Мятная орхидея

Место встречи было выбрано дипломатично — частный особняк на возвышенности, над морем, принадлежавший влиятельной, но нейтральной мафиозной семье. Здесь не было чужих — только те, кому можно было доверить оружие без опаски быть пристреленным в спину. По крайней мере, теоретически. Тэхён прибыл первым. Спокойный, уверенный, выверенно красивый. Его запах мяты едва чувствовался на фоне аромата дорогих сигар и алкоголя, но всё равно выбивался — свежестью, хищной сдержанностью. Он оглядел гостей. Присутствовали представители обеих сторон, несколько сторонних наблюдателей и хозяева вечера, вежливо держащиеся в тени. Делегация Чонов запаздывала. Тэхён только сделал глоток вина, когда двери распахнулись. Чон Чонгук. Рубашка омеги была застёгнута на все пуговицы, волосы аккуратно уложены, взгляд — прямой и ледяной. Запах орхидеи — чуть сладковатый, тягучий, опасный — плотно накрыл всё вокруг. Тэхён не сдержал усмешки. — Вот и звезда вечера, — проговорил он, поднимаясь с кресла. — Не думал, что спустишься со своего трона. — Прости, зубная паста, я слишком занят делами клана. Думал тебе это знакомо, — отозвался Чонгук, и в его голосе сквозило хладнокровие. Они сели за стол. Деловая часть началась чётко. Обе стороны обсуждали транзит через Пусан, сроки, контрольные точки и порядок выплаты. В зале стояла тишина — напряжённая, собранная. Чонгук говорил коротко, но твёрдо. Каждый его аргумент был точным, безупречным, словно выстрел. — Я согласен на ваше предложение, — сказал он наконец, откидываясь на спинку стула. — При условии, что контроль над портами остаётся за нами. Вашим будет склад и маршруты. — Тогда мы хотим долю с южного направления. Плюс — гарантию нейтралитета при смене местных структур, — ответил Тэхён, сжимая бокал. — Мы не будем вмешиваться, пока ваши не начнут захватывать наше. — Хорошо, — кивнул Тэхён. — Тогда считаю, договорённость достигнута. Они пожали руки. Взгляды остались стальными. Только после подписания бумаг, обсуждений и обмена взглядами, от которых у любого другого встали бы волосы на затылке, Тэхён позволил себе налить бокал покрепче. Чонгук — тоже. Алкоголь потёк чуть свободнее. Напряжение в воздухе сменилось на что-то более зыбкое. — Ты всё так же любишь командовать, — бросил Тэхён, наблюдая, как Чонгук откидывается в кресле с новым бокалом в руке. — Кто-то же должен, раз альфы заняты позированием перед зеркалом, — усмехнулся тот. — Знаешь, Чон, из всех, кого я знаю, ты самый упрямый, контролирующий, невыносимый омега в этом городе. — А ты — самый заносчивый, самодовольный и раздражающий альфа на всём полуострове, — спокойно парировал Чонгук. На мгновение воцарилась тишина. Кто-то неловко хмыкнул за соседним столом, не решаясь встрять в их беседу. Алкоголь продолжал литься. Тэхён, как и всегда, пил маленькими глотками, ограничиваясь одним бокалом. Чонгук — наоборот. Он пил, будто хотел вымыть из себя всю злость, напряжение и тоску, которая жгла изнутри. — Тебе стоит сбавить темп, — пробормотал Тэхён, когда Чон опрокинул ещё одну стопку алкоголя. Бледные пальцы омеги сомкнулись на бокале, будто это единственная стабильная точка во всём этом чёртовом вечере. Запах орхидеи стал гуще. Более резкий. Живой. Почти липкий. И всё менее контролируемый. Тэхён нахмурился. За соседним столом двое альф переглянулись. Кто-то в углу уже вытянул шею. Блядь, этого еще не хватало. Тэхён подался вперёд и положил локоть на спинку соседнего кресла, где сидел Чонгук. И медленно переместился ближе. Очень близко. — Ты всё ещё намерен играть в ледяную королеву, пока таешь прямо в центре зала? — тихо бросил он, почти не шевеля губами. — Это угроза? — фыркнул Чонгук. — Это реальность, — отозвался Тэхён, и слегка наклонился вперёд. Мята — свежая и хищная — окутала омегу, перебивая собой орхидею. Подавить.. Заглушить.. Чонгук вздрогнул. Мята растеклась вокруг него, заполняя пространство и заталкивая орхидею обратно вглубь омеги. Запах стал менее ощутимым для окружающих. Тэхён сел рядом. Близко. Плотно. — Когда у тебя была последняя течка, Чон? Чонгук метнул в него красноречивый взгляд. Ярость мелькнула — не в глазах, а где-то под кожей. — Это не твоё дело, Ким, — выдохнул он со смесью презрения и раздражения. — Может, и не моё. Но я — единственный альфа здесь, кто не воспользуется возможностью взять тебя при первой возможности, — спокойно ответил Тэхён. — Мой цикл нестабилен, — выдохнул Чонгук после короткой паузы. Его голос был хриплым, напряжённым, как струна на грани разрыва. — Я бы выпил блокаторы, но от них клонит в сон…А у клана сейчас важные дела. Я не могу позволить себе срыв. Чон поднял голову. Глаза затуманены. Зрачки расширены. Тэхён смотрел на Чонгука и понимал. Он уже на границе контроля. — Я устал. Просто… устал. Чонгук снова потянулся к бокалу, но Тэхён перехватил его руку. — Хватит, — тихо сказал он, убирая стекло со стола. Чонгук не стал сопротивляться. Вместо этого он закрыл глаза, позволяя своему телу откинуться чуть вбок — прямо в сторону Тэхёна. Через секунду его лоб уткнулся в плечо альфы. Дыхание сбилось. Тэхён замер. Слишком близко. Слишком явственно. Слишком осязаемо. Запах орхидеи стал плотнее, густым туманом обволакивая воздух. Взгляды стали ощутимы, как иглы в спине. — Где твоя охрана? — прошипел Тэхён, склонившись к его уху. — Отослал, — пробормотал Чонгук, не поднимая головы. — Сам приехал. Не хотел, чтобы кто-то из них… чувствовал. — Один, в преддверии течки, на встречу к другим альфам? — Тэхён зло выдохнул. — Ты с ума сошёл. Ким закрыл глаза, считая про себя до десяти, и затем снова наклонился, обхватывая Чонгука за плечи. — Ладно. Вставай. Переночуешь у меня. — Ни-куда я… с тобой не… — промямлил Чонгук, но руки его уже цеплялись за шею Тэхёна. Пальцы впивались в кожу, подобно якорю. Тэхён закатил глаза. — Прекрасно, Чон. Просто прекрасно. Глава года, блядь, — пробормотал он себе под нос и, подхватив омегу под руку, поднялся с места. Голова Чонгука всё так же покоилась у него на плече, и каждый шаг сопровождался настороженными взглядами и едва слышным шёпотом. Однако ни один из присутствующих не рискнул остановить Тэхёна, когда он выводил Чонгука из зала. Ослабшего. Течного. И окутанного запахом Тэхёна, как бронёй.

***

В машине пахло кожей, мятой и орхидеями. Слишком тесное пространство. Слишком насыщенные запахи. Слишком близкое дыхание. Тэхён вёл машину одной рукой, другой придерживал Чонгука за плечо, не давая тому завалиться вбок. Чонгук молчал. Только изредка выдыхал слишком громко, как будто пытался не задохнуться. Он то откидывался на сиденье, то снова тянулся ближе, утыкаясь носом в ворот пиджака Тэхёна. — Тебе хоть немного стыдно? — тихо спросил Ким, не отрывая взгляда от дороги. — Мне… нормально, — пробормотал Чонгук. — Тебе же… всё равно… Тэхён вскинул бровь. — Всё равно? Да я, между прочим, только что защитил тебя от десятка альф, которые наверняка уже придумали в голове, как затащить тебя в постель. Так что не гони. — Ты сам захотел, — Чонгук слабо фыркнул. — Никто не просил. Я вообще… не хотел к тебе ехать. — Да-да, конечно. А твои руки на моей шее — это была попытка самообороны, да? Чонгук не ответил. Он снова уткнулся носом в ткань пиджака, глубже вдыхая мяту. Тэхён почувствовал, как плечо становится влажным. На секунду он подумал, что это пот. Потом до него дошло. Дыхание Чонгука слишком прерывистое. Будто на грани лихорадки. — Эй, — чуть сбавив скорость, Тэхён повернул голову. — Чон. Ты как? — Мне… жарко, — прохрипел Чонгук. — Всё внутри… звенит. Не могу сосредоточиться. — Мы почти приехали, — Тэхён крепче сжал руль. — Потерпи чуть-чуть. Чонгук тихо выдохнул и снова уткнулся лбом ему в плечо. Тэхён включил поворотник и свернул в сторону своего дома.

***

Дом главы клана Ким был поглощен мраком. Только автоматическая подсветка на ступеньках зажглась, как только Тэхён заглушил двигатель. — Подъём, орхидея, — буркнул он, слегка тряхнув Чонгука за плечо. — Не так громко, — выдохнул Чон. Тэхён вздохнул и вышел. Обойдя машину, он открыл дверцу пассажирского сиденья и подхватил Чонгука за талию, помогая ему подняться. — Я и сам могу идти, — буркнул Чонгук. Ноги подкашивались. А феромоны, казалось, становились плотнее, липли к воздуху, стягивая его в кольцо. — Конечно можешь, — пробормотал Тэхён. — Вот только если ты рухнешь посреди дорожки и разобьешь голову о каменную кладку, я не хочу, чтобы меня обвинили в смерти главы клана Чон. Чонгук снова не ответил. Только уткнулся лбом Тэхёну в шею и побрёл рядом с ним, как будто тело двигалось по памяти, а сознание уже начало расплываться в тепле надвигающейся течки. Входная дверь за ними закрылась. — В ванную или в спальню? — спросил Тэхён. — Всё равно. Только.. не оставляй меня одного. Тэхён на секунду замер. Не потому, что удивился — он уже увидел, как Чон крошится по краям, но это... Это прозвучало чертовски искренне. — Не оставлю, — тихо ответил Тэхён. — Пошли наверх.

***

Спальня встретила их мягким полумраком. Тэхён включил только приглушенный прикроватный свет лампы. Он помог Чонгуку дойти до кровати и усадил на край. Чон опустил голову. Пряди волос упали ему на лицо. Дыхание участилось. Феромоны омеги уже не просто пахли — они наполняли комнату, делали воздух вязким, пряным, почти тягучим. Тэхён присел рядом, облокотившись ладонью на матрас. Несколько секунд он молча смотрел на Чонгука. — Ты всё это время был один, да? — тихо спросил он. Чонгук не ответил. Он снова уткнулся лбом в плечо Тэхёна. — Я устал, — выдохнул Чон. — Устал.. тянуть всё это. Но если отпущу, всё рухнет. — Ты не обязан тянуть один, — отозвался Тэхён. — Хватит ломать себя. — Кто ещё, если не я? — усмехнулся Чон. — Ты думаешь, мои альфы хотят нести ответственность? Они хотят власти. А это — не одно и то же. — И всё равно ты приехал сюда в предтечке. Без охраны. Сам. Один. — Голос Тэхёна стал грубее. — Что ты пытался доказать, а? — Что могу. Что умею. Что не слабый. — Тебя кто-то называл слабым? Чонгук откинул голову назад, облокачиваясь об матрас ладонями. — Не вслух. Просто.. они смотрят так, будто я — временное недоразумение. Улыбаются, кивают... А за спиной гадают, сколько ещё я продержусь. — И сколько? Чонгук усмехнулся. — Больше, чем они думают. Но меньше, чем хочется. Тэхён медленно кивнул. — Знаешь, — тихо начал он, — когда я стал главой, мне дали совет: «Не показывай усталость. Запах слабости — как кровь в воде». — Ага, — усмехнулся Чонгук, — особенно, если ты омега. — Особенно, если ты альфа, которому не простят даже минуту слабости, потому что ты слишком другой. Они оба замолчали. В комнате стало жарко. Возможно.. от того, как близко они сидели. Как переплетались их дыхания. Как резковатая мята и тонкая обволакивающая орхидея сливались в нечто новое. Медленно. Постепенно. Как шёлк, скользящий по песку. — Тебе это знакомо? — тихо спросил Чонгук. — Знакомо, — кивнул Тэхён. — Постоянно чувствую, как будто кто-то хочет выдернуть стул из-под меня. Улыбаются, кивают, но смотрят — ждут, когда оступлюсь. Им не нравится, что я не играю по их правилам. Что я... — Сам по себе, — добавил Чонгук. — Ага. А по ночам не спишь, потому что в голове список из семидесяти четырёх нерешённых задач. И всё ты должен решить сам. Потому что если ты ошибёшься, скажут: «Ну вот, а мы говорили». — Мы не имеем права быть уставшими, да? — пробормотал Чонгук. — Ни я, ни ты. Нас не готовили к тому, как тяжело быть правыми, когда все ждут, что ты ошибёшься. Тэхён хмыкнул. — Мы слишком молоды, — сказал он, — чтобы быть такими вымотанными. — Но и слишком гордые, — отозвался Чонгук, поднимая глаза, — чтобы признать это вслух. Тэхён смотрел на него. Долго. И что-то дрогнуло внутри. Он медленно усмехнулся: — Не думал, что у нас может быть нечто общее. — И я. Чонгук вдруг поморщился. Он прикрыл глаза и выдохнул — коротко, отрывисто. — Чонгук? — Тэхён наклонился к нему, но не дотронулся. — Жарко... — пробормотал Чонгук, тихо, почти с жалобой. — Опять начинается. Он подался назад и рухнул спиной на матрас. Мягкий вздох сорвался с его губ. Пальцы сами нашли верхние пуговицы на рубашке. Расстегнулась первая пуговица. Вторая. Третья. Чонгук не отрывал взгляда от Тэхёна. И Тэхён, не мигая, смотрел на него в ответ.