Hey, blondie!

      С момента нашего первого свидания между нами воцарилась идиллия. Та самая, почти банальная и романтичная, но всё же с некоторыми нюансами. Мы старались держать дистанцию между собой, при этом виделись каждый день. Выставки, кино, кофейни и рестораны — всё становилось идеальным местом, когда мы двое были вместе. Мы практически затыкались, обсуждая, шутя, споря, рассказывая что-то друг другу. Даже самые мелкие темы перерастали в серьёзные и глубокие разговоры, которых так не хватало мне ранее. Признаться, я не подозревала, что Йост на самом деле может видеть многие вещи куда глубже, чем кто-либо, и тем более я. Приятная вымотанность от наших разговоров имела неприятные последствия: наши языки уставали настолько, что когда дело доходило до поцелуев, то они были ленивыми и томными, заканчивались довольно быстро. Вообще, сидя в самых дальних и темных закоулках заведений, мы больше предпочитали обниматься и молчать после обсуждения очередной интересной для нас обоих темы. Иногда в такие моменты я позволяла себе перебраться к нему на колени и, уткнувшись в его шею, прикрыть глаза на пару минут, полностью погрузиться в спокойствие, которым укутывал он и его присутствие. После таких посиделок мы долго могли шататься по улочкам Амстердама, держась за руки. Я, забывшись и заговорившись, обязательно зайду на велодорожку, а Йост, как истинный гражданин своей страны, мягко оттянет меня в сторону. А иногда и просто переставит, словно я кукла. На прощание, у машины такси, ибо, несмотря на крайне низкую преступность, ехать домой на общественном транспорте мне запрещалось, Йост целовал меня дольше, чем мы это делали обычно, прижимал крепче и ещё несколько мгновений не отпускал.       — Йост, я всего лишь еду в другой район.       — Знаю.       И всё же, мы оба хотели проводить времени чуть больше, чем пара, которая только-только начала встречаться. Перед сном я не могла не вспомнить о том, как днем он обнимал меня, и не думать о том, что спать, когда тебя обнимают, намного приятнее, чем в одиночку. Я поняла это только когда встретила его, до этого мне были чужды любые проявления нежности.       Просыпаться на следующий день, несмотря на то что происходило это довольно рано, стало куда приятнее с осознанием, что мы вновь встретимся.       — Ты стала намного… приятнее, — холодно подметила София, когда мы выходили после пар из университета.       Я лишь молча пожимала плечами. Девушки всё поняли и без моих слов: Йост ждал меня каждый день у главного корпуса, а короткий поцелуй в щёку и его рука на моей талии ясно давали понять, отчего именно я стала приятней.       — Потому что влюбилась, — заключала Маурин, видя мой взгляд на мужчине, — не понимаю, как мы не замечали раньше…       — Я заметила, — возразила блондинка, — когда мы её загнали. Ваши переглядки уже тогда кричали о том, что вы по уши друг в друга. Думала, ты будешь немного умнее.       Девушка намеренно опустила слово «влюблены», и я не заостряла на этом внимания. Доказывать, что любовь существует, пока человек сам не влюбится, смысла нет. Я это знаю по себе, а ещё знаю, как часто парни моих подруг выдерживали от меня презренные взгляды и ядовитые комментарии. Теперь я, как одна из этих подруг — игнорирую неверующих.       Сегодняшний день ничем не отличался — Йост ждал меня внизу, и уже издалека я видела его широкую улыбку. Как бы сильно я ни старалась выглядеть серьёзной и собранной студенткой, каждый раз, приближаясь к нему, я и сама начинала улыбаться как ненормальная. Коротко кивнув девушкам, я чуть быстрее начала спускаться по ступенькам, пока наконец не дошла до мужчины.       — Привет, — поздоровавшись, Йост протягивает мне цветы.       Бордовые астры. Я скептично смотрю на мужчину, потом на букет.       — Опять? — едва сдерживая улыбку, пытаюсь сохранить остатки серьёзности.       — Что?       — Кажется, я ещё вчера сказала, что не обязательно обворовывать всех флористов в городе.       — Вообще-то, я их купил.       — Я знаю, — говорю я и наконец принимаю цветы, — это была шутка.       Неспешно мы пошли прочь от большого здания.       — Девушкам нравятся цветы, — утверждал Йост.       — У многих спрашивал?       — Я… э-э… Тебе не нравятся цветы?       — Нравятся, — отвечала я, — я люблю тюльпаны…       — Тюльпаны? Ты хочешь тюльпаны. Сейчас, правда, не сезон, но я что-нибудь придумаю.       — Йост, — я остановилась, преграждая дорогу своему гиперактивному возлюбленному, — я не говорила, что хочу прямо сейчас тюльпаны. Я пытаюсь сказать, что у меня даже вазы для них нет. А все те цветы, что ты подарил на этой неделе, стоят в чём попало. Серьёзно, у меня даже кружек не осталось! Правда, она у меня была всего одна…       Мужчина отвел взгляд на секунду, а затем, озаренный, полез в карман за телефоном, что-то ища в интернете.       — Йост?       Он оторвался от телефона, оглянулся и, взяв меня за руку, потащил ко входу в метро.       — У меня идея.       Ездить в час пик в метро, тем более с охапкой цветов, мне не понравилось. Наша поездка была куда более долгой, чем обычно, когда мы перемещались между станциями в центре, чтобы попасть в какое-то особенное место. Но ехать двадцать минут… Всё ещё радостный своей идее, Йост крепко держал меня, чтобы я не улетела, когда поезд останавливается в очередной раз. С каждой станцией людей становилось всё меньше, и я ожидала, когда и мы наконец примкнем к выходящим. Я считала станции. Йост потянул меня к выходу только на одиннадцатой.       — Ты серьёзно? — скептично произнесла я.       — Я куплю тебе вазу.       Спустя ещё десять минут пешком, мы стояли у входа в огромную Икею.       — Мы могли это сделать в какой-нибудь посудной лавке в центре! И не ехать ради этого в такую даль.       — Не подумал, — цокнул Йост и виновато развел руки в стороны, — но согласись, это отличается от всех тех мест, где мы были до этого.       — Отличается.       — И где бы ни были, нам хорошо вместе.       Йост коснулся моей спины, подбадривая.       — Я люблю бродить по большим продуктовым магазинам, — произнесла я, — особенно вечером, когда мало людей.       — Понял, — мужчина заулыбался, — в следующий раз потащу тебя в Лидл.       Стоило только зайти внутрь, как мне стало ясно: прогулка не из быстрых. Перед нами открылся огромный зал, сплошь состоящий из целых готовых интерьеров. И где-то там, далеко впереди, виднелась широкая вывеска с надписью «Посуда». Возразить я не успела, так как Йост схватил меня за руку и потащил вперёд.       — Смотри какая, — буквально сразу же, в первой ненастоящей комнате, мужчина плюхнулся на большую белую кровать и похлопал по пустому месту рядом с ним, приглашая присоединиться, — ну же!       Мне одновременно нравилась и нет эта черта в нём: лёгкость. Он не боялся казаться глупым, он мог сделать что угодно, находясь в людном месте, чтобы просто рассмешить меня. Его не смущали косые взгляды прохожих и неодобрительные покачивания головой. Йост мог быть совершенно разным, но неизменным лишь оставалось то, что ему было наплевать на чужое мнение.       Я подошла к краю кровати, строго посмотрела на мужчину, но его мой взгляд не заботил. Он потянул меня за руку, и теперь я тоже лежала рядом с ним.       — Ты вообще представляешь, сколько здесь лежало до нас людей?       — Хорошая, правда? — хриплым голосом произнес он, уставившись в потолок, — хочу купить новую кровать. Побольше.       — Ещё больше, чем твоя? — переспросила я, переворачиваясь на живот и заглядывая ему в глаза, — ты кого укладывать в неё собрался?       Йост пошевелил плечами, устраиваясь поудобнее. Его ехидная улыбка не осталась незамечена мной.       — Но эта удобнее, — спорил он.       — Так это от матраса зависит, — я легонько стукнула его по носу, — а не от самой кровати.       Йост фыркнул и зажмурился.       — Вон та комната мне нравится больше, — задумчиво произнесла я. Мужчина, приподнявшись на локтях, посмотрел в сторону, куда я указывала пальцем.       Мы быстро переместились, и первым делом Йост вновь оказался на кровати. Я ходила, рассматривая мебель. Мне больше понравилось темно-зеленое кресло напротив кровати, потому, проигнорировав «приглашения» своего парня, я опустилась в кресло. Мы проделали это почти в каждом зале, где были диваны, кресла и кровати, обсудили каждый шкаф или тумбочку, несколько минут молча смотрели на огромное количество самых разных светильников под потолком, а затем дошли до кухонь.       — Тебе опять нравится всё самое старомодное, — нетерпеливо сказал Йост, когда я подошла к резным белым шкафчикам.       — Оно выглядит менее искусственно, чем всё здесь, — отвечала я, — и уютно.       За стеклом шкафчика были забавные белые шторки в голубую клеточку. На нижней части гарнитура металлические ручки, тоже выкрашенные в белый, а сверху на нём стояли баночки с разными надписями: «соль», «сахар», «чай».       — Помнишь, как мы выбирали мне домой посуду?       Йост приобнял меня сзади. Его шепот вызывал мурашки по телу, а губы слегка коснулись мочки уха. В его объятиях я становилась расслабленной, спокойной и слегка сонной, настолько это было хорошо, и оттого куда тяжелее было сопротивляться.       — Я тогда еще не знал, чем это обернется.       — А чем это обернулось? — Я повернулась к мужчине.       — Ну, я прижимаю сейчас к себе любимую, и мы выбираем мебель вместе…       — Мы пришли сюда просто за вазой, — глупо хихикнула я.       — Но раз ты считаешь всё здесь слишком ненастоящим, — продолжал он, разворачивая меня к себе, — то у нас дома не будет мебели из Икеи.       Я закусила губу, глядя на него, однако это простое действие не скрыло моей улыбки.       — Кажется, мы дошли до ваз, — сказала я, отвернувшись и избавляясь от объятий Йоста.       С вазой я определилась достаточно быстро: простой стеклянный цилиндр, достаточно вместительный для нового букета и, надеюсь, для последующих. Бумажный пакет, в котором была ваза, нёс Йост, а когда мы вышли из магазина, я протянула руку вперед, глядя в телефон и пытаясь понять, как мне добраться до своего дома, ведь Икея находилась буквально на противоположной окраине от моего дома.       — Давай пакет, — пробормотала я, ища автобусы до дома.       — Не-а, — Йост отдернул руку, когда я попыталась выхватить вазу из его рук, — доставка до дома. И машина уже подъезжает.       Я подняла глаза на него.       — Ты знаешь, сколько будет стоить такси отсюда до моего дома?       — Ну да, я видел, когда заказывал.       — Пиздец.       — Ты часто говоришь это слово, — сказал Йост, — что оно значит?       — Это-о, — протянула я, пытаясь подобрать подходящее слово на английском, — непереводимая мудрость. Неважно.       Когда машина подъехала, Йост всё так же отказывался отдавать пакет с вазой, открыл перед собой дверь, а когда я села в неё, то захлопнул дверь и, обогнув машину, сел с другой стороны.       — Доставка до дома, помнишь? — он подмигнул мне, и машина тронулась.       Хитрый жук.       Ничего примечательного в дороге не происходило — Йост рассказал, что делал до того, как мы встретились, а я рассказывала о том, чем занималась сегодня в универе. В какой-то момент Йост отстегнул ремень безопасности (я сразу заметила неодобрительный взгляд водителя в зеркале) и придвинулся ко мне, обнял за плечи. Я тут же потянула руки к нему, пряча их под плотной тканью его куртки. Моя голова опустилась к нему на грудь, и я снова погрузилась в спокойствие. Трудно было переоценить то, насколько хорошо я чувствовала себя рядом с ним. Ему было неудобно, я видела, однако за всю поездку он ни разу не сдвинулся, не сказал ни слова. Так я задремала на полчаса поездки, вдыхая запах любимого человека под тихую музыку в машине.       И когда машина остановилась, а дверь распахнулась и холодный воздух обдал моё затекшее тело, я поняла, что мы приехали. С тяжелым вздохом я вылезла из машины, нащупала в кармане пальто ключи и побрела к двери. Я не приглашала Йоста идти со мной, этого просто не нужно было проговаривать вслух. Он шел следом за мной, неся в руках уже и цветы, и вазу, и мою сумку. Дважды поворот ключа в замочной скважине, щелчок, и дверь в маленькую квартиру открыта. Как только мы зашли, нас обдало теплом, и я выдохнула. Ненавижу осень. И холод.       — Алиса, наконец-то ты… Ой, — Сильвия выглянула из двери в её комнату.       За прошедшие пару дней мы не стали подружками, однако я больше не отпускала неприятных комментариев в её адрес, а девушка не навязывала мне свои «магические» идеи. Мы шутили, сталкиваясь на кухне, и даже могли вечером выпить вместе чаю и обсудить последние новости.       — Привет, — Йост поприветствовал мою соседку с приветливой улыбкой. Я свела брови к переносице и сжала губы.       — Здравствуй.       — Сильвия, это Йост, — сказала я, стаскивая обувь с уставших ног. — Йост, это Сильвия. Моя соседка по квартире.       Их короткие кивки и улыбки заставили мои челюсти невольно сжаться. Подмигнув, что означало «поговорим потом», Сильвия скрылась в своей комнате. Мы же, сбросив верхнюю одежду, прошли по коридору в мою комнату. Как только я закрыла дверь, Йост прошел по комнате прямиком к кровати, улёгся поудобнее, а после выдал:       — Почему ты не сказала, что я твой парень?       — Она считает, что предвидела это ещё до того, как мы вообще наладили отношения.       — В каком смысле? — нахмурился Йост, а затем его лицо быстро озарилось, — она типа… экстрасенс?       — Только не говори, что веришь в эту чушь.       На минуту я вышла из комнаты, дабы набрать воды в свою новую вазу, а когда вернулась, меня ждал ещё один глупый вопрос:       — А она может предсказать моё будущее?       В легком шоке я смотрела на Йоста.       — Иди спроси, — отрешенно фыркнула я.       — Я боюсь, — нехотя признался мужчина, — вид у неё…       — Да не, — я махнула рукой, — она выглядела доброй, когда мы пришли. Значит точно не проклянет. Сегодня.       Абсолютно любому человеку было бы ясно, что это шутка. Любому, кроме Йоста, который в некоторых вопросах верил мне искренне, не подвергая мои слова никакому здравому сомнению. В его глазах я видела страх, как у ребенка, который боится монстров под кроватью. Это одновременно растапливало моё сердце и заставляло продолжать злорадство — такое доверие и наивность редко встречаются.       — Иди, я же вижу, что тебе очень интересно, — холодно произнесла я, — куда интереснее, чем со мной.       Я стояла спиной Йосту, осматривая свою небольшую цветочную клумбу. Один из пяти букетов, подаренных за неделю, теперь стоял в вазе. Остальным же приходилось хуже: банки, бутылки из-под пива и газировки, кружка и даже кастрюля, которой никто не пользовался.       — Алиса, — и даже не видя, я чувствовала его теплую улыбку и добрые глаза на себе, — ты ревнуешь?       Оскорбленная, я обернулась.       — Пф, нет.       Он чуть склонил голову, протянул руки в мою сторону.       — Иди ко мне.       И хотя я была немного злой, сопротивляться ему было трудно. Поэтому я села на край кровати, скрестив руки на груди, при этом глядя куда угодно, лишь бы не на него. Иначе окончательно перестану злиться.       — С тобой мне намного интереснее, чем с кем-либо вообще, — Йост приподнялся, мягко дотронулся до моих волос, заправляя за уши выбившиеся прядки, — просто любопытно.       — Ну и иди тогда к ней, — буркнула я.       — Без тебя не пойду.       — Страшно? — Я подняла в воздух руки, изображая чудовище.       — Н-нет, — закачал головой мужчина, — просто чтобы ты не ревновала.       — Ах ты!       Я не успела сделать хоть что-то, как Йост обхватил меня руками, и спустя пару мгновений я лежала без движения, полностью окутанная в его объятия. Его усы щекочут шею, когда он пытается целовать её, и я с хохотом вжимаю голову в плечи. Он переходит на щеки, а я ворочаю головой, пытаясь спрятаться в подушках. Йост разжимает свои объятия, и я сама тянусь к нему, пытаясь отдышаться от глупых игр. Я тянусь к телефону, упавшему на пол.       — Блять, — ругаюсь я на русском.       — О, а это слово я знаю, — мужчина довольно улыбнулся.       — Я забыла, что у меня сегодня урок голландского!       Поднимаясь с кровати, я хватаю сумку, кидаю в неё тетрадь, учебник и пару ручек, судорожно осматриваюсь, вспоминая, что ещё мне необходимо.       — Солнце, — зовет меня он, — я ведь тоже знаю голландский.       Мужчина сел на кровати, протянул руку к моему запястью и притянул к себе. Его руки опустились ко мне на плечи, сам он приблизился, пристально глядя мне в глаза.       — Повторяй за мной, ладно?       И так опаздываю, а он меня еще задерживает. Но на его просьбу я кивнула — трудно отказать, когда он такой серьезный.       — Blijf bij mij.       В первые секунды я нахмурилась, сразу ища перевод у себя в голове. Фраза была слишком простой, чтобы не понять. Тревога от опоздания куда-то ушла, сменяясь более приятным чувством в груди.       Останься со мной.       Выполнить эту просьбу я не могла, но притянула своего нового учителя к себе. Первый урок усвоен.