Hey, blondie!

      Музыка и сотни голосов заглушаются ритмом, стучащим в ушах. В грудной клетке не осталось ничего, кроме размеренно бьющегося сердца. В самый непонятный момент моей жизни я спокойна, как никогда.       Я даже не слышу собственных мыслей. Впервые за всю жизнь.       Йост не отпускает мою руку, пока мы возвращаемся в бар, пока он переговаривает с какими-то людьми, видимо, его друзьями, он как-то даже по-собственнически кладет ладонь на мою спину. От прикосновения по телу расходятся мурашки.       Он набрасывает мне на плечи пальто, отпускает какой-то комментарий про простуду, долго закутывает в свой шарф, крепко прижимает к себе на улице, пока он курит. Открывает дверь машины. После громкого хлопка я прихожу в себя.       Теперь, не считая водителя, мы остались одни. Неловкое молчание нарушается радио. Я боюсь даже посмотреть на него, отворачиваюсь к стеклу.       – Алиса?       Тихий голос Йоста раздается спустя пару минут поездки. Я поворачиваю голову на звук рефлекторно, и тут же мужчина утягивает меня в поцелуй, более глубокий и настойчивый, чем в первый раз. Пальцами Йост дотрагивается до скул. Они холодные, скользят к моей шее, отчего стало не по себе. Втянув голову к плечам, я отстранилась, быстро отворачиваюсь от мужчины. Не хочу смотреть ему в глаза. Еще пару секунд я слышу его неровное горячее дыхание, после чего он, наконец, отстраняется. Оставшуюся часть пути мы едем молча.       Догадаться, куда мы едем, совсем нетрудно — знакомые дома намекают на это. И я совсем не испытываю злости, я вообще ничего не испытываю, хотя, казалось бы, меня должны переполнять эмоции.       Я не заметила, как машина остановилась у знакомого подъезда; поглощенная своими мыслями, я не заметила, как хлопнула дверь с другой стороны и не заметила, как дверь рядом со мной открылась нараспашку, хотя ветер был до ужаса холодный.       Йост протягивал мне руку, а я своим затуманенным пустым сознанием смотрела то на протянутую руку, то на мужчину.       – Мы приехали. Пойдем.       Проигнорировав его жест и чуть не упав лицом в асфальт, мне все же удалось выбраться из низкой машины такси. Кажется, я немного приврала — кое-что я все же ощущала.       Тошноту.       Снова моя рука в его руке. Мы делаем несколько шагов к железной двери подъезда, послышался неприятный, давящий писк, после которого мы оказались внутри, подальше от пробирающего холода улицы. Молча поднимаемся на нужный этаж, молча оказываемся внутри его квартиры. Он тянет руки к пуговицам на моем пальто, но я делаю шаг от него. Еще пару секунд он остается неподвижным, смотрит расстроенно куда-то мимо меня.       – Я напугал тебя? — взгляд фокусируется на мне. Озадаченно смотрю на него. — Ну, в такси.       – Нет, — быстро отвечаю я, — почему мы здесь?       – Ты хотела остаться на вечеринке?       – Нет.       – Ты хочешь домой?       Тихо выдыхаю, пожимая плечами.       – Не особо...       Разминаю замерзшие пальцы. Находиться здесь так скоро, сразу после обещания себе никогда больше не разговаривать с хозяином этой квартиры, ощущается предательством самой себя. Но все карты уже выложены на стол, новых нет.       – Будем стоять в прихожей?       Я снова приподнимаю плечи, неопределенно развожу руками в стороны. Одной я цепляюсь за край фланелевого шарфа, стягиваю его с себя и, наконец, могу нормально дышать.       – У тебя есть кола?       Банка газировки оказывается передо мной на столе через пару минут. Я сижу на высоком барном стуле и наблюдаю за движениями хозяина квартиры. Мне никак не удается понять: это был странный алкоголь, странная я или Йост, на которого хотелось смотреть постоянно?       Наверное, я не заметила, как выпила больше обычного, потому что сконцентрироваться я могла только на нем. И отводить взгляд каждый раз, когда он замечал мой.       Щелчок. В жестянке зашипела холодная газировка, я делаю глоток и ощущаю, как приятный холодок расходится по телу. Куда лучше алкоголя. В руках Йоста банка с энергетиком, он садится напротив меня. Пальцами он стучит по столу, я обвожу взглядом уже знакомую кухню, избегая его взгляда. Это труднее всего – его глаза прожигают даже самые темные и холодные участки сознания.       – Скажи хоть что-нибудь, – рука скользит по столу в моем направлении. Йост склоняет голову, пытается заглянуть мне в лицо.       – По-моему, я все сказала, – не поднимая головы, говорю я, – а вот ты…       Пересиливаю себя на секунду, смотрю ему в глаза, после чего снова опускаю взгляд вниз. Неловко и странно. Еще хуже становится, когда я понимаю, как тупо это выглядит со стороны: мы оба пьяные, в дурацких костюмах, не можем связать и пары слов.       – Я думал, я ясно дал понять, что чувствую, – его ладони достигают моих, он не сильно сжимает мои пальцы, почти положив голову на стол, – дважды.       Выдергиваю свои руки, скрещиваю их на груди.       – Это еще ничего не значит, – говорю я и откидываюсь на спинку стула. – Мало ли кого ты целуешь.       – Думаешь, я стану целовать каждую встречную?       – Не только целовать, – задумчиво произношу я.       Мужчина тяжело вздохнул.       – Посмотри на меня, – начал настаивать он. Я покачала головой, тогда он снова потянулся через стол, как ребенок, пытаясь заглянуть в глаза. – У тебя обо мне такое мнение? Что я сплю с каждой встречной?       – А ты, когда целовал меня, предполагал именно это? – огрызаюсь я. Он опешил, и тогда я подняла голову и продолжила: – Откуда мне знать, может, ты за этот вечер перецеловал половину клуба.       – С чего ты взяла? – Йост округлил глаза.       – Да с того! – вскрикнула я. – У тебя в квартире женская одежда. Хочешь сказать, ее носишь ты?!       Было что-то в его взгляде на меня неясное: он то ли хотел рассмеяться в голос, то ли начать кричать в ответ. Воспользовавшись его молчанием, я продолжила:       – Мало того, ты решил, что лучшей идеей будет из всей одежды дать мне именно ее! Мне интересно, – я запнулась на мгновение. Неприятная тревога подступала к горлу, – ты специально это сделал?       – Да, – громко произнес он. – Да, Алиса, я сделал это специально. Уж прости, я решил, что тебе будет комфортнее в одежде твоего размера. Ты пыталась от меня сбежать в полумертвом состоянии, я хотел, чтобы тебе было хоть немного лучше. И не хотел, чтобы ты была одна, пока болеешь…       – Так может, блять, не надо было меня тащить непонятно куда в холод?! – я перешла на крик. – Я бы не заболела, и тебе не пришлось бы возиться со мной?!       – Может, не надо было съебывать непонятно куда?! Могла постоять спокойно пару блядских минут и выслушать?! – он не отставал. Кажется, это был первый и последний раз, когда я слышала его крик.       – И это еще мне говоришь ты?! Да с хера ли я должна была тебя слушать?!       – Потому что я хотел извиниться! – его кулак прилетел по столу, от чего я подпрыгнула на месте.       Однако это совершенно не остановило меня от новых криков.       – За что?! За то, что ты мудак?! – я гадко улыбалась, желая вывести его на эмоции, задеть. – Ненавижу тебя.       Со скрежетом отодвигаюсь от стола, спрыгиваю с высокого стула, чуть не вылив содержимое жестяной банки на арендованный костюм. Направляюсь к балкону и замечаю на подоконнике рядом сигареты. Смотрю на поникшего Йоста, хватаю пачку и специально, одним движением опрокидываю рядом стоящую бутылку с водой для единственного и почти мертвого комнатного растения. Громко хлопаю стеклянной дверью и, уже оказавшись на балконе, оседаю на пол.       Не хочу находиться здесь, не хочу находиться вообще где-то. Холодный ветер бьет в лицо, и поджечь кончик сигареты получается далеко не сразу, как и остаться наедине.       Йост переступил порог балкона почти сразу же. В руках у него был плед, и, не спрашивая, он накинул его мне на плечи. Мне хотелось его снять и что-то прокричать, но я так и не смогла. Было что-то обезоруживающее в этом жесте, в самом нем.       – Верни сигареты, – Йост присел на корточки рядом со мной. Его голос звучал спокойно, будто мы вовсе не ругались.       – Обойдёшься, – буркнула я.       Он вздохнул, пересел к стене рядом со мной, наши плечи соприкасались сквозь мягкую ткань пледа. Он больше не настаивал на зрительном контакте, предпочитая устремить взгляд на соседние дома. Понемногу начинало светать, фонари вот-вот выключат. В городе стоял утренний зябкий туман.       – Это одежда моей сестры. Ну, знаешь, на тот случай если она приезжает ко мне в гости. Вряд ли она будет против.       Я выдохнула с облегчением, какого мне никогда не приходилось испытывать до этого. Не говоря ни слова я протянула ему пачку. Краем глаза я видела как Йост вытащил сигарету, зажал ее зубами и подпадил кончик.       – Я мудак, – произнёс он с горечью, – Неудивительно что ты ненавидишь меня.       Он устало потер лицо, опустил голову на колени. Теперь не смотреть в глаза старался Йост. Я же наблюдала как он прикусывает нижнюю губу каждый раз делая затяжку.       – Знать что я сам довел тебя хуже всего. Испортить все своими же руками, - раздосадованно произнес он и запустил пальцы в белоснежные волосы.       – Йост, - тихо позвала, - я не ненавижу тебя.       Он обернулся недоверчиво глядя. Мое сердце сжалось - он дрожал от холода. не задумываясь, я раскрыла плед, жестом предлагая ему укрыться и опомнилась только когда в нос ударил запах его парфюма, вперемешку с запахом табака. Но самое главное - рядом с ним затихали все мысли в голове, кроме тех, что вели к нему.       – Я напугана до ужаса. Впервые я испытываю что-то… такое.       – Можешь объяснить? - на его просьбу я неопределенно пожала плечами, а затем и вовсе замотала головой. - Как ты собираешься разобраться в эмоциях если не хочешь делиться ими? Тем более, я имею к ним прямое отношение. Имею же, правда?       Я прикусила щеку изнутри. Вообще я старалась не задумываться об этом, потому что любить страшно и неоправданно больно. Все проявления любви что я видела в своей жизни заканчивались плохо. Так почему мне должно повезти?       – Меня как будто прожигает изнутри, - процедила я, делая еще затяжку. Выдыхая я запрокинула голову вверх и выпитый алкоголь напомнил о себе. - и я не понимаю, нравится мне это или нет.       Но вот в чем проблема: я больше не могла не думать о том, что мы можем быть вместе. Даже в самые плохие и трудные времена, даже если все закончится плохо, мне страшно хотелось узнать какая любовь на вкус. Не когда ты смотришь на нее со стороны, а когда проживаешь ее, со всеми взлетами и падениями что она дает.       Я хорошо знаю себя – избегать любых чувств и эмоций, выводящих меня из равновесия мой главный конек. И когда все защитные механизмы сломались под напором нового и неизведанного, стало ясно – следует быть еще сильнее и бежать еще быстрее.       Бычок дотлевал в пепельнице, я легонько постучала по руке, в которой Йост все еще держал пачку сигарет.       – Ты не думала о том, почему ты так себя чувствуешь? - игнорируя мой жест спрашивал мужчина.       – Нет, - коротко ответила я, - я знаю почему.       – И почему же? - удивленно произнес Йост.       Я промолчала, продолжая смотреть то ему в глаза, то на пачку сигарет. Молчал и Йост, никак не реагируя на мои действия.       – Дай мне сигарету.       – Обойдешься. - усмехнулся он. - ответь на вопрос, пожалуйста.       – Не хочу.       – Тогда никаких сигарет.       И демонстративно, он вытащил из пачки одну, и улыбаясь, как черт, попытался поджечь ее кончик. Пока он безуспешно чиркал зажигалкой я зря времени не тратила. Одним резким движением я вырвала сигарету прямо из его рта.       – Алиса! - возмущенно прикрикнул он и я рассмеялась в голос.       Его лицо выражало недовольство и искреннее удивление одновременно. За ним было так смешно наблюдать, что каждый раз я на секунду отводила взгляд, чтобы повернувшись снова к нему, расхохотаться еще громче.       – Думаю, тебе понадобится это, - Йост покрутил у меня перед лицом зажигалкой.       Он тут же спрятал ее куда-то за спину, стоило мне только протянуть руку. Одержимая желанием покурить, я бросилась к нему отбирать несчастную зажигалку, хотя своя все это время лежала в кармане, забытая мной. Чем дальше я тянулась, тем меньше замечала что делаю и как это выглядит со стороны. Плед сполз на пол и грозился, подхваченный ветром, улететь далеко за пределы балкона.       Сигарета была безбожно помята в ходе стычки, а я нашла себя сидящей сверху на мужчине. В его глазах насмешка сменилась нежностью; с застенчивой улыбкой он рассматривал меня, а его руки некрепко держали меня за талию, он, Йост, скользил ими вверх по позвоночнику, и казалось, что я плавлюсь под его касаниями.       – Ты такая красивая.       Слова врезались в слух. Глубокий отрезвляющий вдох, пячусь к железным прутьям балкона, подальше от него, насколько это вообще возможно. Но скрыться на двух квадратных метрах пола абсурдно.       – Ты чего? – медленно он приблизился ко мне, утягивая в свои объятия.       Я оказалась крепко прижата к его груди, пальцы Йоста скользнули за ухо, убирая пряди волос с моего лица. Отпираться мне не хотелось – не так часто я чувствую себя настолько спокойно, хотя именно это ощущение и заставляло меня бежать. Замерзшие руки я опустила в районе ребер, где было потеплее. Мужчина едва слышимо вздохнул, и я поспешила убрать их. Он перехватил меня за запястье, осторожно касаясь губами замерзших пальцев. Я подняла на него взгляд.       – Боже, ты все еще в этой дурацкой шляпе.       Йост тихо рассмеялся, но шляпу снял.       – Тебя это волнует сейчас?       Голубые глаза гипнотизировали. Он продолжал покрывать поцелуями кисть руки. Теперь уже я крепко прижималась к нему, и он легко поглаживал меня по спине. Я больше не ощущала ни холода, ни тошноты, ни отвратительного ветра.       – Ты прекрасно знаешь, что меня волнует. – Пальцы свободной руки переместились к груди, где забавная замшевая жилетка была застегнута на пуговицы. Я выводила невидимые узоры, иногда пыталась расстегнуть пару пуговиц, хотя получалось плохо.       – Расскажи, пожалуйста, – Йост освободил мою уже согретую руку, и теперь держал меня за плечи, ожидая хоть каких-то слов.       – Я тебе уже все сказала. Повторять не хочу.       – Понял. – Уже сильнее он схватил мой подбородок двумя пальцами, так, чтобы я смотрела только на него. – Я влюблен в тебя. Я хочу целовать только тебя. И я не хочу, чтобы ты ощущала себя плохо из-за меня или из-за тех чувств, которые я у тебя вызываю.       – Хорошо, – я растерянно похлопала глазами.       На улице погасли фонари, весь город затих, не было слышно даже проезжающих машин. Как можно меньше я старалась двигаться и вообще дышать. Я делала это тысячу раз, первая, и никогда не испытывала того, что испытываю в эту минуту. Сейчас или никогда.       Я наклоняюсь ближе к нему, и Йост, конечно, все понимает, не заставляя меня ждать и бояться. Он нежно касается моих губ своими – боится, что я отстранюсь, как в прошлые разы, будто спрашивает, можно ли ему это сделать. И хотя сомнения все еще присутствуют, я поддаюсь вперед, чтобы углубить поцелуй, перемещая ладони на его шею. Я чувствую его облегчение и как он слегка кусает меня за нижнюю губу, как он сильнее хватает меня за талию, желая быть настолько близко, насколько это возможно. Воздуха в легких двух заядлых курильщиков хватает ненадолго, и уже через пару секунд нам приходится остановиться.       Кстати об этом.       – Я все еще хочу курить, – еще, восстанавливая дыхание, говорю я.       – И я.       Больше никакой борьбы. Он протягивает мне сигарету, подносит зажигалку, чтобы я могла прикурить, после чего повторяет все это уже со своей.       Еще какое-то время мы сидим на балконе, почти не говорим, полностью заменив слова легкими поцелуями между очередной затяжкой. Я прижимаюсь щекой к его груди.       – Разве с этого начинают отношения? – произношу я.       – Отношения и не с такого начинают, – выдыхает он. – Мы еще с тобой неплохо разобрались.       Усмехаюсь.       – Ну, если ты так считаешь…       – Нет, нет, нет, – он опускает голову на меня. – Отношения они на то и отношения, что все решается сообща.       – Ладно.       – Нет, так не пойдет. – Серьезно сказал он. – Пойдем на свидание?       – Я, ну… я не… – замямлила я, но увидев его серьезный взгляд, поняла, что отпираться, хотя бы иногда, не стоит. – Да. Пойдем.       – Отлично, – он выдохнул. – Если честно, я подумал, что ты откажешься. И назовешь меня сентиментальным придурком.       – Эй! – я несильно ткнула его между ребер. – Разве такое было когда-нибудь?       – А ты не помнишь? – загадочно произнес Йост. – Напомню на первом свидании. Обсудим детали утром.       – Не боишься, что я сбегу?       – Нет, – сказал он и довольно улыбнулся. – Не знаю, сколько ты выпила, но думаю, достаточно, чтобы провести весь день на отходняках.       – У меня не бывает отходняков, – я скрестила руки на груди, – уже очень давно.       После этой фразы улыбка с лица мужчины исчезла вмиг. Я закатила глаза и, прежде чем покинуть балкон, оставила еще один поцелуй на щеке мужчины.