Пустые обещания

Никто не ожидал подобной встречи. Ни Мэрилин, у которой теперь появилась компания в лице команды Сяо Фэня, ни Элизабет, которая, едва успев стать капитаном, попала в плен. — Ну что, капитан Суонн? Как тебе твои новые апартаменты? Напоминают твой любимый Порт-Ройал? — Мэрилин облокотилась к холодной стене карцера, предварительно убедившись, что там не было кого-то из живой части корабля. — Не время для ехидства, Мэрилин! — воскликнула Элизабет, но голос ее дрогнул. В тусклом свете фонарей она наконец разглядела синяки, царапины и ссадины, выделявшиеся на молочно-бледной коже Мэрилин. Элизабет сомкнула губы, понимая, что была не единственной, кому досталось. Мэрилин закатила глаза, но усталость в ее голосе была подлинной: — Мне терять нечего, так что развлекаюсь, как могу. Да и после того, что случилось перед тем, как "Жемчужину" сожрал Кракен, тепла я к тебе не испытываю. Элизабет отвела взгляд: — А что именно, по-твоему, случилось? — Ты не дала мне спасти Джека от его собственной глупости! Я винила себя все это время. Думала, если бы настояла, если бы вернулась за ним... — Мэрилин... Ты бы не могла его спасти, потому что он остался не по своей воле. Мэрилин нахмурилась: — Что ты хочешь сказать? Элизабет сделала шаг ближе, понизив голос до шепота, будто боялась, что стены услышат ее признание: — Я... Я обманом заставила его остаться. Приковала к мачте. Ради нас всех. Ради шанса на спасение. В Мэрилин что-то надломилось. Все эти дни, недели вины, гнева на себя и на Элизабет — и вот правда, головокружительная, болезненная. — Ради шанса... — прошептала Мэрилин, глядя куда-то мимо Элизабет. — Ты приковала его к кораблю, который стал его могилой. И ты называешь это спасением? — Я знаю! — в голосе Элизабет прозвучала отчаянная искренность. — Знаю, как это звучит, и я не жду прощения. Но я видела только один выход. Я не хотела его смерти, Мэрилин, клянусь. Я видела его лицо, когда он все понял... Мэрилин закрыла глаза. Пустота, сменившая ярость, была еще страшнее. Ни облегчения, ни нового гнева. Лишь горечь и усталость. — Он был нашим капитаном, Элизабет. Нашим другом. — Да, — Элизабет не стала оправдываться. — Я знаю. Слова висели в сыром воздухе карцера. Мэрилин открыла глаза. Она увидела не гордую дочь губернатора, а измученную девушку, дрожащую от тяжести вины и той ответственности, что рухнула на нее, как снег на голову. — Есть кое-что еще, — сказала Элизабет тихо, но твердо. Она подошла вплотную, чтобы никто не мог подслушать. — Джек жив, Слова Элизабет обрушились на нее волной. Неверие, сомнение, а затем — слабая, робкая надежда, пробивающаяся сквозь лед отчаяния. Джек. Безумный, непредсказуемый, неистребимый капитан. Жив. Жив! — Нам нужно выбраться отсюда, Мэрилин, как можно скорее. Чтобы наконец дать отпор Беккету. Мэрилин посмотрела на Элизабет. На ту, что предала, но и спасла. На ту, что принесла весть, перевернувшую ее мир. Пустые обещания или нет, но путь был один. Шаги по гнилым доскам заставили их обеих вздрогнуть и насторожиться. Мэрилин мгновенно узнала эту легкую поступь адмирала Норрингтона. И, к удивлению всех присутствующих – с ключами наперевес. — С меня хватит, – говорил он скорее себе, нежели Элизабет, которая первой подошла к нему. Поворот ключа в замке казался песней ангела, манной небесной. — Нам надо бежать отсюда, скорее! Он не давал время на споры. Но и команда Элизабет не намеревалась мешкать, торопливо организовывая тихий побег. Сама Элизабет ничего не сказав направилась следом за остальными. Мэрилин поднялась со своего места в темном углу. Тело горело от новой вспышки боли, в голове бешено крутились мысли, сомнения. После всего, что случилось за последние недели, если не месяцы, ей было сложно довериться кому-то, тем более тому, кто был по ту сторону решетки, по ту сторону баррикад. Вдруг это ловушка? Но Норрингтон не терпел промедлений. Он подвахтил её под руку, выводя наружу. — Зачем вы это делаете, адмирал? – прошептала Мэрилин.— Просто понял, что недостаточно быть хорошим солдатом, чтобы поступать правильно, – бормотал он в ответ. Убедившись, что она могла идти дальше сама и не отступит, то пошел вперед остальных, чтобы вывести их на корму. Мэрилин была последней, но старалась поспевать. Если судьба давала такой шанс, то черта-с два она останется на этом судне хоть ещё на один час. Едва они выбрались наружу, в легкие пробился свежий воздух. Облегчение. Свобода. Все шли друг за другом, след в след, по самому краю, стараясь не смотреть на черную бездну моря, что разверзлась под ними. Ветер дул беглецам в спины, новорясь сбить любого, кто проявит хоть каплю невнимательности. Каждый шаг давался Мэрилин с трудом, но жажда освобождения призывала её продолжать. Норрингтон следил за тем, чтобы все забрались по тросу на “Императрицу”, судно Сяо Фэня, которую “Голландец” тащил на буксире. Когда последний из матросов залез на веревку, оставались лишь Элизабет, Норрингтон и Мэрилин, которая все ещё шла по краю кормы и была на стреме, зная, что в любой момент их могли обнаружить. — Ты лжешь… – послышалось от Элизабет. Мэрилин обернулась на её голос. Похоже, она пропустила какой-то важный разговор между ними двумя. — Наши судьбы тесно сплелись, Элизабет, но так и не пересеклись, – с горьким сожалением сказал Норрингтон. На импульсе он обхватил её рукой и поцеловал. Глубоко, нежно, чувственно. Мэрилин быстро все поняла. Он не собирался идти вместе с ними. — Капитан… — Иди уже. Сердце сжалось от очередного воспоминания. — Пленники сбежали! – это кричал Бил Прихлоп, отец Уилла. Элизабет пообещала помочь ему, что Уилл сможет спасти её. Но не было ли это очередным пустым обещанием? Мэрилин наслушалась этой чуши вдоволь. Элизабет уже забиралась по канату, когда Мэрилин решительно подошла к Норрингтону. Изнеможденный мозг работал в полную силу, черпая последние ресурсы. — Что ты стоишь, забирайся! – рявкнул Норрингтон, доставая шпагу. Прихлоп уже был в поле видимости, направляясь к ним и поднимал все больше шума. — Только после вас, адмирал! – парировала Мэрилин, хватая Норрингтона за шкирку и рывком отправляя его за борт, не забыв перед этим забрать у него пистолет. Она с большой удачей миновала удар ножом, которым намеревался поразить её Прихлоп, забралась на планширь и, хватаясь за канат, выстрелила. У неё была всего одна попытка, но Джек в свое время науил стрелять, используя мартышку в качестве испытательной цели. Пуля попала куда следовало. Буксировочный трос лопнул, отправляя Мэрилин, Элизабет, что была на середине пути к “Императрице” в пучину. Мэрилин нашла Норрингтона в ночной тьме по несуразной брани и помогла уцепиться за канат, чтобы матросы Элизабет помогли им забраться на борт. А в момент, когда прохладная вода коснулась кожи, Мэрилин впервые почувствовала облегчение.

***

— Мэрилин, это чистая правда! – заверял её Джек. Он всегда обращался к ней по имени, когда был честен. Но в тот момент он был слишком пьян, чтоб быть полностью честным. Наверное. — Там действительно есть обезьянки в камзолах! — Да, а акулы там просят разрешения перед тем, как откусить тебе ногу, – Мэрилин с легкой усталостью подхватила его мысль. Не то, чтобы она не любила слушать его бредни, какими бы абсурдными те не были, порой они слишком утомляли, как и сам Джек. — А ещё осьминог подает напитки всем желающим искупаться с рыбой фугу. Она с Гиббсом в очередной раз тащили капитана в каюту, так как тот не был состоянии дойти самому. Но для этого был повод – последний рейд на несколько торговых судов оказался успешным. И все благодаря очередной безумной задумке хитрого капитана, заставив корабли атаковать друг друга. И все, что оставалось команде “Жемчужины”, так с легкостью взять всё, что плохо лежало и удрать восвояси. И, закономерно, Джек на радостях так набрался рому, что уснул прямо на груди прелестной Жизель, которая требовала не только двойной платы за свои услуги, но и велела немедленно убрать этого “грязного мерзавца ко всем чертям”. Что конкретно произошло, жрица любви объяснять отказывалась. Из трезвых оставалась лишь Мэрилин, которая после того, как её однажды похитили сразу после попойки, старалась не доводить себя до беспамятства, а также пришлось поднять на ноги Гиббса, который был ещё не успел отрубиться на полу вместе с остальными матросами “Жемчужины”. — Ну сейчас ты просто издеваешься надо мной… – с обидой отвечал он. Гиббс и Мэрилин распахнули двойные двери капитанской каюты. Здесь все было как всегда, хаос, или, как это называл сам Джек, творческий беспорядок: бутылки, навигационные карты, одежда, все вперемешку. — А разве в Сингапуре нет вежливых акул и осьминогов? – с усмешкой спросила Мэрилин, когда они уложили Джека на постель, прямо так, в верхней одежде. Шляпа полетела на ворох простыней и одеял. Джек, приземлившись, довольно выдохнул, ведь в горизонтальном положении голова не так кружилась. Гиббс пробормотал что-то и, кивнув, удалился. Либо отсыпаться, либо дальше пить. Но как бы то ни было, Мэрилин осталась с капитаном наедине. — Ладно. А что ещё в этом твоём Сингапуре? Крабы уже подали на тебя в суд за долги? — Там вместо песка на пляжах измельченные изумруды, а вода светится в темноте! – оживился Джек и приподнялся, размахивая руками. Мэрилин кивала и помогла ему снять куртку и обувь. – А ещё… В любом случае я должен, просто обязан тебя туда свозить. — Капитан, ты мне каждый раз обещаешь свозить куда-нибудь, – Мэрилин посмотрела на него, мягко опуская его обратно на постель. — Клянусь тебе, пташка, в этот раз точно! Честное пиратское!

***

Мэрилин открыла глаза. Пора бы уже привыкнуть, что она металась между воспоминаниями и реальностью, но каждый раз разочарование сдавливало сердце все больнее, выжимая последнюю кровь. Приподнявшись на постели – давно не приходилось ночевать на нормальной кровати в собственной каюте, а не среди мужичья, которые в жизни даже бритвы не видели, – она сдержала крик. Избитое тело не было особо благодарно за те трюки что она совершала несколько дней назад, спасая шкуру Норрингтона. Тот, кстати, так её и не отблагодарил, а только возмущался, что ему не дали побыть героем напоследок. Но за него спасибо сказала Элизабет. А что было дальше, Мэрилин не помнила, так как свалилась в лихорадочном бреду. Тело её сдало позиции. Но стоило отдать должное матросам “Императрицы” – врачевать те умели довольно хорошо, пусть Мэрилин была похожа на мумию из египетских сказаний, зато раны чистые от грязи и заразы. И, во имя Господа, не смердело больше тухлятиной. Это казалось для Мэрилин большей радостью, нежели то, что её спасли от смертельных ран. Вскоре мозги собрали последние извилины в кучу и вернулись к вопросам насущным: где они, в каких широтах? И далеко ли до Бухты Погибших Кораблей? Вопросы эти вытащили Мэрилин из постели, вопреки боли и истощению. Она должна сохранять бдительность всегда, в каком бы месте она не находилась. Медленно, неторопливо она вышла из каюты. Тихо, как в склепе. Видимо, была ночь и команда “Императрицы” спала за исключением рулевого и вперёдсмотрящего. Оказавшись через несколько минут на палубе, она поняла, что не ошиблась. Стоящий у штурвала матрос клевал носом, ветер неторопливо гнал “Императрицу” вперёд. Мэрилин взглянула на небосвод, чтобы сориентироваться. Они все ещё были в Карибском море, уже хорошо. Но это единственное, что удалось понять на данный момент. Вдыхая полной грудью благостный солоноватый воздух, она направилась к носу корабля, постоять, подумать. А там стояли две фигуры, которых Мэрилин ранее не заприметила. Замерев на месте, она укрылась в тенях мачты и парусов. Элизабет смотрела вперёд, рядом пристроился Норрингтон, держа спину прямой, а руки позади. — Переживаешь? – его голос тихий, едва различимый даже при слабом ветре. – Нет, Совет братства в любом случае… — Я не об этом, а об Уилле. Мэрилин с лёгкостью представила, как Элизабет поджимает губы от досады. От горечи. Разочарования. Она знала, что Уилл действовал в благих целях, но в их крепких отношениях возникла трещина, а их корабль любви постепенно шел на дно. Чем дальше шла Элизабет, тем дальше был и Уилл. — Ничего, мы… — Мы? Кажется, он не спрашивал у тебя совета, когда совершил эту сделку с Беккетом. — Как и я, когда оставила Джека на “Жемчужине”. Пальцы Мэрилин вжались в дерево мачты. Элизабет была ведома не ради того, чтобы вернуть власть над морем, а всего лишь из-за мук совести. Гнев с новой силой вспыхнул, Мэрилин хотелось показаться на свет, высказать все, что она думает и… А как бы Джек поступил на ее месте? Это заставило ее сдержать пыл. — Уилл выбрал свой путь. А я выбрал вас. Ещё тогда, в Порт-Ройале. — Он дрожащими пальцами взял Элизабет за запястье. Нерешительно, но с такой нежностью… — И даже сейчас, зная, что вы никогда... Элизабет вырвалась, но не отошла. — Вы не тот человек, за которого себя выдаёте, Джеймс. — А вы — именно та, за кого я вас всегда считал, — он улыбнулся, наверное впервые в жизни. — Бесподобная. Она замерла, будто решая, бежать или остаться. Потом внезапно обняла его, прижавшись щекой к его плечу. Он держался за ткань ее расшитого золотом одеяния, словно боялся отпустить, словно это все было видением. — Мне дали шанс, – продолжал он. – И я не намерен его отпускать. Мэрилин поняла, что Норрингтон говорил о ней, и улыбнулась. “Не за что, адмирал,” – ответила она мысленно.

***

Занимался рассвет, окрашивая небо в персиковые и лавандовые тона, когда на горизонте показался Остров Погибших Кораблей, уютно устроившийся в жерле спящего вулкана. Одно из последних мест, куда не добрались вездесущие щупальца Беккета. Последний оплот, последняя надежда всех пиратов не только Карибов, но и, наверное, всех семи морей. Лицо Мэрилин, обрамленное спутанными от морского ветра волосами, давно не было таким сосредоточенным и суровым. Наступала пора важных решений, которые должны определить будущее, и без того висящее на волоске. Будущее, за которое ещё предстоит сразиться не на жизнь, а на смерть. Она теребила рукава своего старого, пропахшего солью и рыбой камзола – единственного, что осталось от её прежней жизни на "Жемчужине", и мысленно готовилась к предстоящему Совету. — Мэрилин. Она вздрогнула, не услышав шагов. Элизабет стояла рядом, держа в руках аккуратно свернутый сверток из темно-синей ткани. Утренний свет играл на её лице, подчеркивая усталость, но и решимость. — Капитан Суонн? — Мэрилин намеренно использовала титул, держа дистанцию. Их перемирие в карцере «Голландца» было шатким мостиком над пропастью прошлых обид. — Элизабет, — мягко поправила та. Она развернула сверток, и Мэрилин ахнула. Перед ней лежал камзол из плотного шелка цвета полночного неба. Но не цвет привлек внимание. По рукавам, от плеч к манжетам, тончайшими золотыми и серебряными нитями были вышиты соловьи. Казалось, птицы вот-вот сорвутся с ткани и взмоют в небо – одни пели, раскинув крылья, другие сидели на ветвях, третьи ныряли в волны узора. Работа была изумительной. — Это... — Мэрилин не нашлась со слов, ее пальцы невольно потянулись к прохладной ткани. — Нашла в капитанской каюте, — объяснила Элизабет, наблюдая за её реакцией. – Мне показалось, что тебе пойдет. — Соловьи, — прошептала Мэрилин, проводя пальцем по изящной вышивке. После ада на палубе Джонса, после боли и унижений, этот жест – признание, уважение, даже какая-то забота – был неожиданным и трогательным. Мэрилин глубоко вдохнула, вбирая соленый воздух свободы. Доверие, пусть хрупкое, предложенное Элизабет в этом камзоле, было ценнее золота. — Ладно, — она кивнула, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Если Воробей устроит мне модный приговор за выбор стиля, то я все свалю на тебя. Элизабет рассмеялась – звонко и искренне. Этот смех развеял остатки напряжения между ними. — Пусть попробует! Элизабет вскоре ушла готовить команду к прибытию на берег. Мэрилин пока оставалась на месте. Она не сразу заметила Норрингтона рядом с собой. И как ему удавалось так подкрадываться к ней? — Как ты, Мэрилин? – спросил он. Вот так просто, будто они приятели. Но у нее не было ни сил, ни желания спорить или выдавать очередной едкий комментарий. — В порядке. Впрочем, вижу, и у вас все прекрасно, адмирал, – ответила она сухо. — Надеюсь, ночь с Элизабет прощла успешно? В ответ послышался не то кашель, не то хрип. То, чем кончилась та ночь признаний, слышала, наверное, вся “Императрица”. — Это ответ “да”? Короткий кивок. И как он дослужился до звания командора, если краснел, как юная девица, когда за ней приударял красивый джентельмен. — Не знала, что вы способны на подобные эмоции, адмирал. — Мэрилин, я уже не адмирал. Теперь я просто Джеймс. Джеймс, без звания, без всего, что у меня было. — Зато свободны, – добавила она. – Но не вижу, что вы об этом жалеете. Тот слегка улыбнулся в ответ. Надо же, какой мужчина скрывался за военной выправкой, сводом правил и клятвой британской короне. Ну просто душка. У Элизабет, видать, сть определенный типаж на мужчин. Мэрилин почувствовала тошноту, будто съела слишком приторный торт. — Верно. Свободен. И впервые счастлив.

***

Когда до зала Совета Братства оставалось буквально несколько метров, стало ясно, что Совет был в самом разгаре. Элизабет возглавляла группу из нескольких своих людей, Норрингтона и Мэрилин, шедших первыми после новоиспеченного капитана Суонн. И в момент, когда среди других голосов пиратских баронов, раздался до боли знакомый, Мэрилин подумала, что у нее остановилось сердце. — Не хватает только Сяо Фэня, может, его дождемся? Джек.Несмотря на то, что она знала, что он жив, его голос слышать в живую сродни удару обухом по голове. — Сяо Фэнь мертв. Теперь я капитан! – объявила тем временем Элизабет, подходя к глобусу, куда были воткнуты восемь сабель других вожаков. Мэрилин стояла, как вкопанная, не способная поверить увиденному и услышанному. Рука Норрингтона, чтор легла ей на плечо, вывела её из оцепенения. — Назначают, кого не попадя! Спор среди пиратов продолжился, пока Барбосса, – Мэрилин его узнала по безумным россказням Джека – не призвал к тишине. Элизабет незамедлительно предложила дать бой Ост-Индской Торговой компании, за что её сразу подняли на смех. Теперь Мэрилин пришлось удерживать Норрингтона, чтобы тот не вмешивался в переговоры и не пытался защитить честь своей прекрасной дамы. Судя по тому, каким жестким стало его лицо, он был готов сразиться сразу со всеми. Барбосса, утихомирив коллег, предложил освободить Калипсо.Джек, в свою очередь, после своей небольшой лекции о каракатицах, к всеобщему удивлению, согласился с Элизабет. Снова поднялась шумиха. Но все же Барбосса сослался на Кодекс, что такие решения должен принимать король пиратов. Появление капитана Тига наконец успокоило всех окончательно. Тот подтвердил, что нужно избрать короля пиратов, который поведет остальных за собой. Голосование прошло быстро. Каждый из восьми выдвинул свою кандидатуру. Дело оставалось за Джеком. — Не удивлюсь, если он себя выберет, – шепнул Норрингтон в сторону Мэрилин. – Готов поставить на это. — Вы предлагаете мне ставку, адмирал? Как низко! – возмутилась она. – Десять монет на то, что он поставит на Элизабет или кого ещё. — По рукам. Но Джек удивил не только их обоих, но и всех присутствующих. — Капитан Суонн, – сказал он, посмотрев Элизабет прямо в глаза. С уважением и чем-то ещё, что было скрыто под чернотой его взгляда.

***

Джек наблюдал, как волна изумления прокатилась по залу после его неожиданного выбора. Капитан Суонн. Идеально. Рискованно, дерзко и совершенно непредсказуемо – его любимый коктейль. Уголки его губ дрогнули в привычной ухмылке, когда он встретился взглядом с Элизабет, которая ошалело оглядывалась по сторонам. В ее глазах читалось не только потрясение, но и та самая искра, которая когда-то привлекла его в Порт-Ройале. Он уже собирался добавить что-нибудь этакое, чтобы окончательно сбить всех с толку, как его взгляд скользнул по толпе за спиной Барбоссы. Остановился на знакомой фигуре…Норрингтон? А этот солдафон что здесь забыл, как здесь вообще очутился? Но вторая волна изумления окатила его с головой в следующий миг, заметив знакомые темные волосы, такие же карие, как у него глаза, задорные и уставшие… Сердце Джека Воробья, обычно столь надежно упрятанное за слоями рома, бравады и цинизма, совершило нечто немыслимое – оно замерло, а потом гулко, как корабельный колокол, ударило о ребра. Соловушка. Темно-синий камзол с золотыми соловьями на рукавах – наряд явно не ее обычный стиль, но шел ей. Лицо... Боже правый, лицо. Бледнее обычного, с синевой под глазами, говорящей боли, с парой свежих царапин на скуле. Но живое. Оно не призрак, не морок, навеянный плохим ромом. Реальная, плоть и кровь, Соловушка, которую он видел в последний покинувшей борт корабля, пока сама "Жемчужина" уходила под воду, унося его навстречу Кракену. Она выжила. Мысль пронеслась оглушительно, смывая на мгновение весь шум Совета. Она здесь. Жива. Вся его беспечность треснула. Глаза, обычно прищуренные с хитрецой или прикрытые шляпой, расширились. Исчезла ухмылка. Исчезло все. Остался только чистый, нефильтрованный шок и невероятное, давящее грудь облегчение. Он даже не осознал, как сделал шаг в ее сторону. Тем временем было решено. Элизабет, отойдя от шока, объявила, что нужно срочно выдвигаться, пока армада Ост-Индской Торговой компании не добралась сюда раньше времени. Воодушевленные бароны и их свиты поспешно начали покидать зал толпа за толпой. Но Джек не сводил глаз с Мэрилин. Та кивнула Норрингтону и тот с усмешкой удалился следом за Элизабет. А затем посмотрела в сторону Джека, поняв, что тот наблюдал за ней все это время. Он видел, как ее губы сжались в тонкую нить, как она сделала неуверенный шаг навстречу. Этого было достаточно. Джек ринулся вперед, пробиваясь сквозь толпу пиратов, игнорируя оклики Гиббса и удивленный взгляд Барбоссы. Расстояние между ними сокращалось с каждым ударом его сердца, которое теперь бешено колотилось, выбивая ритм "жива-жива-жива". Он остановился перед ней в шаге. Слов не было. Вернее, они были – тысячи глупых шуток, колкостей, оправданий, вопросов – но все застряли комом в горле. Он просто смотрел на нее, впитывал каждую деталь. Его рука непроизвольно потянулась, чтобы коснуться ее плеча проверить, не мираж ли она, но остановилась в сантиметре. И в следующий миг Мэрилин бросилась к нему. Привычный ему легкий запах рома и моря слился с ее – солью, лекарственными травами и едва уловимым, чуждым запахом гнили "Голландца". Ее руки обвили его ребра с такой силой, что он едва не потерял равновесие. Голова уткнулась ему в плечо. Он почувствовал, как все её тело дрожало от скопившихся в сердце эмоций. Джек замер на миг, ошеломлённый этой несвойственной ей открытостью, этой яростной, почти отчаянной нежностью. Потом его собственные руки обхватили её – сначала неуверенно, а потом крепко, прижимая к себе. Его пальцы впились в ткань ее камзола, Голос сорвался на хриплый шепот прямо в ее волосы: — Чтоб меня, Мэрилин, я думал... – он не смог договорить. Ком в горле перекрыл слова. Он просто держал ее. Это чуввство облегчения было сильнее любой бури, сильнее любых проклятий, сильнее гнева Калипсо. Это было чудо, в которое он никогда не верил по-настоящему. — Капитан, – ее голос был хриплым, но твердым. Она отстранилась на шаг, ее руки опустились. Губы вытянулись в подобие улыбки. – Кто же ещё мог вернуться с того света, как не ты? Уж не ждала, что даже смерть от тебя сбежит. — О, смерть и я просто не сошлись характерами. Она пыталась утянуть меня на дно, но, знаешь, ещё рому столько не выпито, столько сокровищ не найдено! Она хотела дать ему пощечину также, как Жизель или Скарлетт, но не смогла поднять руки. Хотела покрыть его самой отборной бранью, на которую была способна, но с уст не сорвалось ни единого грубого слова. Лишь облегчение и радость заполнили душу до краёв, и Мэрилин старалась не разрыдаться, как малое дитя. — …И обещание о Сингапуре ещё не сдержал, – сказала она с трудом. – Как же крабы адвокаты и море, что светится в темноте? — А берега из изумрудов? – продолжил Джек, подошел к ней ближе. Он видел остатки неверия в её глазах, в её попытках сдержать всё, что бурлило внутри. Неожиданно он схватил её руку, прижимая к груди, как бы доказывая, что то сердце, которое бешено билось, живое. – Обезьянки в камзолах все ещё нас ждут. Я не забыл. Мэрилин была готова вновь ему поверить, но тень сомнения оставалась где-то на краю. — О, Соловушка, ты же знаешь — я всегда возвращаюсь. Море без меня скучает. Да и... — он понизил голос, — Стоит мне только умереть, как все идет наперекосяк. А теперь придется все разгребать. Ну, ты со мной? Разделаться с Беккетом и его компанией раз и навсегда, чтобы потом рвануть в Сингапур? И на этот раз — без пустых обещаний, честное пиратское! Она вздохнула, сдаваясь. В конце концов, это был всё тот же Джек — неисправимый, безумный, но единственный, кто мог переиграть саму смерть. — Ладно, капитан. Но если ты снова исчезнешь… — Тогда ты найдёшь меня, — он сделал шаг вперед, сократив расстояние между ними до минимума. Он все ещё сжимал её ладонь, чтобы ещё раз напомнить, что он здесь, он жив. И никуда не уйдет. До тех пор, пока ему в голову что-нибудь не взбредет.. — Ведь ты же моя удача, а? Мэрилин покачала головой, скрывая улыбку: — Чёрт бы тебя побрал, Воробей. — Уже брал, — парировал Джек. — Но, как видишь, ненадолго.