We Are Bulletproof

Чонгук отделывается отстранением от уроков на неделю. По дороге домой Сокджин молчит. — Хен, ты же не думаешь о том, чтобы сделать какую-нибудь глупость? Ты же не уйдешь от нас? — шепчет Чонгук. Намджун благодарен Сокджину за то, что тот выглядит таким удивленным, как будто эта мысль даже не приходила ему в голову. — Не будь идиотом, — говорит Сокджин, и его губы впервые за весь день растягиваются в легкой улыбке. — Я забрал вас всех из приюта, потому что был уверен, что смогу дать вам лучшую жизнь. И это не изменилось. Конечно, Чонгук ведет себя немного грубее, чем я ожидал… Чонгук хмурится, но Сокджин все равно улыбается. — Но я никуда не уйду, не волнуйся.

***

Ни Сокджин, ни Намджун не поднимают тему того, что произошло в школе Чонгука, но Чонгук напивается и разбалтывает все Юнги и Хосоку. — Ни перед кем, блядь, не вставай на колени, — говорит Юнги Сокджину, когда Чонгук наконец выдыхается и засыпает. — Мне похуй, чего хотят люди, Ты ни перед кем не должен вставать на колени. Не спят только Намджун, Хосок, Юнги и Сокджин. Последний позволяет себе редкую роскошь — выпить пива. Сделав небольшой глоток, он вздыхает. — Ее муж был одним из моих клиентов, и его жена застукала нас на прошлой неделе. Оттуда, наверно, все и пошло. Это было полностью моей виной. Чонгука нельзя исключать, Юнги. К тому же, я все равно все время стою на коленях. Намджун пытается сдержать тошноту, когда перед глазами встают картинки того, как Сокджин, стоя на коленях, принимает все, что его клиенты хотят с ним сделать. Он хмурится и делает еще один глоток соджу. — Мне похуй, — огрызается Юнги и бьет кулаком по столу. — Не становись ни перед кем на колени. Что, блядь, эта сука о себе возомнила? Назвать тебя шлюхой? Может быть, если бы она была симпатичнее или лучше в постели, у нее не было бы этой ебаной проблемы! Сокджин издает слабый смешок. — Перестань. Она права, я шлюха. Она не сделала ничего плохого. Хосок хмуро смотрит в стакан. Юнги делает еще один глоток, и Намджун следует его примеру. Сокджин снова вздыхает и проводит пальцем по горлышку банки из-под пива. — Я собираюсь в путешествие. — Хен, если это из-за Чонгука… — Нет, я… Мне платят за поездку. Меня не будет четыре дня. Я не собирался ехать, но нам нужно заплатить за лечение того мальчика… и нам точно не помешают лишние деньги. Сокджин выглядит печальным, и Намджуну приходится заставить себя отвести взгляд.

***

Когда Сокджин возвращается, он выглядит так, как будто вот-вот умрет. Едва переступив порог, он падает, и Тэхен быстро подскакивает к нему, чтобы подхватить его. Только коснувшись его, Тэхен бледнеет и шепчет: — Черт, он весь горит. Хосок приносит их одеяла, пока Тэхен наполовину несет, наполовину волочет Сокджина к кровати. Намджун начинает лихорадочно набирать сообщение Юнги, который еще не вернулся с работы. На шее Сокджина ужасный синяк, он судорожно дышит. — Что с ним? — спрашивает Чимин, притягивая Сокджина к себе и убирая влажные от пота волосы с его лица. Хосок уже стаскивает с него одежду, местами порванную и мокрую от холодного пота, и Намджун точно не был готов к тому, что видит. — О боже мой, — шепчет Чимин. Все тело Сокджина покрыто синяками и порезами. Некоторые из них все еще кровоточат, и, когда Тэхен переворачивает его, Чонгук замирает, разглядывая глубокие рубцы, похожие на следы от кнута, которые тянутся от плеч до бедер. Обычно именно Юнги занимается травмами Сокджина после секса. Никто из них никогда на самом деле не видел Сокджина в таком плохом состоянии. — В ящике стола Юнги есть антисептик и бинты, — едва слышно шепчет Сокджин. Намджун даже не понял, что тот проснулся. — Иди и принеси их, Чонгук. Чонгук выходит из оцепенения и вскакивает. Он приносит всю аптечку, пока Сокджин пытается сесть. — Антисептик, — кивает он Намджуну, и тот берет пузырек. Его руки сильно дрожат, и Сокджин устало улыбается. — Просто полей. С марлей возиться бессмысленно. Намджун пытается налить как можно больше и в итоге использует всю бутылку. Они с Чимином уже бинтуют Сокджина, когда в дом врывается Юнги. — Хен! — кричит Юнги, вырывая марлю из рук Чимина. — Блядь, ребята, не так! Юнги разворачивает половину из того, что с таким трудом забинтовали Намджун и Чимин, но, когда он заканчивает, чистые бинты аккуратно и плотно обмотаны вокруг тела Сокджина. — У тебя разве нет работы? — спрашивает Сокджин и хватается за Чимина в попытке подняться. — Тэхен, мою сумку, пожалуйста. — Намджун написал, что ты вошел в дома и упал в обморок и что у тебя были раны по всему телу, — огрызается Юнги. — Я сказал менеджеру, что уволюсь, если он даже попытается меня остановить. Он не может меня уволить. Я пашу за копейки. Он берет сумку, которую принес Тэхен, открывает ее и вытирает пот со лба. — Мы потратим часть из этого на твое лечение. Тебе нужно в больницу. Сокджин качает головой. — Нет. Я не смогу работать, пока не поправлюсь, и нам нельзя тратить деньги впустую. К тому же, дома я буду в порядке. Он моргает медленно, словно с трудом остается в создании. Юнги хмурится, словно хочет возразить, но Сокджин сжимает его руку и его дыхание становится ровным. Хосок выхватывает сумку из рук Юнги, переворачивает ее и на пол высыпаются купюры. — Какого… Тэхен аж подскакивает, уставившись на купюры: — Это же куча денег. Юнги стоит неподвижно, глядя на бумажки с нечитаемым выражением лица. — Это не так много, учитывая то, что Сокджину придется некоторое время побыть дома, чтобы поправиться. Он начинает бережно разглаживать банкноты, отделяя купюры в 1000 вон, 5000 вон и 10 000 вон друг от друга. Чимин поднимает несколько купюр в 50 000 вон, которые беспорядочно валяются на полу. В общей сложности получается довольно много денег. Юнги кладет крупные купюры в ящик стола и аккуратно перевязывает столки с мелкими купюрами резинками. — Я в банк, а потом в магазин за продуктами. Тэхен, Чонгук, вы идете со мной. Те вскакивают без единого протеста, бросая взгляды на Сокджина, который теперь спит, прижавшись в Чимину. Расстроенный, Чонгук проводит рукой по волосам, прежде чем отправиться за Юнги. Намджун прячет лицо в ладонях. — Мне нужно покурить, — бормочет он. Чимин смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Даже не думай. Если бы Сокджин-хен тебя услышал, он был бы в бешенстве. — Вообще-то я и не планировал, — Намджун чувствует себя абсолютным ублюдком. Он задается вопросом, часто ли Сокджин приходит домой в таком виде и сколько раз Юнги его латал, пока остальные спали. — Но черт, мне это чертовски нужно. Чимин не отвечает. Он просто медленно заворачивается в одеяло, стараясь не разбудить Сокджина.

***

Вроде как, все идет по плану. Чонгук все равно еще три дня проведет дома до того, как сможет вернуться к учебе, плюс выходные. Сокджин в основном спит — иногда он встает и позволяет Хосоку или Намджуну покормить себя, но не более. Он даже не утруждает себя принятием душа, что немного забавляет Намджуна, потому что Сокджин из тех, кто всегда требователен к собственному внешнему виду. Но ему сразу же становится грустно, когда он вспоминает, что Сокджин откладывает мытье только тогда, когда слишком устал или болен, чтобы принять душ. Проблема возникает, когда приходит время возвращения Чонгука в школу. — Ты не будешь прогуливать, — говорит Сокджин, кутаясь в одеяло. С тех пор, как он вернулся, его лихорадит и температура никак не спадает. Это заставляет Юнги и Намджуна переживать, но кадлый раз, когда Юнги вечерами разворачивает бинты Сокджина, чтобы сменить их, он видит положительную динамику — спина Сокджина заживает достаточно быстро, и Юнги остается только мазать ее мазью и вовремя менять повязки. — Помнишь, ты обещал, что больше не будешь создавать проблем? Чонгук хмуро смотрит на накрытый к завтраку стол, но ничего не говорит.

***

В конце концов, дома остаются Намджун и Хосок. Они убеждают Сокджина, что им, на самом деле, действительно хочется просто бездельничать дома и что многое они могут сделать и вне студии — в любом случае, ручки и листы бумаги у них найдутся. — Да и не думаю, что мы смогли бы нормально работать, потому что очень беспокоимся о тебе, — говорит Хосок, с удовольствием наблюдая за тем, как Сокджин чистит для них яблоко. Сейчас Сокджин уже не настолько слаб, чтобы быть прикованным к постели. Да, у него все еще небольшой жар, он постоянно кашляет, но вставать уже может. Он помогает Чимину и Чонгуку с домашними заданиями, готовит обед для Юнги, проводит время с Тэхеном и слушает все, что придумывают Хосок и Намджун. — Прекрасно, — говорит Юнги. Его голова лежит на коленях Сокджина, пока тот проверяет домашнее задание Чимина. Намджун готов согласиться. Прекрасно, что Сокджин весь день дома, привыкает к обычному графику сна и просто занимается повседневными делами. Ему почти хочется, чтобы Сокджин не поправлялся так быстро, потому что тогда он смог бы остаться дома подольше, но спина Сокджина уже более или менее зажила. Он ждет, пока сойдут синяки, и Намджун понимает, что возвращение Сокджина на улицы остается вопросом времени. Юнги поднимает руку и обнимает Сокджина за шею. Ему приходится извернуться под странным углом, поэтому Сокджин немного наклоняется, давая возможность Юнги сделать это с куда меньшими усилиями. Намджун пристально за ними наблюдает. Они просто улыбаются друг другу, пока Юнги немного поглаживает шею Сокджина, а тот играет с черными прядями его отросших волос. Внезапно Намджуну кажется, что он чему-то мешает.

***

— Почему вы в последнее время совсем не заходите? Намджун поднимает глаза и видит парня, который снимает ту же студию, что и они, но другое помещение. Им с Хосоком пришлось пойти в магазин напротив, потому что Сокджину захотелось рисовых шариков. Хосок пожимает плечами. — Привет, Хесан-хен. Наш брат приболел. О нем больше некому позаботиться, так что это делаем мы, — он достает острый тунец в кусочках, который любит Сокджин, и поворачивается к Сокджину, держа по упаковке в каждой руке. — Как думаешь, достаточно одной или лучше взять несколько? — Погоди, «наш» брат? Типа ваш общий брат? — Хесан поднимает бровь так высоко, что она исчезает под челкой. — Вы что, родственники? Типа братья? Вы ж вообще не походи. Погодите, и вы одного возраста. По бумагам все они записаны как братья под фамилией Ким. Вообще-то под этой фамилией родились только Сокджин, Намджун и Тэхен, но Сокджин обил немало порогов, подкупил не одного чиновника и переспал со всеми, с кем только мог, чтобы побыстрее оформить их документы. Требований к ним было меньше, чем нужно — в первую очередь, потому что Сокджин был еще не в том возрасте, чтобы стать законным опекуном кого-либо из них, — но Намджун знает, что в итоге Сокджин обменял документы об опеке на секс. Сокджин был вне себя от счастья, когда наконец объявил их законной семьей. «Теперь, — сказал он, упаковывая бумаги в пластиковые папки и аккуратно укладывая их в ящик стола, на котором стоит их единственный компьютер, — никто не сможет забрать вас у меня, ребята. Даже по закону». — Случались и более странные вещи, — пожимает плечами Намджун, берет еще пару упаковок и обращается к Хосоку. — Давай просто возьмем весь острый тунец. Если он не съест, то съедим мы. В последнее время у Сокджина такой плохой аппетит, что они хватаются за любое его желание. В итоге они покупают десять упаковок рисовых шариков, а на оставшиеся деньги берут шоколад и газировку. Хесан все еще рядом с ними. — А можно мне к вам в гости? Намджун пожимает плечами. — Почему бы нет? Юнги-хен не любит гостей, но не то чтобы он тебя не знает. Хесан растерянно смотрит на него. — Юнги? Типа Шуга? Прошло немало времени с тех пор, как Намджун и Хосок в последний раз слышали псевдоним Юнги. Хосок вздыхает. — Вау, давненько я этого не слышал, — он чешет голову, слегка хмурится и берет пакет с покупками. — Да, Шуга-хен. — Шуга — тоже ваш родственник? Это тот брат, который заболел? — Нет, заболел другой брат. Наш старший брат. — Сколько у вас братьев?

***

Если Хесан и удивлен их жалким подобием жилища, то он этого тактично не показывает. Намджун знает, что Хесан тоже не из самой богатой семьи, так что, вероятно, он все равно их не осуждает. — Хен, — громко говорит Хосок, переступая порог, — мы не одни. Сокджин сидит на диване и читает. Намджун сразу узнает книгу, по которой Чонгуку предстоит делать доклад. Он поднимает взгляд, и Намджун слышит, как Хесан резко вздыхает. — Привет, — говорит Сокджин, поднимаясь, и его ноги слегка дрожат. — Я Сокджин. На его губах появляется улыбка, и Намджун закатывает глаза, когда Хесан икает вместе ответа. — Пойду почищу фрукты или… — Хен, не беспокойся, это же просто Хесан-хен. А ты болен. Держи, мы принесли тебе острый тунец и шарики с рисом. Сокджин берет пакет, заглядывает в него и смеется. — Куда так много? Хосок пожимает плечами, ухмыляется и обнимает Сокджина за плечи. — Потому что ты их хотел! Мы съедим то, что не влезет в тебя. Сокджин немного укоризненно смеется и качает головой, когда Намджун осторожно подталкивает его обратно к дивану. Тот раскрывает рисовый шарик, снимает пластиковую обертку и плотнее укутывает Сокджина одеялом. — А ты реально симпатичный, — выпаливает Хесан. Сокджин улыбается и отвечает: — Спасибо. — Даже не думай об этом, Хесан-хен, — предупреждает Намджун. — Юнги-хен убьет тебя за одну только мысль об этом.

***

Проходит две недели, и хотя раны Сокджина более или менее зажили, температура никак не спадает. — Мне это совсем не нравится, — говорит Юнги, прикладывая холодное полотенце ко лбу Сокджина. — Тебе нужно в больницу. — Все нормально, бормочет Сокджин, уткнувшись в бок Намджуна, хотя совершенно очевидно, что это совсем не так. Намджун и Хосок остались дома, сдав свою студию в субаренду (и если честно, они немного удивлены, что кто-то вообще хочет использовать эту помойку). — Мне не нужно в больницу. — И провериться на ЗППП не помешало бы, — тихо замечает Юнги, вытирая со лба Джина холодный пот. Сокджин качает головой. — Он чист. Он уже снимал меня раньше. И если бы я не был уверен, то не вернулся бы, не пройдя сначала обследование. Он морщится, осторожно пытаясь сменить положение тела. Намджун уже давно заметил, что некоторые участки его тела достаточно чувствительны, и сейчас каждое движение заставляет его стонать от боли. Юнги хмурится, проводя рукой по волосам Сокджина. — Сокджин-хен. — Все нормально. Намджун просто держит Сокджина настолько крепко, насколько возможно без причинения ему боли.

***

Хесан звонит ему неделю спустя. — Привет! Вам с Хосоком нужно прямо сейчас приехать в студию! — Что? — Кулио здесь. От неожиданности Намджун даже отнимает телефон от уха, пытаясь обработать информацию. Некоторое время спустя он снова прикладывает его к уху и шепчет: — Что? — Кулио. Ну, ты же знаешь его. Gangsta’s Paradise. — Нет, я знаю. Но… что? — Он здесь. Собирает группу талантливых ребят для участия в его новом шоу для Mnet или чего-то такого. Вы с Хосоком должны немедленно притащить сюда свои задницы — и это все, что я хотел сказать. Слушай, мне пора идти. Сокджин, подслушавший все это, сжимает руки Хосока и Намджуна и улыбается. — Ну, и чего вы ждете? Бегите.

***

День пролетает как в тумане. Намджун все еще не может прийти в себя — это действительно был Кулио, и ему понравилась музыка Намджуна и Хосока. Намджун показал ему еще и кое-что из старых песен Юнги и песни, над которыми они работали втроем, и Кулио, похоже, понравилось. Он даже выглядел впечатленным. — Черт, у меня не меньше двадцати пропущенных от Тэхена, — говорит Хосок после того, как они заканчивают и Кулио записывает их номера. — И еще столько же — от Юнги-хена. — От Юнги-хена? Он хочет, чтобы мы купили что-то по дороге домой? Хосок подимает плечами, уже набирая номер Юнги. — Хен? Мы с Намджуном… — Где вы, блядь? Это не вопрос, и то, как это говорит Юнги, заставляет Хосока замереть. Его голос ровный и холодный — такой, каким он говорит, когда злится больше всего на свете. Юнги даже не дает Хосоку времени ответить. — Чем бы, блядь, вы там ни занимались, я надеюсь, оно того стоило, потому что Сокджин-хен сейчас в неотложке, его оперируют.