Мятная орхидея

Чонгук даже не моргнул. В следующую секунду мир под его ногами пошатнулся. Он будто рухнул в бездну, где не было ни опоры, ни воздуха. — Что? — выдохнул Чон почти беззвучно. Кровь отхлынула от лица. Кожа покрылась холодной испариной. Ладони, стиснутые в кулаки, дрожали. Нет. Нет. Нет. Это невозможно. Он резко встал с кушетки, будто пытаясь убежать от этих слов, от этого факта, от реальности. Грудная клетка судорожно вздымалась в неудачных попытках вдохнуть. — Господин Чон, — тихо позвал врач, вскакивая на ноги, но не приближаясь. — Сядьте. Пожалуйста. Сердце Чонгука бешено колотилось. Казалось, оно вот-вот прорвёт его грудь. Перед глазами вспыхивали пятна. Он медленно сел обратно на кушетку, уронив голову в ладони. Я беременный. Я. Беременный. От него. Оглушающая, невыносимая истина, раздавила его на куски. Из горла вырвался короткий, сдавленный смешок — истеричный, чужой. — Господин Чон, — мягко сказал врач. — Сначала вам нужно отдышаться. Потом обсудим наши дальнейшие действия, хорошо? Чонгук поднял на него глаза — покрасневшие, полные ненависти к себе и... страха. Он ничего не сказал. Только слабо кивнул. — На данном этапе, — спокойно начал врач, усаживаясь обратно за стол и делая несколько пометок в карточке, — вам нужно будет пройти дополнительные обследования. Мы назначим УЗИ для определения точного срока и состояния плода. Также я возьму ещё анализы — на гормоны, общее состояние организма. Он отложил ручку и посмотрел прямо на Чонгука. Его голос был всё таким же ровным, но в нём сквозила серьёзность. — Сейчас вы находитесь на очень раннем сроке. Поэтому... у вас всё ещё есть выбор. Если вы примете решение прервать беременность, это будет безопаснее всего сделать в ближайшие две недели. Тишина повисла тяжёлым грузом. Чонгук сидел неподвижно, сжав ладони на коленях так сильно, что костяшки побелели. Лицо застыло, словно вырезанное из камня. Он молча кивнул. Выбор. Как будто всё ещё что-то зависит от меня. — Обдумайте всё тщательно, господин Чон, — продолжил врач. — Что бы вы ни решили, мы поддержим вас и обеспечим медицинскую помощь. Чонгук молча кивнул. Будто все слова выжгли его изнутри. Он медленно встал. Его движения были натянутыми, будто каждое усилие давалось через боль. Не прощаясь, он вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

Коридор был холодным и пустым. Шаги Чонгука отдавались глухим эхом. Мир казался нереальным, словно покрытым тонкой плёнкой отдалённости. Всё стало сложнее. Намного сложнее. Теперь мне придётся решить не только за себя.

***

Чонгук почти не помнил, как оказался в туалете. Тяжёлая дверь захлопнулась за его спиной. Он сразу же шагнул в крайнюю кабинку, заперся и облокотился лбом о холодную стену. Дыхание сбилось, будто он только что пробежал километр без остановки. В горле стоял ком. Внутри меня… Мысль ворвалась стремительно и безжалостно, как удар. Прямо сейчас... кто-то есть. Едва осознавая, что делает, Чонгук дрожащими пальцами прикоснулся к животу. Плоская, натренированная поверхность под его ладонью. Тёплая кожа, чуть влажная от испарины. Ничего. Никаких признаков. Никаких движений. Пока что. Он замер, затаив дыхание, будто ожидал услышать ответ, почувствовать какое-то подтверждение. Это ещё можно изменить. Мысль была тихой. Холодной. Рациональной. И ужасающей. Чонгук зажмурился, борясь с собой, с неведомым вихрем внутри — страхом, гневом, болью. Собравшись, он открыл дверцу кабинки и вышел. У раковины он включил ледяную воду и с жадностью плеснул себе в лицо. Вода стекала по щекам, по шее, стирая пот, но не могла смыть напряжение внутри. Чонгук поднял голову и посмотрел на своё отражение. Пара тёмных глаз смотрела на него из зеркала. Усталых. Опустошённых. Но затем, медленно, знакомым усилием, он вытолкнул эмоции обратно в глубины сознания, натянул привычную маску. Губы сжались в тонкую линию. Взгляд снова стал твёрдым. Стальным. Чонгук вытер лицо бумажным полотенцем, выбросил его в корзину и пошёл к выходу. Дверь распахнулась, и он снова оказался на холодном воздухе. У обочины стояла машина. Намджун, прислонившись к капоту, молча ждал его. Чонгук открыл дверцу и сел внутрь. Как только Намджун сел на водительское сиденье и закрыл дверь, тишина внутри машины стала почти ощутимой — тяжёлой, давящей. Чонгук сидел, уставившись в лобовое стекло. Прошла долгая секунда, прежде чем он заговорил: — Я беременный. Руки на руле застыли. Намджун повернул голову, медленно, осторожно, как будто любое резкое движение могло разрушить и без того хрупкую оболочку вокруг Чонгука. — …Ты уверен? Чонгук коротко кивнул. — Врач подтвердил. Я… ещё на раннем сроке. Намджун молчал. — Ты знаешь, кто отец? — осторожно спросил он. Чонгук скосил на него взгляд, в котором вспыхнуло что-то горькое. — Конечно знаю. Намджун медленно кивнул. Он не задал следующий вопрос вслух — «Тэхён?» — потому что ответ был написан у Чонгука на лице. Минуту они сидели в тишине, слышно было только, как где-то за стеклом проезжали машины. — И что ты собираешься делать? — тихо спросил Намджун. Чонгук медленно выдохнул, глядя на свои сцепленные пальцы. — Я не знаю. Голос его сорвался, на секунду оголив ту боль, которую он изо всех сил пытался удержать внутри. Намджун молчал. Его рука легла на плечо Чонгука — крепко, тепло, словно якорь. — Что бы ты ни решил, я буду рядом. Чонгук закрыл глаза на мгновение. Решение. Выбор. Ответственность. — Тэхён должен знать, — продолжил Намджун. — Это ведь и его… ребёнок. Чонгук глубоко вдохнул, закрыв глаза на миг. Сама мысль о том, как сказать об этом Тэхёну, сводила всё внутри него в тугой узел. Но Намджун был прав. Медленно, словно через усилие, Чонгук произнёс: — Назначь встречу завтра в их резиденции. Намджун кивнул без лишних слов. В его лице читалась лёгкая тревога, но он не стал ничего добавлять. Чонгук повернулся к нему, черты лица снова собрались в привычную холодную маску главы клана. — А сейчас едем по делам. В голосе Чонгука звучала такая привычная сталь, что даже воздух внутри машины стал чуть плотнее. — Сегодня встреча с советниками. Нужно утвердить поставки через южные каналы, — продолжил он, вычёркивая эмоции из своего тона. — И ещё — подписать бумаги по новым контрактам охраны. Потом проверка тренировочной базы на окраине. Я хочу лично осмотреть новичков. Намджун кивнул, привычно запоминая порядок задач. Но прежде чем он тронулся с места, Чонгук вдруг тихо добавил: — Заедем кое-куда по пути. Намджун вопросительно посмотрел на него. Чонгук опустил взгляд, невольно скользнув пальцами по плоскому животу. — Нужен… корсет, — глухо пояснил он. — Металлический. Чонгук не собирался показывать миру свою слабость. Не собирался позволить, чтобы кто-то в этом городе заподозрил, что глава клана Чон — носит ребёнка. И в первую очередь — он не хотел, чтобы Тэхён увидел в нём того, кого нужно жалеть. Намджун снова кивнул, без лишних вопросов. Машина тронулась с места.

***

Ночь опустилась над особняком, укрывая город влажной, густой тишиной. Чонгук сидел на широком подоконнике в своей комнате, закутавшись в мягкий, тяжёлый свитер. Окно было открыто, и холодный воздух щекотал его кожу, но он не двигался. Просто сидел, глядя в темноту за стеклом, словно хотел разглядеть ответы в этой чернильной бездне. Мысли крутились в голове с бешеной скоростью. О клане. О долге, который он нёс с самого дня, как стал главой. О весе решений, который никогда не спадал с его плеч. О Тэхёне. О той ночи, такой яркой, такой безумной, такой неправильной и единственно правильной одновременно. И о том, что сейчас… там, под его сердцем, растет нечто крошечное. Живое. Частичка Тэхёна и его самого. Чонгук провёл ладонью по животу. Пальцы дрожали. Пока ещё ничего не чувствовалось — ни шевелений плода, ни тяжести его тела. Только тёплая кожа под свитером. Только осознание. Маленькое существо. Ребёнок. В глазах предательски защипало. Чонгук зажмурился, поджимая ноги к груди, и уткнулся лбом в колени. Что будет завтра? Что скажет Тэхён? Как всё изменится? Вдруг, среди вихря мыслей, словно вспышка, проскользнула странная догадка. А вдруг он уже чувствует? Даже такой маленький. Мои страхи.. Мою злость.. Мою боль? Чонгук резко моргнул, смаргивая горячие слёзы, и неуклюже вытер их рукавом. Он тяжело поднялся с подоконника и, не включая света, подошёл к кровати. На ощупь нашел под подушкой небольшой шелковый платок. Чонгук сжал платок в руке, поднес его к лицу и глубоко вдохнул. Тёплый, родной запах мяты ударил в голову. Его омега отозвался моментально, инстинктивно, болезненно: принюхиваясь, ища своего альфу. Но Тэхёна тут нет. Что-то внутри Чонгука болезненно сжалось, завыло от одиночества. Он с трудом вздохнул, сглатывая эту пустоту. Тем не менее запах мяты всё же действовал успокаивающе. Чонгук лёг на кровать, осторожно, одной рукой всё ещё поглаживая живот, словно прося прощения за свою слабость. Другой рукой он всё ещё сжимал платок. Медленно веки стали тяжелеть. Мятный аромат, тепло одеяла, лёгкий трепет под сердцем — всё это смешалось в одно, затягивая его в сон. И перед тем как окончательно провалиться в тишину снов, Чонгук успел шепнуть куда-то в темноту: — Всё будет хорошо. И уснул, сжимая в одной руке память о Тэхёне, а другой — охраняя новую жизнь, зародившуюся внутри него.