Hey, blondie!

      Сжав в руках ножницы, купленные в ближайшем хозяйственном, я стояла перед зеркалом в ванной, и вся моя решимость уходила из-под пальцев, когда лезвия смыкались на тёмных прядях волос. Щелчок — и прядь волос у меня в руках, а то, что от неё осталось на голове, вздыбливается, как шерсть у разъярённого кота.       Пару секунд я растерянно хлопаю глазами, кривлюсь и издаю нечленораздельные звуки паники. А потом и вовсе начинаю пищать. Руками я пытаюсь пригладить непослушные волосы, но всё без толку — чем сильнее пытаюсь, тем хуже становится. В груди начинает колотиться сердце, и к противному писку добавляются слёзы. Я опускаюсь на пол в ванной, опираюсь на открытую стиральную машинку, всё ещё держа в руках только что отрезанную прядь и ножницы.       Сквозь открытую дверь в ванной прекрасно видно эту жалкую картину, и как некстати моя жутковатая соседка её замечает.       — Что случилось?! — она подбегает, как только вышла из своей комнаты. Скорее злая, чем напуганная. — О боже.       Девушка заметила и ножницы, и прядь волос, и торчащие из головы антенны. Её лицо быстро перестало злым, сменив гнев на едва сдерживаемую улыбку. Я продолжала, напуганная своей соседкой, жалобно хныкать.       — Давай помогу, — она протянула длинную худощавую руку.       — Нет! — крикнула я и попыталась отпрянуть ещё дальше, правда, было некуда, и я лишь больно стукнулась спиной о дверцу стиральной машинки. — Не подходи!       Закатив глаза, Сибилла садится у порога в ванную комнату.       — Слушай, я не первоклассный парикмахер, но помочь точно смогу, — девушка склонила голову, глядя, как я утираю слёзы и сопли. — Или будешь сидеть здесь, пока они обратно не отрастут?       — Да, — отвечаю я. — Я тебе не верю.       — Почему же?       — Ты странная, — бросив на неё взгляд, отвечаю я, — и имя у тебя странное. Я вообще не верю, что тебя так зовут.       — Ну да, дурацкое, — произнесла насмешливо соседка, после чего протянула мне руку. — Сильвия.       — Что?       — Меня зовут Сильвия.       Проигнорировав её руку и почти перестав плакать, я ответила:       — Нет, тебя зовут Сибилла.       — Ну уж как меня зовут, я знаю точно. Сильвия.       — Зачем ты представилась другим именем?       — Просто так. Когда ты только приехала, ты даже не попыталась быть хоть капельку дружелюбной, и я подумала, что будет забавно представиться другим именем. Смешно, что ты жила два месяца, считая, что меня зовут Сибилла, и очень грустно, что за эти два месяца ты даже не пыталась заговорить с человеком, с которым делишь быт.       Всё, что я могла в ту минуту, — хватать ртом воздух и растерянно хлопать глазами.       — Только вот что, — Сильвия поднялась с пола, посмотрела сверху вниз. — Жди, пока отрастут волосы, у себя в комнате, ладно?       В полном замешательстве я смотрела, как девушка удаляется к себе в комнату. Сибилла… Сильвия… Точно какая-то ненормальная. Хотя я со своей новой причёской недалеко ушла. Посмотрев в зеркало ещё раз, я сдержала позыв расплакаться вновь, обернулась туда, где несколько мгновений назад хлопнула дверь. Зажатая в руке прядь медленно падала в раковину. Отложив ножницы, с лёгкой тревогой я подошла к чужой комнате, негромко постучала. Протиснув голову в дверной проём, я грустно пролепетала:       — А ты правда сможешь помочь?       Сильвия усадила меня на стул в коридоре, включила абсолютно весь свет в квартире и долго рассматривала меня через зеркало. Она крутила в руках ножницы, скрещивала руки на груди, склоняла голову, трогала мои волосы и хмурилась. Очень много хмурилась.       — Всё совсем плохо? — загнанно спросила я.       Девушка махнула рукой.       — Ты отрезала совсем маленький клочок волос. Не драматизируй.       — Тогда какого чёрта ты так хмуришься?       — М-м, ну, знаешь, волосы хранят в себе энергию, — девушка запустила пятерню в мои волосы, отчего я мгновенно скривилась, — хорошая она или плохая, уже зависит от содержимого в голове…       Я порывалась встать и уйти, но девушка, на удивление, оказалась достаточно сильной, чтобы усадить меня обратно, удерживая за плечо.       — Спокойно, — говорила она, — всего лишь размышления.       Соседка стала объяснять, что и откуда отстрижёт, только я мало что понимала в этом, да и особо не вслушивалась. Выхода у меня особенно нет, потому что через два часа состоится моё первое в жизни свидание. Даже произносить как-то странно. Перенести его на пару недель вряд ли получится: сказать Йосту: «Прости, я тут так усердно готовилась к свиданию, что отстригла себе полголовы» — звучало, мягко говоря, нелепо. А тем временем первые тонкие пряди падали на пол, Сильвия что-то бормотала под нос, а я про себя молилась, чтобы мне не пришлось пожалеть ещё и об этом решении.       Свидания — это глупое общение в начале, когда вы ещё друг друга не знаете… Конечно, это не про нас с Йостом, но ощущала я себя так, словно сегодня впервые его встречу, а это чувство я терпеть не могла — к чему все эти прелюдии, если мы все прекрасно понимаем, к чему это приведёт.       Но это вообще не тот случай. Меня пугала неизвестность. Мужчина напрочь отказался говорить мне, где пройдёт свидание, лишь сказав, что мне понравится и что вызовет такси. Я отказалась, не желая раскрывать место, где я живу. Тогда он сказал, что сюрприза не выйдет и стоит чуточку доверять человеку, с которым уже лежишь в одной кровати. В том положении это звучало логично, но никак не отменяло того факта, что я до ужаса напугана этим «сюрпризом». И так ли обязательно проходить через всё это, если мы уже, скажем, немного знаем друг друга?       — Нервничаешь? — до меня не сразу дошло обращение. Я кивнула. — Первое свидание?       — Как ты поняла? — изумленно спрашивала я.       — Я же ведьма, — усмехнулась Сильвия, умело орудуя ножницами. — Забыла?       Я посмотрела на девушку сквозь зеркало. Она мне подмигнула.       — Что обычно делают на свиданиях? — выпалила я.       Мне не хотелось обсуждать это с Софи и уж тем более с Маурин. Мои подруги были далеко, да и после всего, что было между мной и Йостом, точно не одобрили бы мой выбор. Рассказы об их первых свиданиях напрочь вылетели из головы. В мире, где все люди знакомятся и находят в итоге своих любимых, я была изгоем, без опыта и, обычно, без желания искать кого-то серьёзного. Я не утруждала себя мыслями о том, что вообще значит это самое «серьёзно».       — Общаются, узнают друг друга, — буднично, словно ждала вопроса, отвечает Сильвия, — едят.       — Понятно… А если мы уже знаем друг друга?       — Насколько хорошо?       — Мы целовались, — сказала я, — потом он предложил лечь спать вместе, мы поцеловались ещё два раза, а потом я отвернулась и сказала, что хочу спать.       — Оу, — девушка вскидывает тонкие брови вверх, не отрываясь от своей работы, — всё очень серьёзно. Тогда тебе не стоит переживать.       — Мне нравится, когда он улыбается, — задумчиво отвечаю я, — хотя я не всегда понимаю, почему он это делает.       — В это время он смотрит на тебя?       — Да.       Сильвия усмехается, но молчит.       — Кажется, — последние пару движений ножницами, и девушка отходит в сторону, — всё.       На первый взгляд ничего не изменилось — длина всё та же, лицо такое же — но на меня смотрела какая-то другая версия самой себя. Волосы у лица были пострижены в несколько слоёв и скрывали болезненно острые скулы. Аккуратная чёлка красиво рассыпалась, и от торчащей во все стороны пряди волос не осталось и следа.       — Ты точно ведьма… — я выдохнула с облегчением, осознавая, что доверилась не зря. — Спасибо.       — Расскажешь, как прошло, — отмахиваясь, произнесла соседка.       Остальные сборы прошли точно так же, как и стрижка самой себе, — отвратительно. Макияж был не таким, как мне бы хотелось, на платье, которое я хотела надеть, появилось пятно, две пары колготок безбожно порвались, я даже надеть их не успела! И к моменту, когда пришло сообщение от Йоста о том, что такси уже едет ко мне, я перехотела идти куда-либо и всерьёз стала продумывать пути отступления.       Но тогда свидание бы не отменилось, а просто перенеслось, а весь ужас сборов пришлось бы пережить заново. Я кусала щёки изнутри, не решаясь выйти из квартиры. Давно у меня не тряслись коленки так сильно. Интересно, волнуется ли сейчас Йост так же сильно, как и я? Вряд ли. Я безбожно медлила — уговоры самой себя не действовали, часть меня была серьёзно настроена на отмену встречи. Но вдруг зазвонил телефон.       — Я надеюсь, ты просто задерживаешься, — голос мужчины на другом конце звучал взволнованно, что одновременно позабавило и успокоило, — потому что машина приехала за тобой минут десять назад и так и не сдвинулась с места… Всё хорошо?       — Да-да, уже выхожу.       Спешно бросив трубку, я в последний раз глянула на себя в зеркало, расстроилась, но времени было мало, чтобы что-то исправить, так что я просто вышла за дверь, принимая то, что первое в жизни свидание будет провальным. Всё это ещё и омрачалось тем, что я испытываю чувства к человеку и, признаться честно, страшно хотела нравиться ему в ответ. А глядя на себя, хотелось только взвыть.       Ещё пугала неизвестность — Йост и до этого устраивал мне сюрпризы, как с домом, например, но тогда, по крайней мере, я была в родной стране и вполне понимала, по каким законам всё в ней существует. Традиции, менталитет, даже язык — сейчас мои слабые места. Что если у нас кардинально различаются понятия о свиданиях? Что если меня на каблуках и в платье сегодня потащат в лес? Он ведь даже не сказал, как нужно одеться для этого свидания.       В конце концов я так разнервничалась, что даже не смогла и вспомнить слова, чтобы спросить у водителя, куда именно мы едем. Я постоянно кусала себя за губу, в результате чего помада с неё стёрлась, постоянно трогала себя за волосы, боясь, что они снова вздыбятся, из-за чего свежая причёска заимела потрёпанный лохматый вид, постоянно поправляла платье, но с каждым разом становилось только хуже.       Из машины я вышла взвинченная и на грани истерики. У меня не было времени выдохнуть, потому что Йост ожидал меня на месте, и как только машина остановилась на парковке, тут же открыл мне дверь и протянул руку. Честно обещая себе держать лицо, я подала руку, неуклюже вываливаясь из машины.       — Привет, — мужчина коснулся губами до моей замёрзшей ладони.       Глаза его сияли в слабом свете фонарей. Я так была погружена в свою тревогу, что не заметила, как быстро стемнело вокруг. Да что говорить, я и сейчас не особенно замечала — коленки всё ещё тряслись, что делало меня ещё более уязвимой на таких-то шпильках.       — Долго ждал? — спросила я.       — Нет, вовсе нет, — он покачал головой из стороны в сторону. — Идём?       — Идём.       Сердце пропустило пару гулких ударов, когда он не отпустил мою ладонь, а лишь сжал крепче, ведя за собой ко входу в заведение.       — Я долго выбирал подходящее место, — начал он у входа, переминаясь с ноги на ногу, — думаю, тебе понравится.       Он нервно усмехнулся, открывая передо мной дверь. Его рука опустилась мне на спину, слегка вталкивая в помещение.       Это был локальный ресторан — не пафосный и не помпезный, вовсе нет. До самых наших плеч свисало множество разноцветных гирлянд. Они же служили единственным источником света в зале — их мерцание создавало особую, удивительную атмосферу таинственности. Завороженная, я стояла с запрокинутой головой, пальцами касаясь горячих маленьких лампочек. Красные, синие, зелёные, жёлтые — их цвета сливались в разноцветные волны.       — Давай помогу с пальто, — тихо произнёс Йост, стоя у меня за спиной.       Мужчина забавно уворачивался лампочек, помогая мне снять верхнюю одежду. Он был таким милым в этот момент, и это заставило улыбнуться искренне первый раз за этот вечер — Йост, намного более высокий, запутывался в тонких проводах куда сильнее, чем я. Но главное, он совершенно не подавал виду.       В заведении было немноголюдно. Над каждым столом также свисали фонарики, они ограждали нас со всех сторон, заставляя думать, что мы здесь совсем одни и ни одна душа нам не помешает. В приглушённом свете, без гула множества голосов, я чувствовала себя намного лучше, чем ожидала, благодаря про себя за мудрый выбор Йоста.       С полуоткрытым ртом, уже сидя за столом, я продолжала рассматривать потолок, которого по сути видно и не было, раскачивала отдельно выбившиеся провода, ногтем стуча по ним. Только когда нам принесли меню, заставляя оторваться от рассматривания, я заметила на себе взгляд моего спутника.       — Почему ты улыбаешься? — спросила я.       — Ты такая красивая сегодня… — мечтательно произнёс Йост, после чего вдруг затараторил, — в смысле, ты всегда красивая, я это имел в виду, просто вырвалось.       — Хорошо. Я заметила, что ты часто смотришь на меня и при этом улыбаешься, — я скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него. — Хотя я не сказала ничего смешного…       — Мне нравится смотреть, — произнёс мужчина, — нравится наблюдать за тем, как ты взаимодействуешь с миром.       — «Взаимодействую с миром»? — повторила я. — Дурацкая формулировка.       Наша небольшая беседа была прервана официантом, подошедшим принять заказ. В обсуждении заказа я не участвовала, поэтому просто смотрела на своего спутника, что-то говорившего на голландском. Когда официант удалился, наш разговор так и повис в воздухе, не имея никакого продолжения. Вот и оно — то, чего я так сильно боялась. Неловкость первой встречи. Страшнее становилось от того, что она вовсе не первая, мы знаем друг друга достаточно и всё равно не можем связать двух слов, хотя едва сутки прошли с момента, как он притягивал меня к себе в утреннем полусне. Хотя… это совсем не исключает того, что нам не о чем разговаривать.       — Ты… — неловко начал Йост, показывая пальцем на волосы, — ты подстриглась.       — Да, — коротко отвечаю я, — захотелось что-то изменить.       — Просто ещё вчера ты…       — Блять, — я тихо выругалась на русском, — сегодня захотелось. И это абсолютно нормально, ясно?!       — Не отрицаю, — Йост поднял ладони перед собой, — тебе очень идёт.       — Спасибо, — грубо отвечаю я.       — Я имел в виду, что тебе…       — Сменим тему, — безэмоционально произнесла я, — что обычно делают на свиданиях?       — Что угодно, если двоим это нравится.       — Каким было твоё самое первое первое свидание?       — Не помню, — мужчина потерянно осматривается, — это было довольно давно.       — Больше десяти лет назад, так? — допрашиваю я.       — Наверное. — Он пожал плечами, всё так же пытаясь рассмотреть что-то у меня за спиной. Как только я вдохнула побольше воздуха в лёгкие, чтобы в очередной раз задать вопрос, он улыбнулся и рукой подозвал официанта, параллельно задавая вопрос мне: — Выпьем?       Этого я не ожидала. Последняя реакция Йоста на моё употребление алкоголя была не самой положительной, а сейчас он вдруг сам предлагает. Я лишь пожала плечами. Через пару минут с глухим звуком бутылка была мастерски открыта, её содержимое с приятным журчанием разливалось по бокалам. Как к спасательному кругу, я потянулась выпить. За алкоголем последовал и остальной заказ — по крайней мере теперь нашему молчанию было весомое оправдание. Запах еды напомнил о весьма скромном завтраке и о том ужасе подготовки, который я испытала в обед.       — Болоньезе, — говорю я, глядя в тарелку перед собой, — мне нравится.       — Рад, что угадал.       Йост нервно улыбается и берёт бокал в руки. Для человека с опытом взаимодействия с большим количеством девушек он ведёт себя как-то скованно, что ли. Неужели он так же ведёт себя с другими? Мы сидели как два незнакомца, увидевшие друг друга только что. Стеснение стирало всё то, что объединяло нас, делало друзьями или просто знакомыми. Я не припомню ни одной, ни одной ситуации, где нам нечего было сказать друг другу, даже если мы оба находились на грани разрыва. В конце концов он позвал меня на свидание, а сам молчит, уставившись в тарелку, будто она самое интересное, что есть здесь.       — Нервничаешь? — спрашивала я.       — До ужаса.       Вопрос адресовывался не столько Йосту, сколько мне самой, поэтому, когда я услышала его ответ, то вздохнула с некоторым облегчением. Но отвечать не стала.       — Просто, — он отложил вилку и нож, — мне кажется, мы никогда так много не молчали рядом друг с другом. Я переживаю о том, что сделал что-то не так, потому что вижу: тебе некомфортно.       Я молча смотрю на Йоста, как его напряжение становится видимым, отчего мне становится спокойнее. Нет, не потому что мне нравится его тревога.       — И самое ужасное — я перебираю множество вариантов, но, боюсь, ни один из них не решит проблему, — продолжает он. — Не хочу, чтобы наше первое свидание проходило вот так.       — Поговори со мной, — вырывается из меня, а затем я признаюсь, — я тоже нервничаю. Это моё первое свидание в жизни.       — Как первое? — Мужчина переменился в лице, настороженно нахмурился. — Хочешь сказать, до этого тебя никогда не звали на свидания?       — Нет, — покачала головой.       — И ты не звала?       — Нет.       — То есть ты за двадцать один год — а я помню, что тебе двадцать один, — Йост улыбнулся, выставляя указательный палец вверх, — ни разу не была на свидании до сегодня?       Я усмехнулась.       — Двадцать два. День рождения был летом.       Улыбка с лица мужчины сползла вмиг, заставляя меня засмеяться чуть громче.       — Сейчас это неважно, забудь. Я подумала, что человек, некогда состоявший в отношениях десять лет, — я жестикулировала ладонями, говоря это. Мужчина нахмурился в ответ на мои слова, и тогда я поспешила напомнить ему: — Ты мне рассказал об этом, когда мы только познакомились. Ну, тогда, в баре, помнишь?       Йост лишь закивал головой, давая понять, что вспомнил.       — Тех девушек, которых ты водил домой, пока я работала на тебя, ты вряд ли звал на свидания, но в целом я подумала, что опыта достаточно. Но…       — О боже, — мой спутник забавно закрыл ладонями лицо, качая головой, — мы только на первом свидании, а я уже проебался.       — Я вовсе не об этом, Йост, — я склонила голову, тщетно пытаясь заглянуть ему в глаза, — я про то, что слишком закрылась, забывая, что я вообще-то тоже на свидании и должна проявлять инициативу. Ты выбрал такое замечательное место, позаботился о том, чтобы я добралась до него. Я ценю твои старания, но это всё ещё не отменяет того факта, что мне неловко и я чувствую себя глупой. Поэтому поговори со мной, пожалуйста.       Сквозь пальцы на меня смотрели голубые глаза. Я чувствовала, что он улыбается, и я тоже заулыбалась, хлопая ресницами.       — Надо сказать, у тебя получается держаться куда лучше, чем у меня, — признавался Йост, наконец оторвав ладони от лица, — я не заметил твоего волнения. Залюбовался тобой.       — Ты же понимаешь, что это на меня не подействует? — с ехидством спросила я.       — К сожалению, — вздохнул мужчина. — Но это правда! Ты очень красивая.       — Прекрати, — я поёжилась и опустила глаза в стол, — ты меня смущаешь.       — Привыкай, — подмигнул он, — теперь я буду говорить это каждый день.