Friends Without Benefits

***

Год назад. Святой Мунго в этот день больше напоминал не больницу, а проклятую арену для бега на выживание с перегаром зельев в воздухе. Запах крови, палёной ткани и дезинфекции сражался за господство над каждым квадратным метром. Кто-то истошно орал, кто-то громко рыдал, а кто-то разносил чай семьям потерпевших, как будто его жизненная миссия — именно сейчас кому-то всунуть грёбаную кружку, чтобы заткнуть ревущим уродам пасть. Малфой был благодарен этому сопляку в лимонной мантии, хоть и бесил он его до опиздонения. Зелёные глаза паренька, мелькнувшие перед ним пару раз, доводили Драко до нервного тика. Аврор Малфой влетел туда, как ебаный ураган — с лицом не того, кто в больницу заглянул, а скорее пришёл на могилу: выкопать труп, воскресить его, а потом самолично заавадить снова. И, если уж быть откровенными, его намерения полностью этому соответствовали. Алая мантия развевалась за ним, как шлейф, а капюшон, натянутый до самого лба, напоминал кроваво-красную маску палача. Шаги гремели по полу так, будто он собирался не двери открывать, а стены сносить. И, сука, он бы снес. Если потребуется — без колебаний. Он пролетел мимо рыдающей Гермионы, побледневшего до цвета поганки Уизли, подпирающего стену, и даже медсестры, относительно вяло попытавшейся вставить: — Подождите, сэр, вам туда нельзя... — Заткнись, или я тебя щас в дерьмо фестрала трансфигурирую, — рявкнул Драко, и дверь в операционную хрустнула об стену так, как будто тоже решила: "идите-ка вы все нахуй". И он его увидел. Поттер. На койке. Разъёбанный в хлам. Весь в грязи, крови и какой-то подозрительной жиже, которую, судя по лицу одного из колдомедиков, никто даже не пытался опознать. Его правая рука была чем-то обмотана — пульсирующим, чернеющим, будто сама магия в ней выла от невыносимой боли. — Какого, блять, хуя?! — взревел Малфой. — Что с ним?! — Сэр, пожалуйста, выйдите! — заорал кто-то в медицинской маске, уже доставая палочку. — Ага, конечно, щас! Уйду. Вот только задам пару вопросов, получу на них ответы, а потом зааважу вас всех к ебеней матери! Что с его рукой?! Один из колдомедиков, выдохнув так, будто пять минут назад у него закончились последние нервы, вышел в коридор, жестом позвав Малфоя за собой. Драко сжал челюсть, окинул полудохлого Поттера ненавидящим взглядом, но последовал. — Послушайте… мистер Поттер был доставлен в тяжёлом состоянии. Он пытался обезвредить артефакт, но… — Артефакт?— перебил Драко. — Только не говорите, что этот долбаеб опять сунул нос туда, куда не просят! Сука! Колдомедик нервно дёрнулся, прячась за щитом из подоспевшей Грейнджер, предупредительно выставившей руку. — Это был очень древний объект… — пробормотал тот, выглядывая из-за спины Гермионы, — Мы до сих пор не разобрались, как он вообще… — Ну заебись! — злобно прошипел Малфой, срывая с себя мантию. — Какого хуя, Грейнджер?! Он что, ни дня без меня прожить не может, чтобы не решить: чё бы ещё, блять, такого потыкать, чтоб конечности оторвало?! — У него… повреждена правая рука. Сильная магическая коррозия. Пальцы почти полностью разрушены. Мы стабилизировали, но… проклятье не утихло. Оно расползается. Малфой застыл. Секунду. Две. Пять. Потом медленно проговорил: — То есть… вы хотите сказать, что он спас задницы какому-нибудь министерскому ублюдку, а теперь сдохнет от какой-то магической сифилистической хуевины, потому что, блять, вы не можете разобраться в древнем артефакте? — Мы делаем всё возможное. — Ваше "всё возможное" звучит, как "мы на удачу плюнули и молимся"! Колдомедик, воспользовавшись моментом секундного затишья, быстро ретировался обратно, оставив Гермиону с застывшим Малфоем, судорожно сжимающим переносицу. — Какого чёрта, Грейнджер? — не поднимая глаз, тихо спросил он. — Почему о том, что мой напарник пострадал на задании, я узнаю из сплетен в Аврорате, а не от вас лично? Тихий ответ девушки растворился в тарабанящем топоте каблуков Уизли, летящей по коридору с криками: — Где мой Гарри?! Бросив быстрый взгляд на несущееся в слезах рыжее пятно, Малфой злобно и как-то поломано хмыкнул, переводя стеклянные глаза на Гермиону. — То есть ей вы сообщили, а мне — нет, да? Грейнджер виновато поджала губы, тихо всхлипнув. — Где мой Гарри?! Что с ним, Гермиона?! Пустите меня! Схватив девушку за край мантии, Уизли принялась трясти её, как осиновый лист, хмурясь и пуская мерзкие слёзы. Малфой сдержал своё желание прокомментировать её детализированный косплей (а теперь он знал, что это такое) сопливого детёныша горного тролля, но вот от колкого замечания удержаться не смог. — С каких это пор он твой? — ухмыльнулся он через силу, стараясь выглядеть как можно надменнее. — Что-то я тебя не наблюдал, когда в прошлом месяце оборотни нас чуть напополам не разорвали. А тут — пожалуйста, распереживалась! — Ебать тебя не должно, — внезапно прекратила театральный плач Джинни, — хорёк недоделанный! Гарри — мой молодой человек, если ты вдруг забыл! — Бывший, — напомнил Малфой, одарив суку своей коронной злоебучей улыбкой. — И если ты прекратила свой цирк и действительно так переживаешь — сядь вон там, рядом со своим братцем, и впитайся в стену. На большее ты не годишься. — Ах ты… — Заткнись, Джинни, — буркнул Рон, наконец подав голос. — Малфой прав, каким бы моральным ублюдком он ни был. Вы давным-давно расстались, а сообщил я тебе только потому, что ты должна была принести мне сменную одежду и документы. Ты принесла? Глотая воздух, как выпрыгнувшая тупая рыба на берег, Уизли хлопала глазами и скалилась на самодовольного Малфоя, отмахиваясь от Гермионы. — Я спешила к Гарри! — рявкнула она братцу, напоминающему рыжее привидение. — Если тебе так надо было, мог бы сам аппарировать на Гриммо и забрать! — Ты сейчас серьёзно, нахуй? "Мог бы сам"?! — рыжий оторвался от стены так резко, что сидения под ним с чудовищным скрипом полетели вместе за ним. — Ты вообще, блять, не понимаешь, что я мог быть на его месте?! Да если бы не Гарри, я бы сейчас там валялся, на койке! Лицезрея начавшуюся перепалку брата и сестры, Малфой, будто ничему уже в этой жизни не удивляясь, фыркнул. — Так вот где корень зла… — Драко… — Даже не пытайся, Грейнджер, — отрезал он. — Просто, блять, молчи. Вы сообщили этой суке, которая даже носа своего за целый год не показала, а меня решили оставить в неизвестности. Типа, "а нахуя нам сообщать Малфою, если он и так ему ежедневно смерти желает", да? — Вообще-то это одна из причин, — прищурилась она, смахивая покатившиеся слёзы. — А вторая — это… Рыжих идиотов, орущих так, будто делили не Поттера, а последний кусок пирога в буфете, уже оттаскивали друг от друга колдомедики с лицами людей, которым явно недоплачивают за такую хуйню. Младшая с кулаками кидалась и вопила, а старший только рычал и клялся, что к Поттеру её больше на километр не подпустит. Молча согласившись с тем, что в данном случае нужны не медсестры, а реальные санитары, Малфой с укором глянул на Гермиону и прошёл на дальние места для ожидания, устало плюхнувшись и съехав по сиденью вниз. Сердце грохотало как ненормальное, а внутри болело так, словно вместо конечности Поттера артефакт вырвал у Малфоя сердце. Целиком.

***

Дверь операционной скрипнула после долгого, просто блядски долгого, нескончаемого часа. Уизли за это время успел принести всей троице по три стаканчика блевотной бурды, которую гордо называл "кофе". У Малфоя язык не поворачивался это исправить. Хотя, может, всё дело в том, что сил на это попросту не было. Лимонные мантии расплылись по коридору с потемневшими лицами, с кривенькой улыбкой отцепляя от себя Уизли, хватающую каждого, кто проходил мимо. Дождавшись последнего выходящего, со значком Старшего Целителя, Драко подорвался с места и выставил ногу, преграждая старикашке путь. Мужчина в преклонном возрасте поднял недоумевающий взгляд, но, завидев испепеляющие серые — а теперь полностью красные от ярости — глаза, понимающе кивнул. — Что повреждено? — резко выдохнул Малфой. — Рука? Насколько сильно? Мужчина, сомкнув руки в замок, нахмурил густые брови. — Пальцы. Только пальцы. Правой руки. Пока. Но проклятие… оно нестабильное. — Как плесень, — выдохнул он, истерично рассмеявшись. — Как грибок с настроением убивать. — Мы делаем всё возможное... — Если он умрёт... я не то что прокляну весь ваш отдел — я вас всех превращу в волосатые презервативы для троллей. Без шансов на реинкарнацию. Доктор сглотнул, нахмурился пуще прежнего и ушёл, оставив Малфоя наедине с гулким коридором и троицей дебилов, продолжавших обсуждать какие-то ебаные бумажки. Драко снова опустился на скамью, прислонившись головой к стене, глядя в потолок. Тело дрожало от злости, страха и того, что он не хотел называть вслух. Потому что вслух — значит по-настоящему. А это... Этому нельзя давать названия. Ни за что. — Поттер, если ты реально сдохнешь, я тебя воскрешать не буду. Я просто приду в загробный мир и дам тебе по ебалу. Его голос дрогнул. Но слёз он себе не позволил. Не сейчас.

***

— Драко… Подняв мутные, сонные глаза на лохматое коричневое пятно, Малфой шумно выдохнул. Он ещё крепче запахнулся в мантию, будто прячась от реальности, и откинулся на жёсткую деревянную спинку лавки. — Чё надо? — голос его был хриплым, злым, но вяло-злым, без прежнего огня. — Тебе бы поспать… — мягко, но с тревогой в голосе сказала Гермиона, присаживаясь рядом. Она бросила быстрый взгляд на него: тени под глазами, скулы резче, чем обычно, пальцы сжаты в кулаки. — К Гарри нельзя до завтрашнего дня, а ты здесь сидишь уже пятый час… — Да? А ты какого хуя здесь сидишь, Мать Тереза? — скривился он. — Своего бугая бери под рученьки и веди домой. Он уже вон, — кивнув в сторону храпящего Уизли, — слюнями коридор заливает. — Малф… Драко. — Она тихо вздохнула, глядя на него сдержанно, почти по-матерински мерзко. — Тебе тоже нужен отдых. Мы пойдём вместе с тобой. Надо взять вещей из дому для Гарри. У Рона есть пару футболок и штанов, так что я… Он резко повернул к ней голову, лицо исказила почти оскорблённая гримаса. — Ты собираешься натянуть на Поттера уизловское тряпье? Ёбнулась? Гермиона замерла на секунду, поджав губы. — Гарри закрыл от всех дом. Джинни не смогла туда аппарировать, камин тоже заблокирован. Другого выхода нет. — А ты не думала, блять, хотя бы на минуточку, что вещи продаются в магазинах? — его голос сорвался, захрипев. — Гарри не любит, когда ему что-то покупают, он… — А ты пыталась?! Вы вообще, блять, друзья или кто вы? Ахуеть можно. — Слушай… — тихо, но с напряжением проговорила она. — Я знаю Гарри. Хорошо? Он не любит подарки. У нас нет доступа, и я бы попросила Кричера, но он на мой зов не отзыв… — Кричер! — гаркнул Малфой громче, чем нужно, не отрывая грозного взгляда от Гермионы. Хлопок трансгрессии отразился эхом по коридору, явив перед ними старого ушастого эльфа. Кричер покорно склонил голову перед Малфоем, полностью проигнорировав приветствие девушки. — Слушаю вас, мистер Малфой. — Собери Поттеру вещей. Он решил покормить клопов в Мунго, и я хотел бы, чтобы они грызли его тряпки, а не чужие. — Понял вас. Что-нибудь ещё? — Скажи мне… Поттер что, закрыл камин? — Да, мистер Малфой. Гриммо открыто только для хозяина… и для вас. Драко замер. Моргнул. Уголок губ дёрнулся вверх. Его накрыло чувство превосходства — не просто тёплое, а с температурой ядреного самозахвата. Внутри, под негодующее бормотание внутренней лохматой ведьмы, разливался настоящий, сука, ебаный мёд — такой концентрированный, что мог бы диабет вызвать у дементора. Типа: "Ну что, Гриффиндор, приятно осознавать, что твоя вечная команда проиграла моему ебучему очарованию?" — О, как, — хмыкнул Малфой, стараясь держать перед ошарашенной лохматой беспристрастное лицо. — Тогда я пожалуй отправлюсь с тобой, Крич. Раз доступ есть только у меня. — с нажимом подчеркнул он, поднимаясь с места, — Скоро вернусь, Грейнджер. Не скучай.

***

Тишина в доме на Гриммо стояла гробовая, как в мавзолее. Даже лестница, обычно скрипящая от любого движения, будто затаилась. Единственная, кто подавал хоть какие-то признаки жизни, была старуха Вальбурга, бубнящая какую-то очередную свою залупу о "мразях" и "пидорасах" во сне. Откликающаяся на эту кличку сипуха, вылетела из спальни Поттера, удивлённо захлопав огромными жёлтыми глазищами. — Что такое, Мразюнь, хозяина ищешь? Сова окинула гостя оценивающим взглядом и подлетела к нему, аккуратно усаживаясь на плечо. Когти больно впились в кожу, насквозь пробивая аврорскую форму, и Малфой шикнул, но осторожно погладил мягкие перья на животе. — Дохнет твой полудурок, — буркнул он, дожидаясь Кричера на лестнице. — Но я ему не позволю. Кто-то же должен тебя кормить, да, моя сладкая девочка? Сипуха довольно ухнула и больно клюнула его в голову, полетев наверх. — Ну и мразь же ты! — кинул ей Малфой вслед, услышав за спиной тихое шарканье, — А, ну да. Чего это я… — Вторая дверь слева, — эхом отозвался эльф, еле переставляя ноги по ступенькам. — Я подготовлю хозяину вещи. Что нужно? — Всё, что не похоже на хлам. Футболки, штаны, трусы, носки. Не синтетика. Не рвань. Чистое! Мерлин, у него вообще такое есть? — Малфой устало провел рукой по лицу. — И… возьми что-нибудь из личного. Книгу там… Или… хер его знает, фотку. Только не с этой шмар… Уизли. Вон лучше ту, которую он везде таскает за собой в рамке. С его родителями. — Да, мистер Малфой. Конечно. Комната Гарри встретила его полумраком и чем-то… очень поттеровским. Драко впервые переступил этот порог, ведь прежде попросту не было нужды. Здесь пахло старым деревом, мятой бумагой и сладко-терпким гелем для душа, который они вместе купили в магловском супер-дупер-каком-то-там маркете. Всё, как всегда, просто, скучно, без понтов. На кровати валялась скомканная толстовка с оборванным шнурком. Рядом — открытая книга, перевёрнутая вниз страницами. Драко машинально подобрал её, перевернул. Владимир Безносович точно не оценил бы — "Тысяча и один способ уничтожить зло". Он прошёл к шкафу, выдвинул нижний ящик. Носки, гребаной кучей. Скатанные в рулетики второпях, некоторые уныло валялись без пары. — Хаос, — прошептал он, почти с нежностью. — Ты ебаный живой бардак, Поттер. — Всё готово, сэр, — Кричер появился бесшумно, с аккуратно собранной стопкой. Даже шапку добавил. Красную вырвиглазную мохнатку, с облезшей эмблемой Хогвартса. — Отлично. — Драко кивнул, взял одежду в охапку, остановился у двери и, не поворачиваясь, добавил: — Следи за домом. Если что — зови. Но только меня. Остальных — игнорировать. — Разумеется, сэр. Драко аппарировал обратно, сжав зубы, словно собирался не в Мунго с вещами для коллеги, а на пожизненное в Азкабан с единственными нищебродскими пожитками. Что ни говори, а на такой случай Малфой твердо решил прикупить придурку парочку шёлковых пижамок от Прада. — И на каждой вышью эмблему Слизерина, сука.

***

Больничный коридор настораживал странной тишиной. Гермионы на скамейке уже не было, а суженый ряженый Рон безмятежно похрюкивал на лавке. Драко сжал возле груди свёрток у двери палаты и замер, не двигаясь. Он толкнул дверь тихо, почти бесшумно. Палата встретила его шорохом капельницы и едва заметным мерцанием чар вокруг койки — защитные заклинания, наспех наложенные кем-то из колдомедиков. Поттер спал. Наконец-то. Лицо бледное, будто вымыто изнутри. Пальцы — перебинтованные, правой рукой он прижимал одеяло к груди, как будто боялся, что унесут. — Ну хоть не слышу твоего вечного геройского пиздежа, — пробормотал Малфой, прикрывая за собой дверь. Он подошёл к кровати, поставил свёрток с одеждой на тумбочку и сел рядом, вглядываясь в спящего, как будто впервые видел. — Ты выглядишь как Почти Безголовый Ник, Поттер. Только Почти Беспалечный. И знаешь, я бы даже не удивился, если бы ты остался Безголовым, но не сдох. — он усмехнулся сквозь сжатые зубы. — Тебя ведь даже смерть до смерти боится, да? Гарри дышал размеренно. Лицо расслаблено. Губы чуть приоткрыты. — Я притащил тебе одежду. Не уизловское тряпьё, не переживай. Кричер всё собрал. Даже шапку прихватил — старую, стрёмную, ты, наверное, прикупил её, чтобы взрыв этот свой идиотский на башке прятать. Но Крич сказал, ты её любишь. Хрен с тобой, пусть будет. Выпишут — натяну тебе её до колен, сука. Чтобы, блять, даже видеть не мог очередную залупу, в которую захочешь нырнуть. Он откинулся назад, скрестил руки на груди, уставившись в потолок. Несколько секунд — тишина. Только тик… тик… тик... — Ты вообще, блять, знаешь, как это выглядело со стороны? — внезапно, резче. — Как ты валяешься здесь, в крови, дергаешься, блять, в этих ебаных конвульсиях… А я… стою, как мудак, и ничего не могу сделать. Потому что ты снова, как всегда, решил своим задом других прикрыть. Один. Долбоеб. Он замолчал. Челюсть сжалась так сильно, что где-то хрустнуло. То ли зубы, то ли ебаное сердце. — Я подумал, что если ты умрёшь, я… я не переживу. Не потому что ты незаменимый, или особенный. — зажмурившись, Малфой сжал кулаки. — Ты говна кусок, понял? Бесплатная геройская шлюха, вот кто ты! Тратишь себя на тех, кто это даже не ценит, а потом, блять, терпишь и мучаешься в одиночку, рассуждая о суициде, будто это хуйня какая-то забавная! Вот даже Мразюша со мной согласна! Бесячее тиканье настенных часов раздражало. Малфой мысленно отсчитал до десяти и выдохнул, прикрывая глаза. — Переживал, потому что я… не успел. — Он сглотнул. — Не успел тебе сказать. Что, может быть…может быть, не так уж и ненавижу тебя. Наверное. Сильно не радуйся. Он усмехнулся, безрадостно. Потом посмотрел на Гарри. Долго. Склонился чуть ближе — так, чтобы слышать его дыхание, убедиться, что оно вообще, сука, есть. А это тихое сопение — не какая-нибудь иллюзия или игра собственного воображения. — Проснёшься, сука, — я тебя убью. Сначала — за пальцы. Потом — за то, что заставил меня, Малфоя, сидеть здесь, как придурка, и разговаривать с твоей полуживой тушкой. А потом… А потом, возможно, просто останусь рядом. Потому что, походу, других таких у меня больше нет. Он остался сидеть. Молча. Долго. Только пальцы на краю кровати едва касались покрывала. Почти случайно. Почти.

***

Проснувшись утром от мерзкого пиздежа где-то на краю сознания, Малфой сперва даже обрадовался — ну наконец-то, Иисус Поттер воскрес! В голове уже смачно вертелась матерная приветственная речь, сочная, с выражением, с заделом на драму, с шутками про яйца и методами, которыми он будет ему их отрывать. Но стоило прислушаться повнимательнее — и радость тут же сдохла. Эти жалкие пердящие звуки к заду Золотого Мальчика отношения не имели. С усилием приоткрыв один глаз, Драко увидел перед собой нависшую гром-бабу с ебалом бульдога, упершую массивные ручищи в необъятные бока. Маленькие пуговички на сисярах грозились отлететь ему в лоб. Мысленно расчленив противную тётку, нарушившую гробовой постельный покой героя, он выругался про себя и потёр лицо — глаза красные, под веками сухо, как в пустыне, а тело умоляет скинуть притворяющегося больным Мальчика-который-снова-не-сдох и завалиться на мягконькую кушеточку вместо него. — К мистеру Поттеру нельзя! — захрюкала медсестра, указывая толстенькой сарделичкой на дверь. — Все посещения после пяти часов вечера! — Да мне поебать, — хмыкнул Драко, поднимая слетевшую на пол мантию, — я если нужно будет — пропишусь здесь. И нихуя вы мне не сделаете, мадам…? — Брюссельда, — важно подняв подбородок, она едва не съела собственную губу от важности. — О, ну вам однозначно подходит. Женщина возмущенно напыживалась, раздуваясь ещё больше, но как-то разом сдулась, завидев в дверях кислую мину усатого Старшего Целителя. — Мистер Малфой, — приветственно кивнул старикан, поднимая на Драко тяжелый взгляд, — можно вас на пару слов? Пара слов затянулась на добрый час. Старший Целитель выслушал тонну возмущений и обещаний стереть в яблочное пюре каждого, кто ещё раз посмеет выгнать его из палаты, а затем рассказал о том, чего Малфой, ну вообще… — вообще, сука! — не хотел слышать. Руку Поттеру придется ампутировать, чтобы остановить развитие проклятия. Гарантии ебаный мудак Целитель не давал и разводил руками: мол, подобный случай был всего один — и закончился, угадай как? Правильно. Хуёво. Артефакт, причинивший урон, исчез, сука, вместе с пальцами Поттера, поэтому узнать, какое именно заклинание было наложено, являлось невозможным. Перебирать варианты, проверяя каждое из тысячи возможных, заняло бы слишком много времени, которого, увы, не было — от живописного слова "нихуя". — Я вас предупредил, — рыкнул Малфой вместо прощания, — если он помрёт, я вас всех лично превращу в декоративные деревья и посажу у матери в саду мэнора. В форме уродских фаллосов. Без шуток. Драко эффектно запахнулся в мантию и прошагал в сторону каминов, отметив, что зал ожидания был совершенно пуст. Ни души.

***

Явившись в состоянии полнейшего говна в Аврорат, Малфой ввалился в кабинет Главного Аврора со скомканным заявлением на вынужденный отпуск. Робардс покрутил перед носом пергамент, пятый раз перечитывая причину "семейные обстоятельства", после чего любопытно хмыкнул, но всё-таки подписал. До самого вечера Драко, не жравши и не спавши, закапывал себя в грудах книг в подвале Малфой-Мэнора, прерываясь лишь на редкие появления обеспокоенной матери, которая, с досадой и тревогой, пыталась выковырять сына из-под завалов. Нарцисса не умолкая рассказывала, что, по её мнению, должно было помочь, но каждый предложенный вариант буквально веял тёмной магией, после которой прямая дорога к папаше в соседнюю камеру. Всё это напоминало скорее безумные поиски самых болезненных способов самовыпила или разглядывание каталога с комфортными койками в Азкабане. Уснув на последнем абзаце в тысячном, перелопаченном от корки до корки пособии по Тёмномагическим проклятиям, Драко провалялся до вечера в старом кабинете деда Абраксаса, заботливо укрытый пледом. — Держи меня в курсе, сыночек. С этими словами Нарцисса крепко обняла сына, сказала ему, что обязательно напишет какой-то знакомой ведьме из Франции с просьбой разузнать о похожих случаях. Драко коротко поблагодарил, но особых надежд не строил. Подхватив несколько древних томиков, которые Министерство не сумело у них изъять — "выкусите, ублюдки!" — он зашел в камин, четко произнося адрес Мунго.

***

Писк. Где-то рядом, навязчивый, бесячий, как ебаный комарище в три ночи. Гарри скривился, поморгал, и попытался понять: он жив или это просто довольно херовое Чистилище. Запах — больницы. Свет — слепящий, неприятный, как сраный прожектор, пытающийся выжечь глаза. Голова — гудит. Рука… Ах, точно. Рука. Он чувствовал только тупую тяжесть и что-то… странное. Словно она больше не совсем его. Или вообще не его. Или её нет, но очень хотелось бы верить, что есть. — О, зашевелился, сука. — Голос. Резкий, злой. Знакомый до мурашек. — Решил воскреснуть, да? Восстал из мёртвых, как герой дешёвого ситкома? Гарри медленно повернул голову. На краю койки сидел Драко, с перекошенным от ярости лицом. Волосы торчали, глаза красные, мантия на нём висела как на пугале. И, мать его, слёзы. Не текли, но будто висели где-то на ресницах, готовые упасть, как неудачная шутка, если только кто-то решит слишком долго держать на них взгляд. — Привет… — прохрипел Гарри. — Привет… Сука, "привет"?! Да ты, блять, издеваешься?! — Драко вскочил. — Ты, сраный авроратский камикадзе, чуть не сдох! — ущипнув себя за переносицу, Малфой быстро проморгался, возвращая прежнюю ехидную ухмылку. Кривую, слабенькую, но она точно была. Вроде бы. Гарри моргнул. — Значит… я не умер? — О, нет, не умер. Это ведь что-то из разряда фантастики! — Драко подошёл ближе, схватил его за ворот белой рубахи и резко притянул. — Но если ты ещё раз полезешь туда, сука, куда тебя не просят, я тебя сам убью. Медленно. Без магии. Твоими же, сука, руками. Ну, вернее, рукой. Потому что у тебя теперь она одна, по сути, осталась. Гарри покосился на правую руку. Под бинтами, до самых кончиков пальцев — не чувствовал ничего. Ни боли, ни тепла. Пустота. Медицинский стазис потрескивал тихонько, выпуская в воздух едва заметные потоки магии. — Я… — Ничего не говори, — перебил Драко. — Я уже наслушался, блять, про древнюю магию, которая расползается по твоей чертовой лапище, как венерическое проклятье! Ну вот скажи мне, Поттер, неужели нельзя было вместо этого реальным ЗППП заразиться, а? Трахнул бы какую-то блядь в "Дырявом котле" за пять кнатов и приперся бы сюда со здоровенной коррозией на члене! От этой хуйни хотя бы зелья есть, а от… Дерьмо! Я уж думал — всё, понимаешь? Фанфики кончились. Поттер умер. Классика. Финал сезона. — …Ты читал фанфики? — Не уходи от темы, мразь. И в этот момент Гарри... улыбнулся. Слабо. Улыбка та, кривоватая, как будто он только что пошутил про смерть и сам себя рассмешил. Типичная поттеровская "всё через жопу, но я тащу" улыбка. — Прости. — Не прощу. — Драко сел обратно на край койки, заговорив чуть тише. — Тебя надо держать в клетке, придурок. И желательно с намордником. — Ты плакал? — Кто плакал? Я? — скривившись, Малфой фыркнул, невольно смахнув влагу с ресниц. — Не льсти себе, ясно? Это всего лишь ебучая аллергия. На тебя. Рядом с тобой у меня постоянные приступы: злости, истерики и желания оторвать тебе яйца. — Я тоже рад тебя видеть, Драко. — Завали. И вдруг — тишина. Гарри протянул левую руку. Неуверенно. Драко вздохнул, громко, театрально, будто сейчас совершает величайшую глупость в жизни, и положил свою ладонь сверху. — Так и какие фанфики ты читал? — слабенько поиграв бровями, спросил Поттер, облизнув сухие губы. — Про Шерлока и Ватсона, — просто ответил тот, заметив скептически поднятую смоляную бровь. — Что? Дома иногда заняться нечем, а эти рассказы, что ты, больной извращенец, читаешь на нычку от всех, они… Любопытные. Признаю. Один безупречный гений, а другой безответно влюбленный придурок. Да они идеальная пара, нахуй! Почему они в книге не вместе?! Гарри тихонько хмыкнул, расплываясь в слабой улыбке. — Да? А в нашей "сладкой парочке" ху из ху, как думаешь? В левую руку болезненно впились короткие ногти. — Ну ты точно не гений, Поттер! — ухмыльнулся блондин. — Знаешь почему? Потому что ты долбаеб! Даже нет. Нет, нет, нет… Не так. Везучий. Конченый. Долбаеб. Поттер увел смущенный взгляд, чувствуя, как тёплая спираль чего-то тугого, плотного, блядски приятного, скручивается внизу живота. — К тебе нельзя было, — тихо отозвался Драко. — Но, как обычно, запреты — это так, рекомендация, на которую всем похуй. "Мне похуй" вообще-то, но вслух бы ни за что не признался. — Лимончики говорят, что проклятие нестабильное. И что оно ползёт… Как вся твоя жизнь, нахуй, честное слово! Хаос и разрушение! — Он горько усмехнулся. — Но ты жив. Конечно! Ещё бы! Гарри Поттер никогда не сдаётся, даже если ему какая-нибудь тёмномагическая хуйня отгрызает пальцы. Сжав ногти теперь уже до слышного шипения, он заставил этим Поттера повернуться к себе. — Ещё один раз ты проигнорируешь правила безопасности в работе с тёмной магией — я тебе самолично конечности отрублю, ясно? — Палочку-то хотя бы в культяпку вставишь? — Нет, блять. Вставлю тебе лопаты. Чтобы могилу самому себе легче копать было. Бросив быстрый взгляд на стопку вещей на тумбочке, Малфой закусил губу. — Кстати, я тебе там… шмотки принёс. Ушастый сказал, что для меня доступ открыт… — Драко ехидно улыбнулся, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Так что я это… порылся там в твоих сокровищницах и нашёл огромный толстенный дилдо. Детализированный такой, ахуенный. Не знаю даже, какая из этих новостей должна была меня больше напугать. Как наиграешься, погонять дашь? Оба ржут. Один — сквозь боль, второй — сквозь истерику. И всё нормально. Ну, как нормально… по их извращённым, посттравматичным, проклято-душным стандартам. Спустя час обсуждений всякой херни, натянутых пауз и обоюдных шпилек, Малфой молча встал, подошёл к тумбочке и, не сказав ни слова, поставил что-то рядом с кроватью. Гарри перевёл взгляд и увидел рамку с колдографией — Лили и Джеймс кружились в танце, смеясь, словно никакой войны никогда не было. Он невольно улыбнулся, а потом поднял глаза на Драко — того самого Драко, который сейчас выглядел отстраненно и необычайно молчаливо. Поттер сжал левую руку в кулак и напрягся, искренне жалея, что палочку изъяли, а применить Легилименс невербально он так и не научился. — Твоя мама… настоящая красотка, — вдруг прошептал Малфой, глядя на колдографию. Голос у него был какой-то странный. Мягкий. Не свой. — Ума не приложу, как у такой потрясающей женщины получился ты. Чистая трагедия генетики. Драко сжал губы, явно собираясь остаться ледяным, как привычный малфоевский придурок, но, встретившись взглядом с этой идиотски довольной, тёплой рожей Поттера — прыснул. Настояще. Без злобы. Просто выдохнул, как будто вытащили гвоздь из груди. — Я думал, ты сдохнешь. А я… — он осёкся, отвёл взгляд. — Я бы тебя не воскресил. Я бы добрался до тебя и там, а потом набил бы тебе ебало. Гарри слабо усмехнулся. Один уголок губ дрогнул. — Попробуй, — хрипло выдохнул он. И этого хватило. Больше слов не нужно было. Малфой просто остался сидеть. Рядом.

***