We Are Bulletproof

Видеть себя на телеэкране очень и очень странно. Сокджин в восторге, и Намджун не может перестать следить за его реакцией на все, что они говорят. Их предыстория теперь, вроде как, известна всему миру: то, как они были сиротами и как их старший брат вкалывал, чтобы они могли оставаться вместе. Сокджин тихо шмыгает носом, но не выглядит обиженным на то, что они все рассказали, и Намджун нимного расслабляется. Сокджин хихикает над всем, что делают Юнги, Намджун и Хосок, и он подзывает последнего, чтобы тот мог объяснять ему какие-то мелкие шутки, которые заставляют его смеяться еще сильнее. Час спустя Сокджин спит на плече Хосока, и на его губах играет улыбка. Хесан замечает улыбку и на лице Юнги, когда тот осторожно убирает упавшие на лицо Сокджина пряди волос. — Я даже не знал этой истории. Так вы ненастоящие братья, да? — Мы настоящие братья, — жестко отвечает Юнги, и Намджун чувствует, как его грудь наполняется гордостью, — И никто не посмеет сказать нам, что это не так.

***

Чимин, Чонгук и Тэхен уже посмотрели шоу на своих телефонах, за что получили выговор от Юнги. — Во время самостоятельного обучения вы должны учиться, а не смотреть развлекательные шоу. — Но это ваше развлекательное шоу, — возражает Тэхен. — О вас написана куча статей! У вас уже есть фанаты! Он показывает им скриншоты статей, которые он нашел, включая те, которые возглавили сайты новостных порталов. Намджун не может в это поверить — комментарии позитивные. Есть те, кто не верит в их историю, но многие их поддерживают. Яркая личность Хосока уже собрала множество фанатов, а крутой, но иногда дурашливый Юнги привлек немало интереса. У самого Намджуна тоже довольно много сторонников, и он просто не может в это поверить. На следующее утро Намджуну звонит их продюсер. — Привет, Рэпмон! — громко говорит он. — А я знал, что вы, ребята, станете суперхитом. Нам уже звонят и спрашивают о некоторых парнях, и о вас троих спрашивают больше всего! Как только песня выйдет, вы привлечете еще больше внимания, клянусь! К нам уже приходят запросы, вас ждут в программах, типа Mnet Wide. Думаю, Beatles Code и Weekly Idol тоже заинтересованы, но они пытаются решить, как это провернуть. — О. Ого, — отвечает Намджун не в силах быть более красноречивым в такой момент. — Что нам делать? — Поднимать трубку, когда я звоню, — продюсер смеется. — И подготовьте побольше историй о вашей жизни! Хотя я уверен, что у вас, ребята, они и так готовы. Передавай Шуге и Джей-Хоупы от меня привет. До связи! Их зовут на Mnet Wide Entertainment News, и Хосок от этой новости широко раскрывает глаза и нервничает. Юнги выглядит спокойным, но Намджун понимает, что тот нервничает по тому, что он не прекращает постукивать пальцем по локтю. Сокджин сказал Тэхен и Чимину, во что им можно одеться. Намджун никогда раньше не видел некоторые из этих вещей, а Юнги говорит, что это подарки, которые Сокджин получил от своих покровителей и никогда не носил. Они немного больше Хосока и Юнги, но Сокджин ловко сглаживает линии и углы, когда они все приходят, чтобы получить одобрение своих нарядов. — Ого, — говорит Хесан, когда видит их. — Я никогда не видел вас настолько крутыми. Визажисты восторгаются по-детски гладкой кожей Юнги, спрашивают, смуглая ли кожа Намджуна от природы, и смеются над всеми шутками Хосока. Юнги изучает сценарий, как будто это самая интересная вещь на свете. Хосок просмотрел его только один раз и сообщил Намджуну, что собирается импровизировать. Намджун чувствует себя паршивенько: Сокджин в больнице один, пока Тэхен, Чимин и Чонгук в школе, а они занимаются съемками. Но Сокджин был так взволнован тем, что их позвали на другие мероприятия, и попросил персонал больницы включить Mnet, чтобы он мог увидеть своих братьяв (и конечно, они включили его только для Сокджина, потому что нет тех, кто не был бы очарован Сокджином). Интервью проходит довольно неплохо. Хосок берет на себя большую часть, но когда Намджун немного привыкает, он начинает говорить, и получается у него лучше и проще, потому что он, как минимум, не такой гиперактивный, как Хосок. Юнги же в основном кивает и отвечает односложно, но однажды просто смотрит в камеру и ухмыляется, заставив ведущую взвизгнуть, что вызывает у всех смех. Спустя три дня после выхода Mnet Wide Хосок впервые получает подарок от фаната. В нем ничего особенного, только куча конфет и чипсов, но Хосок широко раскрывает рот от удивления, когда симпатичная девушка подходит к нему в магазине и, краснея, протягивает ему пакет, полный вещей, который выглядят так, будто она только что купила это в магазине. — Если бы я знала, что встречу тебя здесь, я бы принесла подарки, которые подготовила для тебя, — говорит она, обмахивая лицо руками, видимо, в попытке унять жар, приливший к щекам. — Хосок-оппа, файтинг! Мне очень нравится твоя музыка! Намджун-оппа, и твоя тоже! Затем она убегает, хихикая и маша им рукой. — Хосок-оппа, — дразнит брата Намджун высоким голосом. — Ты просто завидуешь, что у тебя нет фанатки, — в тон ему отвечает Хосок, ухмыляясь. — Ого, смотри! Она купила все, что любит Тэхен. Намджун поднимает бровь. — А есть хоть какая-то вредная еда, которая Тэхену не нравилась бы? Когда они возвращаются в больницу с рисовыми шариками в одной руке и пакетом вредной еды в другой, Хосок начинает живо рассказывать Сокджину о встретившейся им девушке, а Тэхен выхватывает пакет и начинает в нем рыться. Юнги нигде не видно — и это кажется Намджуну немного странным, учитывая, что тот никогда не отходит от Сокджина в больнице. — Ему позвонили, — объясняет Сокджин, заметив растерянным взгляд Намджуна. Хосок все еще рассказывает о девушке, похлопывая Сокджина по руке и широко жестикулируя. Сокджин выглядит искренне заинтригованным. Намджун же поднимается, чтобы найти Юнги, но это оказывается излишним — мгновением спустя Юнги сам входит в палату и едва не врезается в Намджуна. Счастливым он точно не выглядит. Хосок резко прерывает свой оживленный рассказ, заметив выражение лица Юнги, а Сокджин хмурится и обеспокоенно спрашивает: — Что случилось? — Ничего, — отвечает Юнги, хотя все они понимают, что тот просто не хочет говорить. Сокджин поднимает руку, свободную от хватки Хосока, чтобы погладить Юнги по голове, а тот прикрывает глаза и садится по другую сторону от Сокджина. Его пальцы едва ощутимо проходятся по проводам и трубкам, присоединенным к руке Сокджина. — Хен, я очень люблю тебя. Ты же знаешь это, да? Это шепот, признание, и что-то в животе Намджуна переворачивается. Он смотрит на Хосока, который теперь разглядывает свои руки, на Тэхена, который решительно смотрит на книгу в своих руках, на Чимина, который теперь смотрит на пакет с вредной едой, и на Чонгука, отвернувшегося к окну. Он не слышит ответ Сокджина — он даже не уверен, что тот действительно ответил. Но когда он смотрит обратно, Юнги и Сокджин улыбаются друг другу, рука Сокджина снова лежит на голове Юнги.

***

На следующий день Намджун узнает, почему Юнги выглядел таким злым. Ему звонит продюсер MnetWide и спрашивает, могут ли они приехать в больницу и снять Сокджина и остальных братьев. — Это будет очень круто! — говорит она ему. — Зрители любят слезливые истории. Вы просто должны показать им, что это правда. Я пыталась вчера убедить Шугу, но он очень разозлился. Может, ты сможешь его как-нибудь убедить, Рэпмон? Намджун едва подавляет вот-вот готовое вырваться рычание. — Нет. Люди не обязаны верить в нашу историю. Я не собираюсь выставлять Сокджин-хена, Тэхена, Чимина или Чонгука перед камерой. Сокджин-хену нужно отдыхать. И я не думаю, что его появление перед камерой что-нибудь изменит. — Ему не нужно ничего делать, Рэпмон. Он может просто спать. На самом деле, так даже лучше, так он будет выглядить более больным. — Извините, продюсер-ним. — Рэпмон. Ты что, не понимаешь? Это может стать вашим шагом к славе. — Продюсер-ним, причина, по которой Шуга-хен, Джей=Хоуп и я занимаемся музыкой, в том… Мы правда любим это делать. Но главная причина в том, что так мы можем защитить Сокджин-хена и наших младших братьев. Подвергать их опасности — любой опасности — не входит в этот план, — он надеется, что звучит настолько вежливо, насколько можно. Его слова встречает тишина, но когда продюсер начинает говорить снова, то ее голос звучит тише. — Ладно, хорошо, — она пытается казаться раздраженной или злой, но ее голос все равно звучит мягко, и Намджун невольно улыбается. — Передай Шуге, что я прошу прощения. И если кто-нибудь из твоих братьев передумает — необязательно Сокджин, вообще любой! — дай мне знать первой, ладно? — Хорошо, продюсер-ним. Спасибо за понимание. — Ты, Шуга и Джей-Хоуп должны мне еще одно выступление на Mnet Wide, понял? — Это будет честью для нас. Как только Намджун возвращается в палату, Юнги подскакивает к нему. — Я сказал нет. И я думаю, она поняла. Мне кажется, она нас больше не побеспокоит. Юнги фыркает, как будто не слишком в это верит, но быстро возвращается обратно к Сокджину. Тот спит, и это все еще немного пугает Намджуна. Страшно, что он не проснется. Иногда он выглядит как смерть — его кожа такая бледная, почти синяя, и вены отчетливо видны под кожей. Он ест, но очень мало и только жидкое, а температура никак не спадает. Провода обвиваются вокруг его руки, как паутина, на аппаратах вокруг сменяют друг друга разные цифры, которые что-то означают для врачей, но не значат для Намджуна абсолютно ничего, кроме того факта, что Сокджин все еще жив.

***

Их зовут на всевозможные шоу. Намджун видит, как это напрягает Юнги, потому что теперь он все меньше и меньше времени проводит с Сокджином, а Сокджин все больше и больше времени проводит совсем один, особенно учитывая то, что у младших близятся выпускные экзамены. Но Юнги приходится с этим смириться, потому что, пусть он и старается этого не показывать, но Намджун замечает, как в последнее время все чаще перед сном он открывает их банковскую книжку, вздыхает, аккуратно складывает ее и засовывает обратно в сумку. Иногда, когда Сокджин и Юнги думают, что Намджун спит, положив голову на руки, он слышит, как Сокджин и Юнги говорят о деньгах. Юнги тяжело вздыхает, а Сокджин кажется обеспокоенным. Сегодня один из тех дней, когда Намджун благодарит то, что когда-то овладел искусством выравнивать дыхание, чтобы подслушивать подобные разговоры. Рука Сокджина лежит на его голове, поглаживая затылок, а Намджун борется с накатившим от этих нежных касаний ощущением реальной сонливости. — Я мог бы выписаться, — говорит Сокджин. — Эта больница обходится нам слишком дорого, да? — У тебя трубка в груди, и ты накачан обезболивающими, — резко отвечает Юнги, и Намджун думает, что точно знает, как тот выглядит, пусть даже и не видит его лица. — Просто поправляйся. Голос Юнги становится тише. — Это сейчас самое главное. Все остальное потом. Денег от шоу достаточно, чтобы продержаться. Думаю, я снова начну искать другую работу. Рука Сокджина теплая на голове Намджуна, и даже в больнице Сокджин приятно пахнет. Комфортно. Никаких искусственных примесей, просто запахз Сокджина. Ему не нравится запах хлорки или лекарств. Сокджин просто пахнет домом, и Намджун слегка вздыхает, прижимаясь к руке Сокджина. Тот усмехается, поглаживая его по голове. — Они с Хосоком в последнее время много работают. — Он большой ребенок, — говорит Юнги, и Намджун почти слышит, как он закатывает глаза. — Он очень зависит от тебя. Вообще-то, думаю, мы все зависим от тебя. Но Намджун — особенно. — Знаю, — просто отвечает Сокджин, проводя рукой по лбу Намджуна. — Помнишь, как его поймали, когда он подкармливал бродячую кошку за приютом? Юнги фыркает в ответ. — Да, и ты просто взял вину на себя. Помню. Есть много всего, где мы облажались и ты взял на себя ответственность. Голос Сокджина мягкий. — Потому что вы, ребята, мои младшие братья. Я защищаю вас. Намджун чувствует, как от этих слов его грудь сжимается, и Юнги говорит то, что Намджуну хочется сказать больше всего. — Нет, — шепчет Юнги. — Теперь мы будем тебя защищать.

***

По мере того, как выходит больше выпусков, они получают больше запросов на участие в других развлекательных шоу, даже самых мейнстримных. Они получают несколько звонков от развлекательных компаний, желающих подписать с ними контракт, и Юнги сразу же отказывается. В конце концов, они не хотят быть знаменитостями. Они получают несколько предложений прийти и выступить с песнями от разных компаний, и Намджун немного удивлен, потому что, пусть эти компании и не самые популярные в сфере развлечений, но о них все равно все слышали. Одна встреча проходит особенно хорошо, и Хосок рассказывает Сокджину об этом, снова широко жестикулируя, а Сокджину улыбается, наблюдая за ним. Юнги улыбается, но эта улыбка не касается его глаз. Он выглядит обеспокоенным, и Намджун знает почему. Сокджин перенес еще одну операцию по удалению трубки, и с того момента он выглядит не слишком хорошо. Врачи считают, что операция — большой стресс для настолько ослабшего организма и что, судя по обследованиям, с ним все в порядке. «Ему станет лучше, когда он отдохнет», — это все, что им сообщают. Но Сокджин не выглядит так, как будто ему становится лучше. Он выглядит слабее с каждым днем, и кажется, что он разлетится на куски в любой момент, когда к нему неосторожно прикоснутся.

***

Однажды Юнги сообщает им, что на следующий день заберет Сокджина из больницы. — Мы едем в путешествие, — говорит Юнги, поглаживая Чимина по голове. — Поедем на пляж. Ты ведь хотел отправиться в путешествие, да? Чимин совсем не выглядит счастливым. Кажется, он вот-вот заплачет.

***

Никто из них не умеет водить, поэтому они едут на поезде. Сокджин спит большую часть пути, положив голову на плечо Юнги. Они разговаривают так, как будто ничего не случилось, чистят яйца, которые Сокджин сварил утром, и едят вредную еду, которую Юнги неожиданно покупает для них. Дом отдыха, который Юнги снял на день, оказывается лучше, чем ожидал Намджун, и они распаковывают вещи, пока Сокджин дремлет на одеяле, которое Юнги расстелил для него в углу. Юнги уговаривает его проснуться к обеду, который тот, впрочем, не ест. На дворе ранняя весна, поэтому на пляже не так много людей. Тэхен, Чимин и Хосок все равно заходят в воду, намочив низ шорт и брызгая друг в друга прохладной водой. Намджун держит Сокджина на спине, надежно обхватив его бедра, чтобы он не упал. — Намджун, я тоже хочу зайти в воду, — говорит Сокджин, и Намджун сомневается. — Вода еще холодная, Хен, — говорит Чонгук. — Я думал, что отморожу себе задницу. Выражение лица Юнги невозможно прочесть. Он молчит некоторое время, затем грустно улыбается, хлопает Намджуна по плечу и говорит: — Как думаешь, ты сможешь выдержать небольшой холод ради Сокджина? Намджун сбрасывает кроссовки и носки, а Юнги помогает ему закатать джинсы. Волны все равно достают до его колен, а Сокджин смеется, когда Тэхен брызгает водой в их сторону и маленькие капельки рассекают воздух. — Можешь меня опустить? — спрашивает Сокджин, немного извиваясь в его крепкой хватке. — Хен, ты едва можешь стоять на суше. А здесь достаточно сильные волны. И вода холодная, — протестует Намджун, сжимая его ноги чуть сильнее. Сокджин вздыхает, но ничего не говорит, а вместо этого пинает воду. Юнги подходит к нему, его джинсы мокрые до колен, потому что он не потрудился их закатать. Он осторожно закатывает спортивные штаны Сокджина до середины бедра, сворачивая их снова и снова. — Опусти его, Намджун. Мы подержим его. Опусти. Намджун поднимает на него взгляд, глаза Юнги дрожат, но он кивает. Намджун закусывает внутреннюю часть щеки, но осторожно опускает Сокджина вниз, крепко хватая его за руки, чтобы волны его не уронили. Чимин подходит ближе, его шорты полностью намокли. Он хмурится. — Хен, это точно нормально? — он тянется, чтобы схватить руки Сокджина. — Вода холодная. — Все нормально, — говорит Юнги, и никто не комментирует дрожь в его голосе.

***

Они напиваются вхлам — все, кроме Юнги и Сокджина. Намджун сидит под их дверью. Когда Чонгук пытается схватиться за дверную ручку, Намджун останавливает его: — Погоди. Там Юнги-хен и Сокджин-хен. — Хочу его увидеть. — Не надо, — говорит Намджун, утыкаясь лицом в колени. — Он не хочет нам показываться. Садись. Чонгук выглядит так, как будто хочет его побить, но послушно падает между Чимином и Намджуном. Чимин тупо смотрит в пространство перед собой, Тэхен сидит с другой стороны от него. Хосок уже плачет, и Намджун хочет сказать ему, чтобы он прекратил. Никто не умер. Пока.

***

Намджун смотрит на небо. Все молча слушают разговор внутри. Голос Юнги спокойный и нежный. «Он всегда был нежен с Сокджином», — вспоминает Намджун. Он всегда кричал на остальных, чтобы перестали шуметь в доме, делали уроки, стирали, убирались, но никогда не кричал на Сокджина. — Прости, — говорит Сокджин, голос которого почти не слышен за дверью. — Позаботься о них, ладно? — Да, знаю. — Спасибо, что привез меня сюда. — Ты никогда раньше не видел океан. Чимин, Тэхен и Чонгук — тоже. Я хотел… Я хотел показать его тебе. Пока не стало слишком поздно, — голос Юнги срывается на последнем предложении, но он прокашливается и продолжает: — Хотел бы я, чтобы было теплее. — Мне нравится и так. Достаточно тепло. Правда, вода немного прохладная. Надеюсь, ребята не простудятся. Юнги в ответ на это фыркает. Это похоже на неудавшийся смех, превратившийся во что-то более печальное. — С ними все будет хорошо. Они… — он делает паузу. — Я не знаю, будут ли они в порядке. Но он не заболеют. Намджуну от этого хочется смеяться, плакать и кричать одновременно. На какое-то время наступает тишина, и Намджун опасается худшего, но затем Сокджин снова заговаривает. — Мне так жаль. Деньги на обучение ребят… — Не волнуйся об этом. Я обо всем позабочусь. Ты достаточно для нас сделал. Не переживай. Ты же доверяешь мне, да? Я обо всем позабочусь. — Я доверяю тебе, — соглашается Сокджин, а затем говорит: — Хорошо позаботься о них. И хорошо позаботься о себе. Это важно. За дверью снова наступает тишина, и Хосок теперь рыдает, прижав руки ко рту, чтобы не шуметь слишком громко. Он теперь не заботится о том, чтобы вытирать слезы, просто позволяя им стекать на его руки. Чимин тоже плачет, уткнувшись лицом в ладони, а его плечи трясутся. — Хочу спать, — едва слышно говорит Сокджин. — Не… Пока не нужно. Не спи еще чуть-чуть, — теперь Юнги звучит так, словно он в отчаянии. В его голосе теперь нет такого спокойствия, какое есть обычно. — Еще немного. Мне позвать ребят? Они все равно подслушивают снаружи. — Нет. Не хочу, чтобы они видели меня таким, — отвечает Сокджин. — Чонгук… Наверно, он сойдет с ума. Дай ему время, Юнги. Нехорошо держать все в себе. Но не позволяй ему слишком много прогуливать. Ему нужно… не отставать в школе. И я обещал Чимину, что разрешу ему танцевать, понимаешь? Я сказал, что если он будет получать хорошие оценки… я пойду искать ему танцевальную студию, чтобы он мог учиться этому. — Я сделаю это, — говорит Юнги. — Не плачь. — Ты правда ждешь, что я не буду плакать? — Думаю, нет, — смеется Сокджин, и не похоже, что ему больно. — Тэхен… У Тэхена большое будущее. Пусть занимается тем, чем хочет, ладно? Чем бы он ни решил заниматься, просто поддержи его, ради меня. А Хосок и Намджун… они так хорошо справляются сами. Передай Хосоку, чтобы он никогда не переставал улыбаться. Передай, что он всегда давал мне надежду. Хосок тянется к дверной ручке, его лицо покрыто пятнами от того, как сильно он плакал, и Намджун останавливает его и сердито вытирает щеки. Слезы никак не останавливаются, и теперь Чонгук и Тэхен тоже плачут, пытаясь заглушить рыдание руками. — Намджун справится и без меня. Он всегда добивался успеха. Знаешь, я всегда боялся, что он поймет, как хорошо справляется, и просто… бросит нас… Но Намджун никогда бы этого не сделал. — С ним все будет хорошо. — Да, — вздыхает Сокджин. — Да, с вами со всеми все будет хорошо. И Юнги… Он делает паузу, прежде чем продолжить. — Я всегда тебя любил, ты же знаешь это, да? То есть, я любил… всех вас… но я… — Я знаю, — говорит Юнги, и его голос дрожит. Звучит так, как будто ему очень больно. — Я знаю. Знаю. Я тоже любил тебя. Больше всего на свете. — Прости. За все. — Тебе не за что извиняться. Если кто и должен просить прощения, так это мне. Мне нужно было… если бы я не был таким эгоистичным в самом начале… — Ты никогда не был эгоистичным. А я никогда не хотел, чтобы ты бросил музыку. — А я никогда не хотел, чтобы ты умер, — говорит Юнги. Этот момент становится переломным, потому что Чонгук вскакивает и толкает дверь. Сокджин не выглядит удивленным. Он просто подзывает их к себе. Юнги трет лицо в неудачной попытке скрыть свои слезы от остальных, а Чонгук бросается к Сокджину и хватает его за руки. — Не уходи. Не уходи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — шепчет Чонгук, поднося руку Сокджина к своей щеке. — Не уходи, не уходи. Мама, мама, не уходи. Он начинает реветь, а Сокджин просто гладит его по лицу. «Я пойду в церковь, — внезапно думает Намджун. — Я буду ходить в церковь каждое воскресенье. Я перестану материться, я никогда не буду пить и даже думать не буду о курении. Я буду хорошим христианином. Если Бог действительно существует, ты не можешь забрать его у нас». Он зажмуривается, складывает руки в молитве Богу, в которого никогда раньше не верил, и отчаянно умоляет снова и снова. Хосок плачет громче вскх, умоляя Сокджина остаться с ними, и Намджун впервые видит Тэхена рыдающим настолько сильно. — не плачьте, ребята. Я буду в порядке, — говорит Сокджин, протягивая руку, чтобы коснуться каждого из них хотя бы раз. — Я просто немного посплю. — Нет, нет, подожди, — умоляет Чимин, хватаясь за руку Сокджина, но Сокджин только улыбается ему. — Хен, пожалуйста. — С вами все будет хорошо.

***

Намджун не спрашивает позже, как Юнги узнал, что Сокджин умрет именно в этот день. Поминки проходят тихо, слышен только плач Хосока. На самом деле, на поминки не приходит никто, кроме Хесана, одетого в черные джинсы и толстовку с капюшоном. — Простите, — говорит он, стыдливо отводя взгляд. — У меня нет костюма. — У нас тоже, — отвечает Намджун, указывая на их собственную одежду. — Не думаю, что Сокджин-хену было бы не все равно. Спасибо, что… пришел. Он внезапно чувствует радость от того, что познакомил Хесана с Сокджином. Теперь есть хоть кто-то, кроме их семьи, кто будет помнить все то, что сделал Сокджин. Юнги стоит тихо. Он кивает Хесану и двигается, чтобы освободить место. Херсан мнется перед фото Сокджина, смотрит на Юнги, затем снова переводит взгляд на фото и говорит: — Я не слишком хорошо тебя знал, но все равно. Я знаю, что ты был красивым не только снаружи. Юнги, услышав это, тихо смеется. — Юнги хорошо позаботится о… ну, ты знаешь. О твоей семье. И хотел бы я узнать тебя получше. Он отходит и они садятся вместе. Хесан наливает им по порции соджу. — Вы разве не несовершеннолетние? — замечает он, но на этом все заканчивается. — Он не выглядел, как умирающий. Намджун выпивает свою порцию, и Хесан наливает ему еще. — Вторая операция оказалась для него слишком тяжелой. Он и изначально был не очень здоров. Думаю, его тело просто сдалось, — он допивает вторую порцию и перекатывает стопку между пальцами. Хесан берет ее и наливает ему еще одну. — Сейчас он в лучшем месте. Этот мир никогда не был добр к нему. — Но у него были вы, ребята. На это у Намджуна нет ответа. Он опустошает стопку, а затем просто выхватывает бутылку соджу из рук Хесана и выпивает ее залпом. Хесан его не останавливает, но это делает Хосок, ударив его по затылку, чтобы заставить его остановиться. Его лицо мокрое от слез, а щеки красные. Он не переставал плакать с тех пор, как умер Сокджин. — Не будь придурком, — говорит Хосок. Хесан забирает бутылку обратно, заказывает еще одну и наливает им обоим по стопке. — Сокджин-хену не нравилось, что мы пили. Намджун хочет его ударить, когда он это говорит, но он просто берет свою стопку. Хосок повторяет за ним. Хесан наливает им еще. — Думаю, сегодня он бы понял. Вскоре Хосок кладет голову на стол и бормочет что-то бессвязное. Намджун и сам на грани обморока, но он еще достаточно адекватен, чтобы заметить, что Юнги подходит и садится рядом с ними. — Вот. Похоже, тебе тоже нужно выпить, — говорит Хесан. — Мне нужно отвезти детей домой. — Я отвезу вас троих. Бери. Намджун поворачивает голову и видит, как Юнги выпивает стопку соджу. Юнги похлопывает Намджуна по щеке. Он почти ничего не сказал за весь день. Просто стоял перед фото, глядя прямо перед собой. Хесан наливает ему еще стопку. — Что теперь будешь делать? Юнги некоторое время крутит свою стопку, затем выпивает ее и хлопает ей по столу. — Работать как проклятый.

***

Крематорий кажется Намджуну слишком тихим, но, вероятно, по-другому быть не может. За окном раннее утро, когда они устанавливают маленький стеклянных шкафчик, в который поместят прах Сокджина. Чимин шмыгает носом, запихивая розового плюшевого мишку в угол. Фотография, которую Юнги распечатал в отеле, аккуратно вставлена в рамку и размещена рядом с медведем. Туда же он ставит старую фотографию их семерых. Намджун чувствует, как его грудь снова сжимается при виде этого. Сокджин смеется, держа Чонгука на коленях и пытаясь заставить его не двигаться, пока они позируют. И думать о том, что он больше никогда не услышит этот смех, больно. — Подожди-подожди, у меня есть еще. Намджун достает из кармана сложенный листок бумаги. Он немного помялся по краям, и Намджун просовывает его под лапку плюшевого мишки. Никто не спрашивает, что это, и Намджун смотрит, как Юнги закрывает стеклянное окно. Сокджин улыбается им, но Намджун больше никогда этого не увидит.