Мятная орхидея

Наступило утро. Солнце мягко пробиралось сквозь щели между шторами, заливая комнату тёплым, рассеянным светом. Под одеялом, укрытые теплом друг друга, Тэхён и Чонгук всё ещё лежали в обнимку. Голова Чонгука покоилась на груди Тэхёна, а дыхание его было ровным и тихим, с лёгким сопением, каким бывает только во сне. Тэхён медленно открыл глаза, потянулся и опустил взгляд на Чонгука. Его губы чуть растянулись в нежной улыбке. Он мягко перебирал пальцами густые, чуть растрепанные после сна волосы омеги, и с хрипотцой прошептал: — Нам сегодня к врачу, помнишь? Пора вставать. Чонгук недовольно зашевелился, натянул одеяло чуть выше и буркнул: — Готовь завтрак. Я встану… когда он будет готов. Тэхён усмехнулся: — Это говорит прихоть беременного омеги или будущего главы клана Чон? — Это говорит голодный человек, который не собирается вставать просто так, — пробормотал Чонгук, всё глубже утыкаясь в него. — Меньше болтовни — больше готовки. — А если я попрошу плату? — протянул Тэхён, наклоняясь ближе. — Один поцелуй — и, возможно, шеф-повар соизволит кормить господина. Чонгук приоткрыл глаза и поднял голову, уткнувшись взглядом в лицо Тэхёна. Его заспанное выражение лица, немного припухшие глаза и мягко спутанные волосы вызвали в сердце альфы тёплую волну. Омега выглядел как нечто настолько родное, домашнее, любимое… — Признайся, ты просто хочешь поцелуй, — пробормотал Чонгук, но подался вперёд и коснулся губ Тэхёна своими. Поцелуй был мягким, медленным — таким, какими бывают только утренние прикосновения. Когда ничего не требует спешки. Медленно отстранившись, Чонгук тут же плюхнулся обратно на подушку и буркнул, прижимаясь к одеялу: — Всё. Оплата сделана. Вали готовь завтрак, шеф. Смеясь себе под нос, Тэхён выбрался из постели. На губах всё ещё ощущался вкус поцелуя. Ты вьёшь из меня верёвки. Но, по правде говоря… Я совершенно не возражаю.

***

На кухне пахло блинчиками, кофе и чем-то ещё… чем-то новым. Тэхён стоял у плиты в просторной футболке и тренировочных штанах, стараясь не показывать, как часто поглядывает на вход. Это было всего лишь их второе утро под одной крышей, но почему-то ощущалось так, будто они живут вместе уже сто лет. Наверное, дело было в том, как быстро Чонгук врос в это пространство — шумно, уверенно и… уютно. — Долго ещё? — раздался за спиной сонный, чуть раздражённый голос. — Я мог бы успеть сгонять к врачу, вздремнуть и написать мемуары о голоде, пока ты возишься с тестом. Тэхён закатил глаза, но улыбка всё равно проскользнула на лице. — Ни одна нормальная пища не готовится за три минуты. — Зато голодного Чонгука можно довести до состояния берсерка за две, — проворчал тот, входя, закутавшись в плед. — Мои страдания войдут в историю. — Придется набраться терпения, — парировал Тэхён, поворачиваясь к нему с лопаткой в руке, как с оружием. — Блинчики требуют уважения. — А я требую завтрака, — буркнул Чонгук, с видом оскорблённой величественности усаживаясь за стол. — Беременные омеги не должны терпеть такое. Это дискриминация. Тэхён усмехнушись, поставил перед ним тарелку с идеальными, с золотистой корочкой блинчиками. Чонгук тут же потянулся за вилкой. — Если наш ребенок унаследует твой характер, такие препирательства будут преследовать меня всю жизнь, — протянул Тэхён. — Я бы сказал, тебе уже поздно что-то менять, — ухмыльнулся Чонгук, откусывая блин. — Я не сказал, что я против, — улыбнулся Тэхён. Они обменялись взглядами. В этих колкостях было что-то мягкое. Смешное. Настоящее. Ни один из них ещё не говорил вслух, что это — больше, чем просто соглашение, временное укрытие или союз. Но оба знали. — Нам через два часа в клинику. Ты уверен, что хочешь вести всё у того врача? — Да, он проверенный. И нейтральный. Он не будет трепаться кланам. Нам пока нельзя давать поводов для подозрений. — Знаешь, ты ведёшь себя как опытный шпион, — усмехнулся Тэхён. — Нет, я просто… — Чонгук пожал плечами, отложив вилку и не поднимая взгляда. — Я не хочу, чтобы кто-то начал совать нос… строить планы, делать выводы. Я просто… — он опустил взгляд. — Хочу, чтобы пока всё было только нашим. Без чужих рук и чужих решений. Тэхён чуть наклонился вперёд. — Нашим? — повторил он, мягко, будто пробуя слово на вкус. Чонгук посмотрел на него. И снова — этот взгляд. Тихий, упрямый, такой настоящий, от которого у Тэхёна перехватывало внутри. — Нашим, — подтвердил он. — Пока мы сами не решим, что делать. Никто не должен решать это за нас. Тэхён задумчиво опёрся подбородком на ладонь. Смотрел на него — в пледе, с растрёпанными волосами, с этим выражением лица… Кто-то, за кого я действительно готов драться с кем угодно. — Ладно, — кивнул он. — Никто не узнает. Если кто-то попробует — первым почувствует мою лопатку для блинчиков. — Вот он, грозный глава клана Ким, — усмехнулся Чонгук. — Я впечатлён. — А ты у нас кто, господин Чон? — Я — мозг этой операции. Готовлю планы, строю стратегии. Например, думаю, не решил ли ты меня отравить за утренние претензии. — Если бы я хотел тебя отравить, ты бы даже не почувствовал, — с усмешкой отозвался Тэхён. — Я бы просто подмешал кое-что в кофе. Ты бы уснул — и проснулся уже замужем за мной, с кольцом на пальце и контрактом на двадцать страниц. Чонгук поперхнулся блинчиком, а Тэхён не сдержался и рассмеялся. — Сволочь, — выдохнул Чонгук, вытирая губы. — Мог бы и предупредить, что планируешь захват моей свободы. Тэхён рассмеялся. — Ешь, стратег. Остынут. А сам мысленно сделал пометку: Если я когда-нибудь решусь сделать Чонгуку предложение, то сделаю это красиво. Но не слишком внезапно. Он у меня пугливый. Молча доев блинчики, Чонгук встал. — Я пойду одеваться. Если через полчаса ты не будешь готов — я устрою ложные утечки в твой штаб и посмотрю, как ты сам будешь объяснять наличие детских витаминов у себя на кухне. — О, началась угроза государственной безопасности, — протянул Тэхён. — Всё, понял, понял. Шевелюсь. Чонгук скрылся в коридоре, и лишь эхо его шагов растворилось в квартире, Тэхён позволил себе выдохнуть — чуть медленнее, чем нужно. Он всё ещё ощущал тепло недавнего поцелуя. И это тёплое, почти семейное утро. Он коснулся пальцами губ, улыбнулся сам себе и пробормотал: — Вот ведь, глава Чон… Я сам не заметил, как начал тебя беречь.

***

Тэхён закончил убирать со стола, перекинул полотенце на плечо и направился в спальню, где застал Чонгука перед зеркалом. Тот пытался застегнуть молнию на кожаной куртке, нахмурившись, и выглядел при этом настолько сосредоточенно, что Тэхёну захотелось сделать фото — чтобы потом шантажировать. — Ты наденешь куртку в клинику? — приподнял бровь Тэхён, облокачиваясь о дверной косяк. — Нам же не на разборки ехать. — Ага, — бросил Чонгук, не оборачиваясь. — А если кто-то будет следить? Если кто-то что-то заподозрит? Надо выглядеть как обычно. Как будто я просто заехал на нейтральную территорию к старому другу. Очень стильному, наглому другу, который готовит так, что его омеге трудно отказаться от переезда. — "Его омеге?" — с довольной ухмылкой повторил Тэхён. Чонгук тут же замер — будто только сейчас осознал, что ляпнул. Щёки окрасились румянцем, и он, хмурясь, буркнул: — Это фигура речи. Не раздувай. Мы ещё даже не... ты ещё не... Ну, в общем, ты понял. — Понял, понял, — кивнул Тэхён, уже подходя ближе. — Никаких побед. Только стратегические успехи. Переезд — не в счёт. Поцелуи по утрам — случайность. Улыбка, когда смотришь на меня, — побочный эффект гормонов. — Ещё одно слово и я запущу в тебя подушкой, — пробормотал Чонгук, отступая к шкафу. Тэхён ухмыльнулся, но промолчал. Спустя десять минут они уже стояли в лифте, и обстановка немного стихла. В тесном пространстве было слышно только лёгкое гудение механизма и ровное дыхание. — Ты нервничаешь? — тихо спросил Тэхён, скосив взгляд на Чонгука. — Немного. — Чонгук сжал ремешок сумки. Лифт остановился. Двери открылись. Тэхён хотел что-то сказать — что-то, что снимет напряжение, может быть, пошутить, может быть, сказать «я с тобой», но вместо этого просто положил ладонь ему на спину. Осторожно. Уверенно. Тёпло. Провёл большим пальцем по линии позвоночника. Чонгук не отстранился. Напротив — выдохнул чуть тише. И шагнул вперёд. Они ехали в тишине. Радио было выключено. Улицы проплывали мимо, как сцены из чужой жизни — чужой, потому что в ней не было этой машины, этой дороги, этого человека рядом. Чонгук смотрел в окно. Его пальцы всё ещё лежали на ремешке. Он не жаловался. Не спрашивал. Но и не улыбался. А Тэхён смотрел на него украдкой и думал только об одном: если придётся держать за руку — он будет держать. если придётся идти сквозь страх — он пойдёт рядом. если всё начнёт рушиться — он не отступит. Потому что выбор уже сделан. Потому что это — Чонгук. И этого достаточно.

***

Частная клиника располагалась на окраине Сеула — за высоким забором, с охраной у ворот и внутренним двориком, похожим скорее на тихий японский сад, чем на вход в медицинское учреждение. Всё здесь было выстроено так, чтобы гарантировать пациентам конфиденциальность и покой. Неважно, был ли ты публичной фигурой, чиновником или… главой мафиозного клана. Охрана у входа уже знала, кого ждать. Без лишних слов распахнули ворота, и чёрный автомобиль Тэхёна медленно въехал внутрь. — Ненавижу больничный запах, — пробормотал Чонгук, когда они вышли из машины. — Здесь больше пахнет жасмином, — заметил Тэхён, слегка коснувшись его спины. — Расслабься. Это не рейд. — Ага, только разведка и сбор информации, — скептически буркнул Чонгук, но в целом выглядел собранным. На ресепшене их уже ждали. Медбрат с нейтральным лицом проводил их в отдельный кабинет, где интерьер больше напоминал уютный офис, чем клиническое пространство. На столе стояла бутылка с водой и две чашки — кофе и чай — на выбор. Всё было продумано до мелочей. Доктор появился через пару минут. Высокий, седой, с уравновешенным голосом и взглядом человека, которого невозможно удивить. Он поздоровался с обоими, не задавая ненужных вопросов, и только уточнил: — Нам нужно сохранить конфиденциальность. Правильно? — Да, — первым ответил Чонгук. — Полная. Ни одна бумага не должна попасть за пределы этого здания. Доктор кивнул, словно услышал это уже тысячу раз. — Хорошо. Тогда давайте начнём. У вас, насколько я понимаю, ранний срок? — Да, примерно 4-5 недель, — кивнул Чонгук, скрестив руки на груди. Он выглядел напряжённо, но сдержанно. — Симптомы? — Слабость, немного раздражительности. Иногда тяжело уснуть. А так — вполне сносно. — Тошнота? — Нет. Доктор кивнул, делая заметки. — Это хорошо. У некоторых омег ранняя беременность проходит почти без симптомов. Это не отклонение, а особенность организма. Сейчас главное — поддерживать стабильность: эмоциональную, физическую, гормональную. Всё это тесно связано. И, — он поднял глаза на Тэхёна, — особенно важно учитывать влияние альфы. Вы живёте вместе? — Да, — спокойно ответил Тэхён. — Тогда стоит кое-что обсудить. В случае с беременными омегами, особенно на раннем сроке, контакт с альфой — если между ними есть связь — оказывает значительное влияние. Эмоциональная стабильность омеги напрямую зависит от того, как их альфа с ним взаимодействует. Я говорю не только о защитной функции, но и об элементарной заботе: ритуалах, прикосновениях, тональности речи. Чонгук прищурился: — То есть если он слишком громко со мной разговаривает, это может плохо сказаться? — Зависит от контекста, — усмехнулся врач. — Альфа, которого омега подсознательно воспринимает как своего, становится своего рода регулятором. Его присутствие успокаивает. Его раздражение — наоборот, может спровоцировать перепады давления, бессонницу или даже нестабильность гормонального фона. Особенно если омега пытается скрывать свои чувства и не получает ответной эмоциональной поддержки. Тэхён перевёл взгляд на Чонгука. Тот смотрел в пол, но уголки его губ дрогнули. — Мы… ещё не определились, — пробормотал он. — То есть… официально. — Это не мешает телу уже определиться, — мягко сказал доктор. — Биология всегда на шаг впереди психологии. Омега знает, кто его альфа, ещё до того, как ум это признает. — Прекрасно, — пробормотал Чонгук. — Даже тело теперь против меня. — Не против, — поправил его доктор. — Оно с вами. И просит стабильности. Принятия. Между вами должно быть понимание. Уважение. Честность. Альфа должен быть якорем, а не катализатором тревожности. Тэхён слегка сжал губы. Его взгляд стал серьёзнее: — А если я ещё не умею быть якорем? Доктор на мгновение задумался. — Тогда учитесь. Это не так сложно, как кажется. Внимание, регулярные прикосновения — даже простые объятия — снижают уровень стресса. Разговоры. Совместные ритуалы — завтрак, вечерний чай, прогулки. Омега чувствует, что его замечают, что его состояние важно. Тогда он не замыкается. Чонгук покосился на Тэхёна. — Что, теперь тебе по расписанию меня обнимать? — А если я начну делать это без расписания — ты сбежишь? — прищурился Тэхён. — Куда интересно? Мы живем вместе, — буркнул Чонгук. Доктор сдержанно улыбнулся: — Я смотрю, у вас уже есть хорошая основа — вы спорите, как старая семейная пара. — Мы знакомы меньше года, — заметил Тэхён. — И живём вместе второй день, — добавил Чонгук. — Главное, чтобы ребёнок чувствовал спокойствие. Он пока ещё очень маленький, всего лишь комочек клеток, но связь уже формируется. Омега ощущает даже мельчайшие сдвиги — и, через него, всё это передаётся малышу. Так что… будьте честны друг с другом. Даже если сами ещё не до конца разобрались, кем являетесь. Доктор снова коснулся планшета. — Я распишу витамины и анализы. УЗИ — через две недели. Если будут какие-либо изменения в самочувствии — звоните напрямую мне. Тишина повисла на мгновение. Потом Тэхён тихо сказал: — Спасибо, доктор. Чонгук молча кивнул, глядя куда-то в окно.

***

Салон автомобиля был наполнен приглушённым светом и мягким гулом шин по асфальту. За окном проплывали улицы, но оба молчали. Тэхён сосредоточенно вёл машину, краем глаза наблюдая за Чонгуком, который сидел, уставившись в окно, слегка нахмурив брови. — Всё хорошо? — спросил Тэхён наконец. — Да. — Чонгук вздохнул, не отрывая взгляда от улиц, — Я просто... чувствую себя немного странно. А теперь ещё и врач говорит, что моё тело уже всё за меня решило. Что ты — якорь. Что всё от тебя зависит. Всё это как-то разом навалилось. Тэхён медленно кивнул. Потом бросил на него короткий взгляд и мягко сказал: — Есть такое. Как и ты, я тоже не проснулся с готовым планом и сводом правил. Я просто... делаю шаг за шагом. С тобой. — Даже если мы не разобрались кто мы друг другу? Машина свернула на более тихую улицу. Тэхён понизил скорость и тихо произнёс: — Я знаю, кто ты для меня. Просто не до конца понимаю, как правильно это сказать. — Словами? Тэхён усмехнулся. — Ты всё равно съедешь с темы, как всегда. — Может быть. — Чонгук, наконец, повернулся к нему. — Врач сказал, что альфа должен быть якорем. А якорь — это не только уютные обнимашки под пледом. Это ещё и — прими мою тревогу, даже если она выглядит как упрямство и сарказм. — Тогда прими мою неловкость, даже если она выглядит как чрезмерная забота, — спокойно ответил Тэхён. — Я тоже учусь. Мы оба… впервые через это проходим. Чонгук усмехнулся, почти неосознанно. — С врагами разбираться намного проще. — Возможно потому что по отношению к ним мы не чувствуем ничего, кроме неприязни, — хмыкнул Тэхён. — А с тобой.. Всё иначе. Чонгук замер, его взгляд задержался на лице Тэхёна. — Ты сказал «с тобой». Не «с ребёнком». Не «с этой беременностью». А со мной. Тэхён кивнул, не отводя взгляда с дороги: — Потому что, как бы это ни звучало — я здесь из-за тебя. Не из-за обязательств, не из-за долга. Я бы всё равно был здесь. С тобой. Даже если бы ты не был беременен. Повисла долгая тишина. А потом Чонгук тихо добавил: — Мне кажется, если ты скажешь ещё хоть что-то подобное, я тебя поцелую. — Поцелуй, — тихо ответил Тэхён. Чонгук медленно потянулся, его рука легла на плечо Тэхёна. Он дождался короткого взгляда в ответ — и без лишних слов прижался к его губам. Нежно. Без спешки. Как будто этим прикосновением хотел сказать всё, чего пока не хватало в словах. Поцелуй был лёгким. Полным растерянной, но искренней близости. Когда он отстранился, Тэхён едва заметно выдохнул и тихо усмехнулся, не открывая глаз: — Всё ещё думаешь, что мы «не до конца разобрались, кто мы друг другу»? Чонгук прислонился лбом к его плечу, губы всё ещё хранили вкус этого мгновения. — Я думаю.. что уже начинаю понимать.