Friends Without Benefits

***

— Ёбушки-воробушки! Это что за дрянь у тебя новая? Малфой склонился перед корчущимся в позе заебаного тролля Поттером, перебирающим новую поставку оружия.  С того самого дня прошло несколько месяцев. Лавка, с каждым днём набирая популярность, стала приносить приличную прибыль, что не могло не радовать личную транжиру Поттера, привыкшую жить на широкую "я тебе сейчас череп проломлю этой зачарованной статуэткой горгульи" аристократическую, потрясающую, невероятно изящную ножку. Драко таскал Поттера по злачным местам, пару раз вытаскивал в поездки Париж (под предлогом заняться страстным сексом на Эйфелевой башне, конечно же), но при этом, смачно облизывал пальцы от чесночного соуса, не упуская возможности потравиться в МакДональдсе, с важным видом Красного Гида Мишлен, рассуждая о необходимости фастфудного рая в этой гребаной жизненной центрифуге. Поток клиентов — авроров, начинающих магов-экспериментаторов и даже немалое количество иностранцев, разузнав о магазинчике Героя Британии из газет, не переставал удивлять. Маги по достоинству оценили зачарованное оружие, поисковые артефакты и обычные интересные плюшки, которые тот по фану создавал в обеденные перерывы, изредка слушая шуточки Джорджа о том, что он составляет ему нехилую такую конкуренцию. Поттер больше не прятался в тени, как ещё год назад. Теперь он с гордостью прогуливался по Министерству, игнорируя заинтересованные взгляды народа и перешептывания в коридорах о золотом протезе и его реалистичности. Гордость за любимого не знала границ. Кингсли, наконец, дал официальное разрешение его лавке на полноценное сотрудничество с Авроратом и Отделом Тайн, и теперь они с Малфоем могли без проблем продвигать продукцию — и это было далеко не только оружие. Магическая сила Поттера, ставшая гораздо мощнее с годами, и недооцененный многими талант Малфоя в области тёмной магии сложились в идеальный тандем. Они изобретали новые виды артефактов и улучшали старые, позволяя закрывать висяки в Аврорате, пылившиеся в папках "В процессе" ебаными десятилетиями, уже не раз подвергаясь попыткам Грейнджер завербовать обоих в Отдел Тайн. Малфой с умыслом всегда отвечал её предложениям уклончиво, а Поттер, не справляясь с усмешкой, говорил своё коронное "через мой труп", получая любым попавшимся под руку Драко предметом по страдальческому горбу, на котором заживала не одна шишка. И вот однажды, в разгар "переучёта", когда очередная партия коробок с разносортным добром валялась по всему залу, дверь лавки распахнулась. Через секунду на пороге появилось трое знакомых фигур. Взгляд Гермионы, Рона и Невилла, с недавних пор ставшим напарником Драко, был несколько ахуевшим, что Малфой даже подобрать нужные слова утруждается. Там сплошной мат. — Слушайте, ребята, что у вас тут… — начал Рон, но его слова сразу пропали, как только его взгляд упал на запыхавшегося бывшего слизеринца, распластавшегося на прилавке. Затуманенные расфокусированные глаза Гарри прищурились, вглядываясь в лица гостей, и тело под ним резко зашипело и дёрнулось, заполняя рот тёплой солёной жидкостью. — О, Мерлин! Вы бы хоть двери заперли! — завизжала девушка, прикрывая ладонями покрасневшее лицо. — А мне нравится, — прыснул Лонгботтом, ткнув застывшего Уизли плечом в бок. Малфой резко столкнул с себя Поттера, остервенело размахивая палочкой: молния на брюках застегнулась, торчащие в разные стороны смоляные вихры слегка пригладились, а вот капельку спермы, оставшуюся в уголке поттеровских губ, он, ехидно улыбаясь, стёр большим пальцем, запихивая обратно в горячий податливый рот. — Не, ну вы и фокусы показываете, — усмехнулся Невилл, наклонив голову. — Даже завидую. Малфой только поднял бровь. — А ты не завидуй, а действуй, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Пока Полоумная не нашла себе кого-нибудь получше. Можешь вон спросить у однорукого совета. Если он со мной такое вытворяет, боюсь даже представить, что там перепадало Уизилетте. Джинни, к слову, на Гриммо и в лавке больше не появлялась. Её целиком и полностью поглотили тренировки "Холихедских Гарпий" и многочисленные интервью для "Пророка", восхвалявшего новую звезду квиддича. Лишь пару раз в месяц можно было увидеть её на вечеринках или встречах с друзьями, рассказывающей о новой лучшей жизни и нескончаемых поклонниках. Она с ненавистью смотрела на то, как Драко — самодовольная зараза — по-хозяйски закидывал на Гарри все свои конечности, подтрунивая над тем, что у него, в отличие от Поттера, они настоящие. Признаться честно, Гарри её гневных взглядов практически и не замечал. Он был абсолютно — до кончиков своих непослушных кудрявых волос — пленён нежными утонченными пальчиками, поглаживающими его спину. Они больше не скрывались и не пытались свести свою близость в шутку. Иногда только проскальзывали едкие колкости вроде: "я с ним исключительно из-за денег" или "он просто ахуенно сосёт — вот и весь секрет." Однако, что бы они ни говорили, каждый видел с какой заботой и нежностью придурки друг к другу относятся. Гермиона даже однажды сказала, что немного завидует тому, как Гарри смотрит на Драко, а тот поёт ему ту же песню. Иногда Малфой оставался ночевать. А потом — просто остался. Без ритуалов. Без ключей под ковриком. Он просто был. Открывал дверь заклинанием, снимал мантию, вклинивался в перепалку с орущей Вальбургой, пару раз даже показав ей свой фарфоровый соблазнительный зад. Миссис Блэк выходки дальнего родственничка не оценила и прорычала, что если бы тот был её сыном, она порола бы его розгами до десятого пота и крови. — Прости, дорогуша, — отвечал он ей, показывая средний палец, — это прямая обязанность Поттера. — Позорище рода! Нечистивые ублюдки! Уроды! Зааважу! — Да? А мы ещё трахаемся в твоей бывшей спальне по четвергам! Хочешь устрою тебе вечер гейского порно? А затем, как обычно, с диким хохотом и сыпящимися проклятьями в спину, летел по лестнице вниз, одаривая Поттера самой ехидной улыбкой из всех возможных. Мразюша усаживалась на бледное плечо, оставляя уже огрубевшие следы от когтей и, кайфуя от привычных почесываний пузика, теперь уже аккуратно, почти любовно, зарывалась клювом в белоснежные волосы. И Гарри не ревновал. Совсем нет. В конечном итоге она всё равно больно клевала блондина в макушку или вырывала клок волос, после чего — с самым настоящим малфоевским удовлетворением на лице — улетала прочь от вопящего Драко, обещающим сделать из неё "мразотную шапку." — У тебя не кофе, а бурда из-под крана подземелий Слизерина, — однажды сказал Драко, глядя с отвращением на кружку, — и я, между прочим, знаю, о чём говорю. Там такая хуйня по трубам текла. Гарри только пожал плечами и с самым безмятежным видом протянул ему чашку капучино. — Что ж… Добро пожаловать домой? Вот так это и выглядело. Без красивых признаний, без душещипательных речей, без "ванильная хуйня, Поттер, давай по новой." Просто двоица влюбленных идиотов, деливших между собой всё — от совместного душа до адского кошмара. Иногда Гарри просыпался посреди ночи и находил его — растрёпанного после долгой смены, хмурого до отпечатавшейся складки меж бровей, выпускающего белые танцующие полосы дыма в окно. — Не могу спать, — прошептал он, будто боялся разбудить не Гарри, а что-то внутри него. — Я тоже, — Поттер подошел ближе, и они стояли так, плечом к плечу, передавая друг другу никотиновое плацебо, понимая друг друга без слов. — Ты когда-нибудь предполагал, что у нас с тобой что-то такое случится? — тихо спросил Малфой, выдыхая в темноту. — Я, как ни странно, был влюблён в тебя в школе. Так что, признаться честно, иногда задумывался об этом, но сразу же отрицал. — Как ни странно? Тихий смешок. — Ты был настоящим пидорасом вообще-то, если не помнишь! — А что изменилось? — Да, в общем-то, ничего… — рассмеялся Гарри, уронив голову. — И всё равно я всегда выбирал бы тебя. А Малфой долго молчал. А потом просто сказал: — Еблан. Пиздуй уже спать. Но утром, пока Гарри притворялся, что всё ещё спит, чувствовал как аккуратно заправляют прядь волос ему за ухо, а затем нежно целуют в висок. Так нежно, что внутри всё сжималось до ебаного хруста костей. И Гарри не открывал глаза. Просто наслаждался, потому что теперь достоверно знал, что это всё не в последний раз. Потому что если любовь — это когда тебе не нужно делать вид, будто ты сильный и стойкий, то именно это он и чувствовал к Драко. И, что удивительно — безумно любил. Просто, нахуй, до ебаной дрожи в пальцах. "Даже, сука, в металлических."

***

— Это называется нож-бабочка. Я свой вообще никогда на рейды не брал, но в шкафу где-то валяется. С хрустом суставов тридцатилетнего дедугана, Поттер встал на ноги и взял один из складных ножей, щелкнув предохранителем. — Филлипинская штучка, которая с легкостью и рыболовную сетку разрежет, и артерию, если понадобится. Зацени. Гарри обхватил нож пальцами, ощущая холодное лезвие, а затем ловко раскрыл его, делая несколько быстрых, почти механических движений, и нож будто заиграл в его руках, щёлкнув и вернувшись на место с лёгким звоном. Он медленно покрутил нож, поднимал и опускал его, словно проверяя баланс. Лезвие скользило между пальцами, порхая из стороны в сторону, отбивая блики света и играя на фоне тусклого свечения. — Давай, попробуй, — сказал Гарри с едва заметной усмешкой. — Сначала медленно, не спеши. Малфой, стараясь выглядеть уверенно, взял нож в руки и чуть не уронил его сразу, когда лезвие едва не разрезало его пальцы. Поттер, не удержавшись, прыснул. — Заебись, мы только что могли стать близнецами, — поддразнил он, демонстративно поднимая золотой протез, наблюдая, как Драко сдерживает нервный смешок. — В следующий раз просто не трогай его, как мой член в нашу первую ночь, а удерживай уверенно. Как в нашу последнюю. — Я и понятия не имел, что ты настолько сентиментальная сопля, Поттер, — ехидно фыркнул Малфой, пытаясь заново зафиксировать нож в руках. — Ну, давай, — продолжил Гарри, — всё как в жизни: держи крепче, дай руке слиться с ним, почувствуй тяжесть и найди баланс. — Сука, Гарри, я теперь не могу сосредоточиться. Поттер тихо рассмеялся, зайдя к нему за спину. — Всё, что тебе нужно, это не бояться, — сказал он, поправив хватку Малфоя на рукоятке. — Держи вот так. И делай это плавно… Будто рисуешь. Как ты там говорил? "В первый раз всегда больно?" Вот пару раз намучаешься, но потом, когда почувствуешь его, будешь крутить как профи. Смотри. Он снова взял нож и в несколько движений продемонстрировал, как его пальцы скользят, открывают и закрывают лезвие. Малфой попытался покрутить нож, но тут же его пальцы скользнули, и нож выпал из рук, звонко ударившись о пол. — Блестяще! — подло хихикнул он, поднимая "бабочку" с пола. — Если сегодня в постели ты продемонстрируешь мне такие же навыки — я подам на развод. И тут он сделал пару оборотов, нож летал в его руке, как продолжение тела, а движения стали почти танцевальными — резкими, но грациозными. — Вы, гриффиндорцы, такие выпендрёжники… — фыркнул тот, выхватывая нож. Малфой сунул его в карман мантии, давая понять, что этот экземпляр на витрине не появится, а затем впечатал Поттера в стол, склонившись ближе. Он провёл носом вдоль шеи и уткнулся носом в ключицу, щекоча кожу дыханием. — Что ты делаешь? — спросил Гарри, хихикая. Ментоловый аромат "мышек-ледышек", которые тот поглощал как не в себя, напоминая Поттеру школьную прилизанную версию "Драко. Драко Малфой", пробирал его всего до ебучих мурашек. — Я, может быть, не силён в размахиваниями этими магловскими приблудами… — прошептал он куда-то за ухо, смешивая каждое слово с нежным поцелуем, — но бывший Пожиратель смерти прекрасно справится с пытками и без них… Новая волна дрожи прошлась по всей спине настоящей лавиной, заставив тело под ним приглушенно простонать. Малфой медленно отстранился и, не отрывая зрительный контакт, потянулся к собственной ширинке, практически вырывая с мясом мешающий язычок. — Помнится мне, ты говорил, что не желаешь, чтобы мой металлический терминатор прикасался к себе… — с насмешкой заметил Поттер, облизнувшись. — Ты уже столько раз прикасался им везде где только можно, что тупо сейчас об этом вспоминать… Сочащийся член со слышным мокрым звуком шлепнулся о подтянутый живот, и Малфой облегченно зашипел, уронив голову на чужое плечо. — Сейчас ты поможешь мне с тем, что не давало мне покоя весь день, — не терпящим возражений тоном прошептал Драко, — а потом я покажу тебе всё, чему научился у своей ебанутой тётки… Первой лекцией будет Инкарцеро, а потом как пойдёт… Холодные металлические пальцы коснулись горячей плоти, прокручивающими движениями проведя вверх и вниз, заставив Малфоя бесстыдно простонать в тишину лавки, задрожав от удовольствия. — Ахуенный план… — рвано выдохнул Гарри. — Мне нравится. Приглушённый голос Тома, доносившийся из старенького радио, повторяющий "не оставлять его на мели" и "это лучшее, что у тебя было", набатом стучал в кудрявой голове. И Гарри подписывался под каждым грёбаным словом, продолжая ласкать того единственного, кого никогда и ни за что не собирался отпускать. Ну, и его член, естественно, тоже. Ахуенный, классный, с той самой россыпью едва заметных веснушек. Теперь-то Поттер уже знал. Была возможность хорошенько разглядеть. И попробовать. Кажется, боковым зрением он видел, как его фантомный Гарри в зеркале показал ему палец вверх, погружая себе в рот очередного червя, но был настолько увлечен хриплыми стонами любимого, что пообещал себе разобраться с ним позже. Гораздо позже.

***

— Поттер, я клянусь, если ещё раз найду на кровати твой чёртов носок, я превращу его в жабу и заставлю отгрызть тебе что-нибудь. И уверяю тебя, протез ноги я тебе делать не намерен. — Ты мне угрожаешь? — Пф, ты ещё сомневаешься? Деньки, наполненные шутливыми угрозами и жаркими извинениями, стали неотъемлемой частью их жизни. Но были и другие дни. Те, когда всё казалось слишком хрупким. Те, когда Поттера окутывала жгучая ревность или злость, особенно после очередной мерзкой статьи ублюдков "Пророка", подловивших их на свидании. Когда Гарри стоял у окна с чаем, который остыл уже час назад, и молча жевал губу, будто на вкус пытался понять, в каком он вообще сейчас состоянии. — Не думай, — говорил тогда Драко. — У тебя это плохо получается. Ты сразу превращаешься в пиздострадающее говно. — А ты — в мою улучшенную версию спасателя с синдромом "я всех спасу, но никто не узнает, что у меня внутри пиздец." — Миленько. Пара созависимых героев. Напишем об этом фанфик? — Лучше тогда уже снимем сериал. Четыре сезона, лишь один нормальный, и финал, где ты исчезаешь со своей фирменной улыбкой Малфоя — "мне на всех поебать", а я ухожу с ебаной депрессией в закат. — Только если ты будешь полностью голым. На коленях. Жарко отсасывающий мне в спальне. Вот как вчера. — Извращенец. — Твоя вечная проблема в том, что из твоего рта это звучит как обвинение. Так проходили дни. И были такие моменты, когда Гарри оглядывался на него — на хмурого, резкого, вечно контролирующего Малфоя, — и понимал: он, блять, влюблён. Окончательно и бесповоротно. Не просто в губы, не в голос, не в привычку поправлять рукава перед каждым входом в комнату. А в целого человека. Со всеми багами. С трещинами. С прошлым, которое они теперь таскали вместе. А были вечера, когда всё было почти идеально. Почти — потому что всегда находилась какая-то мелкая, бесящая, но родная деталь, напоминающая о том, что это не сказка. Это Гарри Поттер и Драко Малфой — два упрямых придурка с тяжелым грузом потерь и тупой боли, комплексами и дикой тягой друг к другу, которую они, разумеется, признавали в голос со скандалами, ссорами или безбашенным сексом после. Вот и сейчас — кухня, ночь, чайник забыт на плите, и Малфой, полуголый, стоит спиной к Гарри, роется в ящике с чаем. — У нас закончился нормальный чай, Поттер. Тут один мусор и какой-то лавандовый пиздец. — Гермиона принесла на прошлой неделе, — буркнул Гарри, стараясь не пялиться на обнажённую спину, усыпанную созвездиями едва различимых веснушек. Безуспешно. — Конечно, Грейнджер. Кто же ещё мог придумать пытку ароматерапией… Мерлин, я уже чувствую, как моя мужественность улетучивается. — Ты никогда ею особенно не блистал, если честно, — хмыкнул Гарри. Малфой развернулся с видом оскорблённой викторианской леди. — Ты в курсе, что я мог бы сейчас хлопнуть дверью и уйти? — Нет. Потому что тебе лень одеваться. А ещё ты обещал мне продолжение вчерашней ночи. И то зачарованное кольцо, которое меняет свой размер в зависимости от того, на что надето, мы ещё не испробовали в деле. Малфой уставился на него. Несколько секунд. Потом, совершенно беззвучно, рассмеялся. И, ни слова не говоря, подошёл, обнял, прижавшись лбом к его плечу. — Ты, конечно, конченый развратный самоубийца, — тихо сказал он, — но, к сожалению, мой. Гарри усмехнулся, обняв его в ответ. — Это неофициальное признание? — Это угроза. И да, потом они так и пили этот лавандовый пиздец. На кухне, в ночи, со свистящим из носика чайником, который всё время забывали выключить, с поцелуями между глотками и тихим шепотом "люблю" — каждый вечер и каждый раз, просто потому что теперь привилегия — это позволительная роскошь, которую не нужно объяснять и за которую не стыдно. Это просто мы.

***

— Кстати… — Драко, подперев подбородок рукой, наблюдал за Гарри поглощённым чем-то в своём блокноте. — М? — Поттер, не отрываясь от записи, мельком поднял взгляд. — Что это за хуйня у тебя на блокноте нацарапанная? ГП плюс ДМ? — вопросительно подняв бровь, блондин ткнул пальцем на страницу. — А что тебе не понятно? Ты и я. Вместе, — Гарри улыбнулся, чувствуя, как его щеки начинают краснеть, но не собираясь останавливаться. — Как романтично, блять, — хмыкнул тот, отставив свою чашку. — Надеюсь, когда мы поженимся, ты не будешь настаивать, чтобы я взял твою фамилию? — Только если ты сам захочешь. — Ну слава Мерлину! Драко П-Поттер… Звучит как какой-то приют для брошенных змей. — Но по сути ведь так и есть? — поднял брови, он и сам едва сдерживал смех. — Хочешь вкусный Обезъяз? — Малфой поджидал его реакции, зловеще усмехаясь. — Молчу, — Гарри засмеялся, ощущая, как с каждым мгновением они всё ближе и ближе друг к другу. Быстро выхватив из чужих рук блокнот, Малфой решительно зачеркнул надпись и, не отрывая взгляда от тёмных очков, написал что-то на французском, с вызовом дёрнув бровями. — И что там написано? — Гарри наклонился поближе, не сдерживая улыбки. — Что ты пидор, — с наглой уверенной улыбкой ответил Драко, наслаждаясь реакцией напротив. — Эй! Там вообще-то и твоё имя есть! А… Драко, не давая времени отреагировать, схватил его за золотой протез, заставляя немного наклониться вперёд. Вторая рука незаметно скользнула по щеке Гарри, нежно пригладив большим пальцем лёгкую щетину. Недовольно прищурившись, Малфой поморщил нос. — Сними уже эти ебучие тёмные очки и покажи мне мой любимый цвет, — сказал он почти шёпотом, но с такой настойчивостью, что Гарри почувствовал, как его грудь сжала волна ебучего, обжигающего тепла. Не сказав ни слова, он снял очки и поймал на себе серебристый — а сейчас почти чёрный — взгляд, удовлетворённый до предела. — Зелёный? — не удержавшись, Поттер смешливо приподнял бровь. — Твой, — утонуло в мягком поцелуе, настойчиво требующем второй.

ГП + ДМ = ♡ 

Harry & Draco

pour toujour

***

The End?