Мятная орхидея

В течение недели после пожара на южной окраине города, тень от пепелища резиденции расползалась далеко за пределы территорий Чонов. Восток замер — группировки, которые до того вели двойную игру между кланом Ким и мелкими кланами, внезапно поняли: мелких больше нет. Они исчезли, будто их не было вовсе. Остались лишь слухи — что встреча обернулась резней, что омега-глава Чон лично сжёг всё дотла, что он заманил их как паук в центр своей паутины. На севере старейшины клана Пак обсуждали это сдержанно, с холодной настороженностью. Старший советник Пак Вонхо произнёс: — Омега с огнём в руках. Нам стоит пересмотреть наши взгляды. В южных районах тоже вспыхнули разговоры. Некоторые мелкие альянсы, которые колебались между Чонами и Кимами, стали активнее склоняться ко вторым. Но часть — начала писать деликатные послания в сторону Чонов. Если омега способен стереть клан за ночь… что он сделает ради союзника? А в центре — сердце политики, затаившиеся главы старых кланов лишь приподнимали брови. Они уже слышали имя нового главы Чон, но теперь оно звучало как рык: Чон Чонгук. Пылающий омега.

***

Поздним вечером в ухоженном павильоне во внутреннем саду старого особняка было непривычно тихо. Там, где прежде собирались главы кланов для тайных встреч, теперь сидели двое. Ёнсу — бывший глава клана Ким, и Мин Чонхо — некогда ведущий финансист Кимов и близкий друг Ёнсу, проверенный годами и войнами. Они не виделись несколько недель. Но новости, прокатившиеся по городу, вынудили обоих вынырнуть из тени. — Значит, ты тоже слышал? — промолвил Чонхо, подливая чай в фарфоровую чашку. — Как не услышать, — вздохнул Ёнсу, принимая чашку. — Говорят, новый глава Чонов сжёг целую резиденцию. Сам. Один. — Безумие, — пробормотал Чонхо, — или... расчет? — Скорее второе. Этот омега не из пугливых. Он… напоминает мне тебя в молодости. Только с огоньком. Чонхо усмехнулся. — Ты льстишь мне. Но если честно… меня тревожит не его поступок. А то, как быстро он укрепляет власть. Мелкие кланы уже переглядываются, боятся. Кимы теперь не единственные, кто внушает страх. — Значит, игра стала интереснее, — сказал Ёнсу, глядя в сад, где под лёгким ветром шелестели листья сакуры. — Но знаешь, что меня беспокоит? Нам приходится следить за каждым шорохом. Кто где активен, кто с кем объединяется. Восток, юг, север… — А запад? — подкинул Чонхо вопрос. — Запад в переходной фазе. Тэхён ведёт там переговоры. Кто-то предложил ему интересные условия. Чонхо приподнял бровь: — Правда? Значит, и он уже втянут в эти игры по-настоящему. Юнги тоже занят — всё время пропадает с твоим сыном. Похоже, наши мальчики… перестали быть детьми. Ёнсу усмехнулся. — Да. С нетерпением жду чего они смогут достичь.

***

Чонгук стоит у окна, вглядываясь в мрак улиц. На столе за его спиной разложены газеты, заметки и вырезки с заголовками: «Омега с головой хищника», «Пожар в резиденции. Кто за этим стоит?». — Они любят раздувать, — бормочет он себе под нос. — Словно я ради эффекта это сделал. Он оборачивается и поднимает одну из вырезок: — «Харизматичный, но опасный». — Он криво усмехается. — Ну, хоть не «неопытный». Дверь в кабинет открывается, появляется Намджун. — Снова читаешь, что о тебе пишут? — Люди боятся того, что не могут контролировать. Особенно если это омега, который не играет по их правилам. Намджун закрывает за собой дверь: — Советники волнуются. После истории с поджогом, все ждут, что ты снова решишь действовать в одиночку. — Именно поэтому мы собираемся, — спокойно отвечает Чонгук. — Пора выстраивать юг. Не только с силой, но с умом. Намджун смотрит на него пристально: — Значит, ты готов обсуждать, а не просто действовать? — Я научился слушать. Я слушаю тебя. Сегодня — всех остальных. Пора вернуть себе юг. — Тогда я соберу совет.

***

Ключевые фигуры клана Чон — советники, старейшины, стратеги — рассажены за круглым столом. Чонгук, сдержанный, но уверенный, садится во главе стола: — Благодарю, что пришли. Сегодня не для монолога. Я хочу услышать ваше мнение. Южные территории — наша историческая опора. Время вернуть их под контроль. Один из советников кивает: — Есть группа в районе порта, которую можно было бы уговорить стать частью нашего влияния. Они не привязаны ни к Кимам, ни к другим сильным. — Мы можем предложить им защиту и финансовую стабильность, — добавляет другой. — У нас ресурсы есть. Чонгук скрещивает пальцы под подбородком: — Подготовьте имена, список связей, слабости и страхи. Работать будем не только силой, но и предложениями, от которых трудно отказаться. Он обводит советников взглядом: — Вы хотели, чтобы я играл в долгую? Я научился. Теперь — мы играем как семья.

***

Ночь над портовым городом была тихой, но воздух всё ещё пах гарью — последствия одного из недавних захватов. Чонгук стоял на балконе резиденции, что теперь служила временным штабом. Ни одна из ламп внизу не горела без его ведома. Всё под контролем. Но юг… юг был сложнее, чем он ожидал. — Намджун, — Чонгук повернулся к брату, стоящему чуть позади. — Как обстоят дела с группировкой «Чёрные Волны»? — Их лидер исчез три дня назад. Один из наших людей утверждает, что видел его тело у пристани. Думаю, они пытаются нас запугать. Чонгук кивнул, задумчиво барабаня пальцами по перилам. Это было ожидаемо. Те, кто захватил власть на юге после падения влияния клана Чон при Дэсу, не собирались сдаваться без боя. Особенно не какому-то омеге с дикой репутацией. Он повернулся к карте, расстеленной на столе. К ней были прикреплены заметки, снимки и нитки, соединяющие группировки, лидеров, маршруты поставок. — Они думают, что я действую только из страха потерять власть, — произнёс Чонгук. — Но мне это не нужно. Я не держусь за трон. Я держусь за порядок. — Что ты задумал? — спросил Намджун. Чонгук поднял глаза: — Мы нанесём удар по их поставкам. Всё, что идёт через южные каналы, должно быть перехвачено. Особенно то, что направляется к «Когтям Тана». Их лидер любит роскошь. Лиши его удовольствия — и он сам приползёт с мольбой. — Это спровоцирует волну, — вмешался другой советник. — Остальные могут объединиться. — Вот и хорошо, — усмехнулся Чонгук. — Пусть соберутся все. Тогда я уничтожу их разом. Он сделал шаг назад, и его голос стал холоднее: — Собери людей. Мы начнём через два дня. Пускай сначала почувствуют отчаяние. А потом — страх.

***

Сквозь утренний туман, только начинающий ползти над тихой гладью воды, едва слышно приближался глухой рокот моторов. Баржа. Одна из нескольких, курсирующих между южными складами и контрабандными пунктами «Когтей Тана». Их охрана всегда была строгой, но теперь, после слухов о приходе Чона, они усилили патрули. Однако именно этой ночью всё пошло иначе. — «Крылья» на месте, — раздался голос по радиосвязи в ухе у Чонгука. Он стоял в тени склада, переодетый в чёрное, с лицом, частично прикрытым маской. Несмотря на протесты совета, он опять пошёл сам. Не потому что не доверял — он просто знал, что его присутствие изменит всё. — Ждать сигнала, — коротко ответил он. На барже всё шло как обычно: охранники курили, кто-то проверял список грузов. Никто не заметил, как на дальнем конце пристани вспыхнул синий свет, мигнув всего на секунду. Это был знак. Со всех сторон начали действовать люди Чона: тихо, быстро, точно. Без лишнего шума. Сначала подавили электропитание — свет исчез. Потом — нейтрализовали часовых. В течение пяти минут весь корабль оказался под контролем. — Наш, — раздался голос по рации. — Всё чисто. Чонгук зашёл на борт, не спеша. В руках — перчатки, на губах — спокойная усмешка. — Что здесь? — спросил он у одного из своих людей. — Оружие. И... — тот достал ящик, — наркотики. Классическая связка. — Отлично, — выдохнул Чонгук. — Перенаправьте груз в наш ангар. А баржу... Он оглянулся на город, спящий под звёздным небом. — Сожгите. Пусть дым видно будет до самого центра.

***

Утро в южных районах началось с паники. Баржа, одна из главных торговых артерий «Когтей Тана», пылала в доках, как маяк конца. На её борту был вырезан символ клана Чон — кроваво-красный и безошибочный. А Чонгук тем временем уже вернулся в штаб. Он оглядел своих людей и, глядя на карту, бросил: — Следующая цель — склад в Чхонгю. У них остался один путь. Давайте отрежем и его.

***

Вечерняя тишина нарушалась только звуками, доносящимися с рыбных рынков, и шумом машин, что выезжали с территорий, покрытых густым туманом. Но внутри склада царил напряжённый хаос. Грузчики и охранники беспокойно перешёптывались, ожидая последующих шагов. Это был важный склад, на который долго не было ни одной угрозы. Но теперь всё изменилось. Вчерашний удар Чонгука поставил всех на уши. Огонь, кровь, и, самое главное, символ Чон, выжженный прямо на борту сожжённой баржи, стал явным предупреждением. — Это уже не просто стычки, — бормотал один из охранников, стоящий у входа в административный корпус склада. — Глава Чон нацелен на нас. Теперь у нас есть враг, который не будет останавливаться. — Не только на нас, — ответил его коллега, проверяя карту. — Он берёт всё. Посмотри на схему. Все пути теперь перекрыты. Нам нужно будет менять маршруты поставок. — Я уверен, что это намек. Они собираются полностью нас уничтожить.

***

Всё ещё потрясённые вчерашним нападением, члены совета "Когтей Тана" собрались в зале. Лица были хмурыми, обеспокоенными. Все понимали, что произошёл шаг, который изменит расстановку сил в регионе. Но никто ещё не решился дать приказ о контрмере. — Мы должны действовать быстро, — начал один из старших, хмурясь. — Чоны бросили нам вызов. Одной силы будет недостаточно. — Вопрос не в силе, а в стратегии, — ответил ему другой, потрясённый тем, как быстро Чонгук проник в их территорию. — Он не просто захватил поставки, он поставил нас в безвыходную ситуацию. Мы должны быть умнее. Не важно, как он действует, важно, что он теперь точно готов наступать. — Мы собираемся так просто отдать его порт? — спросил третий, направляя взгляд на карту. — Если мы не сдадимся теперь, он поглотит всё. — Нет. Мы будем бороться. — Сказал один из более опытных членов совета. — Нам нужно больше людей, усиленные патрули и, возможно, помощь со стороны.

***

Тем временем, Чонгук сидел в своей резиденции, наблюдая за картой, на которой отражались последние движения сил противника. Он знал, что враги на юге в панике. Но он также знал, что они не сдадутся без борьбы. — Как только они почувствуют угрозу, они начнут искать союзников, — размышлял Чонгук вслух, прокручивая всё в голове. — Но теперь они будут действовать по-другому. Теперь нужно держать их под контролем. В глазах Чонгука было полное спокойствие, несмотря на всё происходящее. Он знал, что двигаться нужно шаг за шагом, быть терпеливым. Но при этом не упускать момент для наступления. В его распоряжении было достаточно ресурсов для того, чтобы уничтожить всё, что встанет у него на пути. — Ты думаешь, что они будут сидеть без дела? — спросил его Намджун, входя в комнату. — Пожалуй, они уже начинают выстраивать контрмеры. — Мы не будем останавливаться, — ответил Чонгук. — Сначала мы подорвём их уверенность, затем возьмём всё. Чонгук взглянул на карту, затем на людей в комнате. — Пусть знают, что клан Чон теперь не тот, что прежде. И пусть они запомнят, кто контролирует этот юг.

***

Запах гари всё ещё витал в воздухе, несмотря на то, что огонь давно потушили. Окна были открыты настежь, но даже ветер не уносил тревогу, осевшую в этих стенах. Ючжэн стоял у стола, смотрел на фотографии с места последнего удара: разбитый склад, исписанные баллончиком фразы — «Юг — территория Чонов» и «Сила не требует крика». Он сжал зубы. — Это уже война, — прошипел он. — Не скрытая, не завуалированная — открытая. Мальчишка думает, что он может зайти сюда, как в собственный дом? — Он уже зашёл, — отозвался его советник, Квон Сынгю, разложив перед ним схему: на ней были помечены все уязвимые точки территории. — Он знает, куда бить. И делает это хладнокровно. Нам нужно контратаковать, или хотя бы закрепиться. — Нет. — Ючжэн резко обернулся. — Контратаковать — значит признать, что мы в обороне. Он хочет поставить нас на колени, а потом уничтожит. Нет. Мы перевернём игру. — Как? — Сынгю поднял бровь. — Люди, что должны были отследить его перемещения, просто исчезли. Он действует быстро, без лишнего шума, и с жестокостью, которая пугает даже стариков. Если ты хочешь перевернуть игру — тебе нужен союз. Ючжэн молчал, затем прошёл к бару, налил себе бокал и тяжело сел в кресло. — Я не стану искать союз у крыс. Но если этот омега решил играть в хищника — пусть. Посмотрим, как он себя поведёт, когда мы сыграем на его слабости. Сынгю напрягся. — Что ты задумал? — Нацелимся на его людей. Его близкие. Мы заставим его выбрать. Сила или привязанность. Достаточно лишь одного искры. Он же любит огонь, верно?

***

Чонгук получил сообщение. "Южные начинают перегруппировку. Ючжэн собирает старейшин. Кто-то из внешних наблюдателей сообщил — возможна ловушка. Также поступила информация, что они ищут личные связи. Осторожно." Чон сжал телефон в руке. Всё шло по сценарию, который он предвидел. Он сам дал им уверенность, что их можно оставить в живых. Он дал им шанс — и теперь собирался забрать всё. Чонгук посмотрел на Намджуна. — Они начали играть. Но они всё ещё не поняли, что я уже расставил фигуры.

***

Намджун должен был просто встретиться с местным старейшиной — нейтральным посредником, через которого Чонгук передавал свои условия. Встреча была назначена в старом чайном доме, охрана сопровождала его до входа, затем по плану должна была остаться снаружи. А потом дверь захлопнулась. Намджун почувствовал смену атмосферы сразу — чай был уже налит, собеседник уже ждал. Но вокруг… тишина. Слишком много тишины. Внезапно свет погас, и за спиной раздался голос. — Быть правой рукой такого главы, как Чонгук, сродне самоубийству. Он попытался обернуться, но холодная сталь уже уперлась ему в шею. — Чонгук всё равно придёт, — сказал Намджун спокойно, даже с легкой иронией. — И вы не будете рады, что тронули меня. Ответом было лишь короткое хмыканье и приклад по затылку.

***

Намджуна привязали к стулу. Рядом стояли трое: один из них — человек Хона Ючжэна, остальные из младших южных группировок. Они переговаривались, обсуждая, как использовать его — в качестве наживки или символического удара. Кто-то уже принёс лезвие. Острый, тонкий нож. Намджун не дернулся, даже когда первый надрез вспорол кожу на его ключице. Потом второй — чуть ниже, поперёк ребер. Он стиснул зубы, не издав ни звука. — Интересно, сколько боли ты выдержишь, прежде чем начнёшь молить о помощи? — спросил один из них с усмешкой, проводя лезвием по предплечью, оставляя за собой красную, медленно заполняющуюся линию. Он не получил ответа. Только тяжёлое дыхание и взгляд, полный ненависти.

***

Двери ангара распахнулись. Чонгук вошёл один. На нём был чёрный плащ, лицо спокойное, почти отстранённое. Его руки были в карманах, походка уверенная, будто он вошёл в собственную комнату, а не в логово врага. — Вы все идиоты, — сказал он тихо. — Не потому что похитили Намджуна. А потому что решили, что я стану торговаться. — Стой! — один из нападавших вытащил пистолет и прижал его к виску Намджуна. — Ещё шаг — и я стреляю. — Стреляй, — Чонгук пожал плечами. — Но тогда никто из вас не выйдет отсюда. Он щёлкнул пальцами. Из тени вынырнули несколько бойцов. Один метким выстрелом сбил оружие, второй — вонзил нож в горло ближайшему охраннику. Остальные — действовали с точностью машины. Через секунды всё было кончено. Чонгук подошёл к стулу и застыл. На свету стали видны красные порезы на теле Намджуна — вдоль плеч, рук, даже шея была в крови. Его взгляд потемнел, стал страшно спокойным, как затишье перед бурей. — Кто… это сделал? — его голос был ровным, но от него потянуло холодом. Намджун едва поднял голову и выдавил: — Они… просто хотели... сломать меня. Чонгук вытащил нож и перерезал верёвки. Его пальцы на мгновение задержались на запястьях Намджуна, как будто он пытался убедиться, что тот ещё живой. А потом он обернулся. Один из похитителей ещё дышал, отползая в сторону, оставляя за собой кровавый след. — Оставь его, — прошептал Намджун, хватаясь за бок. — Больше жестокости нам ни к чему. Чонгук не послушал. Он подошёл, опустился на колено и, глядя прямо в глаза, прошептал: — Вы выбрали неправильную мишень. Это будет вашей последней ошибкой.

***

В подвале было сыро. Пахло ржавчиной, пылью и страхом. Лампа над металлическим столом мигала, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Чонгук сидел напротив связанного мужчины. На нём были кожаные перчатки. Перед ним на столе лежал аккуратный, пугающе безупречный набор инструментов: скальпели, крючки, щипцы, иглы. Металл блестел, как будто его только что отполировали. Он начал с коленей. Мужчина заорал. Надсадно, отчаянно. Чонгук продолжал. — Ты, наверное, думаешь, что боль — это наказание, — сказал он тихо, не отрывая взгляда от своей работы. — Но для меня боль — это язык. И ты начал этот разговор первым, когда посмел тронуть моего брата. Он вытер лезвие о белую ткань, теперь уже испачканную, и взял другой инструмент. Работал молча. Чётко. Осторожно. Слишком осторожно — как будто не хотел допустить смерти раньше времени. Мужчина сначала кричал. Потом начал хрипеть. Умолять. И плакать, захлёбываясь слюной и болью. Когда всё закончилось, пол блестел от крови. Трудно было понять, где кончается плоть, а где начинается распад. Чонгук встал. Молча снял перчатки, бросил их на стол рядом с окровавленной тряпкой. Подошёл к двери и, не глядя, бросил охраннику: — Сними с него кожу. Повесь на внешний забор. Пусть знают, как выглядит цена посягательства на моих людей. Охранник побледнел, но кивнул. Он знал — возражать нельзя. В тени стоял Намджун. Лицо бледное. Губы сжаты. Он наблюдал за всем этим молча, и лишь теперь прошептал: — Это уже не защита, Гук… Это война. Чонгук обернулся. — Я не просто защищаю тебя, хён. Я защищаю то, что мы строили. Я защищаю имя, страх и уважение. И теперь они будут помнить. Все. До последнего.

***

Сначала пришло письмо. Без герба, но с печатью южной коалиции. Намджун вскрыл его первым — потом, не сказав ни слова, протянул Чонгуку. Чонгук прочёл быстро. Уголки его губ приподнялись. — Они сдаются, — сказал он, бросая письмо на стол. — Признают мою власть. Передают контроль над границей и соглашаются на размещение наших людей в трёх ключевых районах. — После того, как ты превратил их союзника в кожаную вывеску на заборе? Неудивительно, — хмыкнул один из советников. — Мы получили, что хотели. Но, может, в следующий раз… — Следующего раза не будет, — резко перебил Чонгук. — Они сделали выбор. Я просто помог им осознать его последствия. Намджун стоял у окна, молча наблюдая, как на улицах кипит жизнь под контролем Чонов. Он говорил тихо, почти себе под нос: — Границы укреплены. Территория расширена. Люди боятся… — И уважают, — добавил Чонгук. Советник Чонхо, старый и проницательный, заговорил осторожно: — Мы не сомневаемся в твоей силе, Глава. Но… возможно, стоит продумать следующий шаг иначе. Более стратегически. Не на крови. Иначе нам не победить Кимов. Их альянсы сильны не только оружием, но и доверием. — Доверием? — Чонгук насмешливо фыркнул. — Тогда пусть они доверяют моему слову. Особенно когда оно подкреплено пеплом тех, кто его ослушался. Наступила пауза. Чонгук встал. — Мы идём дальше. На восток. Но перед этим… я хочу, чтобы вы подумали, кого из мелких лидеров стоит поднять и приблизить. Те, кто был верен в южной коалиции. Им стоит показать, что я не только уничтожаю — я награждаю. Намджун кивнул. — Это будет умный ход. — Это будет урок, — тихо сказал Чонгук, выходя из зала. Оставшиеся переглянулись. И в каждом взгляде было тревожное, негласное: А если завтра он решит, что мы тоже — потенциальная угроза?

***

Чонгук сидел за столом, когда в дверь постучали. Без слов вошёл курьер, оставил письмо и тут же исчез. Бумага была тонкая, из дорогого восточного шелка, запечатанная гербом клана Ким. Чонгук медленно вскрыл его.

«Поздравляю с новым титулом, Глава Чон.

Юг, судя по всему, наконец определился с верностью.

Почти весь Восток принадлежит клану Ким. Почти весь Юг — клану Чон.

Почти, потому что порт Лимган по-прежнему спорная зона. Как и два восточных сектора, что вы держите у нас под боком.

Предлагаю встретиться. Лицом к лицу. Без посредников.

— Ким Тэхён»

Чонгук дочитал до конца. Несколько секунд он просто смотрел на ровный почерк, каждый символ которого был выверен до последней черточки. Потом медленно, молча сжал письмо в кулак. Его глаза горели, как перед боем — холодно, жестко, расчетливо. Он подошёл к окну. Город ночного юга расстилался перед ним. Его город. — «Почти»... — прошептал Чон. — Ты хочешь поиграть в границы, Ким? Он разжал руку, развернул письмо и аккуратно положил его обратно на стол.

***

За длинным столом собрались ключевые фигуры: Намджун — его правая рука, Сэ Ён — глава разведки, Хан Иль — отвечающий за логистику и снабжение, и Минхо — эксперт по связям с внешними кланами. В комнате царила сдержанная, но напряжённая тишина. Письмо от главы Кимов лежало на столе, словно вызов, завернутый в вежливую упаковку. Бумага уже была разглажена и скреплена тонкой красной лентой. — Он предлагает встретиться, — коротко сказал Чонгук. — Лицом к лицу. Без посредников. — Значит, встреча, — тихо сказал Намджун, откинувшись в кресле. — Вежливо. Учтиво. Но слишком аккуратно для Кимов. Сэ Ён заговорил первым: — Кимы сейчас намного сильнее, чем при Ёнсу. Тот был волком, да, но предсказуемым. А нынешний… действует иначе. Мягче. Спокойнее. — Да, — поддержал Минхо. — Он как дипломат. Не как ты, Чонгук. Он будто расставляет сети, а не выставляет клыки. И это опаснее. Чонгук молча слушал. Хан Иль наклонился вперёд: — Их стратегия меняется. Не лобовая атака, не захват силой. Переговоры, обмены, «мирные инициативы». Они подбираются к нашим границам без единого выстрела. И если ты ответишь агрессией — это сыграет им на руку. — Он противопоставляет тебе себя, — подытожил Минхо. — Глава-дипломат против главы-воина. Чонгук откинулся на спинку кресла. — Где он хочет встречи? — Они предлагают провести ее в своей резиденции, — сообщил Сэ Ён. — Восточный квартал. Усиленная охрана, как всегда. Но он обещает нейтралитет. — Отлично, — сказал Чонгук. Он перевёл взгляд на Намджуна. — Ты идёшь со мной. Хочу, чтобы ты видел его так же, как и я. И слышал всё, что не будет сказано словами. Намджун кивнул, коротко, без возражений. — Мы возьмём с собой людей, — добавил он. — Скрытно. Позиции заранее. И резерв на случай, если они всё же решат испытать нас. Чонгук медленно поднялся. — Он пригласил меня в свой дом. Я приду. Вежливо. Но если он рассчитывает увидеть покорного омегу… — его голос стал ледяным, — то он сильно ошибся.

***

Машина мягко катится по дороге к восточному сектору. Намджун, с планшетом на коленях, пролистывает досье. Чонгук молчит, глядя на быстро мелькающие пейзажи за окном, в его позе — сосредоточенность и холодный расчёт. — Вот он, — произносит Намджун, разворачивая планшет в сторону Чонгука. — Ким Тэхён. Двадцать пять лет. Назначен после того, как Ёнсу ушёл на покой. Сейчас руководит практически всем востоком, несколькими секторами на западе и..порт на юге. Чонгук переводит взгляд на экран. Чёткий профиль, уверенные глаза, родинка под правым глазом. Тэхён на фотографии не улыбается, но лицо — открытое, внимательное. Чонгук смотрит чуть дольше, чем обычно, прежде чем отвести глаза. Намджун замечает это, усмехается: — А он и правда хорош собой. Такой… собранный, спокойный. Неудивительно, что к нему тянутся. В твоём вкусе, да? Чонгук не отрывает взгляда от окна. — Намджун, — голос Чонгука звучит тихо. — Хочешь выйти на следующем перекрёстке? — Я просто наблюдаю. У тебя взгляд стал внимательнее, — замечает Намджун . — Никогда раньше не видел, чтобы ты так кого-то разглядывал. — Намджун. — Ладно-ладно, — поднимает руки в притворной обороне советник. — Просто если он решит сыграть на личном — ты ведь не из тех, кто сразу оттолкнёт, верно? — Мы едем на переговоры, — отрезает Чонгук. — Не на романтическую встречу. — Пока что, — бормочет Намджун и прокручивает на планшете ещё пару фотографий. — Но кто знает, что будет когда вы встретитесь? Чонгук закатывает глаза, устало откидываясь на спинку кресла. Запах орхидей обволакивает салон машины едкими нотами. — Не будет ничего кроме переговоров. Намджун поднимает бровь: — Тогда почему ты так нервничаешь? Ты забыл, что я давно научился читать твои феромоны, как открытую книгу? Чонгук молчит, но его пальцы сжимаются на подлокотнике. — А знаешь, какие феромоны у Тэхёна? Морозная мята. Чонгук не отвечает. Аромат орхидей приобретает более спокойные нотки. Как если бы.. сдержанный омега внутри него начинает интересоваться альфой. — Вижу, это ещё больше усложняет задачу, — спокойно произносит Намджун. Чонгук поднимает взгляд, встречаясь с ним глазами. — Намджун, ты меня уже достал. Намджун весело улыбается. — Встреча обещает быть интересной. Кто знает, что может произойти, когда вы встретитесь? Чонгук молча отворачивается к окну. В глазах на миг отражается весь спектр эмоций. Раздражительность. Любопытство. Интерес. Вызов. И нечто гораздо опаснее.