Мятная орхидея

Тишину в салоне внезапно нарушило громкое урчание. Чонгук сразу же отпрянул, глаза расширились, а щеки порозовели. Тэхён едва успел повернуть голову, прежде чем улыбка скользнула по его лицу — тёплая, почти нежная: — Поедем накормим вас. — Вас? — прищурился Чонгук, с подозрением глядя на него. — Это ты сейчас во множественном числе, потому что я беременный? — Ага, — не стал отрицать Тэхён. — Теперь ты — не просто ты. Теперь ты — вы. Один очень голодный Чонгук и один очень маленький пассажир. И я отвечаю за обоих. Чонгук фыркнул, но уголки его губ дрогнули. — Ага. Значит, теперь двойная порция? — С этого момента — только так. Один омега, две миски риса и никакой жалости, — серьёзно кивнул Тэхён. Чонгук не удержался от улыбки, взглянув на него из-под ресниц: — Ты... очень странный, Тэхён. — Возможно, — легко согласился тот, бросив на него взгляд. — Но теперь ты с этим странным едешь завтракать. Уже жалеешь, что носишь его ребёнка? Чонгук уставился в окно, чтобы скрыть свою улыбку. — Я этого не говорил. Улыбка расплылась на губах Тэхёна. И машина тронулась с места.

***

Кафе было небольшим, но уютным, с панорамными окнами, приглушённым светом и ароматом свежей выпечки, витавшим в воздухе. Один из тех тихих уголков Сеула, куда приходят, чтобы на время спрятаться от мира. Тэхён настоял на столике в углу, полубоком к залу — чтобы видеть вход и одновременно не быть на виду. Привычка. Чонгук ничего не сказал, но заметил, как ладонь Тэхёна легла на спинку его стула чуть дольше, чем нужно, словно говоря: «ты в безопасности». — Меню даже разглядывать не стану, — заявил Чонгук, когда к ним подошёл официант. — Мне сет номер три, удон с тофу и рис с кимчи. И морс. Полтора стакана. — Полтора? — приподнял бровь Тэхён. — Один мне. Половина — малышу. — Чонгук отпил воду и облокотился на стол. — А тебе можно просто кофе. Тэхён фыркнул, заказал себе латте и тост с авокадо, и едва официант ушёл, прокомментировал: — Характер просыпается особенно сильно, когда ты голодный? — Характер просыпается, когда альфа думает, что может управлять выбором беременного омеги. — Чонгук прищурился. — И вообще, ты сам предложил двойную порцию. Терпи теперь. Тэхён засмеялся, лукаво поглядывая на него. — Справедливо, — кивнул он. — Мне нравятся голодные омеги с боевым настроем. Чонгук слегка смущенно отвел взгляд.

***

Когда принесли еду, Чонгук вздохнул, как будто это был самый долгожданный момент дня. Он вытащил палочки, попробовал удон и прикрыл глаза от удовольствия. — Если ребёнок унаследует мой вкус — он точно будет гурманом. — Или требовательным, как один известный глава клана Чон, — хмыкнул Тэхён. — Это всё гормоны. Я раньше не устраивал сцен из-за недожаренного тофу. — А теперь? — А теперь... — Чонгук многозначительно посмотрел на свою тарелку. — Не вынуждай меня писать жалобу шеф-повару. Ты же знаешь, на что я способен. Тэхён не сдержал смех. В это утро — тихом, почти сказочном — мафиозные титулы отступали на второй план. Здесь были просто он и Чонгук. И чашка тёплого морса между ними.

***

После трапезы Чонгук неторопливо сложил салфетку на край тарелки, откинулся на спинку стула и выдохнул с удовлетворением. Живот приятно ныл от насыщения, а в голове царила та самая ленивая пустота, которая приходит только после вкусной еды. — Ну что, двинули? — спросил Тэхён, уже потянувшись за кошельком. — Куда? — Чонгук недовольно нахмурился. — Я поел. Миссия выполнена. Можно ехать домой. Лечь. И умереть на подушке. — Аптека, — невозмутимо отозвался Тэхён. — Витамины. И ещё кое-что из списка. — Мы что, теперь будем курсировать между больницами и аптеками до самого роддома? — буркнул Чонгук, вставая, как будто его только что осудили на общественные работы. — Ну... да, — совершенно спокойно подтвердил Тэхён. — Плюс консультации, осмотры, планирование родов. Может, даже пара спецмагазинов для родителей. Кто знает, может тебе понравятся подушки в форме банана. Чонгук застыл посреди зала, уставившись на него как на сумасшедшего. — Ты это серьёзно? — Всё, кроме подушки-банана, — с невинной улыбкой ответил Тэхён и, проходя мимо, мимолётно коснулся его плеча. Ладонь была тёплой. Спокойной. На стоянке, когда они уже подходили к машине, Чонгук всё же не удержался: — А витамины реально нужны? Я, между прочим, не инвалид. У меня всё работает. Органы там, гормоны... в порядке. Тэхён приостановился, обернулся через плечо: — А у нашего крохотного малыша тоже «всё работает»? Ему вот может пригодиться помощь. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. — С тобой спорить — это как биться головой об стену, — пробормотал Чонгук, нажимая кнопку от машины. — Спасибо за комплимент, — усмехнулся Тэхён и хлопнул его по спине так, что Чонгук слегка покачнулся вперёд. В аптеке всё пошло по наклонной. Тэхён устроил настоящий допрос провизору — про комплексы витаминов, усвояемость железа, оптимальные дозировки, влияние кальция на ранних сроках. Чонгук стоял в углу, натянув капюшон и выглядя так, будто в любой момент готов исчезнуть в воздухе. Провизор — мужчина с добрым лицом и усталыми глазами — время от времени заглядывал за спину Тэхёна, встречаясь взглядом с Чонгуком. Его глаза как будто спрашивали: «Он всегда такой?» Чонгук с минимальной мимикой пожал плечами: «Поверьте, я сам в шоке». Когда они, наконец, вышли из аптеки с пакетом, полным цветных коробочек, Чонгук не выдержал: — Ты что, пишешь диплом по теме «беременность и всё о ней»? Тэхён даже не посмотрел на него — просто спокойно ответил, как будто это было очевидно: — Я хочу знать всё, что касается тебя и нашего ребенка. Нет ничего важнее этого. Чонгук застыл. Не от слов. От того, как легко они были сказаны. Без пафоса, без нажима. Просто — нет ничего важнее этого. Он хотел, как обычно, огрызнуться. Отшутиться. Превратить в игру. Но слова почему-то не пошли. Они застряли где-то между рёбрами, в том месте, где сейчас что-то незаметно и тревожно билось чаще обычного.

***

Дома было тихо. Слишком тихо — особенно после улицы, ресторана, аптеки и всей этой суматохи. Чонгук сразу направился в гостиную, где плюхнулся на диван, закинув руки за голову. — Уф... — выдохнул он. — А можно меня теперь не трогать ближайшие сутки? — Неа, — отозвался Тэхён, проходя мимо с пакетом из аптеки. — Через десять минут — витамины. — Ты издеваешься, — простонал Чонгук. — А ты что думал, — флегматично заметил Тэхён и скрылся на кухне. Там зазвенела посуда, открылась дверца холодильника. — Кстати, ты сегодня хорошо поел, — добавил он уже оттуда. — Я даже горжусь. — Ты говоришь со мной как с котом, который наконец доел свой корм, — пробурчал Чонгук, но уголки губ предательски дёрнулись. Через пару минут Тэхён появился снова, с двумя стаканами воды и блистером. Протянул один стакан и таблетку. — На. Один раз в день после еды. — Спасибо, доктор. А массаж стоп когда начнёшь делать? — съязвил Чонгук, глядя на него из-под ресниц. Тэхён склонился чуть ближе, тень улыбки скользнула по его губам: — Как только ты признаешь, что я — лучшее, что с тобой случилось. — Тебе придется долго ждать, — Чонгук хмыкнул и проглотил таблетку. Тишина повисла между ними на пару секунд. Тэхён сел рядом, вытянув ноги, и откинулся на спинку дивана. — Ничего, я умею ждать, — усмехнулся он, — если хочешь — заведём тетрадь для жалоб. Или табличку на холодильник: «Сегодня я беременный, не бесите меня». — А завтра ты, — подхватил Чонгук. — Завтра я, — согласился Тэхён, не открывая глаз. — Справедливо же. И в этой простоте, в этой мягкой, неторопливой близости вдруг стало очень спокойно. Чонгук посмотрел на него, задержался взглядом. И впервые за весь день ощутил не тревогу, не усталость. А странное, удивительное чувство: с ним — можно.

***

Спустя несколько минут тишины, Чонгук широко зевнул, не удосужившись прикрыть рот: — Всё, я спать хочу. Голова не варит, глаза слипаются, а желудок как будто в мягкой коме. Тэхён лениво кивнул: — Хорошо. — В смысле — хорошо? — подозрительно прищурился Чонгук. — Ты тоже идёшь. Не забыл, что врач сказал? Альфа рядом с омегой, физический контакт, обмен феромонами, поддержка, вот это всё. Это научно. Тэхён тихо засмеялся: — Извини, конечно же. Как я мог проигнорировать столь весомые медицинские рекомендации. — Вот, — буркнул Чонгук, довольно вскинув подбородок, и уже направился в сторону спальни. Остановился на пороге, мельком глянув через плечо. — Не отставай, врачебную инструкцию нарушишь. В комнате всё ещё царил мягкий дневной полумрак — свет пробивался сквозь плотные шторы, рисуя полосы на полу и стенах. Чонгук без лишних церемоний лёг на кровать, не снимая одежды, и повернулся боком к Тэхёну. — И вообще, врач ещё сказал, что тактильный контакт важен, — пробурчал он, устраиваясь поудобнее. Тэхён молча лёг рядом и обнял за талию. Ладонь скользнула к животу, поглаживая очень аккуратно, словно спрашивая разрешения. — Так нормально? — тихо спросил он. — Ммм, — отозвался Чонгук с выдохом, глаза у него уже почти закрылись. — Нормально. Лучше, чем нормально. Тэхён не ответил — просто продолжал гладить его медленно, успокаивающе, чувствуя, как напряжение уходит из тела Чонгука. Дыхание Чонгука постепенно выровнялось, но в комнате повисла другая тишина — не сонная, а насыщенная чем-то едва уловимым. Воздух между ними будто стал плотнее, гуще, пропитанный тем, что не нужно было называть вслух. Полумрак спальни медленно укутывал их, как шёлковое покрывало. Воздух был тёплым, неподвижным, наполненным дыханием и тяжестью тех слов, что ещё не были сказаны. Чонгук лежал к Тэхёну спиной. Его тело было расслабленным, но внутри всё пульсировало от напряжения, смешанного с тем странным покоем, который он чувствовал только рядом с ним. — Когда всё станет известно… — голос Чонгука прозвучал почти шёпотом. — Их реакция будет… жестокой. Наши кланы… они не простят. — Мы не оставим им выбора, — ответил Тэхён, так же тихо. Его голос был ровным, как и дыхание. — До того момента мы уже запустим проект на юге. Официальное объединение. Клан Чон и Клан Ким — в деловом союзе. И если после этого кто-то решит пойти против тебя… или ребёнка… Он замолчал, а потом добавил с ледяным спокойствием: — Я снесу их подчистую. Чонгук невольно усмехнулся: — А я слышал, что глава Клана Ким — человек сдержанный. Дипломат. Тот, кто предпочитает слова, а не кровь. — Это правда, — мягко сказал Тэхён. — Но если кто-то посягнёт на то, что дорого мне… я не остановлюсь. Сердце Чонгука замерло на секунду, а потом застучало громче. Он выдохнул: — Ты… о ребёнке? Тэхён молча приблизился, склонился и легко, почти невесомо коснулся его плеча губами. Долго не отрывался. — Ты ведь знаешь ответ, орхидея. Тихое, интимное обращение пробежало по коже Чонгука электричеством. Он не стал говорить в ответ — просто медленно повернулся, лицом к Тэхёну. Их взгляды встретились. Тэхён смотрел так, будто пытался прочитать все оттенки его сомнений, страхов… и чувств. Чонгук молчал, его лицо было спокойным, но в глазах — пульсирующая буря. Он приблизился сам. Медленно, будто не решаясь до конца. Их дыхание перемешалось. Тэхён не двинулся. Только смотрел. И тогда Чонгук наклонился ещё ближе и поцеловал его. Не мог не поцеловать. Поцелуй был медленным, растянутым, как и всё, что было между ними. Без нужды спешить. Они уже принадлежали друг другу — пусть ещё не вслух, пусть только в этом мягком полумраке, но безвозвратно. Когда Чонгук отстранился, Тэхён хрипло выдохнул. — Так и привыкнуть недолго. — Тогда привыкай, — пробормотал Чонгук, уголки губ дрогнули. Тэхён улыбнулся в ответ. ... уже привык.