну бровь, – что ты хотела сказать мне вчера?       В замешательстве я отвела взгляд в сторону на пару мгновений, перебирая события прошлого дня.       – Когда мы сидели здесь, – пояснил он, – после фильма.       – Странно, мне казалось, я заснула раньше, чем он закончился, – я опустила голову вниз, – вечером мне было нехорошо. Наверное, температура…       – Почему не сказала? – он чуть голову, чтобы заглянуть мне в лицо.       Не поднимая глаз, я пожала плечами.       – А что именно я говорила?       – Не бери в голову, – отмахнулся он, после чего, обхватив руками мою талию, попытался отсадить меня на диван. В этот раз я была податливее, поэтому аккуратно, потому что ещё раз позора я не переживу, я перелезла на диван. Он тут же вскочил с него. – Я приготовлю нам завтрак. Не вздумай отказываться. Ты не ела три дня.       Я пребывала в замешательстве, к тому же я действительно проголодалась. Болезнь отступала, и вместе с ней просыпался аппетит. Но что я такого сказала вчера, что Йост даже напомнить не может?       – Может, ты хочешь что-то конкретное?       – Нет, буду рада любой еде.       С другой стороны, что если я ему нагрубила? Я ему, конечно, и до этого грубила. Просто вдруг в этот раз я задела какие-то слишком личные вопросы? Не-ет, такое бы я точно запомнила, да и он бы вряд ли так реагировал.       – Я позову тебя, – Йост натянуто улыбнулся, – отдыхай.       Поджав губы, я кивнула. Стоило ему уйти греметь на кухню, как я осталась наедине с большим чёрным прямоугольником на стене, в котором я могла чётко увидеть себя. И почему-то сейчас это местами искажённое изображение было куда более чистым и откровенным, чем самое лучшее зеркало.       Да что я вообще здесь забыла? Я потерла лицо руками, тяжело дыша. Всё это, абсолютно вся ситуация, – неправильная и более того, полностью вышедшая из-под контроля. Не знаю, как именно всё должно быть, но точно не так.       – Йост? – я заглянула на кухню, с которой пахло просто изумительно. Мой желудок жалобно заныл, и я почти была готова променять свою гордость на этот завтрак. Тем не менее, я стояла полностью одетая в проёме двери, готовая в любую секунду вылететь из дома. – У меня дела появились, я должна уйти.       В голубых глазах проблеснула грусть. Йост разочарованно вздохнул, отложил в сторону деревянную лопатку и подошёл ко мне.       – Ты уверена, что дела не могут подождать? – он положил свои руки мне на плечи и слегка притянул к себе, заглядывая в глаза, – останься хотя бы перекусить.       – Я бы с радостью, – мне не пришлось изображать грусть, я действительно была расстроена. – Но мне действительно очень нужно уйти сейчас.       Он громко выдохнул, покачал головой, поджимая губы.       – Да, конечно, – он потянулся обнять меня, и я не сразу поняла этого, так что даже «прощальные» объятия были ужасно неловкими. И только я сделала два шага в сторону входной двери, как он меня окликнул: – Алис?       – Да?       – Между нами… Всё в порядке?       – Да.       – Спишемся?       – Что?       – Ну, я напишу тебе на неделе, – объяснял он, – я бы хотел, ну знаешь… показать тебе город…       – А, да, – я быстро закивала головой, – конечно!       – Отлично, – просиял он, – тогда увидимся?       – Да.       Надеюсь, он не заметил фальшиво-неловкую улыбку. Честно, улыбаться сейчас у меня не было сил. Потому что, даже несмотря на более или менее положительный конец этого общения, облегчения не произошло. Стало только хуже. Прыгая через ступеньку в подъезде, в моих мыслях было только одно слово, повторяющееся по кругу.       Дура.       София, в ответ на мой рассказ, звонко засмеялась. И прежде чем подумать, что же было смешного в моём рассказе, в голове пронеслось: я впервые слышу её смех.       – Ты серьёзно ударила его по…       Молниеносно подлетая к ней, я закрыла её рот своей ладонью. Она, в свою очередь, не побрезговала её облизать.       – Фу-у! – жалобно застонала я.       – А нечего, – говорила девушка сквозь смех, – меня бы всё равно никто не понял.       – Ты кричала это так громко, что тебя можно услышать в России, – гневно шептала я. – Дура.       – Ты дура, – цокнула она, – твой рассказ всё равно не объясняет, почему ты от него бегаешь и почему пьёшь как закоренелый алкаш.       Да, действительно. Настоящую причину я так ей и не назвала, потому что, откуда ни возмись, выскочила Маурин, кажется, совершенно позабывшая о нашем небольшом конфликте.       – Нашла! Нашла! – она махала у нас перед лицом каким-то костюмом. Естественно, разглядеть его так не удавалось. – Нашла! Нашла!       Когда приступ бешеной радости у девушки прошёл, я увидела этот костюм.       – Ты серьёзно? Лепрекон?       Девушка закивала головой.       – Она в него наряжается каждый год, – пояснила София.       – Она в него наряжается каждый день! Ау! – я получила болезненный щипок по плечу и обиженный взгляд девушки. – Маурин, совсем необязательно заниматься репрезентацией своей страны постоянно. Может… может поищем тебе что-нибудь вместе?       – А я, кстати, нашла кое-что тебе, – вытаскивая что-то чёрное из плотного ряда вешалок, девушка протянула мне нечто чёрное, – думаю, тебе подойдёт.       Рассмотрев его, я закатила глаза.       – Себе найди.       – А я уже, – София легко потрясла перед нами костюмом.       – Ты, блять, серьёзно?! – вспыхнула я. – То есть она, – я указала на Маурин, – грёбаный лепрекон, я ёбучий чёрт, а ты у нас значит прекрасная эльфийка?! Да пошла ты нахуй!       Я швырнула смеющейся девушке в лицо это чёрное “недоразумение” и, схватив под локоть Маурин, понеслась прочь. Мне нужно было отвлечься, к тому же моя совесть меня всё-таки нашла – с рыжеволосой вышло некрасиво.       – Меня, вообще-то, устраивает мой костюм, – гордо, задрав нос, ответила девушка, – я в него каждый год наряжаюсь.       – И ты совсем не хочешь попробовать что-то новое? – разочарованно спрашивала я.       – М-м, нет, не хочу.       Точно не знаю что, но я чувствовала, будто это неправда. Такое гадкое ощущение на душе…       – Давай так, – начала я, – я попробую найти тебе что-то, что, на мой взгляд, подойдёт и понравится тебе. Но если тебя мой выбор не устроит, я больше не отпущу ни одного обидного комментария в твою сторону. Идёт?       До вечера субботы я никогда не была в этом клубе. При всей своей масштабности здесь было не протолкнуться: нечисть, сказочные герои, персонажи из сериалов и фильмов проходили мимо, пили у барной стойки, танцевали под ритмичную музыку. От разнообразия персонажей кружилась голова, будто я попала в кроссовер всех выдуманных вселенных сразу. От разнообразия кружилась голова.       – Мне нужно выпить, – стоя на пороге в идиотском костюме между двумя девушками, сказала я и тут же пошла к барной стойке.       Накидаться следовало как можно быстрее, чтобы поскорее стереть липкую неловкость со своего сознания. С чего мне пришло в голову, что это отличная идея – напиваться в толпе суперменов, ведьм и диснеевских принцесс?       Среди разодетых местных красавиц я чувствовала себя неуютно. Куда ни глянь – каждая девушка красивее предыдущей. Вполне возможно, среди них есть и та, что периодически ночует у Йоста.       Я запрещаю себе о нём думать! Делаю большой глоток коктейля. Он состоит сплошь из алкоголя, но я не морщусь. Хочу поскорее забыться.       Но как бы быстро я ни глотала алкоголь, ситуация с артистом меня не покидала. Хотя чем дальше я была от трезвости, тем сильнее воспоминания перерастали из постыдных в приятные. Забылась неловкость, на первый план выходили те пару минут, когда я крепко прижималась к нему, а он отвечал тихими смешками и самыми тёплыми объятиями, которые когда-либо были в моей жизни.       Не будь я такой пьяной, я бы абсолютно точно назвала бы себя влюблённой идиоткой. И напилась. В момент опьянения ты почему-то забываешь самые неприятные факты, концентрируешься на чём-то хорошем, ищешь веселья, нежности, какой-то радости. Ну почему же?! Почему я не могу так, только оставаясь трезвой?       В этом плюс алкоголя: я забыла, что эти объятия произошли благодаря моей крайней неуклюжести, после осколков в ноге, я так же напрочь забыла, что сижу в одежде незнакомой мне девушки, у него на коленях, в его объятиях. Ещё пару дней назад это могла быть любая другая, она могла появиться через полчаса, как я спешно покинула его квартиру. Это может быть любая из этих красоток, и это убивает.       Что самое ужасное – теперь я думаю об этом не только в трезвости.       И что теперь? Пьяная я, трезвая я – становится неважно. И только я хотела окрикнуть бармена, как мой взгляд проскользил к другой части барной стойки.       – Блять! – вырвалось из меня вместо заказа.       Я стала быстро расталкивать людей в поисках кого-то из девочек. Найти их в такой толпе казалось непосильной задачей, но я всё ещё была пьяной и абсолютно уверенной в надёжности своего плана.       Только я не учла: уходила я довольно громко. Опрокинула пустую рюмку на пол, отчего она разбилась со звоном, который ещё пару минут стоял в ушах. Толкнула кого-то, отчего содержимое бокала в руках человека оказалось на белоснежной рубашке разодетого вампира. И когда наконец давка у бара была преодолена, чуть не упала прямо посреди компании незнакомых людей. Натянув, как мне казалось, свою самую обворожительную улыбку, я окинула компанию взглядом и, без удивления, обнаружила там Софию.       – О, – сказала я, показывая на неё пальцем.       Этого хватило, чтобы девушка поднялась с места, подошла ближе и, схватив меня за локоть, повела прочь от своей компании.       – Вы всё-таки позвали Йоста! – крикнула я, вырываясь.       – Когда ты успела так ужраться?! – отчитывала меня София. – Мы разошлись полчаса назад! Ты можешь быть нормальной хотя бы пару часов?       – Ой, – отмахнулась я, хотя на душе поселилась обида, – молчи. Предательница.       Девушка поджала губы, её брови поползли вверх. На лице была сдержанная улыбка.       – Алис, послушай. Не всё в этом мире крутится вокруг тебя. – Девушка цокнула. – На вечеринке половина города собралась, ты правда думаешь, что он пришёл только чтобы тебя увидеть? Мы не звали его.       Я передразнила подругу. Могла бы уже и не врать.       – Алиса!       Я икнула. Перед нами в нелепой ковбойской шляпе стоял Йост. И как он только нашёл нас здесь? Опять с усмешкой, подозрительно доброй. Он приветливо взглянул на Софию, кивнул ей в знак приветствия. Она, действительно, обворожительно улыбнулась. Я же закатила глаза.       – Алиса! – ворох рыжих кудрей закрыл мне весь обзор.       Маурин напрыгнула на меня с объятиями, чуть не сбив с ног.       – Спасибо! – вскрики благодарности девушки оглушили. – Мне так нравится этот костюм! А ещё он понравился… О, ты тоже здесь!       Теперь уже она напрыгнула на Йоста с дружескими объятиями и хохотом. И кто ещё из нас тут пьяный… И всё-таки, образ на ней хорош – ей идёт роль безумного шляпника куда больше, хоть это и не национальный символ её страны.       Мы стояли в длинном узком коридоре, в конце которого стеклянная входная дверь вела прямиком на улицу. Кто-то зашёл внутрь клуба, принося за собой поток холодного октябрьского ветра. Он был как крепкая, отрезвляющая пощёчина по лицу, будто из меня выбили махом весь алкоголь, злобу, всю мою желчь.       – Алиса, пойдём со мной, – радостно прыгала Маурин рядом. – Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, они тебе понравятся!       – Нет, не сегодня, – я взглянула на девушку, – не хочу портить вечер. Я лучше пойду.       Быстро, насколько это возможно, я отправилась прямо к выходу. Мне не выдержать вопросов и взглядов. София права – мир не крутится вокруг меня. А ещё никто мне не желал зла, не пытался причинить боль. Я это придумала и давилась своим ядом. Просто… это всё, что у меня есть, и это подтверждало то злосчастное утро.       – Стой!       Я не хотела, но всё же пришлось подчиниться. Незнакомый район, темно, и из канала рядом дует жуткий холодный ветер. С каждым вздохом я будто трезвела, с каждым вздохом становилось хуже. Не хочу приходить в себя, и я знаю способ, как продлить опьянение.       Из кармана синего платья достаю пачку. Язык пламени из зажигалки касается кончика сигареты, я чувствую его тепло на ладони, закрывающей его от ветра.       – Интересный костюм, – произносит он, – «Алиса в стране кошмаров». Тебе подходит.       Странно, но кажется, костюм прирос ко мне. Я живу в своём кошмаре постоянно, уже даже не стараясь выбраться.       – А ты у нас кто? Придурковатый ковбой? – иронично ответила я.       Йост вздохнул и подошёл ближе. – Ты всю неделю не отвечаешь на мои сообщения, – уже тише произнёс он, – хотя сказала, что между нами всё в порядке. И даже пообещала ответить мне.       Он медленно приближался, чем заставлял немного понервничать. В животе завязывался неприятный узел, а во рту стояла противная горечь, от которой невозможно не скривиться.       – Передумала, – фыркнула я.       Он загонял меня, как охотники загоняют животное в ловушку. За моей спиной были холодные кованые ограждения, за ними – канал. Отступать некуда.       – Ты ведь и не собиралась отвечать, – догадался он.       Голос мужчины был разочарованным, что только больше разжигало злость внутри. Помимо неё, узел из живота поднимался по пищеводу к горлу, отчего каждые пару секунд я нервно сглатывала слюну.       – Мне казалось, всё отлично между нами.       – Отлично?! – вырвалось из меня вместе с дымом сигареты.       – Но я же не знаю, что ты думаешь об этом, Алиса, – огорчённо, чуть сгорбившись говорил он, – пожалуйста, расскажи мне.       – Что мне тебе рассказывать?       – Всё, – на выдохе сказал Йост.       Я выбрасываю недокуренную сигарету, та отскакивает с яркой искрой от асфальта и тухнет.       – Хочешь знать?! – отталкиваюсь от перил. – Хорошо.       Истеричный смешок вырывается из тела, а за ним…       – Когда ты свалил, ничего мне об этом не сказав, я поехала за тобой в аэропорт. Я хотела тебя остановить, потому что… – я начинаю смеяться, нервно, беспокойно. – Потому что я влюбилась.       Мотаю головой, размахиваю руками вокруг лица. Это момент, когда пути назад нет, и тебе в любом случае приходится закончить начатое. Но с каждым последующим словом возникает чувство, будто горы с твоих плеч превращаются в пыль, освобождая от непосильного груза эмоций и чувств.       Будь что будет. Потому что хуже уже быть не может.       – И я в панике! – продолжаю я. – Я впервые за всю свою грёбаную жизнь чувствую себя вот так. Я не знаю, куда деть себя, потому что я постоянно думаю о нас, никак не могу перестать вспоминать о том, как ты пару дней назад обнимал меня, притягивал к себе. А знаешь, почему я ушла?! Знаешь?!       Нахожусь на пределе, еле сдерживаюсь, чтобы не толкнуть его или ударить. Всё это время чувства копились внутри меня, не находя выхода. Они кружат голову сейчас хлеще любого алкоголя. Глубоко вдыхаю холодный воздух, зубы начинают стучать.       – Потому что я сидела в твоей квартире, окружённая твоей заботой, в одежде другой девушки и сходила с ума от ревности! Одна мысль о том, что есть другая, убивает меня, не говоря об остальном!       Тяжело дышу и чувствую, что этого всё ещё недостаточно, чтобы описать всего того, что я чувствую сейчас. Чтобы понять это, нужно содрать живьём с себя кожу и лежать на раскалённых углях, и тогда, возможно, получится понять меня.       – Так что, я прошу тебя, – я сжимаю на пару секунд губы, зажмуриваю глаза. Нужно вдохнуть побольше воздуха, чтобы продолжить: – Пожалуйста, не делай мне ещё больнее. Я не переживу, если ты сделаешь мне больно, как тогда, когда ты исчез. Уйди сейчас.       В таком состоянии трудно считывать эмоции другого человека. Произнеся свою речь вслух, я выдохлась, почувствовала себя голой и уязвимой, опустошённой, разбитой. С новой силой я почувствовала холод на коже. Сил не было даже просто заглянуть в глаза напротив.       – Алиса…       Он улыбался. Поверить не могу, у него есть ещё наглость улыбаться!       – Вот! Опять эта дурацкая улыбочка! – мой голос был окончательно сорван. – Прямо как в то утро! Боже…       Нагло, без капли стеснения, его тело вплотную прижималось к моему. Двумя пальцами Йост обхватил мой подбородок, заставляя смотреть вверх, на него. Он, как и я, был без верхней одежды, однако при этом я чувствовала, как горит его тело. Ещё немного, и я свалюсь с ног, но он крепко сжимал моё тело. Мгновение – и его мягкие губы накрывают мои.